# "Шотландский узник" Часть 4

Диана Гэблдон

ЧАСТЬ IV

АДСКАЯ ДЕСЯТИНА

## Глава 29


ДИКАЯ ОХОТА


Они возвращались в Лондон почтовой каретой, грязные, небритые, сильно пахнущие рвотой. Море опять штормило, и даже Грей чувствовал себя больным.

- С желудком не поспорит даже князь... - пробормотал он, думая, что это неплохое начало для стихотворения.

Надо прочитать его Гарри, может быть, тот найдет подходящую рифму. Ему самому приходило в голову только "грязь", и мысль о грязном вонючем трюме, заполненном потными и пьяными пассажирами в сочетании с тряской кареты и резкой вонью собственных спутников снова вызвала тошноту.

Мысль о неизбежном объяснении с Хэлом облегчения не принесла.

Они добрались до Аргус-хауса перед закатом, и Минни, услышав шум в холле сбежала по лестнице, чтобы приветствовать их. Один быстрый взгляд сказал ей все, что она хотела узнать; она велела им молчать, вызвала лакеев и горничных и приказала срочно готовить ванную и подать бренди.

-Хэл...? - Спросил Грей, с опаской глядя в сторону библиотеки.

-Он в Палате лордов с докладом о добыче олова. Я пошлю ему записку. - Она сделала шаг в сторону, зажимая одной рукой нос, а другой махнув в сторону лестницы. - Кыш отсюда, Джон.

*

Чистый и относительно трезвый, несмотря на щедрую порцию бренди, Грей спустился вниз в большую гостиную, следуя на запах чая. Он услышал мягко рокочущий голос Джейми Фрейзера и обнаружил их с Минни уютно расположившимися на синем диване; они оглянулись на него с видом заговорщиков.

У него не было времени поразмыслить над их секретами, потому что приехал Хэл, одетый для выступления в Палате лордов и красный от дневной жары. Герцог со стоном рухнул в кресло и вытянул ноги в туфлях на красных каблуках, отдавая их в распоряжение Насонби со вздохом облегчения. Дворецкий бережно разул хозяйские ступни, словно они были сделаны их фарфора, и оставил Хэла изучать дыру на чулке.

- В Лондоне такое столпотворение карет, что я решил пройтись, - сказал он так, словно видел в последний раз своего брата за завтраком, а не несколько недель назад. Он взглянул на Грея. - У меня волдырь на пятке размером с голубиное яйцо, так вот даже он выглядит лучше тебя. Что, черт возьми, случилось?

После этого вступления изложить события последних дней оказалось легче, чем ожидал лорд Джон. Он сделал это кратко, как только мог, время от времени обращаясь к Фрейзеру за необходимыми подробностями.

При рассказе о нападении Сиверли на Джейми Фрейзера губы Хэла насмешливо дернулись, но он сразу стал серьезным, услышав о втором визите Грея в имение майора.

-Боже мой, Джон. - Он отвлекся от чая, рассеянно держа в руке кусок кекса. - Значит, ты сбежал из замка Атлон и из Ирландии и теперь подозреваешься в убийстве. Ты же понимаешь, что юстициарий опознает тебя по словесному описанию?

-Мне некогда было беспокоиться об этом, - возразил Грей, - и я не собираюсь делать это сейчас. Нам надо обсудить более важные вещи.

Хэл наклонился вперед и аккуратно положил кекс.

-Расскажи мне об этих вещах, - сказал он.

Грей извлек на свет обгорелый лист из камина в доме Сиверли. Он положил на стол мятую страницу со стихотворением и списком имен на обратной стороне и изложил свои догадки.

Хэл поднял ее, свистнул сквозь зубы и произнес что-то неблагозвучное на немецком языке.

-Хорошо сказано, - похвалил Грей. Его горло першило от длинного рассказа и морской болезни. Он взял чашку чая и вдохнул его аромат. - Я вижу, один человек в списке имеет воинское звание; если хоть один из них находится сейчас в армии, мы найдем его довольно легко.

Хэл тщательно разгладил смятый лист.

-Ну, что ж. Думаю, нам следует действовать осторожно, но быстро. Я покажу эти имена Гарри; он знает всех и вся и сможет выяснить, кто они такие, служат ли они в армии и что из себя представляют. Пока очевидно только одно - все они ирландцы. Ирландскую бригаду придется проверять очень осторожно - не хочу обидеть их подозрением. Что касается Твелветри... - Он взял кекс, откусил и стал задумчиво жевать.

-Он уже знает, что его подозревают в заговоре, - заметил Грей. - Можем ли мы обратиться к нему напрямую или нам нужно просто проследить за ним в Лондоне, чтобы узнать, с кем он общается?

Лицо Хэла просияло улыбкой, когда он смерил младшего брата взглядом сверху вниз.

-Так ты, значит, собираешься надеть маску и следить за ним? Или хочешь поручить эту миссию мистеру Фрейзеру? Я ни одного из вас не назвал бы незаметным.

-Нет, здесь я полагаюсь на тебя, - ответил Грей. Он потянулся к графину с бренди и налил его в стакан для воды. Его рука дрожала от усталости, и он пролил несколько капель.

-Я поговорю с мистером Бисли, - задумчиво сказал Хэл. - Думаю, он сможет связаться с негодяями О"Хиггинсами; мы сможем использовать их.

-Они ведь ирландцы, - заметил Грей.

Братья Рейф и Мик О"Хиггинсы были солдатами, пока их это устраивало. А когда им надоело, они исчезли, как блуждающие огоньки. Однако, они знали все грязные норы и гнездовья порока в Лондонских трущобах, где собирались ирландские эмигранты, и были самыми подходящими людьми для не совсем законной работы.

-Ирландская кровь не обязательно подразумевает склонность к предательству, - укоризненно сказал Хэл. - И они очень пригодились нам в деле с Бернардом Адамсом.

-Ты прав, - Грей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чувствуя, как усталость вытекает из него, словно песок из часов. - Не принимай близко к сердцу.

Минни деликатно откашлялась. Она что-то тихо шила, пока мужчины разговаривали.

-А что насчет майора Сиверли? - Спросила она.

Грей открыл глаза, мутно глядя на нее.

-Он умер, - ответил он, - разве вы не слышали, Минерва?

Она ответила ему холодным взглядом.

-И, без сомнения заслужил свою смерть. Но разве вы не начинали этого дела с намерением привлечь его к суду и заставить публично ответить за свои преступления?

-Разве можно отдать под требунал покойника?

Минни снова откашлялась с довольным видом.

-Вообще-то, - сказала она, - я думаю, это возможно.

Хэл перестал жевать кекс.

-Я собрала довольно большое количество записей военно-полевых судов, - сказала она, быстро взглянув на Грея, - когда... когда бедный Перси... - Она вздохнула и отвернулась. - Дело в том, что ответчика можно привлечь к военно-полевому суду посмертно. Дела человека продолжают жить после него, хотя, я думаю, что к подобному разбирательству обращаются только в случае крайне тяжелых нарушений, в назидание армии и чтобы дать возможность командирам преступника показать, что они не дремали и не попустительствовали грязным сделкам.

-Я никогда не слышал о подобных вещах, - сказал Грей.

Краем глаза он видел, как Джейми Фрейзер, поджав губы, изучает ковер, словно никогда его не видел до сих пор. Джейми Фрейзер был единственным в мире человеком, который знал правду о взаимоотношениях Грея с его сводным братом.

-Как часто это случалось? - Спросил Хэл заинтересованно.

-Ну, я знаю только об одном случае, - призналась Минни. - Но этого достаточно, не так ли?

Хэл сжал губы и кивнул, его глаза сузились, он подсчитывал шансы на успех. Это должен быть общий военно-полевой суд, а не полковой; они так решили с самого начала. Полк Сиверли, возможно, пожелает сам рассмотреть обвинения против него, но протоколы полковых судов не были публичными, в то время как общие военно-полевые суды обязательно раскрывали информацию, а так же привлекали к участию в деле адвокатские конторы с их изнурительно подробной фиксацией всех этапов разбирательства.

-И это даст вам публичную арену, если потребуется, - деликатно добавила Минни, - для изучения отношений майора Сиверли с Эдуардом Твелветри. Или любым другим человеком. - Она кивнула на опаленный листок, лежащий рядом с чайником.

Хэл рассмеялся. Это был тихий радостный смех, которого Грей не слышал уже давно.

-Минни, дорогая, - сказал он ласково. - Вы просто драгоценная жемчужина.

-Пожалуй, да, - скромно согласилась она. - Еще чаю, капитан Фрейзер?

*

Томас, граф де Лалли, барон де Толлендэйл размещался в небольшом частном доме недалеко от Спитлфилда. Адрес Джейми узнал от герцогини, которая не стала спрашивать, зачем он ему понадобился; а он не стал выяснять, почему она спросила, говорил ли он с Эдуардом Твелветри, а если говорил, то не упоминал ли вышеназванный джентльмен имя Рафаэля Вэттисвэйда.

Он удовлетворил ее любопытство, но ничего не сообщил ни Грею ни герцогу Пардлоу; пока герцогиня уважает его секреты, он будет уважать ее. Джейми спросил, слышала ли она о некоем Тобиасе Куинне; она не слышала.

Он не удивился - если Куинн сейчас в Лондоне, и знает, что его планы известны Фрейзеру, он будет сидеть тихо, как мышь. И все-таки он может использовать чашу короля друидов для вдохновения сторонников, в чьей самоотверженности не уверен, так что слухи о нем и о чаше вполне могут бродить по городу.

Джейми шел по узким улочкам, ощущая себя странно чужим здесь. Когда-то у него были люди, которые пошли бы за ним в бой, а так же те, кто мог добыть для него сведения. Он мог сказать несколько слов нужному человеку, и Куинн был бы найден через несколько часов.

Он решительно отмел от себя воспоминания; с той частью его жизни было покончено. Он так решил и не желал возврата назад; но почему эти мысли снова и снова приходят к нему?

-Потому что я еще не все сделал, - пробормотал он себе под нос.

Он должен найти Куинна. Делает ли он это ради самого Куинна или для спасения Ирландской бригады, он не знал, но он должен был найти этого человека. А Томас Лалли был таким же, как он сам. Конечно, Лалли был узником, но все эти годы он поддерживал связь с соратниками и информаторами, слушал и был в курсе их замыслов. Такой человек никогда сам не покинет поле боя, его можно только унести вперед ногами.

Человек, не признающий поражения, с горечью подумал Джейми.

*

Он явился без предупреждения. Это было не совсем учтиво, но он не собирался быть любезным. Ему была нужна информация и было больше шансов получить ее, если не дать Лали времени на обдумывание ситуации.

Солнце поднялось в зенит, когда он добрался до места; Пардлоу предложил ему карету Греев, но он не хотел, чтобы стало известно о его передвижениях по Лондону. Братья Греи больше не его беспокоили слежкой, они были слишком заняты поисками членов "Дикой охоты". Как скоро они выйдут на того, кто согласится заговорить? Он постучал в дверь.

-Капитан Фрейзер, - к удивлению Джейми дверь открыл сам Лалли. Лалли был удивлен не меньше, но поздоровался сердечно и отступил назад, приглашая войти в дом.

-Я один, - сказал Джейми, заметив, как Лалли выглянул на улицу, прежде чем захлопнуть дверь.

-Я тоже, - ответил Лалли, окидывая взглядом крошечную гостиную. Здесь царил беспорядок с грязной посудой и крошками на столе, холодным очагом и общим впечатлением заброшенности. - Мой слуга, боюсь, покинул меня. Могу я предложить вам... - Он повернулся, разглядывая полки, поднял две или три бутылки, взял одну из них, вздохнул с облегчением, обнаружив, что она полна. - Стакан пива?

-Да, благодарю вас. - Джейми знал, что нельзя отказываться от гостеприимства, особенно в таких обстоятельствах, и они уселись за стол - больше здесь сидеть было негде - оттолкнув грязную посуду, зеленую корку сыра и мертвого таракана. Джейми подумал, что бедняга умер если не от голода, то от отравления.

-Итак, - сказал Лалли после короткого обмена общими фразами, - вы нашли Дикую охоту?

-Англичане считают, что да, - ответил Джейми, - хотя, может быть, всего лишь тычут пальцем в небо.

Глаза Лалли расширились, но лицо было непроницаемо.

-Я слышал, вы ездили в Ирландию с лордом Джоном Греем, - заметил он и легко вздохнул. - Я не видел ее уже много лет. Она все такая же зеленая и красивая?

-Сырая, как губка, залитая по колено грязью, но да, довольно зеленая.

Эти слова заставили Лалли засмеяться; Джейми подумалось, что смеется сейчас он не часто. Жилось господину графу не легко.

-Мне действительно пришлось путешествовать в обществе его светлости, - сказал Джейми. - Но у меня был еще один компаньон. Случайно не припоминаете Тобиаса Куинна?

Да, граф его знал; Джейми заметил искорку понимания глубоко в глазах Лалли, хотя лицо оставалось спокойным и слегка насмешливым.

-Кажется, да. Один из ирландцев О"Салливана, не так ли?

-Да, тот самый. Он встретил нас в Ирландии и путешествовал с нами как случайный спутник.

-Действительно? - Лалли сделал глоток, пиво было кислым, он скривился и выплеснул его в открытое окно. - И что же было его целью?

-Он сказал мне, что ищет одну старинную вещь. Он называл ее чашей короля друидов. Вы не слышали о ней?

Лалли не был прирожденным лжецом.

-Нет, - сказал он, но его пальцы дрогнули и он напрягся. - Чаша короля друидов? Что это такое?

-Не спрашивайте. Вы ее видели, - ответил Джейми вежливо, но твердо.

Лалли не двигался, колеблясь между признанием и отрицанием. Это означало, что он видел Куинна, но не хотел его выдавать.

-Мне нужно поговорить с ним, - сказал Джейми. Он наклонился вперед, чтобы подчеркнуть важность и искренность своих слов. - Это вопрос его собственной безопасности, а так же безопасности тех, кто готов следовать за ним. Можете свести меня с ним? Я готов встретиться в любом месте и в любое время.

Лалли немного отодвинулся, глядя подозрительно.

-Встретиться с ним и выдать англичанам? - Спросил он.

-Считаете, что я на это способен? - Как ни странно, предположение Лалли причинило Джейми боль.

Лалли поморщился и опустил глаза.

-Я не знаю, - сказал он тихо, и Джейми видел, как двигаются мышцы под кожей лица. - Так много людей, которых я знал... - Он коротко кивнул головой с видом отчаяния. - Я не знаю, кому теперь можно доверять. Может быть, никому вообще.

Это уже было правдой.

-Да, - сказал Джейми. - Я тоже. - Он развел руками. - Но все-таки я пришел к вам.

Он почти слышал, как думает Лалли. Печальные мысли отражались на этом бледном подрагивающем лице.

Ты влип по уши, старина, сочувственно подумал Джейми. Перед ним сидел еще один человек, который пойдет к своей гибели, когда эта безумная затея будет приведена в действие. Еще один, кого можно спасти, если...

Он отодвинул свой стул и встал.

-Послушайте меня, Томас МакГереалт, - решительно сказал он. - Возможно, Куинн рассказал вам, что он предложил мне, и что я ответил ему, если нет, спросите его. Я отказал ему не из трусости, не из-за предательства, не потому что отвернулся от друзей и товарищей. Я отказался, потому что точно знаю. Вы слышали о моей жене?

-Англичанке? - Тень сардонической улыбки коснулась губ Лалли.

-В Париже ее называли Белой Дамой, и не зря. Она предсказала конец нашего Дела и его гибель. Поверьте, Томас. Это предприятие так же обречено, я это знаю. Я не могу этого доказать, но ради нашего общего прошлого прошу вас поверить мне.

Он почти не дышал, ожидая ответа, но Лалли не поднимал глаз, обводя пальцем лужицу пива на столе. Наконец он заговорил.

-Если англичане не отправят меня во Францию, чтобы очистить мое имя, то что ожидает меня здесь?

На это не было никакого ответа. Лалли был всецело во власти англичан, как и сам Джейми. Какой человек не соблазнится возможностью снова жить полной жизнью? Джейми беспомощно вздохнул, Лалли посмотрел на него; его взгляд стал острым, когда он заметил жалость на лице Джейми.

