# Серия Киллмастер автора Дэвида Хагберга

Ник Картер

Стамбульское решение (сентябрь 1983 г.) Дэвида Хагберга

Огонь земли на севере (ноябрь 1983 г.) Дэвид Хагберг

Остров смерти (май 1984 г.) Дэвида Хагберга

Пламя дракона (февраль 1988 г.) Дэвид Хагберг


Ник Картер


Стамбульское решение


Посвящается сотрудникам секретных служб Соединенных Штатов Америки.


Пролог


Доктор Гарри Бичемп пошел по пустому коридору к конечной двери, где стояли двое часовых с винтовками в руках.

«Доброе утро, мальчики».

«Доброе утро, сэр», - ответил один из часовых.

"Как пациент?"

«То же самое», - сказал молодой человек, жестом показывая Бичемпу поднять руки. Врач со вздохом согласился.

«Можно подумать, что некоторые из нас могут быть освобождены от этого постоянного обыска».

«Вы знаете приказы, сэр. Никто не войдет в эту дверь без тщательного обыска. Никто». Он провел руками по одежде доктора, кончил на манжетах брюк. Затем, вынув небольшой портативный металлоискатель, он повторил процесс до конца.

«Просто все это становится немного утомительным. Как Бернис держится?»

«Лейтенант Грин, кажется, в порядке, сэр», - сказал молодой человек, складывая детектор и сунув его обратно в карман. «Хотя с таким спитфайром было нелегко». Он протянул руку и открыл дверь.

Комната была скудно обставлена; больничная койка, тумбочка, комод для одежды - все в белом. Белое одеяло на кровати, белые занавески, единственным пятном цвета где-либо были иссиня-черные волосы молодой женщины, которая сидела в инвалидном кресле лицом к окну, спиной к двери.

Рядом с ней сидела медсестра морского дозора, тоже в белом, с осунувшимся лицом, лишенным эмоций. Когда Бичемп вошел, она встала и вышла вперед. "Могу я поговорить с вами минутку, доктор?" спросила она. "В одиночестве?" Это последнее слово было добавлено с примечанием о срочности.

«Конечно, лейтенант, но я хотел бы сначала увидеть своего пациента, если вы не возражаете».

«О, да», - сказала медсестра, отступая. "Простите меня, доктор". Она шагнула в сторону дальней стены, тревожно работая руками перед собой.

Бичемп подошел к инвалидной коляске и устроился на подоконнике, чтобы смотреть прямо на молодую женщину. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание. Ее удивительная красота всегда удивляла его. "Как самочувствие сегодня?" - мягко спросил он.

Ее темные глаза смотрели на него.

"Больно?"

Она не ответила.

«Я представляю, - продолжил он.

Опять тишина. Она впилась в него взглядом, ее глаза были такими же злобными и чужими, как взгляд змеи.

Он открыл свой блокнот, как будто где-то напечатал секрет того, как заставить ее поговорить с ним. Вверху листа появились слова ТАТЬЯНА КОБЕЛЕВА. Национальность: РУССКАЯ; Ссылка от: ЗАКРЫТО; Продолжительность пребывания: КЛАССИФИЦИРОВАНО; Личная история: ЗАКРЫТО; Анамнез болезни: Хорошее самочувствие, за исключением травмы позвоночника.

Он закрыл крышку и рассеянно постучал по ней карандашом, все еще глядя на нее. Скаттлбатт сказал, что это была девушка, которая стреляла в президента и убила агента секретной службы, а затем сама была ранена в драке. Пресса была сбита с толку. Им сказали, что ее убили. На ее месте похоронена другая девушка; был «обнаружен» дневник, показывающий психическую историю нестабильности. Затем, когда общественность удовлетворилась, Кобелеву доставили сюда, в военный госпиталь Кэмп Пири, под строжайшей охраной.

Но все это были домыслы, мельница слухов. Ни один уважающий себя офицер не поймет сути, повторяя такую чушь. Тем не менее, он не мог не задаться вопросом, не является ли жесткое отношение девушки результатом страха быть расстрелянным в любой момент.

«Я здесь не для того, чтобы судить», - сказал он ей, мягко касаясь ее руки. «Я врач. Ты мой пациент. Для меня не имеет значения, что ты сделал».

Она повернулась и угрюмо посмотрела в окно.

Он наклонился к ней ближе. Он несколько лет изучал русский язык в колледже, думая, что когда-нибудь сможет прочитать Толстого в оригинале, но отказался от этого, когда у него было слишком много времени на его доврачебные занятия. Теперь он мог вспомнить лишь немногое из этого. «Я хочу быть твоим другом», - сказал он запинаясь на ее родном языке.

Она снова посмотрела на него глазами, ненависть исходила из-за темных зрачков.

Он наклонился еще ближе, теперь достаточно близко, чтобы почувствовать ее дыхание. «Поверь мне, Татьяна, мне все равно, что ты наделал», - сказал он по-английски. «Я христианин. Я верю, что мы все равны перед Богом».

Ее губы сморщились, и она плюнула.

Тут же медсестра, которая стояла в другом конце комнаты, бросилась вперед. "О, доктор Бичемп! Мне очень жаль!" - воскликнула она, вытаскивая смятую салфетку из кармана своей формы и вытирая слюну с его лица. «Она злая девушка. Абсолютно злая».

«Все в порядке», - рассеянно пробормотал доктор. "Пожалуйста." Он взял салфетку и вытер глаза и нос. "Это моя вина. Они сказали мне, чего ожидать.


Я отказался им верить, вот и все. Я больше не совершу эту ошибку, могу вас заверить, - добавил он, выпрямляясь.

Медсестра затащила его в угол у ванной. «Возможно ли, - прошептала она, - что эта девушка притворяется, что не может ходить?»

Доктор выпрямился. «Абсолютно абсурдно! Конечно, нет. Вы видели ее карты, лейтенант. Вы знаете степень нервного повреждения, которое она получила. Как вы вообще можете развлекаться…»

«На днях она сказала, что хочет помочиться. Я пошла за чистым тазом, когда меня вызвал в коридор санитар, у которого в другой палате возникла чрезвычайная ситуация. Энсин Поулсен. Я думаю, вы знаете, о чем я».

«Случайный взрыв гранаты. Слепой, не так ли? Я понимаю, что он довольно тяжело переживает».

«Он был в истерике, сэр. Он достал откуда-то скальпель и схватил одну из медсестер за горло. Нам всем потребовалось больше часа, чтобы успокоить его. Во всяком случае, я совершенно забыл об этом. Когда я вспомнила, я подумала, что она либо будет в агонии, либо промочит кровать к тому времени, когда я вернусь. Но это не так, сэр! Она ничего не сказала об этом. Кровать было сухим, а унитаз был недавно промыт! "

«Лейтенант, я уверен, что вы представляете…»

«Нет! Я знаю, что унитаз был смыт, потому что я оставила в нем пепел от сигарет, а когда я вернулся, его уже не было».

«Курение в этих комнатах строго запрещено!»

«Я готов принять любое наказание, которое вы сочтете правильным. Но я говорю вам, что эта девушка лжет. Она может ходить. Я поставлю на это свою пенсию».

Бичемп улыбнулся. «До того, как вы окажетесь в нищете в старости, лейтенант, я думаю, я должен сказать вам, что с медицинской точки зрения эта девочка не может ходить. Это абсолютно невозможно».

"Совершенно верно, сэр?"

Врач подстраховался. «Возможно, существует очень малая вероятность того, что нервные окончания не были разорваны. Возможно, мы пропустили это в наших тестах. Но вероятность настолько мала, что ее даже не стоит обсуждать. А что касается вашего туалета, я уверен, что это один из снаружи вошли мужчины, промыли его и не сказали вам. Вы спросили? "

"Нет."

«Вот ты где. Я уверен, что если бы мы вышли на улицу прямо сейчас и…»

Женщина схватила его за руку. Эта девушка нас обманывает! Я чувствую это!"

Бичемп внимательно посмотрел на нее. «Эта обязанность начинает изнурять вас, лейтенант? Возможно, вам нужно немного отдохнуть на день или два. Я поговорю с полковником Форбсом о временной замене».

«Может быть, ты прав», - сказала она, смущенно убирая руку с руки доктора. «Может быть, я воображаю что-то. Но я скажу вам одну вещь, - продолжила она, поворачиваясь к девушке, которая сидела спиной к ним и смотрела в окно, - в ней есть что-то холодное, как лед, и это пробирает до конца ".

«Да, ну…» - неуверенно пробормотал доктор, его глаза проследили взгляд медсестры на угловатую, непреклонную спину девушки, которая, казалось, не обращала внимания на их присутствие. «Боюсь, никто из нас не любит ее. Я поговорю с полковником».

* * *

Татьяна услышала, как уходит глупый американский доктор, но не обернулась. Он и его дурацкая попытка на русском! Как будто его мерзкий язык может воздать должное выразительности этого языка!

Но ей пришлось сдержать гнев. Ей пришлось хранить молчание, возводить вокруг себя стену. И подождите, пока не придет время.

И когда этот лайм наконец-то появится, ей придется полагаться на инстинкт. Инстинкт отца научил ее полагаться и использовать. «Атака», - сказал он. Атакуйте и продолжайте атаковать, пока противник не перестанет поднимать голову. А потом продолжайте - продолжайте, пока вы полностью не раздавите его!

Она подумала о своем враге - его лицо было покрыто жидкой массой крови - и это заставило ее улыбнуться. Это было лицо Ника Картера, человека, всадившего ей пулю в спину, человека, которого она ненавидела больше всех на свете. Когда она придет, месть ему будет сладкой. И это придет. Во время. Во время.

Она пошевелила пальцами ног в тканевых больничных тапочках. Ее секрет. Ей пришлось любой ценой скрыть это от этих глупых докторов. Никто не мог знать, как бы они ни пытались застать ее врасплох, сколько бы булавок ни вонзили ей в ноги. Ничто не могло испортить сюрприз, который она приготовила для них всех. Она делала упражнения по ночам. Она занималась изометрикой в постели, чтобы избавиться от слабости, которая закралась в ее тело после недель лежания и сидения в этой отвратительной комнате. Затем, когда придет время, она покажет им, как хорошо она ходит. И побежит.

Первой умрет эта хныкающая медсестра. Она узнает, с кем имела дело все это время. Какое удовольствие было бы наблюдать, как свет жизни угасает в этих тусклых глазах, позволить смерти раздуть ее острый язык и навсегда замолчать! Но вовремя, а не сейчас. А пока она должна подождать.


Первая глава


Один Ник Картер, самый главный враг Татьяны Кобелевой не обращал внимания на ненависть, направленную к нему из больницы в Кэмп-Пири, более чем в трехстах милях от него.

Он закурил еще одну сигарету и бросил спичку между сиденьями небольшого репетиционного зала, расположенного на Западной 49-й улице в Нью-Йорке, затем снова сосредоточил свое внимание на том, что происходило на сцене.

Режиссер остановил шоу, чтобы внести незначительные изменения, но теперь они снова продолжались, работая над сценой из второго акта «Трамвай Желание »Теннесси Уильямса.

Большинство актеров были плохими, некоторые даже ужасными - жесткими, неуверенными в себе или настолько самоуверенными, что их играм не хватало баланса и тонкости. Но молодая женщина в роли Бланш излучала мощь. Это была Бланш Дюбуа. Когда она заговорила, Картер слышал звуки гавани и чувствовал запах пота и вони трущоб Нового Орлеана. Она была эпицентром всей постановки, и режиссер, казалось, знал это, снова и снова проверяя с ней, как она хотела бы снять сцену и встретила ли такая-то и такая-то перемена ее одобрение. Наконец они прервались на обед, дав Картеру возможность, которую он так долго ждал. Он проскользнул за кулисы и постучал в дверь ее гримерной.

"Это кто?" - нетерпеливо спросила она.

"Это я."

"Кто, черт возьми, такой" я "?" - спросила она, распахивая дверь. Она посмотрела ему в лицо, и ее рот приоткрылся от удивления. "Ник!" - радостно воскликнула она, обнимая его.

«Привет, Синтия».

«« Привет, Синтия »? Это все, что ты можешь сказать через два года? Я тоскую по тебе половину моей юности, и все, что ты можешь сказать, это.« Привет. Синтия »?»

"Могу ли я войти?"

"Да, конечно."

Комната была забита ящиками с костюмами, париками и прочей атрибутикой. Он снял со стула копию сценария и сел. «Хоук послал меня», - просто сказал он. «У нас есть для вас работа».

"Бизнес, не так ли?" - сказала она разочарованно. «Я должен был знать. Вы бы не пошли сюда полностью, чтобы позвонить по телефону».

Это не правда. Синтия. Когда мне сказали, что тебя выбрали для этого задания, я не мог дождаться, когда приеду сюда ".

«В самом деле, Ник? Если бы ты не был таким доном Жуаном, я бы почти поверила этому. Дэвид Хок. Я давно не слышал этого имени. Как поживает старый ублюдок?»

«Он выживает. Он стойкий. Он должен быть. Но на этот раз ему нужна твоя помощь».

«Я слышал эту песню и танец раньше. Мне кажется, я помню, как мы с вами бродили по иранским пустыням на шаг впереди аятоллы».

«Мы ценим то, что вы сделали».

«Отлично. Я получила благодарственное письмо от президента, и я даже не могу его никому показать. Это и разбитое сердце. Теперь вы хотите, чтобы я сделал это снова?»

"Я не разбивал тебе сердце, не так ли?" спросил Картер с улыбкой.

Она стояла, прислонившись к туалетному столику. Она подошла к тому месту, где он сидел, и провела рукой по его волосам. «Ты мудак, Ник. Ты знаешь, что любила. Ты заставил меня полюбить тебя, потом ты сбежал в Алжир или в какое-то проклятое место, и на этом все закончилось. Скажи мне, эта работа, которую задумал Хок, - ты будешь работать со мной? "

Картер встал и обнял ее. "Да."

"Близко?"

Он поцеловал ее в шею. "Очень."

Она издала низкий горловой звук, наполовину стон и наполовину вздох, и отстранилась от него. «Это бесполезно. Мы открываемся в Филадельфии через семь дней на месяц, а затем возвращаемся сюда. Я не могу просто уйти от них сейчас».

«Я видел репетицию. Ты лучшая фигура в шоу».

«Для меня это большой шанс, Ник. Я больше не просто дублер. Я училась».

«Это важно, Синтия».

Ее глаза не отрывались от его лица. «Насколько важно, Ник? Скажи мне, что судьба мира висит на волоске. Сделай это для меня проще».

"Ваш русский еще сносный?"

«Я выросла там, помнишь? Пока мой отец не сбежал».

«Кто самый важный человек в советской иерархии?»

"Вы имеете в виду официально, или у кого больше всего власти?"

«Самый мощный».

«Я бы сказал, глава КГБ. Его все боятся, даже премьер».

«Что, если бы я сказал вам, что есть человек, стоящий в очереди, чтобы захватить эту власть, человек настолько злой, настолько одержимый разрушением и своей страны, и нашей, что он делает Гитлера похожим на бойскаута?

От ненависти в его голосе она внезапно похолодела, и она попыталась рассмеяться. "Вы не серьезно, не так ли?"

«Смертельно. Однажды я пытался убить его, но не смог убедиться, что работа выполнена. Я больше не совершу ту же ошибку».

«Кто этот маньяк? Как его зовут?»

«Николай Федорович Кобелев».

Лицо девушки побелело. "О, Ники!" воскликнула она.

"Вы знаете о нем?"

Она тяжело села на стул позади нее. "Я хорошо его знаю. Его имя было проклятием в моей семье в течение многих лет. Он был шифровальщиком в государственной безопасности,

до повышения по службе, и это было между ним и другим клерком. Конфликт длился недолго. Другой клерк был найден дома с ранением в шею. Этим другим клерком была моя мать. Мне тогда был год ".

«Я не знал».

Она покачала головой, тяжело вспоминая. «Он дернул за ниточки, сумел переложить вину на брата-алкоголика моей матери. Дядя Петр все еще живет в Сибири».

Руки Картера упали. «Мне очень жаль, - сказал он. «Мне не сказали. Если бы я знал, я бы попросил назначить кого-нибудь еще».

«Нет, Ник! Я хочу это сделать. Я должна. Разве ты не понимаешь? Я в долгу перед своей матерью и своей семьей. Если ты собираешься провести операцию по Кобелеву, я должна быть там».

Картер покачал головой. «В этом задании нет места для личной вендетты. Человека нужно убрать чисто, профессионально, полностью. Никаких промахов быть не может».

«Я могу это сделать, Ник. Клянусь, я сделаю именно то, что ты говоришь. Но я должна быть рядом, когда ты вонзишь в него нож».

Картер вздохнул. Времени было мало. На поиск другой актрисы могут уйти месяцы. Кроме того, сходство Синтии с дочерью Кобелева было почти сверхъестественным.

«Хорошо», - сказал он наконец, вытаскивая карточку из кармана. «Покажи это секретарю базовой больницы в Кэмп Пири завтра в четырнадцать часов. Боюсь, нам придется сделать небольшую операцию на твоем лице».

«Мне все равно. Делай, что хочешь».

Он взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза. «Хорошая девочка», - сказал он.

* * *

На следующий день Картер позвонил по неуказанному номеру в Вашингтоне, округ Колумбия, и ему сказали, что «объект» принят, и «эксперимент» начнется, как и планировалось. Таким образом, он знал, что Синтия Барнс, урожденная Катерина Буржески, записалась на прием в Кэмп Пири и что отобранные ЦРУ врачи сочли ее подходящей для операции. Той ночью он собрал чемодан и сел на самолет до Феникса.

Его конечным пунктом назначения было маленькое ранчо для парней на окраине Темпе. Якобы это была заброшенная туристическая достопримечательность, пережившая лучшие времена, но на самом деле это была гавань для отдыха агентов AX, сверхсекретной организации по сбору информации и политических действий, членом которой был Картер. AX был вдвойне секретным, секретным даже от Центрального разведывательного управления, его финансирование было спрятано в лабиринте бюджетных справок и сносок и, наконец, безопасно спрятано в собственном счете специальных расходов президента, чтобы его невозможно было отследить. Картер прошел свой путь по служебной лестнице и получил звание N3, Киллмастер, имя, которое говорило о его целях и способностях красноречивее любых должностных инструкций.

Муниципальный аэропорт Личфилд в Фениксе довольно маленький, несмотря на размер города, с залами для высадки пассажиров в одном конце и большим вестибюлем с двойной багажной каруселью в центре. В дальнем конце двери ведут на парковку. Картер прибыл в 21:58. ровно и пошел прямо к багажной карусели.

Он был относительно уверен, что обычный старый универсал с надписью Mesa Verde Dude Ranch на двери отслаивающимися золотыми буквами будет ждать его снаружи, чтобы довезти его до Темпе, и он был в равной степени уверен, что водитель сможет тоже был более чем готов позаботиться о сумках, но Картер предпочел позаботиться о собственном багаже.

