# Оставьте свой реквием после сигнала!

Андрей Евгеньевич Гусев

Ровно в двенадцать дня Марина оставила в покое мой "питер", вскочила с постели, натянула на себя ужасно сексуальную мини-юбку и сказала, что идёт голосовать. Я подумал, что у девочки поехала крыша, либо она начиталась "Московского комсомольца". Ну и бог с ней, с кандидатами и с самими президентскими выборами. Лично я голосовать не собираюсь. Это дьявольский выбор, а когда дьявол предлагает вам выбор - ни в одной руке у него нет истины.

## Андрей Гусев


## "Оставьте свой реквием после сигнала!"


рассказ


Ровно в двенадцать дня Марина оставила в покое мой "питер", вскочила с постели, натянула на себя ужасно сексуальную мини-юбку и сказала, что идёт голосовать. Я подумал, что у девочки поехала крыша, либо она начиталась "Московского комсомольца". Ну и бог с ней, с кандидатами и с самими президентскими выборами. Лично я голосовать не собираюсь. Это дьявольский выбор, а когда дьявол предлагает вам выбор - ни в одной руке у него нет истины.

Выбирается не личность, а путь, по которому пойдёт Россия! Это громогласно заявил патриарх Московский и всея Руси. Забавно! Лично мне всегда казалось, что президент - это некий модернизированный царь, а вовсе не колея... Чего ж тогда толковать о сакральности власти, если у самого патриарха такое отношение к царю?! Все эти мысли существовали в моей голове, пока я продолжал валяться в постели. Постель в виде роскошного дивана, обитого плюшем и размером с посадочную площадку для вертолёта, находилась в доме на Покровке, в самом центре Москвы. Обтянутые чёрной сморщенной кожей часы на журнальном столике рядом с диваном, не мигая, показывали "16.06.96".

С некоторых пор у меня исчезли страхи и предчувствия. Стали появляться какие-то дурацкие мысли, меня мучают совершенно идиотские вопросы. К примеру, интересно узнать, как муха садится на потолок: с петли или с переворота?.. Тогда летом 96-го я работал ведущим на одной оппозиционной радиостанции. Впрочем, чего темнить?! Радиостанция существовала на деньги компартии, и с каждым днём, приближавшим страну ко второму туру выборов - 3 июля - её позиция становилась все более оголтелой и прозюгановской. Я уже провёл часовые программы в прямом эфире с Сергеем Бабуриным (тогда он был вице-спикером Госдумы), Аманом Тулеевым (недошедшим до выборов кандидатом в президенты), Алексеем Подберёзкиным (депутатом Госдумы, правой рукой дядюшки Зю). В последнюю субботу перед выборами у меня был Юрий Иванов - думский зампред комитета по законодательству, доверенное лицо Зю.

Я отчаянно пытался сохранить свой взгляд на проблему. Это не значит, что я был за Ельцина. Просто мне хотелось оставаться наблюдателем рыбок, находясь вне аквариума; меня же всё время толкали прыгнуть в аквариум и бороться с одними рыбками, помогать другим... Конечно, закон о выборах президента оставлял шанс для честных людей - голосовать против обоих кандидатов. А что ещё остается делать, когда нам предлагают выбирать между чумой и холерой?! Если большинство голосов будет "против всех"... только это тщетные надежды! Некоторые говорили, что надо выбрать меньшее зло. Почему-то им не приходило в голову, что зло нельзя выбирать ни при каких условиях. Теперь настало время собирать камни: меньшее зло утвердилось до начала третьего тысячелетия. "Fucking lousy!" - вроде бы так выражаются англоязычные граждане в подобных случаях.

...Юрий Иванов оказался человеком с правым сердцем, в биологическом смысле. Если говорить о политических убеждениях, то его сердце находилось, конечно же, слева. Узнав, что у меня медицинское образование, он энергично приложил мою ладонь к правой стороне своей грудной клетки.

- Слышите, как бьётся? - восхищённо произнёс он.

Пришлось согласиться, что слышу.

- А печень у меня слева, и апендэктомию тоже делали слева, - проникновенно добавил он.

У меня появилась дурацкая мысль выяснить, где у него мозги. Однако сей непростой вопрос я благоразумно отложил на время после эфира.

Тогда накануне выборов очень модной была тема задержания в Белом Доме Сергея Лисовского с коробкой, начиненной полумиллионом баксов. С этого я и начал прямой эфир.

- Итак, коробка, в которой было 500 тысяч долларов, нигде не оприходованных и предназначенных на избирательную кампанию Ельцина. Коробка, которую пытались вынести из российского Белого Дома. Впрочем, когда я смотрю на молодых парней и девчонок - панков, роллеров, рейверов - которые на полном серьёзе произносят заклинание: голосуй за Ельцина или проиграешь! - я понимаю, что Сергей Лисовский очень хорошо потрудился. И, наверно, это стоит полмиллиона баксов.

После такой подводки мой визави долго распространялся о том, что в стране людям зарплату не платят, а эти ельциноиды жируют. Потом он долго пинал кабаре-дуэт Академия, бисексуала Леонтьева, всяких там Пугачёвых; весьма злобно высказался о прислужнике Ельцина - футбольном морже в кепке, то бишь о столичном мэре... Я ему не мешал, было даже забавно: до какого маразма дойдёт самый известный адвокат оппозиции?

Где-то в середине программы я объявил музыкальную паузу и поставил Виктора Цоя: "Я не люблю, когда мне врут; и от правды я тоже устал." Потом я сам повторил эту фразу в эфире. Наверно, наши прокоммунистические учредители скрежетали зубами. А Ю. Иванов, похоже, ничего не понял и продолжал долдонить свою антиельцинскую ахинею.