-Ах, не беспокойтесь обо мне, старый товарищ, - сказал он, и в его голосе прозвучало не меньше любви, чем иронии. - На следующей неделе маркиза Пелем возвращается из своего загородного дома. Маркиза очень добра ко мне, она не позволит мне голодать.


## Глава 30


БЛИЗКИЕ ДРУЗЬЯ

Гарольд, герцог Пардлоу, командир 46-го полка вместе с обоими своими полковниками и братом, полковником лордом Джоном Греем посетили адвокатскую контору, чтобы подать необходимые документы для посмертного вызова в военно-полевой суд майора Джеральда Сиверли по ряду обвинений, начиная с воровства, коррупции, провокации мятежа и заканчивая умышленным убийством и изменой.

После нескольких часов обсуждения они все-таки решили добавить к перечню преступлений обвинение в измене. Оно должно было вызвать огромное количество разговоров и, возможно, выявить новые факты преступной деятельности Сиверли. Кроме того, они ожидали, что люди из списка - члены "Дикой охоты" - будут внимательно наблюдать за ходом событий, и надеялись, что новости военно-полевого суда заставят их каким-либо образом проявить себя.

Даже с учетом тяжести предъявленных обвинений суд был назначен только через месяц. Не выдержав бездеятельного ожидания, Грей пригласил Джейми Фрейзера на скачки в Ньюмаркет. Возвратившись через два дня, они сняли номера в "Бифштексе", намереваясь пообедать и отдохнуть перед карточной игрой вечером.

По молчаливому обоюдному согласию они избегали разговоров об Ирландии, Сиверли, Твелветри, военно-полевых судах и поэзии. Фрейзер был молчалив, иногда грустен, но он расслабился, увидев лошадей, и Грей почувствовал, как уходит его собственная усталость и напряжение. В свое время он устроил Джейми в Хелуотер на досрочное освобождение ради лошадей и относительной свободы, хотя не тешил себя надеждой, что Джейми не чувствует себя заключенным. Ну, по крайней мере, Джейми не был совершенно несчастен.

Правильно ли я с ним поступил, спрашивал себя Грей, глядя в широкую спину Фрейзера, идущего впереди него по коридору к столовой. Сохранит ли он по себе добрую память, или только усугубит горечь положения Джейми? Господи, как я хочу это знать...

Но еще... была возможность освобождения. Грей чувствовал, как его желудок завязывается в узел при этой мысли, но не мог понять, то ли от страха, что Фрейзер обретет свободу, то ли наоборот. Хэл, несомненно, упомянул о такой возможности, но если их усилия выведут на новый якобитский заговор, страну снова захлестнет волна страха и истерии; в таком случае будет почти невозможно добиться помилования Фрейзера.

Он совершенно погрузился в свои мысли и не сразу понял, что из бильярной справа от них доносится знакомый голос.

За столом, крытым зеленым сукном, стоял Эдуард Твелветри. Он сделал удачный удар, его лицо светилось удовольствием, но тут он заметил в коридоре Грея. В одно мгновение его улыбка превратилась в оскал. Второй игрок с удивлением воззрился на него, а потом озадаченно повернулся к Грею.

-Полковник Грей? - Сказал он вежливо. Это был майор Беркли Тарлтон, отец Ричарда Тарлтона, прапорщика Грея при Крефельде. Он, конечно, знал Грея, но не мог толком понять причин враждебности, колючей стеной вставшей между этими двумя мужчинами.

-Майор Тарлтон, - кивнул Грей, не отводя глаз от Твелветри. Кончик носа Твелветри побелел. Похоже, он уже получил повестку явиться в военно-полевой суд.

-Проклятый щенок. - Голос Твелветри был почти спокоен.

Грей поклонился.

-Ваш покорный слуга, сэр, - сказал он. Он почувствовал, как Джейми подошел к нему сзади, и увидел, как сузились глаза Твелветри при виде шотландца.

-А вы... - Твелветри помотал головой, словно пораженный, что не может найти подходящего эпитета. Он снова перевел взгляд на Грея. - Любопытно. Это действительно любопытно, сэр. Как вы решились привести этого шотландского ублюдка, осужденного предателя, - его голос зазвучал громче при этих словах, - в священные стены нашего клуба? - Он все еще держал кий, сжимая его словно жезл.

-Капитан Фрейзер мой близкий друг, - холодно сказал Грей.

Твелветри неприятно ухмыльнулся.

-Полагаю, очень близкий, - он насмешливо приподнял край рта.

-Что вы подразумеваете под этими словами, сэр, - раздался голос Фрейзера из-за спины, такой спокойный и официальный, что акцент был почти неуловим.

Лихорадочно блестевшие глаза Твелветри поднялись к лицу Фрейзера.

- Почему, сэр, вы озаботились поинтересоваться? Ведь вы прекрасно знаете, что этот говнюк, - он мгновение поколебался, затем его губы растянулись в сардонической усмешке, - не просто ваш самый близкий друг. Ваша преданность оплачена постельными услугами.

Грей услышал приближающийся свист, взрыв и звон в ушах, как при контузии. Он смутно ощущал, как мысли, словно осколки пушечной бомбы разлетаются под черепом: он пытается выбить меня из равновесия и спровоцировать драку - этот сукин сын ее получит; или он хочет получить вызов, так почему бы нет? Он хочет выглядеть пострадавшей стороной? Он публично обозвал меня педерастом, теперь мне придется его убить.

Его колено уже согнулось, чтобы выступить вперед, пальцы руки сжались в кулак.

-Джентльмены! - Тарлтон был потрясен, но сдержан. - Вы, конечно, не можете действительно иметь ввиду то, что сказали. Я говорю: вы должны обуздать ваши страсти, пойти выпить чего-нибудь прохладительного, трезво все обдумать и, возможно, отправиться спать. Я уверен, что завтра утром...

Грей прервал его.

-Ты, чертов убийца! - Сказал он.

-Что? Да ты долбаный педераст! - Твелветри все еще сжимал кий, костяшки его пальцев побелели.

Большая рука опустилась на плечо Грея и отодвинула его в сторону. Фрейзер встал между ними, перегнулся через угол стола и выдернул кий из рук Твелветри, словно соломинку. Он взял кий в руки, с усилием разломил пополам и аккуратно положил обломки на стол.

-Вы назвали меня предателем, сэр? - Вежливо спросил он Твелветри. - Я не обижаюсь, потому что я понес наказание за это преступление. Но я говорю, что вы еще больший предатель, чем я.

-Что вы говорите? - Твелветри выглядел ошеломленным.

-Вы упомянули о близких друзьях, сэр. Ваш собственный ближайший друг майор Сиверли должен предстать перед военно-полевым судом за коррупцию и предательство самого гнусного рода. И я заявляю, что вас должны судить вместе с ним, потому что вы были его соучастником и, если справедливость существует, вы несомненно, там будете. Надеюсь, что вы присоединитесь к майору в аду, и молюсь, чтобы это произошло как можно скорее.

Твелверти проглотил воздух со звуком, который Грей счел бы забавным при других обстоятельствах.

Твелветри замер, его глаза-бусинки выкатились из орбит, затем его лицо передернулось, он вскочил на стол и бросился к Джейми Фрейзеру. Фрейзер отклонился в сторону, и Твелветри, зацепив его вскользь, мешком свалился к ногам Грея.

Мгновение он лежал на полу бесформенной кучей, но потом медленно поднялся, тяжело дыша. Никто не попытался прийти ему на помощь.

Он выпрямился, медленно расправил одежду и направился к Фрейзеру, стоящему посреди комнаты. Он подошел к шотландцу, посмотрел, словно примериваясь и, отсупив на шаг, хлопнул Фрейзера голой рукой по лицу со звуком, напоминающим пистолетный выстрел.

-Я жду ваших секундантов, сэр, - сказал он голосом, чуть громче шепота.

Комната и коридор были полны людей, вышедших из курительной, библиотеки и столовой на шум скандала. Они расступились перед Твелверти, словно воды Красного моря, когда он вышел прочь, прямой как шомпол и с остекленелым взгядом.

Майор Тарлтон, сохранивший присутствие духа, вытащил из-за обшлага рукава платок и протянул его Фрейзеру, который вытер им лицо; после удара у него немного слезились глаза и кровоточил нос.

-Я сожалею об этом, - сказал Грей Тарлтону.

Он снова мог дышать, хотя мышцы груди ныли, словно он таскал мешки с камнями. Он оперся рукой о край бильярдного стола, чтобы не упасть и держался на ногах каким-то непостижимым усилием. Он заметил, что каблук Твелветри надорвал сукно на столе.

-Не могу себе представить... - Тарлтон выглядел глубоко несчастным. - Я не могу себе представить, что могло заставить капитана сказать подобные слова. - Он развел руки, демонстрируя полнейшую беспомощность.

Фрейзер вернул себе самообладание, хотя, справедливости ради, подумал Грей, он его и не терял, и передал Тарлтону его аккуратно сложенный платок.

-Он сказал так в попытке дискредитировать показания полковника Грея, - сказал он негромко, но достаточно внятно, чтобы быть услышанным всеми людьми в комнате и коридоре. - Но то, что сказал ему я, является правдой. Он якобитский предатель и повинен как в смерти майора Сиверли, так и в измене короне.

-О, - ответил Тарлтон. Он кашлянул и беспомощно обернулся к Грею, который пожал плечами, извиняясь.

Свидетели в коридоре - Грей понял, что слова Фрейзера были обращены именно к ним - начали перешептываться между собой.

-Ваш покорный слуга, сэр, - сказал Фрейзер Тарлтону и, вежливо поклонившись, повернулся и вышел. Он не пошел ко входной двери вслед за Твелветри, а направился к лестнице, по которой поднялся, словно не замечая многочисленных взглядов, направленных в его широкую спину.

Тарлтон снова закашлялся.

-Я хочу сказать, полковник. Не выпьете ли вы со мной стакан бренди в библиотеке.

Грей на мгновение прикрыл глаза, затопленный теплой волной благодарности.

-Охотно, майор, - сказал он. - Это мой любимый напиток, так что можно и пару стаканов.

*

В конце концов, они выпили бутылку, причем Грей принял львиную долю. Различные друзья Грея постепенно присоединились к ним, сначала осторожно, потом все решительнее, пока более десятка мужчин не собралось вокруг трех маленьких столиков, сдвинутых вместе и заставленных стаканами, кофейными чашками, бутылками, графинами, тарелками с сэндвичами и пирогами. Обсуждение происшествия от осторожных вопросов быстро перешло к громким заявлениям о шокирующей наглости Твелветри и общему признанию его сумашедшим. Об обвинениях Фрейзера не было сказано ни слова.

Грей понимал, что никто в действительности не считает Твелветри помешанным, но, не будучи готов обсуждать этот вопрос, предпочитал сокрушенно покачивать головой и растерянно соглашаться с этой оценкой.

Конечно, у Твелветри были свои сторонники, хоть и несколько меньше числом; они заняли позиции в курительной комнате, откуда сочился смешанный с дымом поток враждебного бормотания. Лицо мистера Бодли скорбно окаменело, когда стюард доставил в библиотеку поднос со свежим кофе. "Бифштекс" был не чужд спорам джентльменов - это был настоящий лондонский клуб - но персонал не одобрял порчу мебели в качестве аргумента.

Что заставило его это сделать, подумал Грей. Новость расползется по Лондону, как чернильное пятно по белой скатерти, и ее невозможно будет искоренить. Он встал, смутно представляя, что скажет Хэлу, попрощался с Тарлтоном и компанией и пошел, стараясь держаться, ровнее вверх по лестнице к спальням.

Дверь в комнату Фрейзера была открыта и стюард - "Бифштекс" не нанимал горничных - выгребал из камина золу. В комнате было пусто.

-Где мистер Фрейзер? - Спросил лорд Джон, положив руку на дверной косяк и внимательно оглядывая комнату, словно крупный шотландец мог затеряться среди мебели.

-Он ушел, сэр, - ответил слуга, с трудом поднимаясь на ноги и почтительно кланяясь. - Он не сказал, куда.

-Спасибо, - сказал Грей после паузы и чуть менее твердо прошел до своей комнаты, где он тщательно закрыл за собой дверь, упал на кровать и уснул.

*

Я назвал его убийцей. С этой мыслью Грей проснулся через час. Я назвал его убийцей, а он меня передастом... и все же он ударил Фрейзера. Почему?

Потому что Фрейзер прямо и публично обвинил его в измене. Твелветри обязан был бросить вызов, он не мог оставить эти слова без ответа. Обвинение в убийстве может быть простым оскорблением, но не обвинение в государственной измене. И особенно, если оно правдиво.

Конечно. Грей и сам это знал. Но он не мог предположить, что Фрейзер предъявит это обвинение сейчас и таким публичным способом.

Он встал, воспользовался горшком, плеснул немного воды из кувшина на лицо и выпил оставшуюся воду. Почти наступил вечер, в комнате темнело, снизуподнимались сочные ароматы чаепития: жареные сардины, свежие пышки с корицей, лимонные кексы, окорок, бутерброды с огурцом. Он почувствовал внезапный голод.

Грею захотелось спуститься вниз прямо сейчас, но оставались вещи важнее еды. Надо было добиться ясности.

Он не мог сделать это ради меня, эта догадка вызвала сожаление, но он не мог не признать ее правильной. Он достаточно хорошо знал Фрейзера и понимал, что тот не пойдет на такой отчаянный шаг, чтобы просто отвлечь внимание от обвинения Твелветри в содомии, независимо от того, что он сам думал о Грее в этот момент.

Грей понял, что вряд ли угадает мотивы Фрейзера, не спросив его напрямую. И он хорошо себе представлял, куда ушел Фрейзер; говоря по справедливости, было не так много мест, куда он мог уйти.

Справедливость. Существовало достаточно много способов достижения этого загадочного состояния человеческой души. Если рассматривать по мере убывания социальной терпимости: закон, суд, дуэль, убийство.

Он сел на кровать и несколько секунд размышлял. Потом позвонил и попросил бумаги и чернил, написал короткую записку, сложил ее и, не запечатав, отдал слуге с короткой инструкцией о доставке.

Грей сразу почувствовал себя лучше, разгладил мятый шейный платок и отправился на поиски жареных сардин.


## Глава 31


ПРЕДАТЕЛЬСТВО


Фрейзер, как и предполагал Грей, вернулся в Аргус-хаус. Хэл явился почти сразу вслед за лордом Джоном; он с шумом взбежал по ступеням крыльца и почти вышиб дверь из рук дворецкого.

-Где этот чертов шотландец, - спросил он, яростно уставившись на Грея и Насонби.

Надо же, как быстро, подумал Грей. Новость о том, что случилось в "Бифштексе" расползлась по кофейням и клубам Лондона всего за четыре часа.

-Здесь, ваша светлость, - произнес глубокий холодный голос, и Джейми Фрейзер собственной персоной вышел из библиотеки с "Философским исследованием о происхождении идей возвышенного и прекрасного" Эдмунда Берка в руках. - Желаете поговорить со мной?

Грей почувствовал минутное облегчение от того, что Фрейзер закончил "Избранные диспуты" Марка Туллия Цицерона; у Берка было меньше шансов пробить череп Хэла, если они вздумают драться - именно это намерение читалось сейчас на лицах обоих.

-Да, я чертовски желаю поговорить! Идите сюда! И ты тоже! - На пределе терпения он бросил раскаленный взгляд на Грея и пронесся мимо Фрейзера в библиотеку.

Джейми вошел в комнату и спокойно сел, хладнокровно глядя на Хэла.Едва за ними закрылась дверь, Хэл повернулся к Фрейзеру, вне себя от потрясения и ярости.

-Что вы наделали? - Хэл прилагал все усилия, чтобы контролировать себя, но его правая рука сжималась и разжималась, словно он услием воли удерживал себя от насилия. - Вы знали, что я... что мы, - поправился он, коротко кивнув на Грея, - планировали. Мы оказали вам честь, доверив присутствовать на советах, и как вы нам отплатили?

Он резко остановился, потому что Фрейзер поднялся на ноги. Очень быстро. Он стемительно шагнул к Хэлу и тот машинально сделал шаг назад. В лицо ему бросилась краска, но этот румянец бледнел рядом с пылающим лицом Джейми Фрейзера.