На плече он нес небольшую кожаную сумку, в которой хранились его туалетные принадлежности и другие личные вещи, а также книга, которую он сейчас читал, обычно по грамматике иностранного языка или современной политической истории. Но это был его другой случай, искусно изготовленный инструмент ручной работы, по которому он больше всего скучал во время полета, и теперь он пристально наблюдал за тем, как карусель начала поворачиваться и багаж начал падать на поручни. В этой сумке хранился небольшой арсенал личного оружия, который он всегда имел с собой: 9-мм немецкий «Люгер» с глушителем, нежно названный Вильгельминой; и маленький, тонкий, как карандаш, стилет. Гюго, который помещался в замшевых ножнах, которые он всегда носил на предплечье. У него было еще одно оружие, прозванное Пьером, - газовая бомба, которая помещалась высоко на его левом бедре, почти как третье яичко. Но он был пластиковым и мог проходить через металлоискатели без единого звукового сигнала, что невозможно для другого оружия. Их пришлось уложить, и они уже почти шесть часов были вне досягаемости. Воздействие на него не могло быть сильнее, если бы он все это время ходил без одежды.

Подобно маленькому составу машин на американских горках, сумки, одна за другой, подъезжали к вершине карусели, затем падали вниз, представляя себя с лязгом перед несколькими десятками измученных путешествием пассажиров внизу, которые приблизились к ней. чтобы схватить их, когда они проезжали мимо. Картер ждал, ожидая знакомого очертания своей сумки, когда внезапно он почувствовал взгляд кого-то в толпе.


. Тревожный звонок в его затылке начал звенеть, сигнал опасности зазвенел во всех нервах его тела.

Он не подал виду, что знает. Он спокойно собрал сумку и направился прямо в мужской туалет.

В отражении окна стенда он увидел, как мужчина в легких брюках и спортивной куртке отделился от толпы и двинулся в том же направлении - явная выпуклость под левой рукой его куртки. В мужском туалете никого не было, за исключением пожилого джентльмена, стоящего у одного из писсуаров. Он не потрудился обернуться, когда Картер вошел, выбрал последнюю туалетную кабинку в очереди, вставил монетку в щель и вошел.

Он снял брюки, сел и поставил чемодан себе на колени. Через несколько секунд старик закончит и уйдет, оставив Картера одного в комнате. Это, несомненно, то, чего ждал снаружи мужчина.

Картер открыл чемодан, когда старик закончил, подошел к раковине и пустил воду. Затем он подошел к диспенсеру для полотенец. Тот громко задрожал, когда он вытащил несколько футов бумажного полотенца.

Из-под аккуратно отутюженных брюк Ив Сен-Лорана на дне чемодана Картер достал деревянную коробку.

Дверь распахнулась, и суматоха терминала внезапно заполнила комнату. Старик ушел. Еще секунда, и дверь снова распахнулась, на этот раз впустив человека, шаг которого был намного увереннее и отчетливее, чем шарканье старика.

Картер затаил дыхание, пока эти новые шаги ненадолго задержались у двери, затем продолжили путь.

Время было на исходе. Картер нашел нужный ключ и открыл коробку. Вильгельмина блестела и слабо пахла оружейным маслом. Справа, также в пенополистироле, находился зажим, а наверху ящика располагался короткий цилиндрический глушитель. Картер вынул пистолет и глушитель и соединил их, производя ровно столько шума, сколько необходимо для вращения их идеально подогнанных, хорошо смазанных резьб.

Шаги остановились у следующего отсека. Картер вытащил из коробки обойму и держал ее в руке. Звон монет в кармане подсказал Картеру. В тот же миг монета проскользнула в щель и с грохотом проскользнула в механизм дверного замка. Картер воткнул обойму в приклад пистолета, используя звук монеты, чтобы замаскировать металлический щелчок, когда он загонял обойму. Мужчина вошел в кабину, и Картер направил в камеру боевой патрон и снял предохранитель.

Мужчина в спортивной куртке повернулся лицом к унитазу, слабо насвистывая, когда непрерывная струя его мочи хлынула в воду внизу, его плохо начищенные флорсхаймские носки торчали из-под светлых брюк в нескольких дюймах от того места, где Картер наблюдал за нижним краем перегородки.

Затем обувь покинула пол. Один ботинок был поднят к диспенсеру для бумаги, привинченному к перегородке. Болты слегка скрипнули под необычным весом. Другой исчез, когда его положили на сиденье унитаза. Картер обернулся, глядя на верхний край перегородки.

Полумесяц головы человека появился над ровным горизонтом перегородки, и Картер выстрелил, пуля издала два практически одновременных звука в облицованной плиткой ванной комнате: грохот взрывчатых газов, рассеиваемых в глушителе, и глухой звук. удар по черепу мужчины, как сильный удар пальца по дыне.

Вся линия кабинок сильно затряслась, когда тело человека откинулось назад. Тишина длилось всего долю секунды, затем раздался еще один удар, когда тело врезалось в небольшое пространство над туалетом, пистолет с грохотом упал на пол. Он остановился у ног Картера, огромный Грац-Буйра, стандартный выпуск «Комитета».

Картер быстро встал и оделся. Он положил «люгер» в карман пиджака, а русское оружие - в чемодан. Затем он залез на перегородку и заглянул в следующую кабинку.

Этот человек был мертв с тех пор, как пуля Люгера пронзила лобную долю его мозга, прошла через череп и вырвала большую часть его затылка. Перегородка позади него была залита кровью, серым веществом и осколками костей. Теперь с этим ничего нельзя было поделать.

Спустившись в кабинку. Картер поспешно просмотрел карманы мужчины. В водительских правах Нью-Йорка он был идентифицирован как Йозеф Мандаладов, тридцати восьми лет, и дан его адрес в том же здании, в котором размещалось советское представительство при Организации Объединенных Наций.

Картер только что сунул бумажник в свой карман, когда дверь туалета снова распахнулась, и вошли двое молодых людей, громко разговаривая под ударный диско-ритм, исходивший из «бум-бокса», который они несли. Один из них подошел к писсуарам, а другой остался у раковины. Картер затаил дыхание, не решаясь пошевелиться.

Когда тот закончил у писсуара, он присоединился к своему товарищу у раковины, где они оба разговаривали в течение нескольких минут.

От души смеясь, они, наконец, ушли, и звук их смеха и настойчивый ритм музыки постепенно утих на кафельных стенах.

Картер больше не терял времени. Он продолжал обыскивать тело, пока не нашел то, что искал, - билет Frontier Airlines, из которого было видно, что Йозеф Мандаладов садился на тот же самолет, что и Картер, в национальном аэропорту Вашингтона. Он был забронирован до Лос-Анджелеса, но высадился здесь, в Фениксе, без сомнения, когда увидел, что Картер выходит. Это означало, что он понятия не имел о конечном пункте назначения Картера, и что существование и местонахождение базы отдыха AX здесь все еще в безопасности.

Картер сунул билет на самолет в карман. Затем, убедившись под углом тела, что просачивание крови на пол будет минимальным, он перебрался через перегородку в свою кабинку, собрал свой чемодан и вышел, оставив кабинку Мандаладова закрытой. «Занято» отображается в крошечном окошке на замке.

Тело будет найдено через десять или двадцать минут, а к тому времени он планировал быть за много миль от него.

Он пересек терминал и вышел на улицу. Как он и ожидал, у обочины ждал автофургон Chevy. Мануэль Санчес прислонился к двери. Когда он увидел Картера, его лицо расплылось в улыбке.

«Добрый вечер, сеньор», - сказал он, беря чемодан и бросая его на заднее сиденье. "У вас был хороший полет?"

«Гладкий, как задница младенца», - сказал Картер, входя и хлопая дверью. "Поедем?"

* * *

На следующий день в Sun появилась короткая статья о том, что в туалете аэровокзала было найдено неопознанное тело. Это все. Картер следил за газетами в течение следующих нескольких дней, но дальнейших действий не последовало. Он предположил, что русское происхождение этого человека было раскрыто, и ФБР взяло дело на себя, заблокировав средства массовой информации. Он также предполагал, что ФБР будет больше заинтересовано в том, чтобы выяснить, что кто-то с этого конкретного нью-йоркского адреса делал в Фениксе, чем в том, кто его убил. Следовательно, сеть безопасности вокруг AX и его помещения для отдыха в Фениксе останется нетронутой, и это будет секретом даже для внутреннего следственного агентства Америки.

И хотя ФБР могло никогда не разгадать, как агенту КГБ удалось забрести в туалет в аэропорту Феникс и умереть, его присутствие не было тайной для Ника Картера. Это был Кобелев, у которого в руках все руководство КГБ, исполнявшее свою угрозу убить его.

И все же, по мнению Картера, это была глупая затея, мотивированная чистой местью с очень небольшим планированием, вряд ли достойный человека изобретательности и ресурсов Кобелева. Это указывало на то, что мужчина был в отчаянии теперь, когда его дочь держали в этой стране, и он знал, что не сможет до нее добраться. И отчаяние было как раз тем настроением, в котором Картер хотел его. Отчаявшийся Кобелев Картера вполне устраивал.

Так начался период интенсивных тренировок Ника Картера в центре отдыха в Фениксе. Это закончилось почти месяц спустя, когда ему позвонил Дэвид Хок, основатель организации AX и единственный человек, которому Ник Картер когда-либо звонил. В соответствии с известной нелюбовью Хока к долгим телефонным разговорам, сообщение было кратким: «Она готова».


Вторая глава.


Через двадцать четыре часа после получения вызова Хоука Картер прибыл в базовый госпиталь в Кэмп Пири. Он без посторонней помощи прошел через два контрольно-пропускных пункта службы безопасности: один у ворот перед больницей, а другой рядом с лифтом на четвертом этаже. У дверей камеры «С» его задержали, когда грубый сержант морской пехоты звонил по телефону. Через несколько минут из него вышел худощавый мужчина благородного вида в деловом костюме и представился доктором Резерфордом. Он подписал сержантскую книжку и повел Картера по длинному коридору.

Резерфорд объяснил, что Кэмп Пири был местом, куда Компания привозила своих военных стажеров из иностранных правительств, а также своих политических перебежчиков и лиц, нуждающихся в строгой защите. Он был спроектирован так, чтобы люди внутри не могли понять, где они содержатся, ни в какой стране и даже на каком континенте. Доктор сказал ему, что охрана здесь герметична.

Картер терпеливо слушал, хотя все это он уже слышал раньше. Он знал, например, что Татьяну Кобелеву держат именно в этом здании, всего двумя этажами выше.

На полпути доктор остановился перед пустой белой дверью. «Вам придется идти отсюда одному, мистер Картер», - сухо сказал он. «Меня не пускают внутрь».

«Очень хорошо, доктор. Было приятно познакомиться с вами», - сказал Картер, положив руку на ручку и ожидая ухода доктора.

Но он этого не сделал.

«Я сказал вашему начальнику, мистер Хок, что я глубоко возмущен тем, что мне не разрешают участвовать в заключительных этапах нашего небольшого проекта», - сказал он с ноткой гнева в голосе. "В этих делах нужна деликатная рука, иначе можно пожертвовать неделями работы.

Я сказал ему, что у меня самый высокий уровень допуска в больнице. И необычность этого эксперимента и то, как он был проведен… »

«Если Дэвид Хок сказал, что вас не пускают внутрь, я уверен, что у него были свои причины», - сказал Картер, прерывая его. «Я никогда не видел, чтобы он делал что-нибудь без уважительной причины. Теперь, если вы не возражаете. Доктор, меня ждут».

Резерфорд на секунду внимательно разглядывал суровое лицо Картера, затем, осознав, что его жалобы остаются без внимания, он внезапно сказал: «Понятно», повернулся на каблуках и ушел.

Картер подождал несколько секунд и открыл дверь. Хоук сидел в маленьком вращающемся кресле в центре кабинета врача и курил сигару. Напротив него на смотровом столе сидела молодая женщина в больничном халате, вся ее голова была перевязана марлевой повязкой, за исключением двух маленьких прорезей для глаз.

«Заходи, Картер, - хрипло сказал Хоук.

«Доброе утро, сэр», - сказал Картер.

«Доброе утро, Ник, - сказала молодая женщина.

«Доброе утро, Синтия», - сказал Картер, узнав ее голос.

"Резерфорд доставил тебе неприятности?" - спросил Хоук, вставая, чтобы убедиться, что Картер запер дверь. «В этом проблема всего ЦРУ - слишком многие люди думают, что им нужно всё знать. Я бы хотел, чтобы мы могли использовать наши собственные средства».

«Если вы не возражаете, сэр, почему бы и нет? Эта организация протекает, как решето».

«Это именно то, на что я рассчитываю, Картер. Когда придет время, мы хотим убедиться, что нужная информация передается цели. Но эта часть, - сказал он, обращаясь к Синтии, - должна быть Совершенно секретно. Мы разделили это на три части, и над каждой работал другой врач. Никто из них не знал, как будет выглядеть готовый продукт. Вот, - сказал он, протягивая Картеру тупоносые ножницы медсестры. "Почему бы тебе не оказать почести?"

"Я, сэр?"

«Просто будь нежным с ней».

Картер начал разрезать повязку, которая проходила вдоль ее шеи, затем проделал путь вверх по линии подбородка к виску и по ее лбу. Повязка легко спала, обнажив покрасневшую, тугую кожу, на которой не было шрамов. Когда повязка была полностью снята, он отступил, чтобы лучше рассмотреть ее. «Удивительно, - сказал он.

"Странно, не так ли?" - заметил Хоук, производя фотографию Татьяны Кобелевой в натуральную величину и поднося ее к лицу Синтии.

«Я не мог отличить их друг от друга», - удивился Картер.

«Будем надеяться, что ее отец тоже не сможет. По крайней мере, сначала».

"Могу я увидеть зеркало?" спросила Синтия.

Картер достал из шкафа маленькое стоящее зеркало и протянул ей. Она медленно повернула голову из стороны в сторону, изучая ее с разных сторон.

«Красивое лицо», - предположил Картер.

«Это не мое лицо».

«Ты по-прежнему очень красива».

«Когда это дело закончится, вы сможете вернуть себе старое лицо», - сказал Хоук. «Между тем у вас двоих есть дела. Я хочу, чтобы вы начали тренироваться вместе, снова узнали друг друга, думали, как команда. . Клиника Дениса за пределами Дижона. Предположительно, французский хирург будет там, чтобы сделать последнюю операцию на ее спине. Она будет идеальной, изолированной, тихой. Кобелев не сможет устоять. Ему придется понять это даже если это ловушка, то это будет единственный раз, когда Татьяна окажется достаточно близко к Советскому Союзу, чтобы схватить ее. Чего он не узнает, так это того, что он схватит не Татьяну ».

"Ты имеешь в виду…?"

«Верно, Синтия», - вмешался Картер. «Ты приманка».

* * *

Картер не видел Синтию снова до следующего дня, когда они вместе начали тренироваться на малоиспользуемом чердаке в больничном комплексе. К этому времени большая часть покраснения исчезла, и ее лицо вернулось к своему естественному цвету. Сходство, которое раньше поражало, стало еще более поразительным.

«Ты выглядишь так же, как она», - сказал он, когда она вошла в комнату. «Я надеялся на разумное физическое сходство, но это действительно что-то. Единственный способ отличить вас - это ваш голос».

«Я работала над этим», - сказала она, снимая халат, обнажая свое красивое тело, одетое в черный купальник. «Возможно, эти американцы не похожи на огров, - сказала она, понижая голос на полоктавы и растягивая гласные в британском стиле, - но у них самые буржуазные вкусы».

Картер рассмеялся. "Это она на Т!"

«Хоук дала мне несколько пленок для изучения. Думаю, я только что ее скопировала».

«Вы, конечно, могли бы меня обмануть».

"Могу я, Ник?" - спросила она с внезапно серьезным выражением лица. «А как насчет ее отца? Могу ли я его обмануть?»

«Тебе не нужно надолго его обманывать, достаточно, чтобы мы позаботились о нем». Он улыбнулся. Она заставила себя улыбнуться, но обеспокоенное выражение не сходило с ее лица.


Наступило короткое молчание, но Картер снова быстро уловил нить. «Хоук хотел, чтобы я провел тебя через несколько упражнений, чтобы уберечь тебя от опасности, когда начнут лететь пули. Он говорит, что ты немного ржавая».

«Хорошо», - сказала она, пожав плечами. Она стояла очень близко к нему, и ее аромат наполнял его ноздри. На мгновение ему вспомнилась ночь, которую они провели вместе в пустыне за пределами Тегерана. Это было приятное воспоминание. Они разбили лагерь в оазисе. Войска аятоллы временно потеряли их из виду, и они воспользовались возможностью, чтобы заняться любовью на одеяле под звездами. Закончив, они легли в объятия друг друга и прислушались к ворчанию верблюдов и легкому ветру, сгибающему ладони. Приятно. Но с этим было связано что-то еще, другая бессознательная ассоциация, совсем не приятная, и это оставило у него смущенное чувство.

"Как нам начать?" спросила она. «Ты хочешь напасть на меня и посмотреть, какова моя защита? Ник? Ты со мной?»

«Я здесь. Просто задумался на мгновение».

«Нападай на меня, и я посмотрю, смогу ли я тебя отбить».

Он протянул руку, как будто хотел схватить ее за плечо, но она схватила его за руку, повернула ее, шагнула внутрь, и в одно мгновение он растянулся на спине на десять футов ниже циновки.

«Неплохо», - сказал он, вскакивая на ноги. «А теперь прикончи меня».

Она подошла к нему с бычьей решимостью в глазах, и внезапно он понял, что смущало его раньше. Выражение ее глаз, ее волосы, ее лицо были точно такими же, как у Татьяны в ту ночь, когда она якобы убила своего отца на их даче под Москвой. Угроза и отвращение, которые, казалось, наполнили все ее существо, когда она выбежала из кабинета с ножом в руке и вонзила его в грудь отца, мгновенно вернулись к нему, вместе со всей ненавистью и страхом, которые он чувствовал. для нее в тот момент. Не осознавая, что он делает, он опустил плечо, схватил Синтию за предплечье и катапультировал ее в воздух. Она неуклюже повернулась один раз, как мягкая кукла, и с тошнотворным стуком приземлилась на край циновки.

Как только он понял, что натворил, он побежал к ней. "Ты в порядке?" он спросил.

Она застонала и перекатилась на бок, хватая ртом воздух.

«Ложись, - сказал он ей. «Ты потеряла сознание».

Несколько минут она лежала с закрытыми глазами, пытаясь дышать. Затем она подняла глаза. «Ты воспринимаешь… все это… довольно серьезно… не так ли?»

«Это то, как ты выглядишь», - сказал он, помогая ей сесть. «Вы напомнили мне Татьяну и все, через что я прошел в России».