К "Бороху Эльцину" - как пишут на своих плакатах патриоты - я никаких симпатий не испытывал. Мне он представлялся слегка порозовевшим осколком красной номенклатуры, мёртвой хваткой вцепившимся в царский трон. Но критикуя даже столь отвратительного кандидата, всё же следует соблюдать приличия.

Второй тур выборов российского царя-президента я встречал у своего друга в старинном подмосковном городке. Поутру, выпив по гранёному стакану водки местного разлива, мы занялись ремонтом моей машины - надо было поставить хомут на прогоревшую трубу глушителя. Когда ремонтная эпопея успешно завершилась - сами понимаете, ремонт пустяковый - мы повторили по гранёному стакану и поехали на избирательный участок. Мой друг исправно проголосовал против обоих кандидатов. Я одобрительно оценил занятую им позицию: действительно, если предлагают на выбор дерьмо крысиное и дерьмо мышиное, то выбирать почему-то не хочется. Потом мы поехали смотреть город. Гидом была жена моего друга Лида. На центральной площади по-прежнему стоял Ильич. Своей простирающейся до небес рукой он показывал единственно верное направление в сторону магазина Сталкер. В Сталкере продавали местную водку за девять двести - самую дешёвую в городке. Чуть в стороне от Сталкера была поляна или газон, не знаю как правильно сказать, на которой пасся роскошный чёрно-белый козел. Он был ужасно одинок на этой изумрудно-рыжей поляне. Впрочем, в её дальнем углу стоял ещё один, цвета бронзы - это был Феликс Дзержинский: грудная фигура, масштаб 2 к 1. За исполинским Феликсом начиналась тропинка в местное отделение КGВ...

Потом я вернулся в Москву. Из окна моей квартиры на Таганке был виден массивный рекламный щит, на котором господин Лужков прощается (или здоровается?) с президентом Ельциным. Пролетарские шутники (а я живу у метро "Пролетарская") оторвали плакатному Лужкову голову. Под ней оказалась предыдущая картинка, на которой изображена лошадь. Так что Ельцин прощался с Лужковым, имеющим голову лошади.

Самое забавное, что этот массивный рекламный щит стоимостью в сотни долларов - как стоял до выборов с головой лошади, так и продолжал веселить народ. Кто знает, может, в этом есть некий потаённый смысл?! Теперь, когда мэра избрали, ему наплевать на эстетические чувства москвичей.

Почти сразу после второго тура выборов в прямом эфире в моём авторском канале на радиостанции был Валерий Зорькин - первый председатель Конституционного суда России. Наш эфир длился один час двадцать минут. Валерий Дмитриевич сказал, что это его личный рекорд - так долго он не выступал ни ни одной радиостанции. В той программе с Зорькиным я работал в режиме Talk show; вопросов я задал ему массу, но больше всего я уважаю себя за такой:

- Второй год продолжается восстановление конституционного порядка в Чечне. Сегодня по сообщениям информационных агенств были убиты трое российских солдат. Необъявленная война продолжается. В то же время согласно Женевской конвенции бомбардировки по площадям запрещены и расцениваются как преступление против человечности. Вспомним о ковровых бомбардировках в Грозном. Как Вы думаете, Верховный главнокомандущий когда-либо понесёт за это ответственность?

Зорькин ответил уклончиво; впрочем, его можно понять: статус судьи Конституционного суда предполагает определённую осторожность в высказываниях. Ну и Бог с ним...


* * *


Всё это было тем, что я с гордостью мог бы назвать настоящей жизнью. К сожалению, всё настоящее почему-то имеет тенденцию внезапно обрываться. Так случилось и в этот раз.

Учредители радиостанции платили мне очень скромную зарплату. Жадничали, попросту говоря. Из этих чисто символических денег я не смог выкроить сотню баксов, чтобы пройти очередную диагностику и техническое обслуживание своей машины. И "белая крыса" - так я называл машину - подвела меня по-крупному. Это произошло на трассе Москва - Горький, когда я вместе с Мариной ехал к своему другу в тот самый старинный город, где провёл день выборов. При обгоне на скорости в 130 отказало рулевое управление. Белая крыса вылетела на обочину, совершила гигантский прыжок и врубилась в лесополосу. Удар оказался запредельным: мотор ушёл в задний багажник, а кузов превратился в груду металлолома...

Теперь, находясь в совершенно ином мире, мне кажется, что каким-то третьим чувством я предвидел подобный поворот событий. Иначе зачем накануне поездки стал бы писать на автоответчике в своей квартире новую фишку: "Все умерли. Оставьте свой реквием после сигнала!"

На самом деле мы, конечно же, не умерли; это происходит другим образом; мы есть! Только теперь всё иначе. Появилось много новых мыслей; здесь можно такое, о чём я раньше и не догадывался. Например, перемещаться во времени в обратную сторону; или прошвырнуться в бар на 380 вольт. Поначалу здесь, в вертикальном мире, все выгдядит непривычно. Луна какая-то перекрашенная, энтропия газа Ван-дер-Ваальса оказывается отрицательной. Но потом осваиваешься, и сознание приходит в норму. Конечно, по здешним меркам.

Иногда я с улыбкой думаю о коммунистах, о прошедших выборах, о своей суетной работе на радиостанции... короче, о всём том, что называл настоящей жизнью. Как мне такое только в голову могло придти?!

Ещё я частенько общаюсь с Мариной. Она почему-то с ностальгией вспоминает нашу прежнюю любовь и мой роскошный питер, как она изволит выражаться. А по мне, так теперь гораздо интересней...


Copyright (с) 1997 by Гусев Андрей Евгеньевич