-Честь, - сказал шотландец, и его голос задрожал от ярости. - Как вы смеете говорить мне о чести?

-Я...

Огромный кулак обрушился на стол, зазвенели безделушки, овальная ваза опрокинулась на бок.

-Замолчите! Вы говорите с человеком, у которого не осталось ничего, кроме чести, иначе я бы уже четыре года как был во Франции. Вы угрозами заставили согласится на ваши условия, предать старых товарищей, забыть обеты дружбы и верности, чтобы стать орудием в ваших руках... и вы думаете, что оказываете мне честь, англичанин?

Казалось, воздух дрожит под напором его гнева. Несколько минут никто не говорил, ни одного звука, кроме капели воды из опрокинутой вазы.

-Почему же тогда? - Тихо спросил Грей, наконец.

Фрейзер повернулся к нему, опасный и красивый, словно загнанный олень, и Грей почуствовал, как сердце замерло у него в груди.

Зато грудь Фрейзера тяжело вздымалась, он с трудом контролировал свои чувства.

-Почему. - Повторил он. Это был не вопрос, а первые слова объяснения. Он на мгновение прикрыл глаза, а затем открыл их и пристально посмотрел на Грея.-Потому что все, что я сказал Твелветри - правда. После смерти Сиверли он взял финансовую часть заговора в свои руки. И теперь заговор продолжает расти. Его нужно остановить.

-Заговор растет? - Хэл тихо сполз в кресло, когда Фрейзер говорил, но теперь вскочил на ноги. - Есть подтверждения? Что вы знаете?

Фрейзер бросил на него презрительный взгляд.

-Я знаю все.

И в нескольких фразах он изложил перед ними всю картину заговора: чаша короля друидов в руках Куинна, участие ирландских полков, план "Дикой охоты". Во время рассказа его голос дрожал от сдерживаемых чувств; Грей не мог определить был ли это гнев или ужас перед чудовищностью преступления. А может быть, это было горе.

Джейми закончил говорить, позволив голове упасть на грудь. Но потом он снова сдалал глубокий дрожащий вздох и посмотрел вверх.

-Если бы я думал, что есть хоть малейший шанс на успех, - сказал он, - я защищал бы их до последней капли крови. Но нет, я знаю это. Я не могу позволить этому случиться снова.

Грей услышал тоску в его голосе и быстро взглянул на Хэла. Осознает ли брат всю чудовищность того, что им сейчас раскрыл Фрейзер? Он еще сомневался, хотя лицо Хэла было полно решимости, и глаза горели, как угли.

-Одну минуту, - резко сказал Хэл и вышел из комнаты. Грей слышал, как он срочно распоряжается в холле, отправляя сообщения Гарри Карьеру и двум старшим офицерам полка. Он подозвал секретаря.

- Записка к премьер-министру, Эндрюс, - напряженный голос Хэла доносился в библиотеку. - Спросите, сможет ли он принять меня сегодня вечером. Дело чрезвычайной важности.

Стул каблуков Эндрюса, в большой спешке напрявлявшегося к двери, шаги Хэла на лестнице.

-Он пошел сказать Минни, - громко произнес Грей, прислушиваясь.

Фрейзер сидел у камина, оперев локти о колена и опустив голову на руки. Он не ответил и не пошевелился. Через несколько мгновений Грей откашлялся.

-Не говорите со мной, - тихо сказал Фрейзер. - Не сейчас.

*

Они просидели в молчании около получаса, судя по каминным часам, которые серебристо отбивали каждую четверть. Тишину прерывал только дворецкий, который в первый раз вошел, чтобы зажечь свечи, а потом принес записку для Грея. Он раскрыл ее, бегло прочитал и положил в карман жилета, услышав шаги Хэла на лестнице.

Его брат был бледен и очень возбужден, хотя держал себя в руках.

-Кларет и печенье, пожалуйста, Насонби, - сказал он дворецкому и ждал, пока тот не выйдет, чтобы заговорить дальше.

Фрейзер поднялся на ноги, когда Хэл вошел, но не из вежливости, подумал Грей, а чтобы быть готовым ко всему дерьму, что последует дальше.

Хэл сложил руки за спиной и попытался изобразить сердечную улыбку.

-Как вы верно заметили, мистер Фрейзер, вы не англичанин, - сказал Хэл. Фрейзер ответил ему пустым взглядом и улыбка умерла, не родившись. Хэл поджал губы, вдохнул через нос и продолжал. - Вы условно-досрочно освобожденный военнопленный, находящийся под моим надзором. Я с большой неохотой должен запретить вам драться с Твелветри. Хотя полностью согласен с тем, что этот человек заслуживает смерти, - добавил он.

-Запретить мне, - безразлично повторил Фрейзер. Он стоял и смотрел на Хэла, словно на раздавленное насекомое на сапоге, с любопытством и отвращением. - Вы заставили меня предать моих друзей, - сказал Джейми так разумно, словно доказывал геометрическую теорему, - предать мой народ, моего короля, а теперь желаете лишить меня моей части? Я так не думаю, сэр.

Не говоря больше ни слова, он вышел из библиотеки и пронесся мимо удивленного Насонби, входившего с прохладительными напитками. Дверецкий благородно скрыл свои чувства - как-никак он работал в этом доме много лет - поставил поднос и вышел вон.

-Все прошло хорошо, - сказал Грей. - Минни посоветовала?

Брат взглянул на него в раздражением.

-Мне не нужены советы Минни, чтобы знать, чем может обернуться для нас этот поединок.

-Ты мог бы остановить его, - заметил Грей и наполнил один из хрустальных бокалов темно красным и душистым вином.

Хэл фыркнул.

-Я? Да, если только запереть его. Ничто другое не сработает. - Он заметил упавшую вазу и рассеянно поднял ее, взял в руки маленькую ромашку. - У него есть право выбора оружия. - Хэл нахмурился. - Как думаешь, может быть, шпага? Она надежнее пистолета, если действтельно собираешься кого-то убить.

Грей ничего не ответил; Хэл застрелил Натаниэля Твелветри из пистолета; намного позже он сам убил Эдвина Николса на пистолетной дуэли, хотя это и оказалось чистой случайностью. Тем не менее, с технической стороны Хэл был прав. Пистолеты давали осечки, и очень немногие били точно на расстоянии больше нескольких футов.

-Я не знаю, как он со шпагой, - продолжал хмуриться Хэл, - но я видел, как он двигается, его выпад будет по крайней мере на шесть дюймов глубже, чем у Твелветри. - Насколько мне известно, он не держал в руках оружия лет семь или восемь. Я не сомневаюсь в его рефлексах, - мимолетная память услужливо подсказала, как Фрейзер поймал его на дороге, споткнувшегося под страстные стоны лягушек и жаб, - но не ты ли постоянно бубнишь о необходимости постоянно тренироваться?

-Я никогда не бубню, - сказал обиженный Хэл. Он повертел ромашку в пальцах, роняя на ковер белые лепестки. - Но, если я позволю ему драться с Твелветри, а Твелветри убьет его... ты, как его поручитель на досрочное освобождение, получишь большие проблемы.

Грей почувствовал внезапный спазм в животе.

-Я не рассматриваю ущерб своей репутации, как худшую потерю, - сказал он, представляя себе, как Джейми Фрейзер умирает на рассвете, орошая своей горячей кровью его преступные руки. Он проглотил вино, не почувствовав вкуса.

-Я тоже, - признался Хэл, отпуская оборванный стебель. - Я бы предпочел, чтобы он не умирал. Мне нравится этот человек, буйный, упрямый, но он мне нравится.

-Не говоря уже о том, какую услугу он нам оказал, - подтвердил Грей с заметной дрожью в голосе. - Ты хоть понимаешь, чего ему стоило рассказать нам?

Хэл бросил на него быстрый твердый взгляд, но потом отвел глаза и кивнул.

-Да, - сказал он тихо. - Ты знаешь, какую клятву верности дают помилованные якобиты?

"Да не увижу я никогда свою жену и детей, отца и мать и прочих родичей. Да буду я убит в бою, как трус, и останусь в чужой земле без христианского погребения вдали от могил моих предков и родных...".

Грей мог только поблагодарить Бога за то, что Фрейзер уже несколько лет находился в тюрьме к тому времени, когда лорд Джон был назначени начальником в Ардсмуир. У него не достало бы сил слышать, как Джейми произносит эти слова, или видеть выражение его лица при этом.

- Ты прав, - сказад Хэл, глубоко вздохнул и потянулся за печеньем. - Мы в долгу перед ним. Но если он убьет Твелветри, что тогда? Ведь нет шансов на дуэль до первой крови, я правильно понимаю? Нет, конечно, нет. - Он стал ходить взад и вперед, покусывая печенье. -Лучше выдержать бурю морскую, чем подлость людскую, как говорят моряки. Реджинальд Твелветри не успокоится, пока не упечет Фрейза в тюрьму на всю жизнь, если его вообще не повесят за убийство. И нам будет ненамного лучше. - Он поморщился и стряхнул крошки с пальцев, снова переживая скандал после поединка с Натаниэлем Твелветри двадцать лет назад. Это может оказаться хуже, намного хуже, потому что Греев могут обвинить не только в том, что они оказались неспособны остановить находящегося под их ответственностью заключенного. В частном порядке будут говорить, что они использовали Фрейзера, как пешку, для удовлетворения личной мести.

-Мы использовали его. Это плохо, - сказал Грей, отвечая на эту мысль, и его брат снова поморщился.

- Цель оправдывает средства, - произнес Хэл, но его словам не хватало убежденности.

Грей поднялся и потянул спину.

-Нет, - сказал он, и был удивлен собственному спокойствию. - Нет, никакая цель не может оправдать такие средства... Но эта цель вполне достижима.

Хэл обернулся, чтобы взглянуть на него и поднял бровь.

-И что же мы будем делать?

-Мы не можем остановить его, если он решит драться. То есть, ты не можешь, - поправился Грей. - Мы и не будем. Это его выбор.

Хэл фыркнул, несогласный с братом.

-Как ты думаешь, он этого хочет? - Спросил он через минуту.-Он сказал, что публично бросил обвинения в лицо Твелветри, чтобы остановить его махинации, прежде чем он зайдет слишком далеко. Но, думаешь, он предвидел, что Твелветри вызовет его? Да, думаю, именно на это он и рассчитывал, - ответил Хэл сам себе. - Твелветри не мог поступить иначе. Но означает ли это, что Фрейзер хотел этой дуэли?

Грей понял, о чем спрашивает его брат, и покачал головой.

-Хочешь знать, окажем ли мы ему услугу, если предотвратим дуэль? - Он ласково улыбнулся брату и поставил бокал. - Все просто, Хэл.Поставь себя на его место и подумай, как поступил бы сам. Он не англичанин, но его честь не ниже твоей, и именно она определяет его поступки Я не мог бы сделать тебе большего комплимента.

-Хммм, - сказал Хэл и слегка покраснел. - Ну, тебе лучше завтра взять его в фехтовальный зал, да? Ему не повредит немного практики перед встречей с Твелветри. Предложи ему выбрать шпагу.

-Я не думаю, что у меня найдется время. - Чувство спокойствия окрепло, он словно плыл в теплом потоке света, струящегосо от свечей и из камина

Хэл взглянул на него с подозрением.

-Что ты имеешь ввиду?

-Я обдумал ситуацию сегодня перед чаем и пришел к тем же выводам, что и ты. Поэтому я направил вызов Эдуарду Твелветри, требуя удовлетворения за оскорбление в клубе.

У Хэл упала челюсть.

-Ты... что?

Грей полез в карман жилета и вытащил скомканную записку.

-Он ответил. Завтра в шесть утра позади Ламбертского дворца. Сабли. Странно, я думал, он предпочитает рапиру.


## Глава 32


ДУЭЛЬ


К его удивлению, он отлично проспал всю ночь глубоким сном без сновидений, из которого вынырнул совершенно неожиданно в темноте, понимая, что следующий день уже наступил.

Дверь открылась, и вошел Том Берд со свечой, чайным подносом и миской горячей воды для бритья, уравновешенной на сгибе локтя.

-Не желаете позавтракать, милорд? - Спросил он. - Я принес рулеты с маслом и джемом, но Кук считает, что вам надо позавтракать по-настоящему. Чтобы подкрепить свои силы.

-Поблагодари Кука за меня, Том, - сказал Грей, улыбаясь. Он уселся на краю кровати и почесался, чувствуя себя на удивление хорошо. - Нет, - сказал он, взяв рулет щедро намазанный тостым слоем ароматного абрикосового джема, - этого достаточно.

Если бы его ждало настоящее сражение, он плотно заправился бы ветчиной и яйцами, черным пудингом и всем остальным, что мог предложить повар, но то, что случится сегодня, продлится не больше нескольких минут, и он хотел сохранить легкость.

Том выложил одежду на кресло и молча взбивал мыльную пену в миске, пока Грей ел; затем он обрнулся с помазком в руке и решительным выражением лица:

-Я поеду с вами, милорд. Сегодня утром.

-Ты?

Том кивнул, сжав челюсти.

-Да, милорд. Я слышал, как вы вчера говорили, что его светлости не следует появляться там, потому что это только доставит больше неприятностей. Конечно, я не могу быть вашим секундантом. Но кто-то просто должен быть с вами, по крайней мере. Так что я собираюсь ехать.

Грей смотрел в свою чашку, тихо улыбаясь.

-Спасибо, Том, - сказал он, когда был уверен, что голос не дрогнет. - Я очень рад, что ты будешь со мной.

*

Он действительно был рад компании Тома. Юноша молчал, видя, что Грей не расположен к разговорам, посто сидел напротив него в карете, держа на коленях лучшую кавалерийскую саблю Грея.

Тем не менее, у него будет секундант. Хэл попросил Гарри Карьера выступить на стороне брата.

-Не только для моральной подержки, - сказал Хэл. - Нам нужен свидетель. Его рот скривился. - На всякий случай.

Грей задумался, на случай чего? Нечестности со стороны Твелветри? Внезапного явления архиепископа Кентерберийского, разбуженного шумом? Он не спрашивал, хотя опасался, что под "всяким случаем" Хэл имеет ввиду последние слова умирающего брата. Грей знал, что если смертельный удар был нанесен не в глаз и не в рот, то у дуэлянта еще оставалось несколько минут, чтобы, истекая кровью, составить собственную эпитафию, или продиктовать элегантное прощание любимым людям.

У него мелькнула мысль, а что сделает Джейми Фрейзер, когда получит витиеватое любовное послание от умирающего Грея. Эта мысль заставила его ухмыльнуться. Он заметил, что Том шокирован его легкомыслием, и поспешно стер с лица улыбку, заменив ее более подходящим случаю кровожадным выражением.

Может быть, Гарри напишет эпитафию. В стихах.

"Ты мой хозяин..."

Черт, он так и не нашел вторую строчку куплета. Или здесь требуются две строки? Может быть, он сочинил две строчки, а не одну, тогда действительно необходимы еще две, чтобы закончить четверостишие...

Карета остановилась.

Он вышел в предрассветную прохладу, вдыхая свежий воздух, пока Том осторожно выбирался из кареты с его саблей в ножнах. Невдалеке под кронами деревьев стояли еще две кареты; с листвы сочились капли воды, ночью прошел дождь, но сейчас небо прояснилось.

Трава будет влажной. Плохая опора.

Короткие электрические разряды пронизывали его тело, заставляя сжиматься мышцы. Это ощущение ярко напомнило его опыт с электрическим угрем годом ранее, и он остановился, чтобы потереть грудь и руку. Тот чертов угорь довел его до дуэли, где был убит Николс. По крайней мере, если Твелветри будет убит сегодня утром, то совершенно сознательно...

А если нет?

-Идем, - сказал он Тому, и они пошли мимо карет, кивнув обоим кучерам, отсалютовавшим им с самым серьезным видом. Дыхание лошадей превращалось в облачка пара.

В последний раз он был здесь на садовом приеме, сопровождая свою мать.

Мать...

Ну, Хэл сообщит ей, если... Он отогнал эту мысль. Ему не хотелось слишком много думать.