«Это должно быть было грубо». - сказала Синтия, наконец-то глубоко вздохнув и ощупав ребра, чтобы убедиться, что ничего не сломано. «Хоук рассказал мне об этом в общих чертах, но я так и не узнал подробностей».

Он сел рядом с ней. «Ваш друг Кобелев прошел долгий путь с тех пор, как был шифровальщиком. Он по-прежнему безжалостен, но его заговоры обрели новую изобретательность - изобретательность, граничащую с абсолютным гением смерти и разрушения. Мы наблюдали его успехи в качестве оперативного сотрудника, а затем в течение некоторого времени администратора в отделе S. Затем, когда они перевели его в Executive Action, мы забеспокоились, но он все еще был чем-то неизвестным. Все это изменилось с инцидентом в Акаи Мару. время, когда мы поняли, что ситуация вышла из-под контроля ".

"Акаи Мару?"

«Японский нефтяной танкер. Мы обнаружили на борту бочки с нефтью, которую Кобелев облучил стронцием 90, одним из самых токсичных веществ в мире. По нашим оценкам, если эта партия нефти когда-либо будет доставлена, случаи рака в Калифорнии будут увеличились на пятьдесят процентов ".

«Это безумие! Это выходит за рамки шпионажа. Это акт войны».

«Вот почему его нужно остановить. Вскоре после этого мы узнали, что Кобелев, или Хозяин Марионеток, как они его называют, должен был стать главным администратором всего КГБ. Если бы это случилось, его власть была бы безграничной. уже заявил о желании увидеть наши две страны в состоянии войны. У него есть недоработанная идея о захвате власти после ядерной конфронтации ».

"Он сумасшедший?"

«Он вполне может быть. Вы не узнаете этого, если бы поговорили с ним, но он должен быть сумасшедшим, как сумасшедший Гитлер».

"Вы говорили с ним?"

«Я сделал больше, чем это. Я дезертировал. Пытался стать его старшим лейтенантом. Хоук разработал план убийства сукиного сына, убедив российскую разведку, что я был недовольным соцработником ЦРУ, который хотел работать на КГБ. По идее я должен был подобраться к нему достаточно близко, чтобы пустить в него пулю, а затем каким-то образом выбраться из страны. Мы полагали, что Кобелев знал меня по Акаи Мару и что он может быть заинтересован в том, чтобы я был на его стороне, если он считает меня искренним ».

"Как тебе удалось его убедить?"

Передавая им файлы конфиденциального материала, которые, как мы знали, они хотели. Настоящие файлы. Мы передали некоторую ценную информацию, поставили на карту жизни некоторых агентов, но мы чувствовали, что необходимо подобраться ко мне достаточно близко, чтобы убить его. Понимаете, у нас был фактор времени. Еще несколько дней, и Президиум собирался оформить его назначение. После этого, как главный администратор, он находился бы под такой строгой охраной, что мы никогда не смогли бы до него добраться ".


«Тогда я так понимаю, миссия провалилась». «Вы могли бы так сказать». Лицо Картера потемнело. Было ясно, что он воспринял это как личное поражение. «Я собирался спустить курок, когда Татьяна, его дочь, внезапно вбежала и ударила его. Позже я узнал, что все это была постановка. Она только притворилась, что убила его. Я даже помог ей уехать из страны, чтобы избежать судебного преследования за отцеубийство, что оказалось именно тем, чего они хотели ».


«Все это было игрой», - сказала Синтия, восхищаясь мошенничеством. «Все. Мы думаем, что даже продвижение по службе Президиумом было фальшивым. Он настроил нас, чтобы его дочь перебралась в эту страну, чтобы она могла убить президента. И ей это почти удалось».


"Где это произошло?" «В Нью-Йорке. За пределами ООН». «Вы имеете в виду, что это была Татьяна Кобелева, которая пыталась убить президента Мэннинга в Нью-Йорке? Я думала, что это была ее имя, Миллисент Стоун, погибшая. Они опубликовали ее дневник и все такое». Картер покачал головой. «ФБР сфабриковало эту историю. Им пришлось. Татьяна - гражданка России, не забывайте. Если бы выяснилось, кто действительно нажал на курок, это навсегда испортило бы отношения между нашими странами. Оно могло бы даже предлогом. для военного ответа ". «Значит, Кобелев спланировал это с самого начала. Заманить вас в Россию, чтобы предоставить законный въезд его дочери, чтобы она могла убить президента. Удивительно».


«Этот человек дьявольский. Его нужно остановить любой ценой». «Бедный Ники», - сказала она, нежно запустив пальцы в его волосы. «Вы выглядите так, будто берете все это на себя». «У меня был шанс убить его в Москве, и я упустил его. Он придумал этот фехтовальный матч между нами, думая, что он унизит меня перед своей женой и дочерью. Он не знал, что я был межвузовским чемпионом четыре года подряд. Я мог бы довести его до конца, но я этого не сделал. Я думал, что у меня будет еще один шанс. Но если бы я проткнул его, тогда, как должен был… «Если бы ты убил его на глазах у всей его семьи, ты бы никогда не выбрался из России живым, и наша сторона потеряла бы одного из самых ценных агентов, которые у нее есть. Не будь так строги к себе, Ник». Она наклонилась и поцеловала его. Это должно было быть обнадеживающим поцелуем, но ее губы задержались еще на несколько секунд, смакуя ощущение. «Сделай это еще раз, и я не смогу себя контролировать». Она обняла его, положив ладонь на его шею. "Как вы думаете, чего я ждал?" - хрипло спросила она. Она осторожно стащила его с собой на коврик. Он улыбнулся и последовал за ней без малейшего колебания, когда она обняла его ногой и прижалась к его телу. Несмотря на всю свою силу, она была невероятно мягкой, и через несколько мгновений они оба были обнажены, и Картер целовал ее шею, и ее прекрасные груди, и ее соски твердыми, а ее грудь поднималась и опускалась. «Ники… о. Боже, Ники», - тихо простонала она, ее ногти начали царапать его спину. А потом он был внутри нее, и они двигались в легком, грациозном ритме, как два спортсмена или пара танцоров, их страсть нарастала, но мягко. В конце концов она вскрикнула, ее ноги крепко обвились вокруг его талии, и в тот же момент Картер сделал глубокий толчок в последний раз. Они закончили тренировку около восьми часов. Синтия надела халат, а Картер стоял и смотрел в большое арочное окно в конце огромной комнаты. "Что ты думаешь?" - спросила она, подходя к нему сзади и взяв его за руку. «Я думал, как хорошо было бы прямо сейчас пойти и поесть китайского. Я знаю одно красивое местечко неподалеку отсюда». «Я не могу уйти». «Я знаю, но время от времени у меня возникает желание вести нормальную повседневную жизнь». Она сжала его руку, и они вместе уставились на лужи, блестящие в свете фонаря в дальнем конце парковки. Дождь шел по всему восточному побережью от Стоу, штат Вермонт, до Чарльстона, штат Южная Каролина, но над Атлантикой облака рассеялись, и в этот конкретный момент в Париже стояла прохладная и сухая погода. При шести часах разницы во времени было уже два часа ночи по парижскому времени, и, несмотря на легендарную «парижанку ночной жизни», улицы города были практически безлюдны. Даже на легендарных Елисейских полях движение было легким - такси, личный автомобиль и, конечно же, время от времени грузовик. Один такой грузовик, белый, выехал из узкого переулка на знаменитый проспект.


Впереди была Триумфальная арка и дюжина улиц к востоку от Елисейского дворца, где в этот час спал президент Франции.

В грузовике сидели двое мужчин: водитель Жан, жилистый маленький парижанин, внешность которого сильно противоречила его огромной физической силе; а рядом с ним Гийом, старше и тяжелее, его фуражка от часов моряка сдвинута на затылок, а к его нижней губе вечно прилипла голуаза.

Они повернули налево на авеню Генерала Галлиени и пересекли Сену по мосту Александра III. Здесь город начал меняться незаметно, но все равно существенно. Улицы стали чище, кусты подстрижены, тротуары в идеальном состоянии.

Жан свернул на улицу Авиньон и притормозил. На улице было тихо, ни души. Под чередой каштанов лимузины Mercedes, Peugeot, Citroen и Cadillac втиснулись рядом с бампером бордюра. За ними виднелись фасады домов из холодного серого камня с толстыми деревянными дверями за сетками из кованой филиграни. На бронзовых табличках были указаны имена каждого: Посол Испании, Посол Италии, Посол Государства в ООН. У этого последнего здания Жан повернул колесо, и большой грузовик покатился по длинной подъездной дорожке к задней части.

Ряд мусорных баков стоял у северной стены, окружающей территорию. Жан остановил грузовик с рывком и шипением воздушных тормозов, включил рычаг переключения передач в обратном направлении и, когда задний бампер грузовика оказался в нескольких футах от баков, снова остановил его.

Двое мужчин вылезли из машины, натянув сильно загрязненные перчатки, и начали очищать баки. Они были на полпути, когда кто-то прочистил горло, и Гийом обернулся. На краю задней части грузовика стояла фигура в униформе, его голова с плоским верхом казалась непропорционально большой в темноте. У него на бедре был револьвер.

"Как у вас дела, мальчики?" - спросила фигура.

«Comme çi, com ca», - небрежно сказала Жан. Он взял другую банку, швырнул ее на кузов грузовика, опустошил ее и поставил на место.

"Где твой партнер, Эстабан?"

"Больной", сказал Жан. "Mal à l'estomac". Он скривил лицо и провел рукой вокруг своего живота, чтобы показать, как плохо чувствует себя Эстабан.

"Кто тогда этот парень?"

«Permettez-moi… mon ami, Гийом». Сказал Жан.

Гийом неуверенно склонил голову, краем глаза наблюдая за подсказкой Жана.

«Ага, - сказал охранник. «Разве вы, ребята, не работаете сегодня утром пораньше?»

Жан сделал несколько жестов, показывая, что хочет объяснить, но не может из-за языкового барьера, затем, наконец, указал на Гийома и сказал: «Лунный свет».

«Понятно, - сказал охранник. "У него другая работа в течение дня?"

Жан широко улыбнулся и кивнул. Тем временем Гийом подошел к охраннику, вытащил кусок связанной рояльной проволоки и наматывал его на руку.

«Sa femme», - объяснил Жан, делая руками большой живот.

«Я понял», - сказал охранник. «Его жена беременна, и ему приходится работать на двух работах. Бедный сукин сын». Охранник сочувственно положил руку Гийому на плечо, повернулся и направился обратно к дому. «Ну, ребята, постарайтесь приглушить шум. Люди спят наверху».

Жан бросил взгляд на Гийома. Он покачал головой.

Через несколько минут они докидали последние бочки, закрыли грузовик и направились обратно по подъездной дорожке к улице. Когда он повернул за угол и поднял руль, Жан резко хлопнул своего товарища по плечу. «Отдай мне», - резко сказал он, протягивая ладонь, повернутую вверх.

Неохотно Гийом достал струну от рояля, которая была у него в кармане, и отдал ее Жану.

«Ты идиот», - сказал Жан, выбросив его в окно.

Гийом вздохнул, давая понять Жану, что сдерживает себя с большим трудом, отвернулся и провел остаток короткой поездки, мрачно глядя в окно.

Жан повернул налево в сторону Сены и пересек мост Александра III. Вскоре Париж снова стал Парижем. Узкие извилистые улочки, заваленные бутылками и обрывками бумаги, столбы инженерных сетей обклеены рекламными листками. Пока они проезжали, огни кафе «Дю Рив Гош» погасли. Сквозь шум двигателя им послышался пьяный крик, и драка вылилась на улицу. Жан ловко обошел его, затем свернул налево в переулок и остановилась в дальнем конце у зеленого дверного проема, освещенного единственной лампочкой без абажура.

Двое из них вышли, во второй раз натянули грязные перчатки и начали сгребать использованные контейнеры, клочки бумаги и мусор из кузова грузовика в три больших деревянных ящика, стоявших у двери.

Пока они работали, зеленая дверь открылась, и из нее вышел угловатый мужчина, настолько худой, насколько можно представить себе человека, который все еще стоит прямо. На его изможденном лице была пара больших идеально круглых очков, которые придавали ему

злобный косой взгляд. Густая сигарета висела у него во рту, и узкий столб дыма пробивался по его лицу, пока он смотрел, как работают двое мужчин.

"Беда?" он спросил.

Жан перестал копать лопатой. «Он - беда», - сказал он, кивнув Гийому.

Гийом пожал плечами, и худой мужчина слабо улыбнулся.

Когда они закончили заполнять первый из ящиков, они внесли его внутрь и положили на пол рядом с белым экраном размером примерно шесть квадратных футов, выложенным в центре комнаты. Гийом, который бывал в этом месте много раз, но никогда прежде не мог войти внутрь, воспользовался возможностью, чтобы осмотреться.

Стены комнаты были выкрашены в белый цвет, по периметру располагалась черная кислотостойкая столешница. На прилавке были различные модули электронного оборудования, некоторые с экранами, некоторые только с кнопками и циферблатами. На полу ниже стояли ящики, предположительно с большим количеством электронного оборудования. В углу стоял увеличитель для фотопечати.

"Видно достаточно?" - многозначительно спросил худой, подходя к нему сзади.

Гийом окинул взглядом изможденное тело маленького человека. Не нужно много времени, чтобы раздавить его, как макулатуру.

«Твоя работа - вносить мусор. Ты сборщик мусора. Не забывай об этом».

Гийом хмыкнул и ушел. Когда они с Джин вернулись со следующей коробкой, худой мужчина перевернул первую нагрузку на белый экран и ковырял его на четвереньках.

* * *

Когда они ушли, худой мужчина подошел к телефону и набрал номер. Пока он звонил, он затушил сигарету в пепельнице.

"Здравствуйте?" сказал голос.

«Чарльз».

«Привет, Чарльз. Найти что-нибудь?»

«Да. Скажите человеку, что я думаю, что я нашел то, что он искал».

«Превосходно, Чарльз. А мужчины за рулем грузовика?»

«Жан и Гийом».

«О них позаботятся».

Чарльз повесил трубку и снова внимательно изучил изображение на экране проекционного микроскопа. Он улыбнулся.


Третья глава.


Телефон казался далеким и невнятным, как будто кто-то набил его ватой. Картер перевернулся и взял трубку с тумбочки.

«Код десять», - сказал голос Хоука.

Картер сразу проснулся. «Да, сэр», - сказал он. Он нажал кнопку блокировки и подошел к шкафу, где начал работать с комбинацией сейфа.

Из сейфа он вытащил что-то, похожее на обычный кожаный портфель, и отнес его обратно на кровать. По пути он взял из-под камердинера одну из своих туфель.

Он положил портфель на кровать, затем, взяв ботинок в руки, покрутил каблук. Она аккуратно разделена на две половинки, в нижнюю из которых встроена тонкая пластиковая плата. Он вытащил карточку и вставил ее в прорезь в портфеле. Его замки открылись.

Внутри крышки была небольшая партия кассет. Картер выбрал ту, что помечена цифрой «10», и вставил ее в консоль, составлявшую нижнюю половину корпуса. Он состоял из гладкой деки из полированного алюминия, сломанной только выключателем питания, конденсаторным микрофоном, регулятором громкости и обычными кнопками, которые можно найти на любом кассетном магнитофоне - эти и еще один предмет немного более необычный. Вверху аппарата находилась подставка с выемками, такая как на телефонном аппарате, с двумя задними резиновыми присосками с надписью «ПРИЕМНИК».

Картер распутал крошечные наушники на микросхеме, подключил их, вставил трубку телефона в подставку, нажал кнопку воспроизведения и снял трубку с удержания. Ястреб сказал: "Ты меня слышишь?"

"Да сэр."

«Кобелев потерял дачу под Москвой».

"Потерял, сэр?"

«Её конфисковали».

"Он был арестован?"

«Отрицательный».

"Какой анализ?"

«Судя по всему, Политбюро принимает консервативный характер. Неспособность убить президента Мэннинга и опасность тотальной войны, должно быть, отрезвили их».

"Есть ли возможность помощи из этого квартала?"

«Я сомневаюсь в этом. Кобелев может и не иметь такого влияния, как раньше, но он все еще на свободе и чрезвычайно опасен. Возможно, поэтому Политбюро не стало его полностью уничтожать. Возможно, они его боятся».

"Что все это значит для нас?"

«Это означает, что если Кобелев хочет свою дочь, ему придется прийти за ней самому. У него больше нет ресурсов, чтобы делегировать такую ответственность. Что работает в нашу пользу и подводит меня ко второму этапу развития».

"Которому?"

«Он захочет поговорить».

"Бегство, сэр?"

«Странно, что ты спрашиваешь. Это одна из возможностей, которую я рассматривал».

«Это также может быть ловушка».

«Это другая возможность, тем более что он просил конкретно вас. Но в официальном сообщении говорится, что он хочет заключить сделку для Татьяны. Помните Николая Сакса?»


Он ученый? "

«Один из лидеров основного диссидентского движения среди московской элиты. Михаил Зощенко?»

«Еврейский писатель. Заключен в тюрьму за разоблачение сталинского антисемитизма».

«Верно. И вы знаете Марию Морган, двойника ЦРУ, с которой они столкнулись в 68-м. Мы не хотели бы ничего лучше, чем получить шанс ее допросить».

«Громкие имена», - сказал Картер. «Они, безусловно, будут хорошо смотреться, но сможет ли Кобелев справиться с этим, тем более что он впал в немилость?»

Хоук вздохнул. «Честно говоря, я не знаю. Я знаю, что Зощенко и Марию Морган перевели из Томска в Ташкент, предположительно для того, чтобы сделать их более доступными в случае заключения сделки».

"Вы серьезно не предлагаете поговорить с этим человеком?"

«Давайте проясним одну вещь, N3. Ничего не изменилось. Если вы войдете в это, вы станете убийцей, а не переговорщиком. Человека нужно убить любой ценой - любой ценой. Эти приказы исходят сверху».

"Да сэр."

«Но если есть шанс поймать его на открытом воздухе, не подвергая себя дальнейшему разоблачению, мы должны этим воспользоваться».

"Где встреча?"

«Берлин. Убежище устроено прямо с восточной стороны стены».

«Это его территория, сэр».

«Верно. Это его игра в мяч в его парке. Может, так он чувствует себя в большей безопасности. Когда ты его ударишь, тебе придется как-то выбраться оттуда. Я знаю, что тебе это удавалось раньше».

«Если он там, я вытащу его».

«Хорошо, Картер. Не будь слишком уверен. Мы хотим, чтобы ты вернулся из этого. А пока мы продвигаемся вперед с переключением в Дижоне. Я уже договорился, чтобы сообщить Кобелеву, что Татьяна будет во Франции. Ты помните Неда Кэссиди? "

«Спецработник ЦРУ в Центральной Америке. Способствует минимизации влияния Кастро там».

«Он едет завтра».

"Бегство, сэр?"