Большие кованые ворота были открыты и заперты на висячий замок, но маленькая калитка рядом с ними была открыта. Он прошел через нее и направился к открытой площадке в противоположной стороне сада, его каблуки стучали по мокрым плитам.

Лучше драться в чулках, подумал он, нет, босиком, а затем вышел из-под арки, образованной вьющимися розами. Твелветри стоял на противоположной стороне под деревом, покрытым белыми цветами. Грей удивился, заметив, что Реджинальд Твелветри не приехал со своим братом. Он узнал Джозефа Меда, капитана улан, который, очевидно, был секундантом Твелветри; человек за его спиной в темном платье и с саквояжем у ног, видимо, был хирургом. Судя по всему, Твелветри планирует выжить, если окажется ранен.

И он сам тоже, подумал Грей рассеянно. Сознательные мысли начали покидать его разум, тело расслаблялось, готовясь вмиг собраться для первого броска. Он чувствовал себя хорошо, даже очень хорошо. Небо на западе стало фиолетовым, звезд почти не осталось. За спиной на востоке горизонт полыхал золотом и пурпуром; он чувствовал дыхание рассвета на затылке.

Грей услышал шаги за спиной. Гарри, без сомнения. Но человек, который поднырнул под плети вьющихся роз в арке и подошел к нему не был полковником Каррьером. Сердце екнуло, он отчетливо это почувствовал.

-Какого черта вы здесь делаете? - Выпалил он.

-Я ваш секундант, - Фрейзер говорил, как ни в чем не бывало, словно Грей должен был ждать именно его. Он был одет скромно, в тот синий костюм, который позаимствовали для него после первого вечера в Аргус-хаусе, но со шпагой на боку. Где он его взял?

-Вы? Но как вы узнали?

-Мне сказала герцогиня.

-Ох, неужели она... - Грей не мог сердиться на Минни. - А Гарри Карьер?

-Я поговорил с полковником Карьером. Мы пришли к согласию, что именно я должен сопровождать вас. - Грей на миг задумался, не было ли выражение "пришли к согласию" синонимом "ударил по голове", потому что не представлял, как Гарри мог уступить Фрейзеру свое место. Тем не менее, он не мог удержаться от улыбки Джейми, который ответил ему коротким официальным кивком.

Затем Фрейзер полез в карман и вытащил небольшой свернутый вчетверо листок бумаги.

-Ваш брат просил передать вам это.

-Спасибо. - Грей взял записку и сунул за пазуху. Не было нобходимости разворачивать ее: он знал, что там написано. "Удачи, Хэл".

Джейми Фрейзер посмотрел через площадку на Твелветри с двумя его спутниками, затем спокойно взглянул на Грея снизу вверх.

- Он не уйдет отсюда живым. Поверьте мне.

-Если он убьет меня, хотите сказать? - Спросил Грей. Электричество, которое короткими толчками посылало в кровь его сердце, теперь распространилось по всему гудящему телу. Он слышал гулкие удары в груди, стук в ушах, быстрый и сильный. -Я очень благодарен вам, мистер Фрейзер.

К его удивлению, Фрейзер улыбнулся.

-Я с удовольствием отомщу за вас, милорд. При необходимости.

-Зовите меня Джон, - выпалил Грей. - Пожалуйста.

Лицо шотландца покраснело к его собственному смущению. Он на мгновение опустил глаза, задумавшись. Затем решительно положил руку на плечо Грея и что-то тихо сказал по-гэльски, но среди невнятных свистящих слов Грей расслышал имя совего отца. Иэн МакДжеральд... это звучало так?

Рука поднялась, оставив ощущение тяжести и тепла.

-Что...? - Спросил он, но Фрейзер прервал его.

-Это благословение воина перед битвой. Благословение архангела Михаила. - Грей встретил прямой взгляд потемневших глаз. - Его благословение да укрепит вашу руку... Джон.

*

Грей пробормотал что-то непристойное под нос, и Джейми пристально посмотрел в направлении его взгляда, хотя он не увидел никого, кроме Эдуарда Твелветри, уже успевшего раздеться до рубашки и бриджей, который без парика выглядел как ободранный хорек и разговаривал сейчас с офицером - его секундантом, видимо - и вторым человеком, которого Джейми принял за хирурга.

- Это доктор Джон Хантер, - сказал Грей, кивая на хирурга, которого он немного знал. - Тот самый Потрошитель. - Он прикусил зубами нижнюю губу и повернулся к Джейми.

-Если меня убьют, заберите мое тело с места боя. Отвезите меня домой. Ни при каких обстоятельствах не позволяйте ему прикоснуться ко мне.

Джейми внимательнее присмотрелся к доктору; этот человек совсем не был похож на вурдалака. Он был невысок, на четыре дюйма ниже Джона Грея, но очень широк в плечах и явно энергичен. Фрезер оглянулся на Грея, мысленно представляя, как Хантер перебрасывает безвольное тело лорда Джона через плечо и длинными прыжками скрывается в утреннем тумане. Грей понял этот взгляд по-своему.

-Поклянитесь, - яростно приказал он.

-Клянуть спасением своей души.

Грей перевел дух и немного расслабился.

-Хорошо, - он был бледен, глаза горели, лицо напряглось; возбужден, но не испуган. - Теперь пойдите поговорите с Медом. Джозеф Мед, секундант Твелветри.

Джейми кивнул и зашагал к маленькой группе под деревьями. Он сам участвовал в двух поединках, но у него не было секундантов, и он не исполнял эту должность раньше, поэтому Гарри Карьер коротко проинструктировал его:

"Назначение секундантов в том, чтобы обсудить ситуацию и решить, может ли она быть разрешена без фактического боя - если обидчик может пересмотреть или перефразировать свои слова или, скажем, если обиженная сторона согласится на другую форму возмещения. Шансы решить вопрос таким образом сводятся к одному на миллион, так что не напрягайтесь на ниве дипломатии. Если так случится, что он убьет Грея, вы позаботитесь о нем, не так ли?"

Капитал Мед заметил его и встретил на полпути. Мед был молод, возможно, лет двадцати с небольшим, и был гораздо бледнее любого из дуэлянтов.

-Джозеф Мед, ваш слуга, сэр, - сказал он, протягивая руку. - Я не уверен, что точно знаю, что сейчас требуется говорить.

- Так же, как и я, - заверил его Джейми. - Я полагаю, что капитан Твелветри не намерен отказаться от своего утверждения, что лорд Джон Грей является засранцем и содомитом?

Это слово заставило юного капитана покраснеть, как персик, он посмотрел вниз.

-Э-э, нет. И я так понимаю, что ваш дуэлянт не собирается стерпеть это оскорбление?

-Конечно, нет, - сказал Джейми. - Вы ведь этого и не ожидали?

-О, нет! - Мед пришел в ужас от такого предположения. - Но я должен спросить. - Он сглотнул. - Ну, гм, некоторые детали... Сабли, я вижу, что вы соблюдаете основное условие; я не захватил запасное оружие на всякий случай. С десяти шагов, а-а-а, нет, мы деремся на мечах... Согласны ли вы драться до первой крови?

Джейми улыбнулся, но совсем не дружелюбно.

-Ваш согласится?

-Стоит попробовать, не правда ли? - Возразил Мед, смело глядя на Джейми. - Если лорд Джон будет готов.

-Он не согласен.

Мед недовольно кивнул.

-Право. Ну, тогда... нам больше не о чем говорить, не так ли? - Он поклонился Джейми и отвернулся, но потом вернулся назад. - Да, мы привезли хирурга. Он конечно будет предоставлен лорду Джону, если потребуется.

Джейми увидел, как Мед смотрит через его плечо, он обернулся, чтобы увидеть лорда Джона в рубашке и бриджах, скачущего босиком по мокрой траве и пытающегося разогреть мышцы сериями выпадов. Они явно показывали, что в сабельном бою лорд не новичек. Мед громко вздохнул.

-Я не думаю, что вам придется сражаться с ним, - мягко сказал Джейми.

Он взглянул в сторону деревьев и увидел, что Твелветри смотрит на него в упор. Не отрывая от него глаз, Джейми очень медленно потянулся, демонстрируя уверенность в себе. Уголок рта Твелветри приподнялся, он принял информацию к сведению, но не собирался отказываться от своих намерений. То ли он думал, что Джейми не придется драться с ним, то ли считал, что сможет справиться с обоими соперниками. Джейми склонил голову в легком поклоне.

Грей стоял спиной к Твелветри, перебрасывая саблю из руки в руку.

Он уверенно чувствовал вес сабли, надежной и тяжелой;свежезаточенный край лезвия поблескивал, он еще слышал запах масла и точильного камня, от него волосы на руках поднялись дыбом.

Джейми вернулся и обнаружил, что Гарри Карьер уже присоединился к лорду Джону и Тому Берду. Полковник кивнул ему.

-Неудалось отсидеться в стороне, - сказал он, наполовину извиняясь.

-Хотите сказать, что его светлость не вполне уверен, что я при необходимости дам ему полный отчет?

-Только частично. В основном, хочу сказать, что он мой друг, черт побери.

Грей едва заметил прибытие Гарри, поглощенный своими приготовлениями, но при этих словах улыбнулся.

-Спасибо, Гарри, - Он подошел к своим спутникам, охваченный внезапным приливом чувства. В его голове всплыла строчка из народной песни:

"Каждому мужчине Бог дает ястреба, собаку и друга..."

Он подумал, что Тома вполне можно считать верным псом, Гарри, конечно, друг, а Джейми Фрейзе ястреб, дикий и свирепый, но, положа руку на сердце, других он у Бога не попросил бы.

*

Я чуствую, как бьется мое сердце, слышу дыхание. Кто сможет их остановить?

Гарри протянул руку, и Грей пожал ее. Он ободряюще улыбнулся Тому, который, стоя с пальто, жилетом и чулками в руках, выглядел так, словно собирается упасть в обморок. Неясный сигнал пробежал между мужчинами, и противники сошлись лицом к лицу.

Мокрая свежая трава приятно холодила ступни. Ублюдок не спал всю ночь, глаза красные. На кого он больше похож без парика - на хорька или барсука? Надо было остричь мои волосы, но, черт возьми, уже поздно...

Его сабля с коротким звоном коснулась клинка Твелветри, и электричество устремилось вдоль позвоночника и распространилось до кончиков пальцев. Он принял более твердую стойку.

-Начинайте, - крикнул Мед и отскочил в сторону.

Джейми сразу понял, что они оба превосходные фехтовальщики. Ни один не смотрел по сторонам; это был свирепый танец, и они сошлись с сосредоточеннойяростью, ища слабые места друг друга. Стая голубей сорвалась с дерева, испугавшись шума.

Это не могло продолжаться долго, Джейми знал. Бои на мечах решались в считанные минуты, и никто не мог выдержать сабельного боя больше четверти часа. И все-таки, ему казалось, что все длится долго, очень долго. Струйка пота поползла у него по спине, несмотря на прохладное утро.

Он был так увлечен битвой, что чувствовал, как сжимаются его собственные мышцы, вторя выпадам и вольтам, вздохам и хрипам; его руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки пальцев его разбитой руки готовы были выскочить из суставов.

Грей знал, что хочет сделать; он направил колено между ног Твелветри, целя ему в шею, словно собирался снести с голову с плеч. Но Твелветри не был новичком, хотя не отступил, а выдвинулся вперед, ожидая Грея. Грей мгновенно перенес баланс на другую ногу, но Твелветри сделал выпад и с громким криком отскочил назад.

Грей тоже отклонился назад, но не достатояно быстро, и Джейми услышал сдавленный крик из своего собственного горла при виде красной полосы, мгновенно перечеркнувшей бедро Грея, и темного пятна, поползшего вниз по ткани штанов. Merde!

Грей рванулся вперед, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на рану, но его нога подкосилась, и он упал на одно колено, перехватив клинок Твелветри над левым ухом. Твелветри покачнулся и затряс головой, и Грей получил время, чтобы с трудом подняться на ноги, рвануться и рассечь мышцу на руке Твелветри.

Попался, ублюдок! Попался!

-Жаль, что это не правая рука, - пробормотал Карьер. - Это положило бы конец бою.

-Нет, они дерутся до смерти, - сказал капитан Мед. Губы у него были совершенно белыми, и Джейми подумал, что парень еще никогда не видел убийства.

Твелветри повернулся, открывшись, и Грей бросился на него, слишком поздно поняв, что угодил в ловушку; Твелветри ударил его сверху рукоятью сабли, наполовину оглушив. Грей выронил оружие, прыгнул к Твелветри, перехватил его через корпус и оперевшись на здоровую ногу, бросил противника через бедро, тяжело ударив его о землю. Получи, засранец! Иисусе, как звенит в ушах...

-О, очень красиво, сэр, замечательно! - Воскликнул доктор Хантер, с энтузиазмом потирая руки. - Вы когда-нибудь видели более красивый бросок через бедро?

-Нет, ничего подобного, - сказал Гарри, прищурясь.

Грей стоял, приоткрыв рот и тяжело дыша. Он поднял саблю и оперся на нее, пытаясь восстановить дыхание. Пряди волос прилипли к лицу, и струйка крови медленно текла по щеке и голой шее.

-Вы... продолжаете, сэр? - Спросил он.

Давай, вставай быстрее, и покончим с этим! Шевелись!

Твелветри перекатился на живот; он не отвечал, но ему удалось подняться на колени. Он подполз к своей сабле, поднял ее и медленно с угрожающим видом встал на ноги. Его ответ был ясен.

Грей поднял свою саблю как раз вовремя, чтобы поймать встречный удар, удерживая его над рукоятью. Не долго думая, Грей ударил Твелветри в лицо свободной рукой. Тот в ответ вцепился Грею в волосы и дернул, пытаясь вывести из равновесия. Его рука была ослаблена порезом, из раны брызгала кровь, и он не смог удержать захвата; Грей перехватил его руку и яростно оттолкнул противника.

Джейми вздрогнул от хриплого крика Твелветри, понимая, что удар пришелся по ребрам. У него самого на боку был кривой шрам от удара английской сабли при Престонпансе.

Грей получил преимущество, когда Твелветри отпрянул от него, но хитрый хорек поднырнул под руку и ударил снизу в незащищенную грудь Грея.

Черт! Раздался дружный вздох. Грей отступил на шаг на ослабевших ногах, закашлял, его рубаха покраснела. Твелветри попытался встать над ним, ему понадобилось две попытки, ноги заметно дрожали.

Грей стоял на коленях, покачиваясь взад и вперед, сабля висела у него в руке.

Фак...

-Встаньте, милорд. Пожалуйста, встаньте, - шептал Том в тоске, сжимая рукав хозяйского пальто. Карьер пыхтел, как кипящий чайник.

-Он может попросить пощады, - бормотал Карьер. - Он должен. Господи, нет.

Твелветри шагнул к Грею, обнажив в гримасе острые зубы. Его рот открывался, но слов не было. Он подошел на шаг ближе, поднимая окровавленную саблю. Еще один шаг.

Один... еще....

Сабля Грея рванулась вверх стремительно и легко, Грей взлетел вслед за ней, вонзив клинок в живот хорька. Раздался страшный крик, но Джейми не мог сказать, кто закричал. Грей опустил саблю и уселся на траву, он выглядел удивленным. Потом он поднял глаза и неясно улыбнулся Тому, затем его глаза закатились под лоб и он опрокинулся на спину, растянувшись на мокрой траве, медленно темневшей от крови.

Иисусе...

Твелветри выглядел не менее удивленным, он все еще стоял, сомкнув руки вокруг лезвия в животе. Доктор Хантер и капитан Мед уже бежали к нему и успели поймать, прежде, чем он упал на землю.

У Джейми мелькнула мысль, успел ли капитан Твелветри дать инструкции капитану Меду относительно своего тела, но он отбросил ее, и рванулся по траве к своему другу.

Отвезите меня... домой.


## Глава 33


РОЗОВЫЕ ПИСЬМА


"Вы знаете, что если бы клинок прошел между ребрами, вы бы уже были мертвы?"

Грей не первый раз слышал эти слова, и даже не в первый раз слышал их от Хэла, но это был первый раз, когда он смог ответить.

-Знаю.