"Нет. Он уходит на фриланс. Продавая все по самой высокой цене. У него есть полное досье на Татьяну, текущее физическое состояние, прогноз, местонахождение, что мы планируем с ней делать, работы. Мы дадим Кобелеву три дня на обработку. информацию. Тогда, в зависимости от того, как пойдут дела в Берлине, мы будем готовы к нему ».

«Думаю, что да, сэр».

"Сомневаешься в твоей голове, Картер?"

«Ну, сэр, просто через пару дней меня не будет рядом, на случай, если что-то случится с Синтией».

"Я понимаю ваше беспокойство. Но важно как можно скорее сообщить нашей цели информацию о Дижоне. Если он подумывает появиться в Берлине, он будет знать, что мы переместили ее ближе к его границе, и он подумает, что мы идем добросовестно ".

"Да сэр."

«Вы вылетаете из National. Ваши билеты на стойке регистрации. Ваш контакт в Берлине - Рональд Клист, начальник нашей станции в этом районе и эксперт по переброске людей через эту стену. Он может оказаться полезным . "

Хок позвонил, не дожидаясь ответа, и на мгновение Картер сидел на краю кровати, размышляя. Затем он быстро убрал расшифровывающее устройство и надел шерстяные брюки и шерстяное спортивное пальто. Под кроватью лежала всегда упакованная сумка. Он достал его, проверил содержимое и добавил свое оружие. Когда он был готов, он вызвал такси.

На стойке Air France в National он обменял свой билет на билет в один конец до Нью-Йорка. В Кеннеди он купил бы еще один билет на прямой рейс в аэропорт Тегель, который является второстепенным полем через Берлин от главного терминала в Темпельхофе. Таким образом, никто, даже Клист, не узнает, когда и где он приезжает в город.

В Нью-Йорке он наблюдал за каждым пассажиром, пока загружается самолет, в знак какого-то признака, что он не тот, кем притворяется, но все казалось невинным и откровенным. Никто не связывал рейс в Вашингтон и рейс в Берлин. И все же он все еще был насторожен. У него не было желания повторить то, что произошло в Фениксе.

* * *

Когда он прибыл в Тегель, было уже поздно, и шел небольшой дождь. Таможенники не стали открывать его сумку, а вместо этого выбрали сумки богатой нервной немки, которая стояла рядом с ним. Если бы они побеспокоились, то, без сомнения, нашли бы Люгер, но это не имело бы большого значения. Картер имел при себе удостоверение коллекционера оружия, и хотя Smith & Wesson или Colt могли вызвать подозрения, в Германии не было причин объяснять владение Люгером.

Он собрал свою сумку и отнес ее к очереди ожидающих такси. Он выбрал третьего в очереди, сел в машину и дал адрес Клиста водителю..

Клист, без сомнения, встретил рейс в Темпельхоф, который прибыл ранее, не нашел Картера и вернулся домой. Следовательно, он должен ждать, когда подъедет Картер.

Осмотрев дом из такси, Картер выбрался на квартал ниже, заплатил водителю и отправился в небольшую пивную в саду через дорогу.


Он заказал кружку, заплатил за нее и сел у залитого дождем окна, чтобы еще немного понаблюдать за домом.

Больше часа никто не приходил и не уходил, единственным признаком жизни был свет в окне гостиной. В десять часов он погас. Картер затушил сигарету, допил второй стакан пива, поднял сумку и перешел улицу.

Легкий стук немедленно привел Клиста к двери. "Wer ist da?" - подозрительно спросил он.

"Картер".

"Ах!" - воскликнул он, откидывая засов и открывая дверь. «Я ждал тебя. Я думал, что план изменился».

«Мне очень жаль, что меня не было в аэропорту. Я должен был убедиться, что за мной не следят», - сказал Картер, входя внутрь.

«Конечно. Конечно. Позвольте мне взять это», - сказал Клист, хватая чемодан и ставя его у стены.

Это был скромный дом. Коридор из гостиной, очевидно, вел в спальни. Слева за прилавком находилась кухня. Деревянный поезд, поставленный на полу, указывал на маленьких детей, и Картер вспомнил запись в досье Клиста, что-то о сыне, которого он безумно любил.

"Как прошел полет?"

"Тихо."

«Сядь. Сядь». Клист указал на кожаное кресло, и Картер уселся в него. «Мне жаль, что моя жена не встала. Она очень хотела с тобой познакомиться».

«Может быть, это так же хорошо. У меня впереди много работы сегодня вечером. Хоук говорит мне, что вы довольно хорошо умеете переправлять людей туда и обратно через границу».

Клист самоуничижительно пожал плечами. Его очки и лысеющая голова делали его немного менее успешным бизнесменом, и этот жест ему подходил. «У нас были свои триумфы. Наши неудачи тоже».

"Можете ли вы провести меня сегодня вечером?"

«Сегодня вечером? Ах, нет - невозможно. Все порты въезда закрыты к восьми».

Картер вынул сигарету, затем взял с крайнего стола зажигалку и зажег ее. «Это очень досадно. Мне сказали, что вы можете устроить такие вещи».

«Майн, герр, у вас не составит труда попасть в Восточный сектор. Проблема заключается в том, чтобы вывести вас оттуда. Как иностранец, вы можете войти на любой из двух контрольно-пропускных пунктов без паспорта. запись, и если вы не зарегистрируетесь в течение указанного времени, выдается ордер на ваш арест. Но нас это не должно касаться. Все устроено. Вот. Он потянулся за стул, вытащил длинный металлический предмет и протянул его Картеру. "На что это похоже?"

«Штатив, скорее всего для фотоаппарата, судя по резьбовому соединению вверху».

«Неправильно, мой друг. Позвольте мне показать вам». Он скрутил одну из ножек подставки и стянул ее на две части по шву, сделанному так ловко, что его почти не было видно. Он положил эти части на пол и начал развязывать другую ногу. Менее чем за минуту он разложил все устройство на полу и собирал его заново.

«У меня мастерская внизу», - объяснил он. «Я придумал это, когда услышал, что вы приедете. Изготовление« ремесленных инструментов »- мое хобби».

Когда реконструированный объект начал обретать форму, Картер улыбнулся. «Это винтовка», - сказал он.

Клист установил последнюю часть штатива вдоль ложи и передал ее Картеру. Картер быстро поднял его и нацелил опору штатива в стену. «В нем даже есть определенный баланс», - мягко сказал он.

«Есть еще кое-что, - сказал Клист. Он достал фотоаппарат из ящика стола на другом конце комнаты, взял у Картера винтовку и прикрепил телеобъектив камеры к щели, которая была аккуратно вырезана в верхней части ствола. «А теперь попробуй».

«Это прекрасно», - удивился Картер, увидев настольную лампу в нескольких футах от него.

«У меня есть документы, в которых вас идентифицируют как профессионального фотографа Вильгельма Шмидта. Завтра вы можете войти в Восточный сектор, записаться на прием и уехать. Нет ничего проще».

Картер покачал головой. «Ты забываешь, что на меня охотятся . И время, и место уже назначены. Мне нужно приехать туда сегодня вечером, чтобы воспользоваться тем маленьким элементом неожиданности, который у меня остался».

«А как выберешься? Придется через стену перелезть».

«Вы сказали, что добились определенного успеха в этом».

«Некоторого», - сказал Клист, забирая у Картера винтовку и с разочарованием принявшись разбирать ее. «Но у нас было время подготовиться, дождаться подходящих условий. Иногда месяцами. Я сомневаюсь, что это можно сделать в такой короткий срок».

«Нам просто нужно попробовать. Расскажите мне больше об этих блокпостах. Сколько там охранников и насколько хорошо вооружены?»

В течение следующего часа Картер выкачивал из своего хозяина каждую клочок информации, которую он мог добыть об условиях вдоль стены - расписание охранников, огневые точки, минные поля, здания поблизости, их содержимое и доступность, и в конце часа Картер сел назад полностью разочарованный


«Должен быть какой-то способ не вызвать международного инцидента», - заявил он.

«Майн, герр, одни из лучших умов Германии уже более тридцати лет пытаются расколоть этот орех. Поверьте мне, стена практически неприступна».

"Я не верю в это", - сказал Картер. «Я отказываюсь верить в это». Он взял часть штатива и рассеянно покрутил ее в руке. «Хорошая работа, - сказал он. «Почему бы тебе не отвезти меня вниз и не показать свою мастерскую? Может, если мы отвлечемся на время от проблемы, решение придет само собой».

Они вошли в подвал по лестнице из кухни. Клист включил несколько люминесцентных ламп, и Картер был поражен количеством электроинструментов, которыми он располагал. «Вы, должно быть, вложили сюда небольшое состояние», - сказал он.

«Вы поговорили бы с моей женой, - сказал Клист. «Она всегда жалуется на деньги, которые я трачу на свои сумасшедшие изобретения».

"Что там?" - спросил Картер, кивком указывая на дверь в другом конце комнаты.

«Материалы».

Картер открыл дверь и включил свет. На полках и в деревянных ящиках были сложены отрезки труб, куски различных металлов, банки с краской, разрозненные куски дерева.

«В основном то, что осталось после того, как я что-то собрал», - сказал Клист, глядя через плечо.

"Что это?" - спросил Картер, доставая что-то с нижней полки.

«Нейлоновая палатка, которую кто-то выбросил. Я еще не нашел ей применения».

Картер провел рукой по материалу. «Легкий, прочный. Это дает мне идею, герр Клист. Определенно, идея».

Картер провел в мастерскую к чертежному столу, стоявшему в углу. Вытащив блокнот, он сделал быстрый набросок и передал его Клисту.

«Это можно сделать», - сказал Клист, поглаживая подбородок. «Это никогда не пробовали, и по этой причине это может сработать. Это займет некоторое время».

"Сегодня ночью?"

«Да, сегодня вечером».

Картер снял куртку, и двое мужчин принялись за работу. Когда они закончили, было уже после часа дня.

«Мы, конечно, должны проверить это», - сказал Клист, вытирая руки тряпкой.

«У нас нет такой роскоши», - сказал Картер. «Я сложу его и положу в чемодан. Вы получите машину».

Пока они работали, Клист рассказал Картеру о грузовом поезде, который каждую ночь въезжал в Восточный сектор. Его не осматривали, потому что предполагалось, что никто не захочет проникнуть в Восточный Берлин. Однако на обратном пути его тщательно обыскивают охранники и собаки, и за эти годы многие люди были арестованы при попытке к бегству. Поезд замедлился до комфортных пятнадцати километров в час под мостом Шпандау, кружась вокруг железнодорожных станций в Райникендорфе. Мост Шпандау находился всего в десяти минутах езды на машине от дома Клиеста.

Когда Клист вернулся вниз, Картер только что заканчивал. На полу у его ног лежал цилиндрический предмет длиной семь футов и диаметром десять дюймов, покрытый легким нейлоновым кожухом. К каждому концу был прикреплен плечевой ремень для облегчения переноски.

Двое из них уставились на цилиндр. «Готов поспорить, что все сработает», - сказал Картер.

«Вы делаете ставку, мой герр. Вы делаете ставку на свою жизнь».

* * *

Мост Шпандау - один из немногих в городе, переживших мировую войну. Десятилетия дыма от двигателей почернели его, и тонны коксовой пыли осели на нем с чугунолитейных заводов через канал. Под моросящим дождем пахло серой.

Картер посмотрел на восемнадцать рельсов, мерцающих в свете дворовых огней. «Как я узнаю, по какому пути пойдет поезд?» он спросил.

«Номера восемь и десять - это пробки, - сказал Клист. «Все остальные - за переключение во дворе».

«Спасибо, - сказал Картер, а затем добавил, - за все».

«Удачи, мой герр».

«Если вы не получите от меня известий в течение суток, сожгите мой чемодан и все, что в нем».

Клист торжественно кивнул. Они стояли на набережной моста прямо у дороги. Клист повернулся и поплелся обратно к машине. Вдалеке раздался свисток поезда, сопровождаемый слабым стуком колес о рельс.

Клист остановился, не дойдя до вершины набережной, и обернулся. "Вы помните адрес в Восточном секторе?" он спросил.

«Четырнадцать Мариендорфштрассе».

"А Бранденбург?"

«В конце Унтер-ден-Линден. Найти его несложно».

Клист одобрительно кивнул. Поезд приближался. «Удачи», - повторил он.

Картер, с длинным цилиндром, свисающим за его спиной, начал трудный подъем вручную по балкам, образующим нижнюю часть моста.

Вдали качнулась фара двигателя. Он обогнул поворот в дальнем конце ярдов и сразу начал движение, которое должно было привести его под мост.


Картер, наблюдая за его продвижением и понимая, что может опоздать, начал карабкаться с балки на балку. Металл был мокрым от дождя и скользким под ногами. Дважды цилиндр зацепился за металлический каркас, и ему пришлось останавливаться и выдергивать его.

Большой паровоз пролетел под ним, когда он встал на место, задрожал мост и чуть не задохнулся выхлопными газами. За ними следовала вереница товарных вагонов с плоскими твердыми крышами, скользкими от дождя. Он смотрел, как они грохочут примерно на десять футов ниже, и задавался вопросом, не слишком ли быстро даже пятнадцать километров в час. Затем появились платформы с сельскохозяйственной техникой: тракторы с острыми блестящими плугами. Падение на них означало верную смерть.

Он посмотрел на поезд. Угол образовали ряд полувагонов, загруженных углем. Он распутал ремешок баллона и опустился, пока не повис на балке за руки. Он пропустил первое, рассчитав время на втором, затем отпустил. Он ударился о насыпь угля чуть ниже ее вершины, повалил ее и остановился, прислонившись спиной к стене машины. Он выпрямился и задумался. Костей не сломал, и упаковка выглядела целой. Он притянул ее к себе, поднял воротник против ветра и сел, чтобы ждать.

Двадцать минут спустя он почувствовал, как машины остановились. Они подошли к заставе на дороге. Заграждение из колючей проволоки высотой в десять футов тянулось вверх по набережной с обеих сторон, а на дороге стояли караулка и ворота. Ворота были открыты, и поезд наконец остановился прямо перед ними, без сомнения, чтобы охранник и инженер обменялись товарно-материальными записями.

Прошло десять минут, и поезд снова тронулся. Картер подождал, пока не миновал гауптвахту, затем выбросил цилиндр и прыгнул, приземлившись в высокую траву. Он побежал назад и достал цилиндр, затем вскарабкался по насыпи на дорогу.

Он сделал это. Он был в Восточном секторе. Теперь оставалось только найти здание, в котором должна была состояться встреча с Кобелевым, и разведать его. Если Кобелев появится в назначенное время, он его убьет. Если нет, и это была ловушка, по крайней мере, он знал бы об этом заранее.


Четвертая глава.


Сестра Мария-Тереза преклонила колени перед распятием в часовне клиники Сен-Дени и пробормотала «Богородица». Прошло некоторое время с тех пор, как она молилась, и когда она обнаружила, что спешит, она остановилась и упрекнула себя в недостатке благочестия. Это был новый пациент на третьем этаже. Молодая женщина заставляла ее бегать весь день. После седьмого или восьмого подъема по лестнице ее суставы окоченели.

Опираясь скрюченной рукой на верх алтаря, она медленно выпрямилась, повернулась и уселась на одну из деревянных скамей позади нее. Затем со вздохом она откинулась на спинку кресла и уставилась на распятие, на самом деле не видя его, но сосредоточившись на нем как на фокусе комнаты, и позволила мыслям блуждать. Когда она это сделала, на ее лице появилось беспокойство.

Ее беспокоило насилие. Она почувствовала, как он приближается к Сен-Дени, точно так же, как в тот день 42 года, когда немецкий солдат пришел помолиться в грот в саду, и она увидела, как с его пальто капает кровь. В то время Сен-Дени был убежищем, выставочным центром для состоятельных девушек, искавших утешения в мире, который, казалось, потерял рассудок. Убийства и война происходили где-то в другом месте, в маленьких городках на юге и востоке, имена которых легко забывались. Здесь звонили четыре раза в день, утренняя вечерня, трапеза и вечерняя молитва, как и на протяжении веков. Были улыбки, иногда даже смех.

Потом они пришли, их толстые сапоги были покрыты грязью, с красными прожилками, волоча за собой мертвых и раненых прямо через сад, убивая цветы. Они создали госпиталь во имя Рейха, и в тот день перестали звонить колокола.

Сестра Мария-Тереза тогда была не более чем послушницей с широко открытыми глазами - простой девушкой - и хотя она чувствовала такой же стыд и возмущение, которые испытывали другие, когда пришли немцы, она не понимала глубокого чувства потери, которую должна была почувствовали, когда она уступила без единого слова протеста.

Однако теперь она поняла это, и они снова шли, эти штурмовики. Они носили разную форму, говорили на другом языке, но они были такими же эгоистичными, нечестивыми людьми, которые вторгались, оскверняли, украли мир в мире, где мир был на грани исчезновения.

И все это было сосредоточено на этой новой девушке на третьем этаже.

Они сказали ей, что русская. Ха! Из аристократической эмигрантской семьи из Парижа. Эта девушка была аристократкой не больше, чем Жанна д'Арк. Сестра Мария-Тереза была знакома с аристократами, когда была девушкой, баронами и баронессами, графами и графинями, и у этой девушки не было их чувства ответственности перед аристократией. Она была занудой со своей склонностью к американским сигаретам и нервозностью, которую она так старалась скрыть

. Она говорила по-французски, как школьница, и по-русски, как крестьянка.

И все же в целом ее беспокоила не девушка. Это были мужчины, которые предшествовали ей.

Двое из них в длинных твидовых пальто, волосы вдоль ушей и шеи плохо подстрижены. Они пришли за день до ее приезда, всегда держа руки в карманах, как поступают мужчины, когда им есть что скрывать. Они сказали, что хотели осмотреть больницу. Они представляли богатого промышленника, который должен был нанести визит и которому потребовались бы лучшие условия проживания, особенно уединение. Они выбрали Сен-Дени из-за этого. Он был немец, этот их хозяин, и находился под большим давлением, но не немец, которым они искалечили язык святого Августина. Это было что-то более гортанное, происходящее дальше на восток.

У одного из них под пальто был пистолет. Она заметила это, когда он потянулся за блокнотом для заметок: маленькое угольно-черное оружие, сверкавшее на солнце. Именно тогда она знала, что они придут снова, убийцы, которые убивали из-за денег, страны или какого-то другого ложного бога, и она знала, что больше не сможет бороться с ними. Она была слишком старой; она слишком привыкла к миру.

Пара фар осветила стену крохотной часовни. Кто это мог быть в такой час? - подумала она. Затем сердце ее старой монахини начало бешено биться в груди. Это были они! Девушка была здесь меньше суток, а они уже здесь! Она схватилась за спинку скамьи и с трудом поднялась на ноги. Она должна их остановить! Она должна запереть дверь!

* * *

Синтия Барнс смотрела, как фары разбегаются по стене. Ник! подумала она взволнованно.

Она натянула халат и скользнула в инвалидное кресло. Пора ему вернуться. У нее был список жалоб на это место размером с вашу руку, начиная с той седой старой монахини, которая приставала к ней днем и ночью, и ему придется выслушать каждую из них.

Она подкатилась к окну, когда машина с треском остановилась на гравийном дворе внизу. Звук заставил ее остановиться. Это не был звук, издаваемый автомобилем, который неторопливо звонит. В этом была срочность, которая ей не нравилась. Это сигнализировало об опасности.

Две пары шагов, одна к двери, другая - по дороге. Вокруг спины? она думала. Почему Ник посылает кого-то прикрыть спину?

На стене появилась вторая пара фар, когда она услышала настойчивый стук человека в дверь. Сердце ее забилось в рот. Это был вовсе не Ник! Ловушка с наживкой сработала слишком рано. Слишком рано.

Монахиня у двери велела мужчине уйти. Все спали. Мужчина прорычал что-то по-русски, слишком невнятное, чтобы его слышать.

Синтия перекатилась к тумбочке, взяла пачку «Бенсон и Хеджес», вытащила одну и зажгла ее. Что ей было делать? Подождите?

Невозможность успешно выдать себя за чью-то дочь внезапно пришла ей в голову, вместе со всем, что она знала о Кобелеве, его безжалостности, его диким непредсказуемым нравом ... Сигарета начала неудержимо трястись.

В дверь послышался мягкий стук. «Мадемуазель, мадемуазель», - хриплым шепотом послышался женский голос.

"Это кто?"

«Сестра Мария-Тереза».

«Заходи. Заходи».

В комнату вошла старая монахиня. «Они пришли», - строго объявила она.

"Кто?"

«От кого бы вы ни убегали. Они догнали вас, и вы должны идти тихо. У нас не может быть насилия в клинике. У нас есть другие пациенты, о которых нужно думать».

"Я просила у вас защиты?" - холодно спросила Синтия.

«Нет, вы этого не сделали. Но, тем не менее, мы хотим, чтобы эти люди покинули территорию как можно скорее. Я помогу вам собрать ваши вещи». Она повернулась и начала медленно вытаскивать одежду из комода.

«Вы имеете в виду, что передали бы меня им, даже если бы знали, что они намерены убить меня?» - недоверчиво спросила Синтия.

«Это не касается меня или клиники. Внешняя жизнь наших пациентов - их личное дело. Бывают моменты, когда даже сестра Церкви должна смотреть в другую сторону».

«Большое спасибо», - пробормотала Синтия, вдыхая то, что осталось от ее сигареты.

Суматоха у входной двери утихла. Теперь по мраморной лестнице, ведущей на третий этаж, раздались слишком многочисленные шаги, чтобы их сосчитать.

«Что, если бы я сказал тебе, что они собираются убить меня?»

Старуха остановилась и на мгновение замерла со стопкой нижнего белья в руке. «Я бы не хотел знать». Она уронила одежду, затем наклонилась и вытащила самый нижний ящик.

«С ними мужчина. Русский. Человек, который хочет возглавить их тайную полицию. Он убил немало в свое время, и я уверен, что он без колебаний убьет меня».

Женщина снова остановилась, на этот раз более коротко. "Это не

моя забота, - решительно сказала она.

«У меня есть друзья, которые собирались защитить меня. Они вернутся. Вы должны им сказать».

Старуха покачала головой. «Я не могу. Вы не должны спрашивать меня».

В холле раздались шаги.

«Черт возьми, старушка, они не оставили мне оружия».

Старая монахиня бросила последнюю одежду на кровать и посмотрела на Синтию. Затем ее глаза смягчились, а губы сжались в массу морщин, как будто она что-то взвешивала в своем уме. Громкий стук в дверь заставил ее подпрыгнуть.

«Ты моя единственная надежда», - прошептала Синтия, пока старуха пыталась открыть дверь через комнату.

Двое здоровенных мужчин ворвались внутрь, едва не сбив сестру с ног. На них были одинаковые черные водолазки, а головы были гладко выбриты. Один держал направленный на старуху пистолет-пулемет, а другой быстро обыскал комнату.

Через несколько секунд вошел третий мужчина и остановился прямо в дверном проеме. Он был выше двух других, его манера держаться царственнее. Его белоснежные волосы были зачесаны назад со лба острым вдовьим козырьком, а из-под изогнутых бровей метались его темные глаза, вглядываясь во все с первого взгляда.

Синтия не нуждалась в представлении. Безумный блеск в этих глазах был очевиден. Это мог быть только сам Николай Федорович Кобелев.

"Татьяна!" - воскликнул он, когда эти глаза наконец остановились на ней.

Она попыталась заставить улыбнуться.

«Я не могу позволить тебе забрать ее», - сказала старая монахиня, выступая вперед.

"Почему?" - спросил Кобелев по-французски, повернувшись к ней в изумлении.

«Она находится в отделении больницы. Она должна оставаться здесь, пока врач не подпишет ее выписки. Мне очень жаль, но таковы правила».

«Меня не волнуют твои правила. Это моя дочь».

«Мне очень жаль, но я не могу этого допустить». Она протолкнулась между головорезом с пистолетом и оказалась прямо между Кобелевым и Синтией. «Она была глупой, - подумала Синтия, - но храброй. «Вы не имеете права врываться сюда и забрать одного из моих пациентов!» - рявкнула старуха. «У нас есть процедуры, которым нужно следовать, и их просто нельзя игнорировать».

Кобелев коротко рассмеялся, затем повернулся к Синтии. «Такова безопасность, которую обеспечивают вам американцы», - сказал он ей по-русски. Затем он сделал знак одному из своих людей, который схватил старуху за руку и оттащил ее с дороги.

"Вы не должны брать ее!" - закричала старая монахиня, топнув ногой по носку человека, который держал ее. Он поднял ногу от боли, она отстранилась и заковыляла к Кобелеву. «Во имя Церкви и всего святого для человека и Бога, я требую, чтобы вы немедленно покинули эти помещения!»

Она добралась до него и схватила за руку, хотя было не совсем ясно, сдерживать ли его или поддерживать себя. Глаза Кобелева сердито вспыхнули, и он быстрым кивком головы дал знак человеку с пистолетом. Произошла короткая очередь, и монахиня рухнула на кровать.

"Сестра!" Синтия скорбно крикнула, и Кобелев повернулся к ней широко раскрытыми глазами. И в этот краткий миг - недели работы бригады пластических хирургов, часы изучения фильмов Татьяны, то, как она двигалась, качала головой, держалась в кресле-каталке, запоминания всех известных фактов из своего прошлого и имитируя ее голос, пока каждая интонация и нюанс не были доведены до совершенства, не терялись. В этот мучительный момент она была Синтия Барнс, а не Татьяна Кобелева.


Пятая глава.


Картер выглянул из затемненного дверного проема штаб-квартиры Freie Deutsche Jugend, коммунистической молодежной организации. Улица была пустынна в обоих направлениях, если не считать машины, припаркованной у противоположного тротуара. Было ли это частным или официальным, было невозможно сказать через завесу падающего дождя, но он был занят. Из выхлопной трубы поднимался след выхлопных газов.

Пока ему везло. За два часа, которые он провел в Восточном секторе, он никого не встретил. В отличие от своего западного аналога, Восточный Берлин ночью практически безлюден. За исключением нескольких основных магистралей, выключены даже уличные фонари. Ему удалось пройти полторы мили до Бранденбургских ворот, проскользнуть в боковую дверь, подняться по кованой лестнице на крышу, спрятать свой цилиндр и ускользнуть незамеченным. Единственный человек, который мог его заметить, охранник, стоявший у ворот, чтобы следить за стеной, которая находилась всего в нескольких сотнях ярдов от него, не переставал жевать свой бутерброд.

Теперь оставалось только найти Мариендорфштрассе, оценить охрану, а затем, может быть, поспать где-нибудь на скамейке перед предстоящей конфронтацией с Кобелевым. По словам Клиста, Мариендорфштрассе лежала всего в двух кварталах к северу от его нынешнего положения. Он мог пройти его за минуту, но не хотел, чтобы его видели, а его испачканная углем одежда, почерневшие руки и лицо наверняка вызовут подозрения.

Дверь открылась в здании напротив, и продолговатый свет пролился на дождь.

. Двое мужчин и женщина, напевая и смеясь, подошли к машине, распахнули ее двери и сели в нее. Затем водитель выкатил машину на центр улицы, повернул налево и исчез. Картер подождал, пока он не услышал, как они переходят на третье место в следующем квартале, прежде чем поднял воротник пальто и двинулся по улице.

Несомненно, на Мариендорфштрассе для него была устроена ловушка. Он этого ожидал. Если бы он этого не сделал, он бы потерял уважение к Кобелеву. Хитрость заключалась в том, чтобы провести предварительную разведку, найти способ поставить ловушку, не попав в ловушку, и при этом подойти достаточно близко к Кобелеву, чтобы произвести выстрел.

Это была хорошая ставка, которую покажет Кобелев. Если информация о его падении престижа верна, это будет означать, что он не может доверить убийство Картера простому убийце. Он должен был прийти сам, чтобы убедиться, что работа сделана правильно. А когда он появится, Картер убьет его. На этот раз ошибки не будет.

На Мариендорфштрассе было темно, еще темнее, чем на других улицах, по которым он проходил. К тому времени было уже после четырех тридцать, и на других улицах загорелись огни, люди начали готовиться к выходу на работу в первые смены на фабриках вдоль Фридрихштрассе и Унтер-ден-Линден, которые открывались в шесть. Однако здесь не было таких огней. Здесь все было черным как чернила.

Даже номера домов не было видно. Если бы не дорожный знак на углу, указывающий, что это жилой квартал, он бы не знал, где найти номер четырнадцать. Картер предположил, что номер один начинается с южной стороны, а номер два - с севера, как и в большинстве городов, и начал отсчитывать числа на ходу.

На этой улице было что-то странно тихо. Его шаги казались глухими по тротуару, а сами дома, представлявшие собой не более чем черные очертания на чуть более сером фоне ночного неба, казалось, плывут, как корабли-призраки в черном море.

«Восемь… десять», - сосчитал он, потом его нога ударилась о что-то на тротуаре. Он наклонился. Камень, точнее, как он его рассматривал, сломанный пополам кирпич. «Странно, - подумал он, - в стране, которая обычно была такой чистой, что на улице валялся битый кирпич. Затем через него прошла струйка осознания, вкупе с предчувствием катастрофы.

Он побежал под номером четырнадцать. Он поднялся на несколько ступенек по дорожке и упал головой на груду кирпичей, досок и кусков штукатурки.

Кирпичи, доски и куски штукатурки - щебень! Стоя на четвереньках, он видел, что окна дома были не более чем зияющими дырами с серым небом за ними.

Кобелев его обманул! Здесь не было безопасного дома. Вся улица была не чем иным, как кладбищем разбомбленным снарядами, которое не расчищали с конца Второй мировой войны!

Но почему? Зачем отправлять его на охоту в Восточный Берлин? Чтобы не мешать ему, пока Кобелев проводит операцию в другом месте? Так и должно быть. Но где?

Дижон! Эта мысль поразила его с такой уверенностью, что он знал, что это должно быть правдой. Где-то в дамбе была дыра. Каким-то образом из какого-то источника, которого еще никто не узнал, Кобелев попал туда, куда перебрасывали его «дочь», и он решил схватить наживку, прежде чем они успеют запереть ловушку. Охраны там не будет еще двадцать четыре часа. Если бы он двинулся сейчас, он мог бы вальсировать и вальсировать без единого выстрела.

Картер вскочил на ноги и побежал, во рту пересохло от страха. Он должен был вернуться как можно скорее, потому что вскоре Кобелев узнает, что он схватил не Татьяну.

Он свернул за угол на Фридрихштрассе, освещенную, как Пятая авеню на Рождество, и прижался к зданию. Город оживал. В нескольких ярдах оттуда пекарь разгружал свой грузовик, а на следующем перекрестке проезжали машины. Он не мог больше использовать основные магистрали; ему придется держаться закоулков и надеяться, что его не заметят.

Он вернулся на Мариендорфштрассе и вскарабкался на груду щебня между двумя домами. На соседней улице в трех домах горел свет, а перед одним из них мужчина пытался оживить потрепанный BMW. Он проскользнул между двумя еще темными домами и начал перелезать через сетчатый забор. Он стоял на ней, собираясь прыгнуть в соседний двор, когда яростный лай послал заряд адреналина в его и без того бешено колотящееся сердце.

Он осторожно опустился, вытаскивая «люгер» из кобуры. Лай сменился низким угрожающим рычанием. Собака была где-то в тени, и, хотя ее было невозможно увидеть, животное казалось большим. Картер медленно двинулся влево, надеясь вывести зверя на свет, но оно устояло.

Насколько он мог разобрать, он находился в узком дворике, две длинные стороны которого кирпичные стены.


Концы, один на аллею, другой на улицу, были огорожены. Собака стояла между ним и концом улицы. Он всегда мог отступить тем же путем, которым пришел, подумал он, но не было никакой гарантии, что ему не оторвут половину ноги, при попытке перелезть через забор, и если у него будет штанина и только Бог знал-что-еще с разорванной, он мог бы идти вперед.

Он начал двигаться в том направлении, надеясь, что низкий грохочущий рык, который он слышал, был более опасным, как укус человека, когда в окне над головой вспыхнул свет. Замок открылся, и кто-то попытался открыть створку.

Картер бросился к противоположному забору. Он взобрался на него и собирался перевернуть ногу, когда острые зубы схватили его за лодыжку и не отпускали. К этому времени окно было приоткрыто, и за ним вырисовывался силуэт крупной женщины. "Wer ist da?" крикнула она.

Картер ударил прикладом пистолета по голове собаки, и животное упало.

Картер прыгнул и упал в ряды мусорных контейнеров, разбросанных и катившихся, лязгая во всех направлениях. Еще один свет загорелся в соседнем доме. Он вскочил на ноги и побежал сломя голову по тротуару.

Резкая боль в левой ноге заставила его хромать, замедлила его, но это его особо не беспокоило. Через несколько минут хозяин собаки поймет, что ее питомца нокаутировали. Тогда поднимут тревогу и сразу закроют границу. У него был план, как перебраться через стену, но это зависело от достижения Бранденбургских ворот и цилиндра до рассвета. Полицейская сетка между этим местом и воротами может сильно помешать ему. Тогда его единственной надеждой была скорость, прежде чем полиция сможет мобилизоваться, чтобы остановить его.

Он свернул на Фридрихштрассе, на этот раз не обращая внимания на свет, миновал киоски и пустые магазины и направился к Унтер-ден-Линден, в конце которой находились Бранденбургские ворота. Он задавался вопросом, есть ли в Восточной Германии бегуны. «Наверное, это настоящее зрелище», - подумал он, хромая, его руки и лицо почернели от копоти от угольной машины, но у него не было времени, чтобы это его беспокоило.

Автобусное и грузовое движение значительно увеличилось даже за это короткое время, и начали появляться частные автомобили. На часах на боковой панели «Министериум фюр Ауссенхандель унд внутренней Германии Генделя» было пять часов.

Он добрался до Унтер-ден-Линден, улицы, которую Фридрих Великий надеялся превратить в витрину Прусской империи, посадив четыре ряда лип в ее середине, и повернул налево. Листья уже разлетелись, а липы были похожи на тощие черные руки, цепляющиеся за ночное небо. Он помчался с тротуара, когда из-за угла свернул тяжелый груженый грузовик. Его рог заревел, и на мгновение Картер застыл на полпути, не зная, в какую сторону прыгнуть. Восемь огромных задних колес с грохотом стучали о тротуар, когда водитель пытался остановить его. Он не смог и свернул, врезавшись грузовиком в скамейку в парке и выкорчевав дерево.

Картер, слегка ошеломленный, наблюдал, как облака пара поднимались из массивного радиатора грузовика и терялись в сером тумане. Водительская дверь открылась, и из него вылез крупный мужчина, рукава рубашки которого были плотно закатаны через бицепсы.

«Ду…!» - начал он.

Картер снова побежал. Позади него кто-то крикнул: «Halten Sie!» и прозвучал выстрел. Второй выстрел, и прямо перед ним на асфальте внезапно появилась белая полоса. Впереди в тумане вырисовывались Бранденбургские ворота, не более чем в двух кварталах от него.

Грузовик с конвейером на заднем бампере, непрерывно перебрасывающий ящики с овощами в магазин, блокировал тротуар прямо впереди. Обойти вокруг означало широко развернуться на улицу и дать возможность на меткий выстрел тому, кто шел за ним. Картер решил спуститься под воду и нырнуть головой вперед, но прежде чем он смог подтянуться с другой стороны, пара сильных рук схватила его за плечи. Он подскочил, пытаясь ударить кулаком в живот, когда тот быстро сказал. «Ich bin ein Freund». Их взгляды встретились, и Картер немедленно принял решение довериться ему.

Он с силой развернул Картера и толкнул его к стопке пустых ящиков в переулке рядом с улицей.

"Хирин!" - прошипел он.

Картер втиснулся в ящик так сильно, как только мог, его щеки упирались в колени, его дыхание прерывалось короткими хриплыми вздохами.

Шаги остановились на тротуаре в нескольких футах от них. "Где он?" - задыхался голос на лаконичном немецком.

«За углом, сэр», - сказал продавец овощей.

"Ты врешь!" крикнул полицейский.

«Нет, сэр. Пожалуйста».

«Ты прячешь его».

«Я говорю вам правду, сэр».

Картер заметил следы одной окровавленной ступни, ведущей через тротуар к передней части ящика, где он скрывался. Он медленно вытащил «люгер» из пальто, чтобы взять его в руки на случай, если полицейский взглянет вниз.

"Он пошел в угол и повернул!"


Картер слушал, пока коп принимал решение, его сердце бешено колотилось в горле. Затем снова послышались шаги, и Картер увидел, как он в своей тускло-серой форме с обнаженным револьвером идет по улице, достигает угла и исчезает.

Когда он ушел, продавец овощей небрежно подошел и заглянул в ящик. Его взгляд остановился на «Люгере», затем на Картере. "Uber die Wand?" он спросил.

Картер кивнул. Да, он перелезал через стену.

"Кроме того, геэн зи!" Кивнув головой, он показал, что Картер должен идти.

Картер встал и на какой-то неловкий момент подумал, стоит ли ему поблагодарить этого человека. Но продавец, похоже, потерял к нему всякий интерес. Он повернулся спиной и бросал ящики с капустой в стопку прямо у двери.

Картер резко повернулся и побежал по мокрому тротуару к другому концу переулка, остановился, чтобы взглянуть вверх и вниз по улице, затем направился прямо к Бранденбургским воротам.