На самом деле первым это сказал доктор Хантер, затем доктор Магуайр, семейный врач Греев, и, наконец, доктор Лэтхэм, полковой хирург. Кончик клинка ударил его в третье ребро затем скользнул наискось и вверх на два или три дюйма и застрял в кости грудины. Это было почти не больно, просто он был оглушен силой удара.

-Сильно болит? - Хэл присел на кровать, внимательно глядя на брата.

-Немного. Терпимо.

Хэл не шевелился.

-Ты в полном сознании, не так ли?

-Конечно. Что за вопрос? - Грей чувствовал себя не очень хорошо. Раны болели, задница онемела от долгого лежания в постели, и теперь, когда прошла лихорадка, он чуствовал зверский голод.

-Твелветри умер сегодня утром.

-О. - Он на мгновение прикрыл глаза, а затем снова открыл с чувством виноватой благодарности за голод и боль. - Упокой, Господь, его душу.

Он знал, он был почти уверен, что Твелветри умрет; редко кто мог оправиться после такого ранения в живот, он чувствовал, как глубоко лезвие вошло во внутренности Твелветри и уперлось в кость; он насквозь пробил кишечник. Если кровопотеря и шок не доконали бедолагу, то это сделала лихорадка. Тем не менее, Грея поразила эта мрачная кончина.

-Хорошо, - сказал он, прочищая горло. - Собирается ли Реджинальд Твелветри официально запросить мою голову? Или пока готов ограничиться арестом?

Хэл с улыбкой покачал головой.

- Он не может сказать не слова, все вокруг считают Эдуарда предателем. Тебя в большей или меньшей степени почитают, как героя и защитника короны.

Грей был потрясен.

- Как? Почему?

Хэл приподнял одну бровь.

-После того, как ты разоблачил якобита Брайана Адамса полтора года назад? И после того, в чем обвинил Твелветри Фрейзер в "Бифштексе"? Все считают, что на самом деле ты вызвал его из-за его предательского поведения.

-Но я этого не делал.

- Ну, я-то это знаю, - сказал его брат. - И, хотя в газетах сообщили, что он назвал тебя педерастом и предложил подтвердить свое мнение силой оружия, общественность, как обычно, составила свое собственное мнение.

Левая рука Грея болталась на перевязи, и он потер заросший щетиной подбородок правой рукой. Он был встревожен этим известием, но не знал, что с ним делать, и можно ли что-то сделать вообще.

-Кровавый ад, - сказал он. - Значит, за нас взялись газеты.

-О, да, - уголок рта Хэл дернулся. - Минни сохранила для тебя некоторые особо красноречивые выступления. До того времени, когда ты почувствуешь себя лучше.

Грей посмотрел на Хэла.

-Когда я почувствую себя лучше, - сказал он, - у меня найдется кое-что сказать твоей жене.

Хэл широко улыбнулся.

-Всегда пожалуйста, - сказал он. - Я надеюсь, что ты правильно выберешь подходящий момент. - Он поднялся, задев больную ногу Грея. - Ты голоден? Кук сварил для тебя отвратительную диетическую кашку. И поджарил тосты с джемом.

-Бога ради, Хэл! - Смесь возмущения и мольбы в голосе лорда Джона заставили брата поторопиться.

-Я посмотрю, что можно сделать. - Хэл наклонился и коснулся здорового плеча брата.

-Я рад, что ты не умер. Хотя некоторое время сомневался.

Хэл вышел, прежде чем Грей успел ответить. Слезы навернулись на глаза, лорд Джон растер их по лицу рукавом сорочки, раздраженно бормоча, что он вовсе не расстроган.

Прежде, чем он успел взять себя в руки, его внимание привлек шум в коридоре: приглушенные голоса маленьких мальчиков, пытающихся вести себя прилично, громкий шепот и шиканье, сопровождаемые стуком в дверь.

-Войдите, - позвал он и дверь приоткрылась. В щель просунулась маленькая голова.

-Привет, Бен. Как дела?

Опасливое выражение на лице Бенджамина сменилось восторгом.

-Ты в порядке, дядя? Мама сказала, если бы сабля...

-Знаю, знаю. Я был бы уже мертв. Но ведь я не умер, правда?

Бен с сомнением прищурился, но решил принять это заявление за чистую монету и, обернувшись, прошипел что-то в коридор. Он влетел в спальню, преследуемый своими младшими братьями, Адамом и Генри. Они вскарабкались на кровать, хотя Бенджамин и Адам пытались удержать Генри, которому было всего пять и который сразу попытался сесть на колени к Грею.

-Дядя, ты покажешь нам, куда вошел клинок? - Спросил Адам.

-Думаю, да. - Рана была перевязана, но доктор заверил его, что, если иногда снимать пластырь, никакой беды не случится. Он расстегнул сорочку одной рукой и осторожно приподнял повязку. Благоговейное восхищение племянников было более чем достаточным воздаянием за небольшой дискомфорт.

После первоначального дружного "Ох!" Бен наклонился вперед, чтобы внимательнее изучить разрез. Взглянув вниз, Грей и сам признал, что это была довольно впечатляющая рана - независимо от того, что говорили хирурги, он не успел ничего заметить, он был не в том состоянии. Рану пришлось расширить, чтобы достать осколки кости, выбитые саблей Твелветри, и клочки рубашки. Результатом явился шестидюймовый разрез через всю левую часть груди, стянутый отвратительными на вид грубыми крестообразными стежками.

-Больно? - Серьезно спросил Бен.

-Не очень, - сказал Грей. - Хуже, когда чешется нога.

- Дай-ка посмотреть! - Генри качал копать постельное белье. Разгоревшаяся между братьями ссора чуть не отправила Грея на пол, но у него хватило сил возвысить голос, чтобы восстановить порядок, после чего он откинул одеяло и поднял рубашку, чтобы открыть красную полосу в верхней части бедра.

Эта рана была неглубокая, хотя очень длинная, и она действительно сильно болела, но чесалась еще больше. Доктор Магуайр рекомендовал припарки из сульфата магния, мыла и сахара, чтобы вытянуть яд из раны. Доктор Лэтхэм, прибывший через час, снял компресс, заявив, что все это полная ерунда и ране надо обеспечить доступ воздуха.

Грей был инертным участником обоих процессов, имея достаточно сил только для того, чтобы возблагодарить Господа за то, что доктор Хантер не явился высказать свое мнение; он бы, наверное, выхватил из-за пазухи пилу и удрал с его ногой, разрешив таким образом научную дискуссию. После возобновения знакомства с этим оригинальным джентльменом, Грей испытывал больше симпатии к Тобиасу Куинну с его великим ужасом перед анатомированием.

- А у тебя большой Вилли, - заметил наблюдательный Адам.

-Думаю, обычный для взрослого мужчины. Хотя, он меня вполне устраивает.

Ребята дружно захихикали, и Грей подумал, почему Бенджамен сейчас не на уроке, и где, собственно, находится его наставник. Адам и Генри были еще слишком молоды и находились под опекой няни, но Бену наняли учитителя, молодого человека по имени Уибли, который должен был обучать мальчика начаткам латыни. Правда, Минни говорила, что мистер Уибли больше времени проводит, пялясь на помощника повара, чем разъясняя ученику раздел Галлии, но зато он часто брал мальчика в театр, приобщая его к культуре.

-Мама сказала, что ты убил другого человека, - заметил Адам. - Куда ты его поразил?

-В живот.

- Полковник Карьер сказал, что тот другой человек был бессознательным под-ле-цом, - заявил Бенджамин, тщательно произнося слово по слогам.

-Бессовестным. Да, я полагаю, что так. Надеюсь на это, по крайней мере.

-А почему? - Спросил Адам.

-Если вы хотите убить человека, для этого лучше иметь серьезную причину.

Все трое согласно кивнули, как совята, на затем потребовали более подробный отчет о дуэли, желая знать, сколько пролилось крови, сколько раз дядя Джон ударил плохого человека и какие слова они при этом говорили друг другу.

-Он называл тебя всякими мерзкими именами и произносил грязные ругательства? - Спроси Бенджамин.

-Чокнутый дурак, - пробормотал Генри в упоении, - чокнутый, чокнутый.

- На самом деле мы ничего не говорили. Это обязанность секунданта, он разговаривает с другим секундантом, и они пытаются понять, можно ли все устроить так, чтобы вам не пришлось драться.

Аудитория никак не могла понять, почему надо договариваться, когда все собрались, чтобы хорошенько подраться. Грей уже исчерпал все аргументы, и потому с облегчением приветствовал появление лакея с подносом, на котором не было ничего, кроме миски сероватых помоев, хлеба и молока.

Ребята съели хлеб и молоко, по-товарищески передавая стакан по кругу и вразнобой выкладывая все домашние новости: Насонби упал на лестнице и повредил лодыжку; Кук поругался с рыбником, который прислал камбалу вместо лосося, поэтому торговец рыбой больше их не обслуживает, и вчера на ужин были блины, а они все делал вид, будто пришла Масленица; спаниель Люси родила щенков на нижней полке бельевого шкафа, и экономка миссис Вестон упала в обморок.

-У нее пошла пена изо рта? - Заинтересованно спросил Грей.

-Наверняка, - бодро ответил Бен. - Нас не пустили посмотреть. Но Кук дал ей хересу.

Генри и Адам уже улеглись по обе стороны лорда Джона, их извивающиеся тощие тела и сладкий запах волос, вкупе с физической слабостью, угрожали вновь довести Грей до слез. Грей откашлялся, чтобы укрепить дух, и попросил Бена прочитать что-нибудь.

Бен задумчиво нахмурился, словно Хэл за карточным столом, и настроение Грея сразу повысилось. Ему удалось не рассмеяться - грудь все-таки болела - и с серьезным видом прослушать отвратительное исполнение отрывка из "Двенадцатой ночи", прерванного появлением Минни, а затем Пилкока со вторым подносом, источающим аппетитные запахи.

-Что вы делаете у бедного дяди Джона? - Спросила она. - Посмотрите, во что вы превратили его кровать! А ну все долой с глаз моих!

Спальня была очищена, она взглянула сверху вниз на Джона и покачала головой. В крошечной кружевной наколке поверх распущенных волос цвета зрелой пшеницы она выглядела очаровательно домашней.

-Хэл проклял доктора и Кука заодно, и сказал, что вам нужен стейк с яйцом. Так что, если вы лопнете или отравитесь этим стейком, это будет его вина.

Грей уже подцепил на вилку сочный томат и жевал с блаженным выражением лица.

-О, Боже, - сказал он. - Спасибо. Спасибо Хэлу, спасибо Куку, спасибо всем.

Он проглотил и наколол на вилку гриб. Несмотря на суровый тон, Минни выглядела довольной, ей очень нравилось угощать людей. Она жестом отослала лакея прочь и уселалсь на край кровати, чтобы насладиться зрелищем.

-Хэл сказал, что вы хотите отругать меня за что-то. - Она не выглядела обеспокоенной этой перспективой.

-Я так не говорил, - запротестовал Грей, не донеся до рта кусок мяса. - Я просто сказал, что у меня есть к вам пара слов. - Она сложила руки на коленях и посмотрела на него сквозь ресницы. - Ну, на самом деле, я хотел заметить вам, что не стоило делиться моими планами с мистером Фрейзером, но, так как...

-Но так как я оказалась права?

Он пожал плечами, слишком занятый едой, чтобы ответить.

-Ну, конечно, - ответила она за него. - А так как мистер Фрейзер совсем не глуп, сомневаюсь, что он сам не догадывался. Он просто спросил меня, почему, на мой взгляд, вы бросили вызов Эдуарду Твелветри. И тогда я ему все рассказала.

-Где... гм... где сейчас мистер Фрейзер? - Спросил Грей, пытаясь проглотить желток целиком.

-Думаю, так же, где все последние три дня. Читает в библиотеке Хэла. И раз уж речь зашла о чтении... - Она приподняла толстенькую пачку писем, которую он не заметил, уделив все свое внимание подносу с едой у себя на животе.

Они были розовые и голубые и источали аромат духов. Он взглянул на Минни, вопросительно подняв брови.

-Сладкие признания, - пропела она, - от ваших поклонниц.

-Каких поклонниц? - Требовательно спросил он, отложив вилку. - И откуда вы знаете, что в них?

-Я из прочитала, - ответила Минни, не покраснев. - И я сомневаюсь, что вы знаете этих дам, хотя и танцевали с некоторыми из них. Существует множество женщин, особенно молодых, которые до обморока обожают дуэлянтов. Тех, кто выжил, конечно, - добавила она прагматично.

Грей открыл верхнее письмо и начал читать, держа его одной рукой. Его брови поползли вверх.

-Я никогда не встречал эту женщину, а она уже заявляет, что совершенно очарована мной. И она, конечно, покорена моей смелостью, моей доблестью, моим... о-о-о-... - Он почувствовал, как румянец медленно расползается по щекам и отложил письмо. - Они что, все такие?

-Некоторые много хуже, - заверила его Минни, смеясь. - Вы никогда не задумывались о браке, Джон? Это единственный способ оградить себя от внимания подобного рода.

-Нет, - рассеянно сказал Грей, разворачивая следующее послание, после того, как он вытер соус куском хлеба. - Я буду совсем никудышным мужем. Господи Иисусе! "Я в восторге от вашей безмерной доблести и мощи вашего меча", перестаньте смеяться, Минерва, вы лопнете. Этого не было после дуэли с Эдвином Николсом.

-На самом деле, было, - сказала она, подбирая упавшие на пол письма. - Просто вас здесь уже не было, вы, как трусливый заяц скрылись в лесах Канады, чтобы избежать женитьбы на Кэролайн Вудфорд. Отставив в сторону вопрос о жене, что вы думаете о детях, Джон? Разве вы не хотите иметь сына?

-Я только что провел полчаса с вашими, так что спасибо, нет, - сказал он, хотя, на самом деле так не думал, и Менерва это знала; она просто рассмеялась и протянула ему толстую пачку писем.

-Признаю, что общественный резонанс на поединок с Николсом не идет ни в какое сравнение с этим. С одной стороны, его быстро замяли, а с другой - вы дрались всего лишь за честь дамы, а не за честь короны. Хэл тогда сказал, что не нужно отправлять вам те письма в Канаду, я так и поступила.

-Спасибо. - Он вернул ей всю пачку. - А эти можно сразу сжечь.

-Если настаиваете. - Она продемонстрировала ямочку на щеке, но взяла письма и встала. - Ох, подождите, вы не посмотрели вот это.

-Я думал, вы прочитали их все.

-Только женские. Это больше похоже на деловое.

Она вытащила простой конверт из разноцветной стопки и передала ему. Обратного адреса на конверте не было, только имя отправителя опрятным мелким почерком. Х.Боулз.

Грея охватило настолько острое чувство отвращения, что аппетит сразу испарился.

-Нет, - быстро сказал он и вернул обратно. - Это сожгите тоже.


## Глава 34


ПЕРВАЯ ДОБЫЧА


Хьюберт Боулз был шпионом. Грей встречался с ним несколько лет назад в связи с одним частным делом и надеялся больше никогда не увидеть его. Он не мог себе представить, что эта нечисть хотела от него сейчас, и не собирался узнавать.

Тем не менее, визит мальчиков и сытный ланч укрепили его до такой степени, что, когда Том появился в очередной раз (а он делал это с регулярностью кукушки из часов, дабы убедиться, что хозяин не надумал умирать), он позволил ему побрить и умыть себя, а так же причесать и заплести волосы. И наконец, набравшись храбрости, он встал, цепляясь за руку Тома.

-Осторожнее, милорд, осторожнее... - Пол под ним пошатнулся, но он расставил ноги пошире, и через мгновение головокружение прошло. Он ходил по комнате медленно, прихрамывая и тяжело опираясь на Тома, пока не убедился, что не упадет, если будет двигаться осторожно.

-Все в порядке. Я спущусь вниз.

-Нет, вы не-е-е... Да, милорд, - покорно ответил Том, подавив первоначальный порыв. - Не должен ли я спуститься перед вами?

-Чтобы я мог упасть на тебя при необходимости? Это очень благородно, Том, но, думаю, нет. Ты можешь следовать за мной и взять на себя ответственность, если хочешь.

Он медленно спустился по главной лестнице, Том следовал за ним, бормоча что-то о всей королевской коннице и всей королевской рати, затем проковылял вдоль главного коридора в библиотеку, сердечно кивнув Насонби и поинтересовавшись состоянием его лодыжки.

Фрейзер действительно сидел в кресле у окна с тарелкой печенья и бокалом хареса на подоконнике и с "Робинзоном Крузо" в руках. Он оглянулся на звук шагов Грея, его брови поползли наверх, может быть, от неожиданного явления лорда Джона, а может быть, при виде его шелкового баньяна, зеленого с фиолетовыми полосами.

-Вы не собираетесь сообщить мне, что если бы сабля вошла между ребер, я был бы уже мертв, как все остальные? - поинтересовался Грей, осторожно опускаясь в кресло рядом.

Фрейзер выглядел слегка озадаченным.

-Я не собирался это говорить. Вы не собирались умирать, когда я поднял вас с земли.

-Так это вы подобрали меня?

-Разве вы об этом не просили? - Фрейзер взглянул с легкой досадой. - Вы, конечно, были весь в кровище, как недорезанная свинья, но рана уже почти не кровоточила, и я слышал ровное дыхание и сильное биение сердца, когда нес вас к карете.

-Ох. Спасибо. - Черт возьми, почему он не смог подождать несколько минут, прежде чем упасть в обморок?

Чтобы отвлечься от бессмысленных сожалений, он взял печенье и спросил:

-Вы не говорили с моим братом в последнее время?

-Говорил. Около часа назад. - Джейми поколебался, заложив большой палец в книгу, чтобы отметить прочитанное место. - Он предложил мне солидную сумму денег. В награду за мою помощь.

-Вы это заслужили, - сказал Грей, от все души надеясь, что Хэл не вел себя, как осел.

-Я сказал, что это грязные деньги и я не могу прикоснуться к ним... но он указал, что изначально я делал это не ради денег, и был отчасти прав. По его словам, меня на самом деле грубо принудили, с чем я не могу вполне согласиться - есть некоторые ньюансы. Но он хотел отблагодарить меня за неудобства, доставленные по его вине. - Он искоса посмотрел на Грея. - Я предположил, что это рассуждения иезуитского толка, но он ответил, что, поскольку я папист, они должны меня вполне убедить. Он так же сообщил, - продолжал Фрейзер, - что я не обязан принимать деньги лично, он будет рад заплатить любому, на мое усмотрение. В конце концов, под моей защитой еще остались некоторые люди.

Грей про себя направил Господу благодарственную молитву. Хэл не был ослом.

-Действительно, - сказал Грей. - Кому вы собираетесь помочь?

Фрейзер слегла прищурился, словно подсчитывая.

-Ну, есть моя сестра с мужем, у них шестеро детей. И есть мои арендаторы, - он на мгновение поджал губы, - то есть, семьи моих бывших арендаторов, - поправился он.

-Сколько? - Спросил Грей с интересом.

-Может быть, сорок семей, можеть быть, меньше. Но все же...

Хэлу придется раскошелиться, подумал Грей.

Лорд Джон не хотел останавливаться на этом вопросе. Он кашлянул и позвонил лакею, чтобы заказать себе выпить. Его шансы на получение чего-нибудь крепче ячменного отвара были невелики, но он не любил херес.

-Возвращаясь к моему брату, - сказал он, попросив бренди, - говорил ли он вам что-либо о военно-полевом суде или развитии... гм, военной операции?

Он имел ввиду арест подозреваемых офицеров Ирландской бригады.

На лицо Джейми сразу вернулось обеспокоенное выражение, хмурое и даже жесткое.

-Да, - быстро ответил он. - Трибунал назначен на пятницу. Он попросил меня остаться, если понадобится мое свидетельство.

Грей был потрясен, он не ожидал, что Хэл привлечет Фрейзера, как свидетеля. После выступления Фрейзер попадет в центр внимания. Показания свидетелей были частью публичных отчетов адвоката; будет невозможно скрыть участие Фрейзера в расследовании по делу Сиверли и разоблачении Твелветри. Даже если он не будет разглашать планы выступления Ирландской бригады, в Лондоне еще было достаточно якобитов и им сочувствующих, и они сделают выводы. Ирландцы были на редкость мстительным народом.

Мысль о том, что Хэл постарается как можно быстрее отправить Фрейзера в Хелуотер, немного умерила тревогу. Он поступит так, как требует Хэл, однако, неохотно.

Как собирался поступить Хэл? Если Фрейзера сразу после показаний отправят в отдаленную сельскую местность, будет ли он там в безопасности по именем Александра Маккензи?

-Что касается... военной операции... - Широкий рот исказила гримаса. - Я думаю, она дала удовлетворительные результаты. Естественно, я не пользуюсь доверием его светлости в этом вопросе, но я слышал, как полковник Карьер сообщил ему, что вчера произведены несколько важных арестов.

-Ах, - сказал Грей, стараясь казаться безразличным. Аресты не могли не причинить Фрейзеру боль, хотя он был согласен с их необходимостью. - Был ли среди них... э-э... мистер Куинн?

-Нет, - Фрейзер ответил внимательным взглядом. - Они охотятся за Куинном?

Грей пожал плечами и отхлебнул бренди, в желудке приятно потеплело.

-Они знают его имя и уверены в его причастности, - сказал он немного хрипло и прочистил горло. - И считают его непредсказуемым. Он вполне может знать некоторых членов "Дикой охоты". Разве он не попытается предупредить их, если узнает, какой опасности они подвергаются?

-Да, это так. - Фрейзер вдруг поднялся, подошел к окну и отвернулся, опершись на раму.

-Вы знаете, где он? - Тихо спросил Грей, и Фрейзер покачал головой.

-Я не сказал бы вам, если бы знал, - ответил он так же тихо. - Но я не знаю.

-Вы бы предупредили его? - Спросил Грей. Не следовало спрашивать, но он был одержим любопытством.

-Да, - ответил Фрейзер без колебаний. Теперь он повернулся и безразлично смотрел на Грея. - Когда-то он был моим другом.

Я тоже, подумал Грей и налил еще бренди. Могу ли я стать им снова? Но даже самое острое любопытство не заставило бы его задать этот вопрос.


## Глава 35


СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Трибунал по делу Джеральда Сиверли (покойного) вызвал широкое участие армии и общественности. Все, от герцога Камберленда (который попытался назначить сам себя в судебную комиссию, но был отклонен Хэлом) до последнего писаки с Флит-стрит собрались в Ратуше, словно на великое торжество.

Лорд Джон Грей, бледный и прихрамывающий, но с твердым взглядом и голосом, свидетельствовал перед судебной комиссией, состоявшей из пяти офицеров различных полков - ни один из них не был из полка Сиверли - и адвокатурой в том, что он получил представленные воено-полевому суду документы от капитана Чарльза Карруотерса в Канаде, где он служил под командованием майора Сиверли и был свидетелем преступлений, описанный в данных документах, и что он, Грей, слышал эти показания от Карруотерса лично и склонен верить документальным доказательствам в их нынешнем виде.

Военно-полевой суд не требовал множества дополнительных процедур, ни клятвы на Библии, ни барристеров, ни правил доказательства. Любой желающий мог свидетельствовать или задавать вопросы, и ряд людей сделали это, в том числе герцог Камберленд, который выступил вперед, прежде, чем Грей успел сесть, и подошел к нему вплотную, дыша ему в лицо с расстояния в шесть дюймов.

-Разве это не правда, милорд, - спросил Камберленд с тяжеловесным сарказмом, - что майор Сиверли спас вам жизнь при осаде Квебека?

-Да, ваша светлость.

-И вам не было стыдно предать своего брата по оружию?

-Нет, - спокойно ответил Грей, хотя его сердце пропустило удар. - Поведение майора Сиверли на поле боя было доблестно и почетно, но он сделал бы то же самое для любого солдата, так же, как и я. Для меня сокрытие доказательств его преступлений и коррупции было бы предательством всей армии, в которой я имею честь служить, и всех моих товарищей, с которыми я многие годы сражался плечом к плечу.

-Слушайте, что он говорит! - Выкрикнули с задних скамей, и он подумал, что это голос Гарри Карьера. Общий гул одобрения наполнил зал, и Камберленд отступил, все еще глядя Грею в глаза.

Свидетельства принимались весь день, в основном, от членов полка Сиверли; некоторые описывали характер покойного, но многие - очень многие - перечисляли инциденты, которые поддерживали обвинения Карруотерса. Полковая лояльность требует многого, подумал Грей, но полковая честь требует большего; эта мысль ему понравилась.

К концу дня униформы разных полков, окаменевшие от стыда лица, голоса, гулкое эхо под балками высокого потолка, ощущение жесткого стула под седалищем и толчки соседей уже вызывали головокружение... но, наконец, он оказался на улице в потоке бурной толпы, извергающейся из ворот ратуши.

Хэл, который был старшим офицером в суде, стоял на противоположной стороне улицы и строго разговаривал с непрестанно кивающим адвокатом. День шел к завершению, и лондонские трубы изрыгали первые клубы темного дыма. Грей благодарно вдохнул полные легкие дымного воздуха, свежего по сравнению со спертой атмосферой главного зала ратуши, насыщенной запахами пота, пищи, табака, запахами гнева и страха. Он видел в толпе лица людей, дававших показания, теперь спокойные и сосредоточенные.

Хэл заранее предостерег от любого упоминания Ирландских бригад, "Дикой охоты" или плана захвата короля; слишком много заговорщиков еще числилось пропавшими без вести, и не было необходимости тревожить публику априори.

Тем не менее, упоминания Эдуарда Твелветри и его роли в качестве близкого друга и сообщника Сиверли избежать не удалось, и Грей вздрогнул, вспомнив вдруг выражение лица Реджинальда Твелветри. Старый полковник сидел в первом ряду словно каменное изваяние, не сводя горящих глаз с Хэла, не мигая и не слыша происходящего вокруг.

Реджинальд Твелветри не сказал ни слова. И что, в конце концов, он мог сказать? Хотя, конечно, проголосовал за обвинительный вердикт по всем пунктам.

Грей предполагал, что должен чувствовать радость победы или, по крайней мере удовлетворение от выполненного долга. Он сдержал свое обещание Чарли, добился правды, даже больше, чем хотел или ожидал, и полагал, что достиг справедливости.

Если это можно так назвать, подумал он, глядя, как трое или четверо газетчиков с Флит-стрит подталкивали друг друга локтем в попытке заговорить с молодым Элдоном Гарлоком, прапорщиком и самым молодым членом суда, первым высказавшим свой вердикт.

Бог знает, что они напишут. Он только надеялся, что никто из них больше не вспомнит о нем; он и раньше удостаивался влияния прессы, хотя и самым благоприятным образом. Испытав благосклоность журналюг вблизи, он мог только молиться, чтобы Бог помиловал тех, кто им не понравился.

*

Грей отошел от толпы, двигаясь без реальной цели, только желая увеличить дистанцию между собой и тревогами сегодняшнего дня. Поглощенный своими мыслями и довольный, что, по крайней мере, Джейми Фрейзеру не пришлось давать показания, он не сразу заметил, что его сопровождают. Его потревожило странное эхо его шагов, повторяющееся в неверном ритме, и, наконец, он посмотрел в сторону, чтобы понять причину.

Он остановился, как вкопанный, и Хьюберт Боулз, шедший на полшага позади, подошел ближе и остановился, кланяясь.

-Милор, - вежливо сказал он. - Как поживаете?

-Не так, чтобы очень хорошо, - ответил Грей. - Я должен просить извинить меня, мистер Боулз.

Он повернулся, чтобы уйти, но Боулз остановил его, положив руку на плечо. Оскорбленный фамильярностью, Грей отпрянул.

-Я должен попросить вас о терпении, милорд, - сказал Боулз со слабой улыбкой, почти скрывшей его губы. Он говорил мягко, но властно, предупреждая любой протест Грея. - У меня есть для вас нечто важное, вам придется это выслушать.

Юбер Боулз был невысоким и бесформенным существом с круглой головой и круглой спиной, в ветхом парике и изношенном пальто, любой, кто видел его раз, не взглянул бы на него дважды. Даже лицо его было мягким, как вареный пудинг с маленькими смородинами глаз. Тем не менее, Грей медленно склонил голову, не желая спорить.

-Следует ли нам выпить кофе? - Спросил он, кивая на ближайшую кофейню. Он не собирался приглашать Боулза в любой из клубов, где имел членство. У него не было представления о прежней жизни этого человека, но его присутствие вызывало непреодолимое желание вымыться с ног до головы.

Бойлз покачал головой.

-Думаю, нам лучше просто пройтись, - ответил он, подтверждая свои слова легким прикосновением к локтю Грея. - Я очень недоволен вами, милорд, - продолжал он будничным тоном, пока они медленно шли вдоль Грехем-стрит.

-Вы? - Коротко сказал Грей. - Мне жаль это слышать.

-Да, так и должно быть. Ведь вы убили одного из моих самых ценных агентов.

-Одного из... кого?

Он остановился, уставившись на Боулза, но настоятельным жестом был побужден продолжать движение.

-Эдуард Твелветри под моим руководством в течении нескольких лет занимался подавлением якобитский инср... инсургентов - Тень досады мелькнула на лице Боулза, когда он запнулся на слове "инсургенты", но Грей был слишком встревожен заявлением Боулза, чтобы позлорадствовать.

-Хотите сказать, он работал на вас? - Он даже не попытался смягчить грубость, но Боулз не отреагировал на тон.

-Именно это я и имею ввиду, милорд. Он потратил много времени и усилий, чтобы войти в доверие к майору Сиверли, как только мы поняли, что Сиверли может представлять интерес в этом отношении. Вы знаете, что его отец был одним из "диких гусей", улетевших из Лимерика?

-Да, - сказал Грей. Его губы онемели. - Я знал.

-Это такое большое неудобство, - укоризненно сказал Боулз, - когда господа затевают собственное расследование, мешая профессионалам.

-Очень жаль, что причинил вам неудобства, - ответил Грей, начиная сердиться. - Вы хотите сказать, что Эдуард Твелветри не был предателем?

-Напротив, милорд. Он служил своей стране благороднейшим образом, работая втайне и опасности, чтобы победить врагов короны. - На этот раз в бесцветном голосе прозвучали теплые ноты, и, взглянув на своего нежеланного спутника, Грей понял, что Боулз не просто сердится, он был очень зол.

-Почему, черт возьми, он не сказал мне это в частном порядке?

-А почему он должен был доверять вам, милорд? - Бойко парировал Боулз - Вы родом из семьи, запятнанной тенью измены.

-Это не так!

-Не фактически, может быть, но опосредованно, - с поклоном согласился Боулз. - Вы хорошо себя вели в деле с Бернардом Адамсом и его соратниками, но даже очищение имени вашего отца не сотрет пятна с вашей фамилии, это сделает только время. Время, а так же поступки вашего брата и вас.

-Что вы, черт побери, имеете ввиду?

Боулз приподнял плечо, но воздержался от прямого ответа.

-И вообще, сообщить о своей деятельности хоть кому-нибудь для Эдуарда Твелветри значило рисковать всей нашей работой. Правда, теперь майор Сиверли мертв, но...

-Подождите. Если все, что вы говорите мне, правда, то почему же Эдуард Твелветри убил Сиверли?

-О, нет. Он не убивал, - сазал Боулз, как-будто этот вопрос не имел значения.

-Что? Кто же это сделал? Уверяю вас, это был не я.

Тихий скрип, толчками выходивший из горла Боулза, видимо, считался смехом.

-Конечно, нет, милорд. Эдуард сказал мне, что Сиверли убил тощий ирландец со вьющимися волосами. Он услышал громкие голоса и подошел ближе, чтобы узнать, что происходит, и слышал, как тот кричал майору, будто знает, что Сиверли украл деньги. За спором последовали звуки потасовки. Твелветри не хотел выдать себя, поэтому осторожно подкрался к беседке, и увидел, как забрызганный кровью человек перепрыгнул через перила и поспешил в лес. Он преследовал этого человека, но не остановил его. Он так же видел, как прибыли вы, спрятался в лесу, пока все не утихло, а потом ушел в другом направлении. Он не видел этого ирландца раньше, и не смог найти в округе никого, кто бы его знал. При тех обстоятельствах он не хотел задавать слишком много вопросов. - Боулз вопросительно посмотрел на Грея. - Я не думаю, что вам известно, кто он такой?