Огромное строение было отчетливо видно в конце блока: массивная плита из раствора и мрамора, поддерживаемая двенадцатью каменными колоннами, залитыми прожекторами. На крыше статуя Мира гнала четырех лошадей к центру Берлина.

Он остановился у краеугольного камня большого здания и осмотрел площадь. Ничего не двигалось. В дальнем конце стояли Бранденбургские ворота, а за ними - мотки колючей проволоки, обозначающие полосу смерти, ведущую к стене. Сирены звучали на улицах позади него, не более чем в нескольких кварталах от него, и, пока он прислушивался, он услышал шаги.

Он побежал по открытой дороге, не обращая внимания на боль в ноге. Достигнув боковой двери вспомогательного здания ворот, он плотно прижался к косяку и оглянулся на площадь. Все было тихо. Никаких следов движения.

Какое-то время он стоял там, тяжело дыша, благодарный, что зашел так далеко, и клялся себе, что если он когда-нибудь снова увидит Кобелева, то он от всей души заплатит за это неудобство. Затем он попытался открыть дверь.

Он был таким раньше, когда спрятал цилиндр. Он вскрыл замок, а затем, вернувшись, заклинил засов ватным куском обложки от спичечного коробки. Когда он потянул ручку, она открылась при малейшем нажатии. Он проскользнул внутрь и снял картонную пачку, чтобы убедиться, что дверь за ним закрылась.

В комнате было темно как смоль, если не считать полоски света, которая исходила из-под другой двери примерно в двадцати футах от них. Это было складское помещение исторического музея, которое было пристроено к воротам. Картер подошел ко второй двери, открыл ее, затем прошел за витрины музея и поднялся по кованой железной лестнице, которая вела наверх через потолок.

Он нашел эту лестницу раньше и знал, что она ведет на крышу. Он также знал, что там наверху есть наблюдательный пункт, где охранник с биноклем держал постоянное бдение на стене. В первый раз ему не составило труда проскользнуть мимо него, но, без сомнения, к настоящему времени этот человек был предупрежден о том, что поблизости находится беглец.

Картер поднялся по лестнице так тихо, как только мог, и, когда он подошел к тяжелой металлической двери наверху, медленно открыл ее. Сквозь трещину он увидел бункер из мешков с песком, в центре которого был установлен пулемет на треноге. Портативное радио воспроизводило отрывки из популярной музыки, а на чьем-то месте лежала открытая книга. Все приспособления для жилья и без жителя. Где был охранник?

Картер приоткрыл дверь немного шире. Он уже собирался высунуть голову, когда резкий рывок вырвал дверную ручку у него из рук и повалил на крышу. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как приклад ружья метнулся ему в лицо. Он повернулся, и приклад ударился о плитку в нескольких дюймах от его уха. Солдат попятился, чтобы еще раз попытаться, но Картер ударил левым кулаком по мягкому замазанному лицу мужчины. Его нос сломался, и он уронил винтовку. Затем Картер прижал ноги к груди мужчины и подпрыгнул, отбросив его назад. Его голова с глухим лязгом ударилась о металлическую дверь, и он упал вперед, ошеломленный, но не потерявший сознание.

Картер был на нем через секунду. Он вытащил «люгер» и врезал его к основанию черепа. Затем он повернулся, чтобы убедиться, что никого больше нет.

Он притащил тело охранника к мешкам с песком и выглянул на улицу. Две военные машины сходились к КПП «Чарли», который находился прямо перед Бранденбургскими воротами. На блокпосте шесть или семь солдат с привязанными к спине автоматами стояли в тусклом свете будки охранника и разговаривали. Небо над головой было тускло-серым, только что озарившимся первыми лучами рассвета. Картер с беспокойством изучал небо. Сейчас или никогда.

Он вытащил свой цилиндр из того места, где он спрятал его под колесницей огромной статуи, и поднес его к краю крыши. Стоя на четвереньках, он расстегнул молнию на оболочке матрицы и снял ее. Затем он разложил длинные листы нейлонового тента и начал вставлять тонкие металлические стержни, которые он поместил в сердечник цилиндра.


За несколько минут сборка была завершена: единственное, двенадцатифутовое крыло, похожее на летучую мышь, с алюминиевой рамой под ним, на которой можно было обезопасить себя - дельтаплан, столь же совершенный и управляемый, как любой, когда-либо украшавший солнечное побережье Калифорнии, только портативный, как зонтик.

Единственная его удача заключалась в том, что ветер дул с востока на запад - через стену. Он поднес свое изобретение к краю и после некоторых предварительных испытаний доверился воздуху. Левое крыло опасно наклонилось, и на мгновение он подумал, что упадет, но затем восходящий поток перед массивными воротами подхватил его и поднял ввысь.

Его сердце трепетало от высоты полета. Земля внизу, военные седаны, которые теперь извергали новые войска перед блокпостом, люди, которые уже были там, нюхали воздух в поисках его запаха, как собаки, пулеметы наготове, - все это бесшумно проскользнуло мимо, когда он незаметно плыл по воздуху в Западный Берлин.


Шестая глава.


Оказавшись на земле, Картер пошел прямо к Клисту, забрал свою сумку, принял душ и по телефону, проверив его, что он чист, позвонил Хоуку. На восточном побережье было уже за полночь, но Хоук ответил по первому гудку.

«Сегодня вечером мы получили неприятное небольшое послание от Кобелева». - сказал Хоук после того, как ответил на начальный шквал вопросов Картера и подтвердил его худшие опасения по поводу того, что случилось с Синтией. «Судя по всему, он держит девушку на борту Восточного экспресса. Он говорит, что хочет, чтобы его дочь была передана ему, иначе он ее убьет. Мы должны принять решение, пока поезд не прибудет в Стамбул».

«С железнодорожными властями связались? А как насчет местной полиции?»

«Все они готовы к полному сотрудничеству. Вначале у нас были небольшие проблемы, но телефонный звонок главы государства в каждую из вовлеченных стран вскоре все уладил. Немного президентских мускулов может творить чудеса. В любом случае. Похоже, Кобелев захватил поезд. Он никого не отпускает и не садится, хотя позволяет поезду делать запланированные остановки. Либо это, либо беспорядочное движение поездов по всей Европе ».

"Как мне попасть на борт?"

«Это то, над чем вам придется работать с Леонардом Саутби. Он владелец поезда. Я договорился, что вы встретитесь с ним в баре отеля Sacher в Вене сегодня в два часа дня. Когда я разговаривал с ним сегодня вечером он был готов мобилизовать НАТО, чтобы вернуть свой поезд. Потребовалось немало убеждений, чтобы заставить его позволить нам справиться с этим по-нашему. Боюсь, если он будет висеть у этого бара слишком долго, он начнет говорить о ядерной войне снова и не будем в какой-либо форме, чтобы помочь нам ".

"Да сэр."

«Между прочим, Ник, я сожалею об этой маленькой неудаче. И это то, что она есть, неудача. Давайте не будем обманывать себя».

Признание ошибки было редкостью для Хоука. Это свидетельствовало о серьезности ситуации, и Картер отнесся к ней с должной осторожностью.

«Я уверен, что это сработает».

«Возможно. Возможно, нет. В любом случае наша первоначальная цель была достигнута. Кобелев вышел из-за своего занавеса безопасности. Теперь он доступен, и мы все еще можем его взять».

"Да сэр."

«Человека нужно взять, N3. Должен, любой ценой».

«Я понимаю это, сэр».

Прежде чем Хоук позвонил, двое мужчин продумали логистику, которая понадобится Картеру в следующие несколько дней. Хоук предоставил список оперативников AX в городах вдоль маршрута поезда и номер, по которому Картер мог позвонить в Вашингтоне, если у него возникнут проблемы. Они сошлись во мнении, что Вена - хороший выбор для посадки на поезд, так как до Берлина всего полчаса на самолете, и Картер перед отъездом сможет отдохнуть несколько часов у Клиста.

Потом, когда все дела были закончены, и сказать было нечего. Хоук задержался на своем конце провода. «Береги себя», - наконец сказал он.

Картер почувствовал, что он серьезно. «Я буду. Спасибо, сэр».

Клист, который сидел на краю своего кресла и слушал, как Картер закончил разговор, резко встал и пошел на кухню. Когда он вернулся, он нес поднос, заваленный немецкими блинами, сосисками и литровой кружкой крепкого пива. «Моя жена приготовила это до того, как пошла на работу. Они грелись в духовке. Я застелю постель, пока ты ешь».

* * *

Картер поел, подготовился к поездке и поспал. Через несколько часов Клист разбудил его и отвез в аэропорт. Когда он садился в свой самолет, Клист крепко пожал ему руку и сказал, что было приятно работать с ним. Между проводами Клиста и прощанием Хока по телефону Картер задумался, действительно ли кто-нибудь ожидал, что он вернется с этого задания живым.

В Вене он сошел с самолета, поставил багаж и поймал такси до отеля Sacher.

Леонард Саутби сидел в баре, сгорбившись над стаканом виски. Рядом с ним сидел невысокий мужчина в больших очках.

«Мистер Велтер, - сказал Саутби, представляя его после того, как Картер сел, - из нашего отдела по связям с общественностью». Картер заметил, что очки добились дружеского эффекта, поскольку были слишком маленькими, чтобы считаться комичным.

Велтер резко кивнул. Очки были дружелюбными; Беспорядка определенно не было.

«Я недоволен, мистер Картер», - продолжил Саутби, жестом показывая бармену, чтобы он принес Картеру выпить и освежить его. «Вы лучше, чем объединенные полицейские силы Франции, Германии, Австрии, Венгрии, Югославии и Болгарии, потому что вы собираетесь сделать невозможное. Вы собираетесь вернуть мой поезд».

«Иногда один человек может сделать то, что не могут сделать многие», - сказал Картер. «Что касается возврата вашего поезда, скажем так. Мы с вами оба заинтересованы в том, чтобы Николай Кобелев был удален с поезда».

"Ты слышал это, Сидни?" - громко спросил Саутби, обращаясь к Велтеру. «У нас есть взаимный интерес. Мистер Картер и я. На карту поставлен поезд за десять миллионов долларов, не говоря уже о жизнях ста пятидесяти пассажиров, оплачивающих проезд, за которых я несу юридическую ответственность, и мистер Картер хочет поговорим о наших взаимных интересах. Уходите, мистер Картер, - сердито сказал он, оборачиваясь. «Меня не интересует человек, интересы которого не совпадают в точности с моими. Я не доверяю правительственной марионетке. Вы, люди, всегда стремитесь защитить свои драгоценные государственные секреты. Я все время покупаю и продаю вам подобных. Я хочу, чтобы у меня был человек, который будет делать то, что я ему говорю ».

Картер спокойно взболтал лед в своем напитке и положил палочку для напитка на стойку. «Боюсь, ты застрял со мной».

«Я не застрял, сэр! Я могу быть усталым, переутомленным, даже наполовину пьяным, но я не застрял. У нас есть способы справиться с этим видом терроризма в Европе - люди, обученные самими террористами, которые достаточно просвещены, чтобы понимать, что деньги важнее идеалов. Я могу позволить себе купить нескольких из этих людей и вернуть поезд в срок до того, как он достигнет Белграда ».

Картер внимательно посмотрел на Саутби через край своего стакана. Очевидно, мужчина был на грани нервного истощения. «Видимо, они не сказали вам, с кем имеем дело», - сказал он, поставив свой напиток на стойку. «Николай Кобелев - не обычный террорист. Он русский. Из КГБ. Я уверен, что все люди вокруг него подобраны. Эффективные убийцы, каждый из них. Чтобы справиться с этим, нужен определенный талант, скажем так, талант. Не покупайте, мистер Саутби, любой ценой. Я не думаю, что Кобелев заинтересован в вашем поезде как таковом. Он просто предоставляет средства для достижения более высоких целей, а именно для возврата его дочери, которая находится под нашей опекой, и ему предоставляется возможность отомстить мне. Он поедет на вашем поезде в Стамбул, где он, несомненно, принял дополнительные меры для его перевозки в Россию, а затем оставит его. С другой стороны, если его цель - взорвать ваш поезд - , он сделает это без малейшего колебания. Если Кобелеву удастся вернуть свою дочь и устранить меня, он далеко продвинется к тому, чтобы заполучить то, что он действительно хочет ».

Суровое выражение лица Саутби смягчилось. Подобно многим мужчинам, которые часами сидели в баре, барахтаясь в своих проблемах, его настроение быстро изменилось от гнева до сентиментального жалости к себе. «Мне очень жаль, мистер Картер, правда, но Восточный экспресс - это моя жизнь. Когда я впервые купил его, он представлял собой развалившуюся ржавую кашу, направлявшуюся на свалку. Я вытащил ее из забвения. Я тщательно восстановил каждый дюйм его тела, обернул ее сиденья новой кожей, новыми шторами; я нанял лучших мастеров по дереву в Европе, чтобы отремонтировали его интерьер. В этом поезде нет новых вагонов. Он в точности такой, какой был в 1929 году, в период его расцвета. я вложил в него состояние и нажил на нем состояние. Он моё дитя ".

«Все это очень трогательно, - сухо сказал Картер, - но не к делу. Что мне нужно от тебя, Саутби, так это способ сесть на него, чтобы меня не сразу узнали».

Саутби быстро осушил свой напиток и с тяжелым вздохом поставил стакан на стойку. «Велтер и я обсуждали это, - сказал он. «Вена - это место для ужина. Мы подумали, что есть способ отравить еду».

«Вряд ли, - сказал Картер, - если вы не хотите отравить всех в поезде, и все они начнут есть в один и тот же момент. Но что вы подразумеваете под остановкой на обед? Я думал, там были вагоны-рестораны».

«Есть. Видите ли, Восточный экспресс больше не пассажирский поезд как таковой, в том смысле, что люди садятся и выходят на разных остановках. Это пакетный тур. Вы покупаете билет в Париже и едете через него. в Стамбул. Конечно, по пути есть массовки. Сегодня должен был быть ужин здесь, в отеле для всех пассажиров, потом вечер в опере. Естественно, с учетом последних событий все это было отменено.


Но мы связались с Wagon Lits, который занимается нашим кейтерингом, и они согласились прислать одного из своих поваров из парижского офиса. Мы должны поддерживать внешний вид. Мы договорились, чтобы он сел здесь и готовил изысканные блюда прямо в поезде ».

«И Кобелев с этим согласен?»

«О, он был очень любезен. Сказал, что был бы полностью готов позволить нам выпить и пообедать в лучшем стиле, который может предложить Европа, если мы этого хотим».

"Я могу представить. Этот повар, когда он приедет?"

«Он сейчас здесь, в нашем филиале. Он должен попасть на борт в четыре».

«Позвони ему. Скажи ему, что он может вернуться в Париж. Я займу его место сегодня вечером».

"Если вы настаиваете." Велтер сочувственно обнял Саутби за плечо.

«Ни о чем не беспокойтесь, - сказал Картер.

Саутби застонал.

* * *

Картер нашел повара, пухлого, добродушного человечка, сидящего в кресле с прямой спинкой в передней части офиса Special Tours, Inc., в черном пальто, накинутом на плечи, и потрепанном чемодане у его ног. Он сказал Картеру, что ему приказали вернуться домой, обстоятельство, с которым он, казалось, смирился, как будто его мир состоит из противоречивых приказов: сделать одно, а затем повернуться и сделать противоположное без каких-либо объяснений.

От него Картер узнал то, что туристический персонал знал с самого начала, но никогда не проникал в высшие эшелоны управления. Машинист поезда, например, принадлежал к нескольким организациям коммунистической партии в Париже; а накануне вечером, когда Кобелев остановил поезд на перекрестке недалеко от Дижона, было решено, что он был в союзе с ними. С тех пор он исчез, а поездом управлял один из людей Кобелева. Картер сделал мысленную заметку, чтобы этого человека подобрали и допросили.

Он также узнал, что Синтия все еще находится в инвалидном кресле, и когда она садилась в нее накануне вечером, она казалась ошеломленной или пьяной. Картер принял это за наркотики. Шеф-повар слышал это от женщины в офисе, которая поддерживала радиосвязь с поездом до того, как русские захватили всю связь на борту. Картер добавил еще одну записку, чтобы поговорить с ней перед отъездом.

Шеф-повар сообщил, что Синтию охраняли Кобелев и двое его людей в вагоне-салоне, который находился в середине поезда, и что четверо других, двое с автоматами, циркулировали среди других пассажиров. Это означало, что всего восемь россиян, включая человека за штурвалом.

Когда он почувствовал, что узнал все, что мог, от шеф-повара. Картер извинился, вышел на улицу и нырнул в небольшое бистро на улице. Он купил бутылку коньяка и два стакана. Когда он вернулся, он и шеф-повар выпили тост за здоровье друг друга, а также за здоровье президента Миттерана и большей части французского парламента, прежде чем шеф-повар должен был отправиться на вокзал, чтобы добраться до Парижа. Перед тем как он ушел, шеф-повар бурно его поблагодарил, и Картер подарил ему оставшуюся бутылку.

Картер смотрел, как такси прячется за углом, мужчин, которых он вошел, чтобы поговорить с женщиной за столом. Именно она разговаривала с железнодорожным составом по радио, и, хотя ее отвращение к русским и тому, что они сделали, было достойным восхищения, она не смогла ничего добавить к тому, что уже сказал ему повар. В конце концов она сказала, что если он собирается стать поваром, ему понадобится форма, и дала ему адрес магазина на Шиллерштрассе.

Портной в магазине оказался молчаливым и эффективным, как и большинство немецких профессионалов; для переделки пиджака было достаточно мелка вдоль рукава и другого поперек куртки, но вот брюки - другое дело. Картер отвел этого человека в сторону и объяснил его весьма особенную проблему.

Он держал «люгер» в кожаной кобуре, которая блестела от постоянного обращения. «Обычно, видите ли, я ношу ее здесь». Он держал кобуру под мышкой. «Но я могу закрепить ремни вокруг талии вот так». Он надел кобуру, как пояс, и повернул пистолет, пока тот не уперся ему в поясницу. «Это затрудняет их поиск при поиске. Тогда мне нужно немного лишнего места в штанах, чтобы прикрыть это. Может быть, вставка или две».

Портной кивнул и быстро измерил пистолет и талию Картера с пистолетом на месте. Затем он ушел, а Картер сел в кресло перед магазином и начал читать ежедневную венскую книгу, которую он нашел лежащей напротив.

В газетах ничего не было ни о поезде, ни о похищении, и это его обрадовало. Очевидно, власти сотрудничали, как и сказал Хоук.

Менее чем через час форма была готова. Картер примерил его, и пиджак и брюки подошли идеально. Даже Вильгельмина была практически незаметной в V-образном мешочке за его спиной. Белая поварская шляпа, и он легко мог бы сойти за выпускника Cordon Bleu.

Он поблагодарил портного и велел завернуть его униформу.


Затем он снова оделся в свою уличную одежду, собрал пакеты и ушел. На обратном пути в тур-офис он купил подержанный кожаный чемодан с наклейками из европейских курортных городов.

Он надел униформу в маленькой умывальной в задней части туристического офиса, затем вытащил все американские лейблы со своей одежды и упаковал их в старый чемодан. Потом надел поварскую шляпу и посмотрел на себя в зеркало.

Он чувствовал себя немного смешным, но этого следовало ожидать. Большой вопрос: узнают ли его? Кобелев, конечно, сразу узнал бы его, встречая его раньше, но он был вполне уверен, что Кобелев не будет проводить предварительную проверку. По словам шеф-повара, членам экипажа поезда, которые отработали вдвое больше своей обычной смены, разрешили выехать в Зальцбург, а замене разрешили подняться на борт (что дает некоторое представление о важности, которую Кобелев придавал своему личному комфорту). Эта замена была проверена лишь самым беглым осмотром большого русского гвардейца, которого повар описал («Grand, monsieur, très grand. As beeg as le grand Charles. Beegair.») И которого Картер был уверен, что он ». никогда не видел. Все это, конечно, предполагало, что этот охранник - кем бы он ни был - никогда не видел фотографии Картера, и хотя Картер сделал профессиональным предостережением никогда не фотографироваться, делать ставку на то, что сделала российская разведка, всегда было рискованным делом.

Во всяком случае, он чувствовал, что ему не нужно больше плацдарма, кроме простого доступа к поезду. Однажды он найдет Кобелева и сделает то, что должен.

Когда он смотрел на свое отражение, в его голове проносилось несколько вещей, в том числе тот факт, что Кобелев был самым способным противником, с которым он когда-либо сталкивался. На мгновение эта мысль заставила его встревожиться. Но затем он почувствовал, как Гюго привязан к его руке, Вильгельмина к его пояснице, а Пьер в сумке высоко на его бедре, и его утешение было в том, что они были рядом.

В конце концов, он был хорошо обучен. Хоук позаботился об этом. Курсы повышения квалификации по стрелковому оружию и противопехотным технологиям каждые шесть месяцев, не говоря уже о постоянных тренировках, чтобы поддерживать себя в отличной физической форме. И его инстинкты тоже, отточенные бесценный опыт - миллион утонченность искусства агента осуществляется годами размола повседневной жизни. Короче говоря, он был лучшим, что могла предложить американская сторона.

К сожалению, подумал он, упаковывая чемодан, лежавший поперек сиденья унитаза, Кобелев тоже был лучшим, что было на их стороне.

Снаружи женщина за столом взволнованно рассказала ему, как ей повезло найти подходящее удостоверение личности. Один из носильщиков потерял свой паспорт на борту самолета, его нашел обслуживающий персонал и оставил в офисе. У него даже была карточка французского союза кейтеринга. Конечно, сказала она, только близорукий таможенник в туманный день мог подумать, что мужчина на фотографии и Картер - одно и то же, но все же это давало ему возможность моргнуть на случай, если его спросят.

Картер, у которого были свои фальшивые документы, не мог заставить себя разочаровать ее. Он поблагодарил ее кончиком поварской шляпы и засунул паспорт в нагрудный карман пиджака. Затем он попрощался и вышел за дверь.

В двух кварталах от отеля Osterreicher он поймал такси и велел водителю отвезти его в штаб-квартиру венской полиции. Водитель свернул на Гетештрассе и резко остановился перед зданием, поросшим горгульями. Картер вышел из кабины и вошел.

На стойке регистрации он представился американским агентом, приехавшим управлять похищенным поездом. Его немедленно проводили к суперинтенданту, который оказался невысоким лысеющим мужчиной с прусскими усами. Начальник полиции изучил свои бумаги, затем швырнул их обратно через стол. Он сказал, что предположил, что Картер переоделся и пришел готовить ему ужин.

Картер заверил его, что не будет пытаться захватить поезд, находясь на венской земле, и суперинтендант спросил, может ли он распространить это действие на всю Австрию и не двигаться против русских, пока поезд не достигнет австро-венгерской границы где-то в утро. В конце концов, пояснил он, у русских по-прежнему хорошие отношения с венграми, и нужно жить со своими соседями, не так ли? Его друзья из госбезопасности были бы признательны.

Картер согласился на просьбу суперинтенданта, хотя по правде говоря, он не имел ни малейшего представления о том, что он собирается делать на борту. Затем суперинтендант позвонил и, когда он повесил трубку, сказал Картеру, что ему разрешено садиться в поезд, когда он пожелает. Картер поблагодарил его и ушел.

Удивительно, но поезд не был окружен полицейскими баррикадами и толпами зевак, как ожидал Картер. Все пятнадцать вагонов Восточного экспресса.

освещая свой блестящий черный старинный паровоз, стояли на боковых рельсах в дальнем углу железнодорожной станции, ожидая, когда он сможет вернуться на свое запланированное место в схеме европейского железнодорожного сообщения, и хотя движение было видно за пыльными окнами вагонов, территория вокруг поезда казалась безлюдной. Тем не менее, когда он переходил рельсы, ему казалось, что за ним наблюдают.

Ощущение подтвердилось, когда дверь открылась в небольшой ветхой хижине неподалеку, и полицейский в типичном австрийском шлеме, похожем на те, что носила кайзеровская армия в Первую мировую войну, вышел, чтобы перехватить его. "Кто ты?" - спросил он по-немецки.

«Шеф-повар», - ответил Картер. Он не знал, был ли полицейский проинформирован о происходящем или нет.

«Ваши документы».

Картер вручил ему паспорт, который дала ему женщина в туристическом офисе. Мужчина изучил ее, покачал головой и вернул ее. «Я не знаю, что вы думаете, что вы меня дурачите», - сказал он с отвращением. «Спецназ. Секретность. Ерунда, если вы спросите меня. Бейте их сильно и быстро. Именно так мы поступали бы в старые времена».

Картер кивнул, хмыкнул, сунул паспорт носильщика обратно в карман куртки и продолжил свой одинокий путь к поезду.

Он выбрал средний вагон, швырнул сумку на верхнюю часть трапа и собирался подняться наверх, когда из темноты наверху лестницы появился курносый револьвер. Ствол был размером с базуку. Картер поднял руки и отступил.

Когда рука, держащая пистолет, появилась из мрака и превратилась в руку, затем в плечо, глаза Картера расширились, а рот открылся. К нему приближался один из самых крупных и обезьяноподобных людей, которых Картер когда-либо видел: голова размером с шар для боулинга, покрытая короткими черными волосами, выглядела столь же непроницаемой; лоб обезьяны, всего в дюймах от пика вдовы до густых бровей, и все же в два размаха рук в поперечнике, обрамлявший лицо с фонарными челюстями, на котором все черты были явно огромными, включая огромные губы, которые плохо скрывали набор сломанных, рваных зубов. И все же, какой бы большой она ни была, голова была слишком маленькой для тела. Огромного телосложения в одежде, которая выглядела так, как будто он в ней плавал, дал ей высохнуть на месте, и она уменьшилась на несколько размеров. Бицепсы, дельтовидные и грудные мышцы угрожали разорвать все швы. Картер набросился с разговором на человека сначала по-немецки, затем по-французски, но ни один из них, похоже, не имел никакого эффекта. Чудовище только крякнул несколько раз и жестом показал Картеру, чтобы он поднял руки еще выше.

Затем его огромные руки протянулись и начали ощупывать одежду Картера. Картер задержал дыхание, в то время как большие пальцы почти полностью сомкнулись вокруг бицепсов и бедер. Он чувствовал их на своих ногах и плечах, даже на лодыжках, но они каким-то чудом пропустили V-образный мешочек на пояснице, где лежала скрытая Вильгельмина.

Мужчина встал, глядя вниз тусклыми глазами-бусинками примерно с той же высоты, с какой взрослый смотрит на ребенка, и кивнул в сторону поезда.

Картер не видел причин ждать, чтобы его просили дважды. Он поспешно поднялся по лестнице, открыл дверь и вошел внутрь.

Как оказалось, он нашел заднюю часть вагона-ресторана с первой попытки. Помощник повара и два официанта, которые стояли и разговаривали на блестящей белой, хотя и очень компактной кухне, смотрели на него, когда он вошел, их глаза регистрировали недоумение и страх. Отчасти потому, что они понятия не имели, кто он, подумал Картер, а отчасти потому, что после всего, что произошло за последние шестнадцать часов, они стали бояться всего.


Седьмая глава.


Хотя некоторые из его друзей считали Ника довольно неплохим поваром-гурманом, он никогда раньше не готовил еду для такой большой компании. Ситуация еще больше осложнилась присутствием Василия Шурина (которого, как вскоре узнал Картер, звали русского гиганта).

Он стоял, как огромный предмет неуместной мебели, в конце одной из стоек для приготовления еды, закинув руки за спину, ухмыляясь идиотской зубастой ухмылкой, блокируя движение транспорта, так что всякий раз, когда требовался поднос с посудой или сковорода с едой транспортировке из одного конца узкой кухни в другой, перевозчик должен был крикнуть Шурину, чтобы он отступил, ситуация еще более осложнялась тем, что мужчина не понимал ни французского, ни немецкого языков, а его русский словарный запас, казалось, был ограничен самыми простыми словами. Тем не менее он стоял, идиотски улыбаясь и кивая с издевкой и пониманием, когда к нему обращались, и с выпученными глазами наблюдал, как каждый новый ингредиент добавлялся к основным блюдам.

К счастью, Картер опоздал, и помощник шеф-повара взял на себя ответственность приготовить запеканки из кокосового вина на случай, если повар задержится или не сможет сесть на борт по какой-либо причине. Именно из-за этого обстоятельства они теперь отступили, исправляя сопровождающие его миндаль нарезанной французской фасолью, лапшу и и тонкие, смазанные маслом блины с каштановым пюре на десерт

<

- в общем, прекрасный ужин, хотя Картер смог убедить помощника повара саботировать его небольшими способами, чтобы Кобелев не послал за шеф-поваром поблагодарить его лично.

Что касается самого приготовления, роль Картера заключалась в том, чтобы бегать туда-сюда, пробовать, цокать языком и наблюдать, как другие делают работу, в основном для пользы Шурина, и загонять в угол каждого официанта, носильщика и всех, кто был за пределами кухни, чтобы научиться как мог, о планировке поезда и привычках охранников.

Салон, в котором держали Синтию, был вторым впереди вагона-ресторана. Между ними была клубная машина с небольшим баром и дополнительными сиденьями для посетителей. За стойкой сидел мужчина с суровым лицом и на коленях стоял автомат. Оружие казалось его физической частью; никто не видел, чтобы он положил ее, даже чтобы поесть.

Сам салон состоял из еще одного небольшого бара, нескольких вращающихся стульев, столов и пианино. У обеих дверей стоял охранник и никому не разрешал входить, даже официанту с обеденной тележкой, так что что происходило внутри - в каком состоянии могла быть Синтия и настроение Кобелева - было неизвестно.

После того, как Картер узнал все, что мог, он решил провести небольшое исследование самостоятельно. Громко выругавшись по-французски, что всех поразило, он сказал, что забыл какой-то незаменимый, очень особенный ингредиент для бобов миндина. Прося прощения, он протиснулся мимо Шурина и проскользнул на кладовую в задней части машины. Он посмотрел на мгновение, чтобы убедиться, что Шурин занят в другом месте, затем открыл заднюю дверь и шагнул в узкую ограду над соединением между машинами.

Здесь сильно пахло выхлопными газами и моторным маслом. По обе стороны были распашные полудверки, которые открывались внутрь. Картер открыл ее, высунул голову и оглядел дорожку. Саутби не преувеличивал возраста машин. Узкая лестница вела сбоку на крышу каждого из них, как это было в большинстве пассажирских вагонов до появления обтекаемых форм и как это было до сих пор в грузовых вагонах.

Картер закрыл дверь и вернулся внутрь. В крыше кухни был небольшой квадратный портал для вентиляции, который использовался до кондиционирования воздуха. Сквозь проход было видно, что он есть и в обеденной зоне.

Его разум начал вертеться, формулируя план, когда он шел к передней части кухни. Он повернулся боком и проскользнул между огромной грудью Шурина и стойкой, когда Вильгельмина с металлическим лязгом ударилась о стойку. Картер с тревогой посмотрел вверх, чтобы узнать, слышал ли Шурин, но маленькие обезьяноподобные глаза были устремлены на другой конец машины, где помощник повара проверял курицу.

«На этот раз в безопасности», - подумал Картер, проскользнув внутрь и кивнув «извините», - но это всегда было опасным делом, рассчитывающим на глупость другого человека. Отныне он должен быть более осторожным.

Ранний обед закончился в восемь часов. В девять пятнадцать сильный толчок подал сигнал, что поезд снова тронулся. В задней части кухни, где уборка только что заканчивалась, все были напуганы. Они задавались вопросом, куда они идут и чем все это закончится теперь, когда на них нависла эта беда. В конце концов, каждая пара взглядов упала на Картера, который не мог ничего сделать, кроме как нетерпеливо пожать плечами и двинуться по проходу к холодильникам.

Пар от приготовления пищи и мытья посуды висел в воздухе, а снятая одежда немедленно заменялось. Небольшая площадка вскоре казалась заполненной красными подтяжками и футболками, все, кроме части Картера, чей жакет, намного более белый, чем другие, остался на прежнем месте.

Шурин тоже стоял в стороне, отделенный от других пропастью слов и обстоятельств, посторонний, который, казалось, так сильно хотел присоединиться, чье лицо постоянно светилось глупой детской улыбкой, веселой и глупой. Он был предметом случайных шуток, пока мужчины работали, никогда в лицо, конечно, и никогда по-русски, но добродушно, как будто какой-то смотритель зоопарка остановился и высадил потенциально опасную, но игривую большую обезьяну. для всех.

Только теперь он не улыбался. Его губы были сжатыми и задумчивыми, а глаза довольно холодными, когда он смотрел на Картера. «Снимай куртку», - сказал он по-русски. Его голос был спокойным, но Картер почувствовал, что это было затишье перед бурей.

Шеф-повар сделал вид, что ничего не слышал.

«Снимите куртку». - сказал Шурин снова, громче, на этот раз уже не по-французски.

Звук большого человека, говорящего по-французски, заставил всех остановиться и посмотреть на него. Взгляд переместился с Шурина на Картера, и каждый человек в комнате инстинктивно отпрянул, насколько это было возможно, в узких пределах, открывая путь между ними.

На мгновение никто ничего не сказал. Единственный звук

был стук колес и скрип старого вагона, пока поезд медленно уходил со станции. Картеру показалось, что кто-то внезапно включил огонь. На лбу выступили капельки пота.

"Зачем?" - спросил он, не сумев придумать ничего лучшего.

«У вас что-то есть под пальто. Уберите это». Маленькие глазки устремились на него, как две блестящие черные бусинки, вставленные в тесто.

Картер начал медленно расстегивать пиджак повара, отчаянно пытаясь придумать способ, которым он мог бы обнять рукой и вытащить «Люгер».

Пока он смотрел, здоровяк осторожно вытащил свой массивный револьвер.

Картер расстегнул все пуговицы и откинул куртку на плечи. Когда он упадет, ремень кобуры на его талии будет виден.

«Брось», - сказал здоровяк, идя вперед с пистолетом в руке. Он подошел к Картеру на расстоянии вытянутой руки, когда поезд проехал по стрелке, отделявшей боковые пути от главной линии, и вагон резко покатился в сторону, выбив его из равновесия.

Картер воспользовался возможностью. Он приподнялся и ударил его прямо в промежность. Густые брови и массивный рот искривились в выражении абсолютной боли, и большой пистолет ударился об пол.

Картер начал вытаскивать Вильгельмину из кобуры, когда предохранитель на долю секунды зацепился за нить, которую портной не обрезал, замедлив движение на долю секунды и давая здоровому россиянину, который быстро приходил в себя, достаточно времени, чтобы доставать пистолет вырвавшися из его руки и врезаться в печку.

Картер добился преимущества, ударив мужчину по лицу. Никакого эффекта. Шурин просто смотрел на него, моргая.

Картер снова ударил вправо в щеку. И снова Шурин смотрел, гнев медленно накапливался в нем, как пар в котле.

В отчаянии Картер снова ударил его по челюсти, затем по щекам, откидывая на себя весь свой вес. Но это было все равно что удариться о камень с тонкой подкладкой. Шурин даже не пытался защищаться. Его огромные руки свисали по бокам, толстые пальцы дергались от ярости.

Картер колотил по человеку, его руки работали как поршни, пока большой русский не сделал выпад, как бык, пытаясь схватить Картера за голову. Картер аккуратно отступил на шаг, и здоровяк промахнулся, споткнулся и чуть не упал лицом вниз, спасшись в последнюю минуту, зацепившись за край стойки.

Картеру требовалось пространство для маневрирования, но в узкой кухне его не было. Он уже вошел в тупик, полный шкафов и холодильных установок, и, когда Шурин поднялся на ноги, его массивное тело заблокировало единственный путь к спасению.

Шурин увидел, что добыча была поймана в ловушку, и его толстые губы приоткрылись в ухмылке, когда он вышел вперед, сокращая разрыв с Картером.

Картер отступил, отчаянно пытаясь руками что-нибудь бросить. Он увидел полку из тяжелых железных сковородок. Он отцепил первую в очереди и кинул его. Она с тупым металлическим звоном попала на поднятые руки Шурина и с грохотом упала на пол. Картер кинул вторую, третью и четвертую сковороды, в конце концов опустошив всю стойку. Все они безвредно отскакивали от Шурина, как Картер вспомнил пули, которыми отскакивали от Супермена.

У Картера не было вариантов. Официанты и повара смотрели на них, слишком ошеломленные, чтобы что-либо предпринять. Затем Картер почувствовал на своей спине холодную сталь дверцы холодильника и понял, что отступил как можно дальше. Ему придется стоять и сражаться.

Шурин пробирался так, как грубый мужчина мог войти в переполненную комнату, вытянув руки перед собой, лицо слегка повернулось в сторону, пока Картер продолжал наносить ему удары, хотя к этому времени удары частично утратили свою убедительность.

Когда он подошел ближе, Шурин нагнулся, пока они с Картером не подошли нос к носу, затем он обнял меньшего человека, как большой русский медведь. Огромные тиски мышц и сухожилий начали сжиматься. В грудной клетке Картера раздался тошнотворный хруст, и стало невозможно дышать.

Картер дико огляделся в поисках помощи, но другие мужчины ничего не могли сделать, кроме как стоять и зевать.

Затем волна боли раздалась, как тревога, в середине его спины. Русский большой палец зажал спину между двумя позвонками. Еще несколько секунд, и он разорвет их, сломав Картеру спину, как куриную кость.

Картер быстро потряс рукавом, и Хьюго скользнул ему в руку. Затем он вслепую вонзил стилет в левый бок здоровяка, как Ахав снова и снова тыкал гарпуном в кита, ища его сердце.