-Его зовут Тобиас Куинн, - коротко ответил Грей. - И возможным мотивом преступления может служить то, что сам он является страстным якобитом, и предполагал, что Сиверли собирается скрыться с деньгами, собранными для Стюартов.

-Вот как, - сказал довольный Боулз. - Так просто. Видите ли, милорд, это то, что я имел ввиду относительно вас и вашего брата. Вы способны получить немало полезных сведений.

-На самом деле, это капитан Твелветри сообщил мне, что он ожидает побега майора Сиверли в Швецию; мы не намеревались мешать ему, потому что это нанесло бы ущерб планам ирландцев. Я не могу сказать, как ирландсике якобиты узнали, но они явно знали все.

Последовала короткая пауза, во время которой Боулз извлек из кармана белоснежный шелковый носовой платок, обшитый тонким кружевом (Грей отметил это с удивлением), и изящно высморкался.

-Вам известно нынешнее местонахождение мистера Куинна, милорд? Если нет, не могли бы вы ненавязчиво поинтересоваться среди ваших ирландских знакомых?

Грей повернулся к нему, охваченный яростью.

-Вы предлагаете шпионить для вас, сэр?

-Конечно. - Боулз, казалось, не обратил ни малейшего внимания на сжатые кулаки Грея. - Но, возвращаясь к Эдуарду Твелветри, вы должны простить меня за настойчивость, но он действительно был моим самым ценным человеком, и он не мог ничего говорить о своей деятельности, даже в частном порядке, опасаясь действий, которые вы предприняли.

Голос разума начал пробиваться через завесу шока и гнева, и Грею стало нехорошо, холодный пот выступил у него на лбу.

-Какие... действия?

- Как какие? Арест офицеров Ирландской бригады, участвующих в заговоре. Вы ведь знаете о нем, думаю?

-Да, я знаю. Но как узнали вы?

-Эдуард Твелветри. Он принес мне наброски плана, но еще не собрал полный список участников. Они называют себя "Дикой охотой", очень поэтично, впрочем, чего еще можно ожидать от ирландцев? Преждевременная смерть Эдуарда, - нотка печальной иронии прозвучала в голосе Боулза, - не позволила нам узнать имена всех заговорщиков. И в то же время похвальное рвение вашего брата, позволило захватить часть преступников, но потревожила остальных, которые либо бежали из страны, чтобы причинять нам неприятности в других местах, либо просто безвозвратно скрылись.

Грей открыл рот, но не нашелся, что сказать. Рана в груди горячо пульсировала против сердца, но еще больше жгло его разум воспоминание о неподвижном Реджинальде Твелветри, перед лицом которого уничтожали доброе имя его брата.

-Я думаю, вы должны были знать, - сказал Боулз почти по-доброму. - Всего хорошего, милорд.

Он когда-то видел, как повар Минни острой ложкой вырезает из мякоти дыни маленькие шарики. Ему казалось, что каждое слово Боулза вонзается в него, словно эта ложка, нарезая аккуратными кусочками его сердце и внутренности.

*

Он не помнил, как вернулся в Аргус-хаус. Просто вдруг обнаружил себя около двери перед мигающим в ужасе Насонби. Дворецкий что-то сказал, он безвольно махнул рукой и побрел в библиотеке. Слава Богу, Хэла там не было. Я должен буду сказать ему, но, Боже, не сейчас!

Дальше, через французские двери, через сад. Единственной мыслью было найти убежище, хотя он знал, что такого не существует.

За сараем он сел на перевернутое ведро, поставил локти на колени и положил голову на руки.

Грей слышал тиканье часов в кармане, казалось, каждый тихий щелчок длится вечно, складываясь в бесконечный поток. Как невероятно долго придется ждать, прежде чем он умрет, и слова Боулза перестанут отдаваться эхом у него под черепом.

Он понятия не имел, сколько просидел там с закрытыми глазами, проклиная себя от всего сердца. Он не стал открывать глаза, когда рядом раздались шаги и прохладная тень упала ему на плечи.

Послышался короткий вздох, большие руки подхватили его и подняли на ноги.

-Обопритесь на меня, - тихо сказал Фрейзер. - Прогуляемся. На ходу будет легче говорить.

Он открыл рот, чтобы возразить, но не нашел в себе сил к сопротивлению. Фрейзер взял его за руку и твердо повел через задние ворота. Они прошли узким переулком, достаточно широким для тележек торговцев, но в этот час дня - было уже довольно поздно - он весь был скрыт в тени. Несколько служанок слонялось перед калитками больших домов, они сплетничали или ждали молодых людей. Они искоса бросали взгляд на двух мужчин, но отворачивались, понижали голоса и продолжали сплетничать. Грей страстно пожалел, что не родился одной из этих женщин, которые имеют право продолжать жить своей обыденной жизнью.

Комок в горле был большим и твердым, как грецкий орех. Он не понимал, как слова смогу пройти сквозь него. Но Фрейзер держал его под руку, направляясь через улицу в Гайд-парк.

Здесь было уже совсем темно, только вдалеке светились костры цыган и бродяг, приходивших сюда ночью. На углу, где выступали агитаторы, памфлетисты и все, кто имел что-то сказать обществу, догорал беспризорный огонь, пахло жженой бумагой. На соседнем дереве висела неясная фигура - кто-то пытался поджечь чучело, но оно только обуглилось и завоняло, бледный квадрат бумаги был пришпилен к груди, нечитаемый в темноте.

Они почти вышли к центру парка, когда он нашел первые слова; Фрейзер, терпеливо шагавший рядом, уже не держал его за руку, и он ощутил это как утрату... но слова наконец пришли, сначала неохотные и непоследовательные, а затем резкие и внезапные, как мушкетный залп. Он удивился, что можно говорить так коротко.

Фрейзер издал тихий звук, похожий на короткий хрип, словно получил удар кулаком в живот, но потом слушал молча. Они шли еще некоторое время, после того, как Грей закончил говорить.

-Господи, помилуй, - сказал наконец Фрейзер очень тихо.

-Вот и все, - сказал Грей беззлобно. - Это наводит на мысли о существовании некоего конечного смысла всех вещей.

Фрейзер повернул голову и посмотрел на него с любопытством.

-Вы так считаете? Вы подразумеваете под конечным смыслом Божий промысел или что-то еще? Я слышал, как вы восхищались логикой разума.

-Где же в этом логика? - Возразил Грей, разводя руками.

-Вы знаете ее так же, как и я, - довольно резко сказал Фрейзер. - Логика долга, которой подчиняется каждый человек - вы, я, Эдуард Твелветри.

-Я... - Грей остановился, не в состоянии сформулировать свои мысли связно, их было слишком много.

-Да, мы оба виноваты в смерти этого человека, и я не думаю, что говорю это по доброте душевной. Я хорошо понимаю, что вы чувствуете. - Фрейзер остановился и повернулся к Грею, пристально глядя ему в лицо. Они стояли у дома графа Прествика; фонари были зажжены, свет полосами падал через кованые прутья решетки. - Я публично обвинил его в измене, чтобы пресечь деятельность, которая могла нанести вред моему народу. Он бросил мне вызов, чтобы предотвратить любые подозрения, вызванные моими словами, и продолжать свое дело, о котором мы с вами не имели никакого понятия. Затем вы бросили ему вызов, якобы, - он пристально посмотрел на Грея и заговорил медленнее, - защитить свою честь и стереть обвинение в содомии. - Широкий рот сжался в тонкую полосу.

-Якобы, - повторил Грей. - А для какого черта я еще мог это сделать?

Глаза Фрейзера изучали его лицо. Грей чувствовал прикосновение этого взгляда, странное ощущение, но он держался спокойно. Или надеялся, что спокойно.

-Ее светлость считает, что вы сделали это ради вашей дружбы со мной, - наконец сказал Фрейзер спокойно. - И я склонен думать, что она права.

-Ее светлости надо заниматься своими собственными делами. - Грей резко отвернулся и пошел. Фрейзер быстро догнал его двумя широкими шагами, почти не слышными на песке дорожки. В рассеянном свете из окон домов можно было разглядеть кучки навоза, оставленные всадниками, потерянные детские игрушки.

Грей отметил, что Фрейзер сказал: "Ради вашей дружбы со мной", в отличие от боле простого, но опасного "ради меня". Он не знал, были это слова Минни или Фрейзера, но решил, что это не имеет значения. Оба заявления были верны, и, если Фрейзер предпочитал большую дистанцию, он был рад и этому.

-Мы оба виноваты в его смерти, - упрямо повторил Фрейзер, - так же, как он сам.

-Каким образом? Он не мог оставить мое обвинение без ответа. И он не мог рассказать вам правду о своем положении даже в частном порядке.

-Он мог, - возразил Фрейзер. - Но он вызвал вас не только из чувства долга.

Грей смотрел на него.

-Конечно.

Фрейзер отвернулся, но Грей заметил проблеск улыбки на затененном лице.

-Вы англичанин, - сухо сказал Фрейзер. - Так же, как и он. И все-таки он пытался убить вас.

-Он должен был, - перебил Грей. - Его единственным шансом было попросить прощения, но он, черт возьми, знал, что я не прощу.

Фрейзер коротко кивнул, согласный.

-Разве я не сказал, что все случившееся логично.

-Но... - Он не договорил. Несмотря на всю чудовищность происшедшего он не мог не отметить, что Фрейзер сказал правду: Джейми тоже был виноват в смерти Твелветри и должен был сожалеть о ней.

-Да, но, - сказал Фрейзер со вздохом, - я бы сделал то же самое. Впрочем,вы убивали людей и получше Эдуарда Твелветри.

-Вполне возможно. Но я убивал их как врагов - из чувства долга.

Стал бы он врагом, если бы не Эсме и Натаниель? Скорее всего, нет.

-Вы убили его как врага. И не ваша вина, что он таковым не оказался.

-Очень благовидный аргумент.

-И убедительный.

- Как вы можете утверждать, что чувствуете мой ужас и тоску? Мою вину? - Раздраженно потребовал Грей.

-Я действительно чувствую. Можно ощущать сильное горе, но рационально мыслить при этом.

-Вот как, - начал Грей потеплевшим голосом, но так как разговор начал напоминать ту несчастную стычку в конюшне Хелуотера, он отказался от этой тактики. - Вы действительно считаете все страстные слова нелогичными? А как насчет чертовой "Арбротской декларации"?

-Речь може быть произнесена в порыве страсти, - признал Фрейзер, - но дальше ее приходится исполнять хладнокровно, по большей части. Декларация была написана или, по крайне мере, подписана рядом людей. Они все не могли быть под воздействием страсти, когда делали это.

Грей почти засмеялся, но покачал головой.

-Вы пытаетесь отвлечь меня от обсуждаемого вопроса.

-Нет, - сказал Фрейзер задумчиво, - думаю, я пытаюсь показать вам, что независимо от стремления человека поступать правильно, результат может быть оказаться совсем не тем, чего он желал или ожидал. И это можно считать основанием для сожаления. Иногда очень глубокого сожаления, - добавил он более мягко, - но не вечной вины. И потому мы должны отдаться на милость Божию, и надеяться получить Его прощение.

-А вы опираетесь на собственный опыт. - Грей не хотел, чтобы это замечание прозвучало так веско, но так оно и получилось. Фрейзер издал протяжный выдох через свой длинный шотландский нос.

-Вы правы, - сказал он после минутного молчания. Он вздохнул еще раз. - Когда я был лэрдом в Лаллибрахе, один из арендаторов пришел просить моей помощи. Это была старая женщина, она беспокоилась за одного из своих внуков. Его отец часто бьет мальчика без вины, сказала она, и она была уверена, что однажды убьет сосем. Не возьму ли я его конюхом к себе в дом? Я согласился. Но когда я заговорил с его отцом, он не согласился и упрекнул меня за то, что я вмешиваюсь в его дела с сыном. - Он снова вздохнул. - Я был молод и глуп. Я ударил его. Вернее... я его побил, и он уступил мне. Я забрал паренька. Его звали Робби, Робби Макнаб. - Грей хмыкнул, но ничего не сказал. - Ну, Ронни, так звали отца, Ронни Макнаб было его имя, предал меня англичанам из обиды и гнева; я был арестован и доставлен в английскую тюрьму. Я... бежал... - Он поколебался, словно решал, стоил ли сказать больше, но решил идти дальше. - Позже, когда я вернулся в Лаллиброх в первые дни восстания, я узнал, что дом Макнаба сгорел, а сам он задохнулся в дыму.

-Я так понимаю, не случайно?

Фрейзер покачал головой, это движение было едва заметно в тени вязовой аллеи, они уже были в восточной стороне парка.

-Нет, - тихо сказал он. -Это сделали другие мои арендаторы, потому что они знали, кто предал меня. Они исполнили то, что считали своим долгом перед лэрдом. И все это привело к смерти, а я ничего не мог изменить.

Их шаги стали мягче, когда они пошли медленнее.

-Я учту это, - наконец Грей успокоился. - А что стало с мальчиком? С Робби?

Одно широкое плечо приподнялось.

-Он жил в моем доме вместе со своей матерью. Потом... моя сестра написала, что он решил отправиться на юг искать работу; в горах для молодого человека ничего не было, можно было вступить в армию, что он и сделал.

Осмелев, Грей коснулся руки Джейми, очень мягко.

-Вы сказали, что человек не может предвидеть последствия своих поступков. Но в данном случае, я могу показать вам одно из них.

- Что? - Фрейзер ответил резко то ли от прикосновения Грея, то ли от его слов, но он не отступил.

-Робби Макнаб. Я знаю, что с ним сталось. Я видел его в последний раз в Лондоне и присутствовал на его бракосочетании. - Он воздержался от упоминания невесты Роба, той самой Несси, не зная, как католики относятся к проституции. Вдруг они в этом вопросе так же строги и нетерпимы как шотландские пресвитериане.

Рука Фрейзера опустилась лорду Джону на предплечье, сильно напугав Грея.

-Вы знаете, где он? - Голос Фрейзера доказывал его волнение. - Можете мне сказать, где его найти?

Грей спешно копался в памяти, пытаясь вспомнить слова Агнес: мой новый дом... конец О"Бриджерс-стрит... миссис Донохью...

-Да, - сказал он, воспрянув духом. - Я найду его для вас, я уверен.

-Благодарю вас, милорд, - быстро сказал Фрейзер.

-Не называйте меня так, - лорд Джон внезапно почувствовал себя смертельно усталым, хотя ему и стало лучше. - Раз уж мы разделяем вместе вину крови и угрызения совести за то, что сделали с этим ублюдком Твелветри, то не могли бы вы, ради Бога, называть меня моим христианским именем?

Фрейзер некоторое время шел молча, размышляя.

-Я мог бы, - произнес он медленно. - Сейчас. Но я должен буду вернуться, и тогда я не стану делать этого. Мне... тяжело будет привыкнуть к такой степени близости, а затем... - Он махнул рукой.

-Вам не нужно возвращаться, - безрассудно выпалил Грей. У него не было власти ни отменить приговор Фрейзера, ни добиться помилования, он не мог давать такие обещания без согласия Хэла. Но он считал это возможным.

Он увидел, как был поражен шотландец, он даже немного отступил в сторону, хотя они продолжали идти рядом.

-Я очень благодарен вашей светлости за предложение, - сказал он наконец. Его голос звучал странно, Грей не понимал, почему. - Даже, если бы это было возможным... Но я не хочу оставлять Хелуотер.

Грей на мгновение решил, что не правильно понят, и попытался успокоить его.

-Я не хочу сказать, что вас заключат в тюрьму или даже выпустят на условно-досрочное освобождение в Лондоне. Я имею ввиду, что в свете вашей огромной услуги короне... можно добиться полного прощения. Вы сможете быть... свободным.

Это слово повисло между ними, словно маленький твердый шарик. Фрейзер испустил долгий дрожащий вздох, прежде, чем заговорил, но его голос звучал твердо.

-Я вас понял, милорд. И я действительно очень благодарен вам за доброту. Но в Хелуотере есть... один человек, ради которого я должен вернуться.

Грей спросил:

-Кто? - Он был потрясен.

-Ее зовут Битти Митчелл. Одна из горничных леди.

-Действительно, - тупо сказал Грей, но сразу понял, что это прозвучало невежливо, и поспешил загладить вину. - Я поздравляю вас.

-Спасибо, но вы поторопились, - сказал Фрейзер. - Я еще не говорил с ней. Формально, я имею ввиду. Но есть... то, что можно назвать намерением.

Грей чувствовал себя, словно наступил на грабли, которые подскочили и ударили его по носу. Это было последнее, чего он ожидал - не только в свете социальных различий, которые должны существовать между лэрдом и горничной (хотя мысль о Хэле и Минни на фоне обгорелого ковра мелькнула в его мозгу), независимо от того, как низко упало благосостояние лэрда; но именно из-за сильного чувства, которое, как полагал Грей, Фрейзер питает к своей покойной жене.

Он немного знал ту горничную по своим визитам в Хелуотер, и она была благообразной молодой женщиной, но совершенно... обыкновенной. Первая жена Фрейзера была совершенно исключительной.

-Иисусе, англичанин. Не нужно так смотреть.

Он понимал, что не успел скрыть свое потрясение. И еще больше он был поражен тем, что изо всех сил пытался скрыть это чувство; он не должен удивляться, даже, если это было... В конце концов, жена Фрейзера давно умерла, а он был мужчиной. И давно был один.

Лучше жениться, чем волочиться, как говорят, цинично подумал он.

-Желаю вам всяческого счастья, - сказал он очень формально.

Они подошли к воротам Александры. Ночной воздух был пропитан мягкими ароматами смолы и дыма из дымоходов, далекими запахами города. Грей снова был шокирован, почувствовав сильный голод, смешанный с чувствами стыда и облегчения, что он остался жив и здоров.

Они опоздали на ужин.

*

-Вам принесут ужин на подносе, - сказал Грей, когда они поднимались по мраморной лестнице. - Я должен буду сообщить Хэлу, что сказал Боулз, но вам уже нет необходимости участвовать во всем этом.

-Есть или нет? - Фрейзер выглядел очень серьезным в свете фонаря, висящего перед дверью. - Вы будете говорить с Реджинальдом Твелветри?

-О, да. - Мысль о неизбежном визите всплыла из глубины его сознания во время недавней беседы и не покидала его; она висела над ним, как гиря на паутинке, дамоклов меч. - Завтра.

-Я пойду с вами, - голос шотландца звучал тихо, но твердо.

Грей глубоко вздохнул и покачал головой.

-Нет. Благодарю вас... мистер Фрейзер, - сказал он и попытался улыбнуться. - Я пойду вместе с братом.


## Глава 36


TEIND

На следующее утро братья Греи отправились исполнить свой долг перед Реджинальдом Твелветри. По возвращении они оставались такими же мрачными и молчаливыми; Грей вышел в оранжерею, Хэл, не сказав никому ни слова, убрался в свое бумажное логово.

Исполненный сочувствия к братьям Греям и братьям Твелверти, Джейми направился к своему любимому креслу в библиотеке, вынул четки и произнес несколько молитв, призывая мир в души всех участников драмы. В конце концов, иногда полезнее бывает предаться в руки Божьи, признав бессилие человеков.

Он обнаружил, что прервал молитву, отвлекшись на воспоминание о братьях Греях, идущих рядом плечо к плечу. И на мысли о Реджинальде Твелветри, носившем траур по двум потерянным братьям.

Он потерял своего брата в раннем возрасте: одиннадцатилетний Вилли умер от оспы, когда Джеми было шесть. Он не часто думал о Вилли, но боль утраты всегда была с ним, как и шрамы на сердце от других потерь. Он позавидовал братской близости Греев.

Воспоминание о Вилли напомнило ему о другом Уильяме, и его сердце немного воспряло от этой мысли. Жизнь забирает у вас дорогих людей, но иногда одаряет новыми привязанностями. Айен Мюррей стал ему братом после смерти Вилли; когда-нибудь он увидит Айена снова, а пока осознание, что он существует на свете и присматривает за Лаллиброхом утешала его. А его сын...

Он обратился с молитвой к Богу - скоро он увидит Уильяма снова. Будет рядом с ним. Он сможет...

-Сэр.

Сначала он не понял, что дворецкий обращается к нему. Но Насонби настойчиво повторил:

-Сэр. - И когда он поднял глаза, увидел серебряный поднос, на котором дворецкий протягивал лист шероховатой серой бумаги, запечатанный несколькими каплями воска с оттиском большого пальца.

Он взял конверт с кивком благодарности, убрал четки и отнес письмо наверх в свою комнату. У окна он раскрыл конверт и обнаружил послание, выведенное с тщательной элегантностью, так не вяжущейся с грубым материалом.

"Shéamais Mac Bhrian, приветствую вас..." Остальное было по-ирландски, но звучало достаточно просто, чтобы понять: "Господи Боже, Мария и Патрик, примите меня, Тобиаса Мак Грегора из Куиннса в Порткерри".

В нижней части страницы была проведена аккуратная линия, с несколькими квадратиками поверх нее, а под ней написано "Аллея Виверры". Один из квадратиков был отмечен крестиком.

Внезапный холод охватил его, накрыв, как снежным сугробом. Это был не просто эффектный драматический жест, как та шалость Куинна, когда он в своей записке осудил Грея, как убийцу. Простота послания, а так же тот факт, что Куинн подписал ее своим подлинным именем, сама по себе была доказательством правдивости.

Он уже был на полпути вниз на лестнице, когда встретил лорда Джона, идущего вверх.

-Где находится аллея Виверры? - Спросил он резко. Грей моргнул, посмотрел на бумагу в руке Джеми, а затем сказал:

-В Рукери, это ирландский квартал. Я бывал там. Мне пойти с вами?

-Я... - Джейми собрался было сказать, что пойдет один, но он не знал Лондона. Если он пойдет пешком, расспрашивая по пути прохожих, это займет больше времени. А у него было твердая уверенность, что времени осталось совсем мало.

Джейми был почти в панике. Находится ли Куинн под угрозой скорого ареста? Если это так, то он не должен брать Грея с собой, но... Или, может быть, якобитские заговорщики узнали, что они преданы, и решили, что их предал Куинн? О, Боже, если так...

Но где-то в глубине его сердца раздавался неумолимый металический звук, голос обреченности, тихий и непреклонный, как тиканье карманных часов Грея. Последние секунды жизни Куинна.

-Да, - сказал он отрывисто. - Сейчас.

*

Конечно, он все знал с того момента, как записка попала к нему в руки. Но тем не менее, когда он вышел из кареты в аллее Виверры и вошел в дом, с деревянным молотком на двери, он едва мог дышать. Он схватил за руку молодую неопрятную женщину с ребенком на рукахи потребовал указать местонахождение Тобиаса Куинна.

-Наверху, - сказала она, возмущенная и испуганная его грубостью. - Четвертый этаж налево. Вам тоже понадобилось его "остроумие"? - Крикнула она вслед Джейми, но он уже бежал вверх, стуча каблуками и оставив Грея одного разбираться с толпой любопытных и отчасти враждебных ирландцев, которых заинтересовала карета на улице.

Дверь не была заперта, и комната казалась бы мирной и спокойной, если бы не полоса крови.

Куинн лежал на кровати полностью одетый, за исключением того самого черно-розового клетчатого пальто, аккуратно сложенного в ногах. Он не стал перерезать себе горло, но аккуратно отвернул манжету и разрезал запястье, которое свисало над чашей, стоящей рядом на полу. Кровь переполнила ее и стекала по наклонному полу почти до двери, словно красный ковер, разложенный для королевских особ. И аккуратно, очень аккуратно, насколько человек способен был писать пальцем, смоченным в собственной крови, на стене было выведено слово "TEIND". Адская десятина.

Джейми стоял, стараясь не вдыхать глубоко насыщенный смертью воздух.

-Упокой, Господи, его душу, - тихо сказал голос Грея за его спиной. - Это она? Чаша?

Джейми кивнул, не в силах говорить от переполнявшего его избытка горя и вины. Грей встал рядом с ним, чтобы посмотреть. Он покачал головой, слегка вздохнул и, сказав: "Я пришлю Тома Берда", - оставил Джейми одного.


## Глава 37


ЕДИНСТВЕННЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

Inchcleraun

Конечно, Куинна нельзя было похоронить в освященной земле. Тем не менее, отец Майкл предложил помощь братьев для погребения. Джейми с благодарностью отклонил это предложение и отправился на болото один, волоча за собой гроб на салазках, с которыми монахи ходили за торфом. Он перебросил веревочную петлю через грудь и шел не оглядываясь на гроб, который то натягивал веревку, то толкал его под колени.

Достигнув скалистого пригорка посреди болота, он достал деревянную лопату, которую дал ему брат Амвросий, и начал копать.

Единственный свидетель, единственный скорбящий. Он сказал братьям Греям, что поедет в Ирландию хоронить Куинна один. Они взглянули друг на друга, их лица выразили одну и ту же мысль, но не возразили и не стали спорить. Они знали, что он вернется.

Тело видели несколько человек, но он знал, что является единственным подлинным свидетелем смерти Куинна. Только Бог знал, что он понимает истинную причину этой смерти, как никто другой. Он знал, что значит потерять смысл жизни. Если бы Бог не привязал его к земле узами плоти и крови, он так же мог прийти к такому концу. Хоть сейчас, если бы не те же привязанности.

Почва была каменистой и плотной, но только верхние несколько дюймов. Ниже лежал мягкий слой озерного ила и разложившегося торфа, и могила легко открывалась ему навстречу с каждым ударом лопаты.

Teind. Кто из них в действительности был адской десятиной? Он или Куинн? Джейми предположил, что Куинн имел ввиду себя, потому что ожидал, что попадет в ад за самоубийство. Но вопрос упрямо кружился в голове: почему он своей кровью написал именно это слово? Было ли это признание... или обвинение? Конечно, если бы Куинн знал, что сделал Джейми, он бы написал "Fealltóir" - "Предатель". И все же, этот человек был ирландцем, а, значит, прирожденным поэтом. "Teind" подразумевал намного больше, чем "Fealltóir".

День стоял теплый и чуть позже он снял штаны, а чуть позже и рубашку, работая на воздухе голым, в одних сандалиях и платке, повязанном над бровями, чтобы защитить глаза от пота. Здесь никто не увидел бы его шрамов, никто, кроме Куинна, а ему было все равно.

Было уже довольно поздно, когда закончил копать. Яма была достаточно глубокой, чтобы вода начала просачиваться на дно; достаточно глубокой, чтобы никакая лиса не могла разрыть могилу и царапать крышку гроба. Сразу ли гниль охватит гроб и тело, спросил он себя. Или темная болотная вода сохранит Куинна, как сохранила трижды убитого человека с золотым кольцом на пальце.

Он посмотрел вверх на другую безымянную могилу. По крайней мере, Куинн не останется здесь лежать один.

Он привез с собой чашу. Она лежала, завернутая в плащ, в ожидании его решения. Кому? Однажды спросив, это ли та самая чаша, Грей больше не упоминал о ней. Единственное, что он хотел, так это избавиться от нее.

-Господи, да минует меня чаша сия, - пробормотал Джейми, волоча гроб к краю могилы.

Он изо всех сил толкнул его, и гроб рванулся вперед, упав на дно могилы с громким хлопком. Кранк! Он дрожал от усилия и несколько секунд стоял, задыхаясь и вытирая лицо тыльной стороной ладони. Он проверил, чтобы убедиться, что крышка не отвалилась, что гроб не треснул и не повернулся боком при падении, а затем снова взял лопату.

Солнце снижалось к горизонту, и он работал быстро, не рискуя застрять на островке на ночь. Воздух похолодел, над болотом поднялась мошкара, и он прервался, чтобы надеть рубашку. Солнечный свет стлался над горизонтом, золотя дрейфующие облака, золотом мерцала поверхность болота. Он снова взялся за лопату, но прежде, чем успел возобновить работу, услышал звук, который заставил его оглянуться.

Не, птица, подумал Джейми, но и не колокол аббатства. Это был звук, который он никогда не слышал раньше, и все же отдаленно знакомый. Болото затихло, смолкло зудение мошек. Он прислушался, но звук не повторился, и он снова начал медленно работать лопатой, время от времени останавливаясь и прислушиваясь к тому, чего он не знал.

Звук раздался снова, когда он почти закончил. Могила возвышалась аккуратной насыпью с ямой в головах. Он собирался закопать там чашу; хрен с ней, пусть Куинн забирает эту нечистую вещь, раз он так ее любил. Но когда он поднял плащ, чтобы развернуть чашу, в неподвижном воздухе ясно раздался этот звук. Рог. Несколько рогов. Словно призыв труб, но таких труб он никогда не слышал, от них волосы поднялись дыбом по всему телу.

Они пришли. Он не стал спрашивать себя, кто это мог быть, но поспешно натянул бриджи и даже пальто. Ему не пришло в голову бежать, и он удивился, почему, хотя даже воздух вокруг него дрожал от напряжения.

Потому что они пришли не за тобой, ответил спокойный голос в голове. Останься.

Теперь он их видел, фигуры подходили медленно, уплотняясь по мере приближения, словно возникали из воздуха. Да, подумал он, именно так.

Тумана не было, за исключением легкой дымки над водой. Но идущие к нему мужчины и жинщины пришли ниоткуда, потому что за их спинами не было ничего. Никаких построек на дальней части болота, которая переходила в озеро.

Опять согласно прозвучали рога, был ли их голос мелодичным, спросил он себя, а потом увидел сами рога, изогнутые металлические трубы, кторые сияли золотом в лучах заходящего солнца. Он понял на что это похоже, на клич дикий гусей.

Они были уже достаточно близко, чтобы разглядеть их лица и детали одежды. Они были по большей части одеты бедно, в серые домотканые одежды, за исключением одной женщины в белоснежном платье. Почему ее юбка не забрызгана грязью?

Тут он с ужасом понял, что ее ноги не касаются земли. Никто не выступал впереди нее, даже тот человек, который нес меч с изогнутым лезвием и блистающей рукоятью.

Надо не забыть сказать отцу Майклу, что я видел меч.

Теперь он заметил еще одного необычного человека в толпе (это была толпа, человек тридцать, по крайней мере). За женщиной шел высокий мужчина в простых штанах до колен, с обнаженным торсом, но в плаще из клетчатой ткани. У высокого мужчины на шее висела веревка, и Джейми сглотнул воздух, словно чувствуя, как петля затягивается вокруг его собственного горла.

Как его называл отец Майкл?

-Эсус, - сказал он, не замечая, что говорит вслух. - Таранис. Теутатес. - И словно по команде все повернулись к нему, даже женщина в белом платье.

Он перекрестился, громко призвал Троицу, и старые боги отвели взгляд в сторону. Теперь он видел, что один из них нес молот.

Он всегда удивлялся, как жена Лота могла превратиться в соляной столб, но теперь осознал, как это происходит. Он наблюдал, не в силах пошевелиться, рога разорвали тишину в третий раз, и толпа остановилась, паря в нескольких дюймах над мерцающими водами болота. Они образовали круг вокруг высокого человека, он на голову возвышался над любым из них, и теперь солнце осветило его волосы огненным блеском. Женщина в белом, приблизившись, подняла нож, человек с молотом торжественно встал позади, а третий потянулся к веревке на шее.

-Нет! - Крикнул Джейми, внезапно освобожденный их плена видения. Он отвел руку и изо всех сил швырнул чашу в центр жуткой толпы. Она упала с громким плеском, люди исчезли.

Он моргнул, затем прищурился на яркий свет заходящего солнца. Поверхность тихого болота была неподвижна, ни одна птица не пела. В приливе сумасшедшей энергии он схватил лопату и яростно перелопатил грязь, утрамбовывая ее, а затем подхватил свой плащ под мышку, побежал, хлюпая сандалиями по воде, пока не вышел к деревянным мосткам, наполовину погруженным в воду.

Джейми услышал эхо диких гусей за спиной и неожиданно для себя оглянулся.

Они уходили спиной к нему по направлению к заходящему солнцу, труб не было видно. Но ему показалось, что он увидел вспышку клетчатой ткани в толпе. Может быть, это был плащ высокого человека, и обманчивые сумерки заставили клетчатую ткань отсвечивать розовым блеском.