Шурин споткнулся о открытую стойку для специй, посылая банки и банки во все стороны, но он почти сразу же выправился, не теряя хватки.

Сначала отчаяние Картера и сильная боль мешали ему сосредоточиться, и его удары ножом стали безумными. Он ударил в живот, бок, бицепс, спину, но ничего из того, что он сделал, не высвободило стальные клешни, в которые он попал.


Он отчаянно нуждался в одном глубоком вдохе. Затем одной силой воли он взял себя под контроль. Он провел острием лезвия по грудной клетке мужчины, нашел мягкую часть даже сквозь его одежду, поставил нож на острие и воткнул его.

Руки внезапно разжались, как пальцы вокруг чего-то горячего, и Картер, задыхаясь, рухнул на пол.

Шурин отшатнулся к стойке, его спина и бок были залиты кровью. Ему удалось вытащить лезвие ножа, он тупо посмотрел на него, затем он рухнул вперед, как упавшее дерево, головой на пол.

Когда он упал, казалось, будто оркестр достиг огромного крещендо. После того, как последнее эхо стихло, аудитория поваров и официантов внезапно ожила.

«Man Dieu! Месье, мы не думали, что вы выживете», - воскликнул помощник повара, когда они побежали помогать Картеру подняться.

Картер с трудом поднялся на ноги, держась одной рукой за шкаф, а другой за бок. Воздух влетел в его легкие, как горячий газ, вызывая мучительную боль. Каждое ребро болело.

Он указал на тело. «Вытащите его отсюда», - хрипло прохрипел он. «Сбросьте его с поезда».

Один из официантов скрестил толстые руки Шурина на груди; затем с помощью трех других он вытащил его через заднюю дверь за манжеты брюк.

"Где мой пистолет?" - спросил Картер. Помощник шеф-повара достал его из передней части вагона и передал ему. Картер сунул его обратно в кобуру. «Здесь ничего не произошло. Если кто-нибудь спросит, Шурин ушел. То же самое и со мной. Я нахожусь в одной из гостиных сзади. Кто-то должен вымыть всю эту кровь».

«Мы позаботимся об этом, месье. Но, сударь, вы плохо выглядите. У вас бледное лицо. Пожалуйста, сядьте и отдохните. Помощник повара попытался взять его за руку.

«Со мной все будет хорошо», - сказал Картер, отстраняясь. «У меня впереди незавершенные дела». Прихрамывая от боли, он вышел за дверь в узкий проход позади машины. Помощник повара с тревогой последовал за ним. В коридоре Картер распахнул половину двери и с большим трудом сумел встать на ее край, выйдя за пределы поезда одной ногой.

"Разве это не безрассудно в вашем состоянии?" - спросил повар.

"Не беспокойся обо мне!"

"Очень хорошо, месье".

«И помните, если вас расспрашивают, вы этого не видели, и вы и ваши люди ничего не знаете о местонахождении Шурина. У этих русских охранников иногда возникают забавные идеи о мести».

"Да, месье".

Картер взобрался на лестницу и начал подниматься. Дождь и облачность прекратились, и лунный свет отчетливо осветил возвышающиеся вокруг него Альпы. На головокружительное расстояние внизу простиралась долина.

Достигнув вершины, он лег на спину, задыхаясь. Он не собирался пробовать это до тех пор, пока все не заснут, но Шурин заставил его действовать. Он должен был сделать свой ход сейчас, чтобы этого человека не хватились.

Он поднялся на ноги, пробежал несколько ярдов по крыше машины, затем остановился, не в силах идти дальше. Его ребра горели. Каждое движение было пыткой. Казалось, что руки гиганта все еще обнимали его. И все же ему пришлось продолжать.

Он добрался до конца вагона-ресторана и прыгнул в салонный вагон. Он неудачно приземлился, попытавшись перекатиться, чтобы поглотить удар, и перекатился прямо на грудную клетку. Он лежал несколько секунд, борясь за то, чтобы остаться в сознании, несмотря на сильную боль в боках. В конце концов она начала утихать, и он смог сесть и прижаться.

Он перелез через крышу клубного вагона, но на этот раз вместо того, чтобы прыгнуть, попытался ступить на салон. К сожалению, вагоны раскачивались в противоположном ритме, и когда он стоял, поставив одну ногу на любой из вагонов, движение угрожало отбросить его назад со склона. На мгновение показалось, что он совершил роковую ошибку, но ему удалось ухватиться за маленькое колесо, которое приводило в действие ручной тормоз, и подняться на борт.

Оба вентиляционных отверстия, носовые и кормовые, были хорошо видны в крыше вагона. Картер подумал, что было бы наиболее выгодно для его появления. Он должен был убить одного охранника своим первым выстрелом, а это означало, что с другим он, вероятно, перерастет в перестрелку. Если он выберет ближайшую вентиляцию, у охранника в клубном вагоне может быть время, чтобы попасть внутрь и поймать его под перекрестным огнем. Следующим был спальный вагон, и, по его информации, в нем не было охраны, поэтому он выбрал дальний люк.

Он пробрался через крышу так осторожно, как только мог, поднял крышку вентиляционного отверстия и заглянул внутрь. Там никого не было. Он присел, чтобы получить лучший угол. Кобелев сидел на вращающемся кресле в кабинке у стойки бара, глядя прямо на него, держа револьвер у виска Синтии.

Картер инстинктивно отпрянул - и затылком ударился о твердый металл крышки. "Вы не войдете, мистер Картер?" - крикнул Кобелев из машины внизу. «Мы ждали тебя».

Восьмая глава.

Татьяна Кобелева потянулась через узкий прикроватный столик и взяла карту из стопки. Ее лицо озарила торжествующая ухмылка. "Джин!" - объявила она, раскладывая карты. Старая медсестра вздохнула и опустила руку. Она начала что-то говорить, но, видимо, передумала и безропотно начала собирать карты в колоду. «Думаю, мне нравится эта американская игра», - сказала Татьяна. «Если не жульничать, то больше бегать», - кисло сказала старая медсестра. «Я не обманываю! Как ты посмел обвинить меня в обмане?» «Доказательство прямо здесь», - сказала медсестра, подходя к кровати и шария под одеялом рядом с Татьяной. Татьяна пыталась ее остановить, но старушке удалось схватить королеву червей и поднести к ней. «Видишь? Ты взяла две карты на последнем ходу, а лишние спрятала здесь. Думаешь, я дура?» «Нет! Я думаю, что ты распутница и шлюха!» - крикнула Татьяна во весь голос. Глаза старухи сузились, лицо ее задрожало от злости. Внезапно она ударила русскую девушку по щеке. «Шлюха! Шлюха! Шлюха!» - пела девушка. Морской пехотинец просунул голову в дверь. "Здесь все в порядке, лейтенант Дилси?" Старая медсестра вздохнула. «Мисси здесь просто чувствует себя плохо, вот и все». «Почему бы вам не выйти на время оттуда, мэм? Сделайте перерыв. Вы помните, что случилось с лейтенантом Грин». «Сержант, мне не нужно напоминать, что случилось с предыдущей медсестрой девушки. Я не собираюсь позволять этой девушке вот так вот так попасть мне под кожу. Кроме того, ее нельзя оставлять без присмотра». «Я знаю это, мэм, но несколько минут не повредит. Вы не отдыхали от этого больше недели». "Две недели." "Совершенно верно, мэм". «Хорошо. Моя замена в любом случае будет здесь в ближайшее время. И ты уж точно никуда не пойдёшь, не так ли, дорогая?» Татьяна мрачно посмотрела на нее, в ее глазах была чистая ненависть. Старуха неотрывно смотрела в ответ, затем повернулась и ушла, заперев за собой дверь. В комнате внезапно воцарилась тишина, если не считать прилива воздуха в вентиляционное отверстие. На мгновение Татьяна огляделась, смакуя одиночество. Несколько раз она была предоставлена самой себе с тех пор, как попала в это ужасное место, и когда случался один из этих редких моментов, его нельзя было растрачивать зря. Она сбросила одеяло, раскинула ноги и упала на пол. Затем, опираясь на прикроватный столик и край матраса, она поднялась на ноги. Она отпустила стол и кровать и на одно неуверенное мгновение осталась одна на полу. Затем она потеряла равновесие, и ей пришлось схватиться за кровать, чтобы не упасть. Да, у нее все было хорошо. Через несколько минут практики простые движения ходьбы и стоя вернулись к ней. Ночные упражнения приносили свои плоды. Мускулы были сильными; они просто забыли, что делать. Она медленно двинулась к изножью кровати. Ей следует быть осторожной. Если Дилси или солдат увидят, что она стоит, танец закончится, как гласит старая пословица. Добравшись до конца кровати, она сорвала пластиковый колпачок с верхней части ноги, смочила палец и вытащила предмет, который был подвешен в впадине ноги на тонкой нити постельного белья. Предмет блестел в свете: скальпель хирурга, инструмент настолько острый, что его вес мог порезать кожу. Она держала его за нитку и крутила, наблюдая, как солнечный свет вспыхивает на его лезвии. Она украла его у неосторожного доктора во время одного из бесконечных обследований. «Кашляй! Кашляй громче!» - сказал он, когда она вытащила его из лотка для инструментов. Затем он прикоснулся к ее груди самым враждебным образом, и ей потребовалось все самообладание, чтобы не вонзить ее прямо в его сердце. Но вместо этого она стиснула зубы и осторожно засунула нож под подушку. «Это будет орудие ее мести», - думала она, наблюдая за вращением скальпеля. Этим она приведет в действие события, которые освободят ее от этого заключения и приведут к смерти Ника Картера, чего она хотела больше всего на свете. Скоро, сказала она себе. Время почти близко. Американцы уже ее скопировали. Это она знала. Откуда она это узнала - это сочетание интуиции и ремесла, хотя что преобладало, сказать невозможно. Отец научил ее уловкам агентского искусства - подозрительному складу ума, скрытности, вундеркинду.способность дедукции, постоянная бдительность и внимание к деталям - в таком юном возрасте и так глубоко укоренившие их в ней, ремесло и интуиция стали неразличимы в ее мышлении.

.

Три недели назад она заснула, читая в постели, и прошло два часа, о которых она совершенно не подозревала. Это было очень необычно. Она всегда чутко спала, ей нравились беспокойные сны, некоторые из которых были настолько яркими, что вызывали у ее матери много беспокойства, когда Татьяна была ребенком.

Но это был сон без сновидений, и, проснувшись, она почувствовала на губах что-то горькое, и ее кожа была болезненно сухой, за исключением мочки уха. Был воск. Заключение? Её накачали наркотиками, и пока она была без сознания, на её лице был сделан восковой слепок. Причина могла быть только одна: они сделали ее двойником, чтобы обмануть отца.

Была ли эта операция успешной или нет, она понятия не имела. Ежедневно она искала на лицах всех вокруг хоть какую-нибудь подсказку, но их выражения ничего не говорили. Она заключила, что они были слишком глупы, чтобы об этом говорить. И все же каждую ночь она теряла сон, гадая, не станет ли она невольно орудием разрушения своего отца.

«Скоро время», - подумала она, когда скальпель замедлился. Скоро она станет достаточно сильной, и уже агония незнания приводила ее в бешенство по ночам. Вскоре ее собственное беспокойство заставит ее вырваться наружу любой ценой.

Щелкнул дверной замок, и звук пронзил тело Татьяны, сделав его неподвижным и настороженным. Она стояла! Ради Ленина! Они не должны ее видеть!

Она прихрамывала к изголовью кровати и попыталась забраться внутрь, держась за прикроватный столик для поддержки. Но колесики стола выскочили из-под него, и он рухнул на пол - лампа для чтения, карты, кувшин для воды и все такое. Она залезла под одеяло в тот момент, когда дверь распахнулась.

"Что здесь происходит?" - спросил лейтенант Дилси, глядя на перевернутый стол.

«Я толкнула», - ответила Татьяна. «Я была одинока. Я не люблю, когда меня игнорируют».

Взгляд Дилси переместился с Татьяны на стол, и в них начало зарождаться смутное подозрение.

Татьяна посмотрела вниз и, к своему ужасу, заметила, что она сняла шапку со столба кровати. Она все еще держала скальпель в руке под одеялом.

Дилси с трудом подняла стол, затем перекатила его по небольшому клочку пола, проверяя его. «С этими вещами не все так просто», - сказала она задумчиво. «Вы, должно быть, толкнули его».

«Я злилась», - угрюмо сказала Татьяна. «Я все еще злюсь».

«Вы кое-что должны знать, маленькая мисс, - сказала Дилси, подходя ближе и наклоняясь к лицу девушки, - Берни Грин поклялась, что вы можете ходить, и я сказала ей, что считаю ее сумасшедшей. Она сказала: «Ты только что позволила этой девушке подобраться к тебе. Она может ходить. Но ты знаешь, я начинаю задумываться, может, Берни была права».

Страх Татьяны превратился в гнев. Это, вкупе с обидой, которую она затаила неделями против этой женщины и той, которую они назвали Зеленой, быстро оказалось слишком сильным для ее сдержанности. Молниеносным движением она вытащила руку со скальпелем, крепко зажатым в кулаке, и порезала лицо старухи, рассекла бровь, глаз, нос и открыла длинный разрез на щеке.

Это движение было таким быстрым и плавным, а скальпель таким острым, что Дилси даже не осознавала, что произошло. Она с удивлением отстранилась, протянув руки перед собой и рассматривая кровь, которая теперь хлынула потоком с ее лица, по шее и капала на пол. Постепенно, когда она осознала, на что смотрит, ее рот приоткрылся, и она закричала беззвучным криком.

В мгновение ока Татьяна откинула одеяло и вскочила с постели. Она все еще была слаба, но ей удалось спрятаться за перепуганной Дилси и схватить ее за горло. "Ни звука, глупая сука!" - прошипела она на ухо медсестре, прижимая скальпель к яремной вене старухи. «Один крик, и я отрежу тебе голову!»

Дилси все еще смотрела на кровь, капающую из ее рук. Она почувствовала во рту его соленый вкус. В ее горле вырвался всхлип, руки задрожали.

"Перестань ныть, как собака!" прошептала Татьяна. Ее ноги утомляли. Ей нужно было сделать это быстро. "Вызови сержанта! Вызовите его!"

«Сержант», - сказала Дилси, ее голос был больше просьбой, чем командой. Дверь не открылась. "Сержант!" - в отчаянии крикнула она.

Дверь открылась, и вошел сержант. Его глаза расширились, когда он увидел медсестру. «Святой… что за…», - пробормотал он.

"Бросьте винтовку, или я убью ее!" - сказала Татьяна.

Винтовка сержанта с грохотом упала на пол.

«А теперь - медленно - отдай мне свой служебный револьвер».

Он расстегнул клапан кобуры и вытащил пистолет прикладом вперед, приковывая взгляд к Татьяне.

Татьяна толкала старуху к двери, пока

она стала достаточно близко, чтобы схватить пистолет. Дилси оказала небольшое сопротивление. Татьяна быстро взяла пистолет, швырнула скальпель через комнату и приставила пистолет к голове Дилси.

«Если вы не сделаете в точности то, что я говорю, я убью эту глупую женщину, это ясно?» - ровно спросила Татьяна.

Сержант кивнул, отступая, чтобы выпустить двух женщин за дверь.

«Я еду в советское посольство в Вашингтоне. Мне нужна машина и водитель. Бегите. Расскажите своему начальству, что случилось. Скажите им, чтобы машина ждала у парадной двери больницы. Скажите им, если они этого не сделают. , они соскребут внутренности этой женщины со стены коридора. Беги, свинья, беги! "

Сержант колебался всего долю секунды, затем повернулся, побежал по коридору и исчез через двойные двери.

«А теперь скажи мне, как выбраться отсюда, сука», - прошипела она, обращаясь к старухе. «И никаких трюков. Если ты попытаешься меня обмануть, я тебя убью».

Она подтолкнула Дилси вперед, все еще держа ее за шею, дуло пистолета прижалось к ее затылку. Пока они шли, Татьяна наполовину толкалась, наполовину опиралась на Дилси для поддержки. Только кратковременное замешательство и боль Дилси помешали ей понять, что она практически выносит молодую женщину из больницы.

Слух быстро распространился, и по коридорам медсестры, врачи и пациенты останавливались, чтобы смотреть на них, когда они проходили, число зевак неуклонно увеличивалось, пока они не достигли вестибюля, заполненного военной полицией с оружием наготове.

Молодой темнокожий мужчина в зеленой форме, перекрещенной с белыми лакированными кожаными ремнями и сержантской нашивкой на руке, призвал их остановиться.

"Ты не можешь меня обмануть!" крикнула Татьяна. «'Вы не подвергнете опасности ни одну из своих, даже если она старая и никому не нужна.

Сержант беспомощно огляделся. Офицер, стоявший в углу, слегка кивнул, и сержант жестом приказал своим людям расчистить путь.

«Не думайте, что я не буду стрелять в нее или что если меня выстрелят сзади, у меня не будет времени нажать на спусковой крючок, прежде чем я упаду. Уверяю вас, я хорошо обучена, и сейчас моя жизнь ничего не значит».

Десятки пар встревоженных глаз наблюдали, как две женщины вместе шагнули к большим входным дверям, одна в больничном халате, а другая с зияющим порезом на лице, из которого все еще текла кровь.

Они остановились у больших стеклянных входных дверей, и Татьяна крикнула ближайшему солдату, чтобы тот открыл их. Он бросил неуверенный взгляд на своего сержанта, который неохотно кивнул, затем вышел и приоткрыл для них дверь.

Грязный зеленый седан последней модели простаивал у обочины. Он был в тридцати ярдах вниз по двум пролетам по цементной лестнице, но выглядел как миллион шагов и столько же миль отсюда. Ноги Татьяны были похожи на резиновые ленты, натянутые далеко за точку щелчка. Она все больше и больше рассчитывала, что медсестра поддержит ее.

Когда они медленно спускались по лестнице, мысль о том, чтобы наконец сесть в машину, стала приобретать в сознании Татьяны все большее значение. Он вырисовывался все больше и больше, затмевая все остальное, пока ей не стало все равно, доберется ли она до посольства или остановит Ника Картера от убийства ее отца. Просто сесть и дать отдохнуть ногам казалось самым важным делом на свете.

И все же она чувствовала, что с машиной что-то не так. Интуиция подсказывала ей, что все это было слишком просто. Конечно, они должны были вмешаться в автомобиле. У нее не было доказательств. Все выглядело хорошо. Но ее инстинкты говорили «нет», и отец научил ее доверять своим инстинктам.

"Уберите эту машину!" - крикнула она окружающим ее мужчинам. «Доставьте мне другую. Такси. Городское такси из Вашингтона». Она вспомнила, сколько времени заняла дорога из центра Вашингтона. Она считала минуты, хотя ей были завязаны глаза. Она дала бы им столько времени и не больше, не оставляя им времени вмешиваться в управление машиной.

Лейтенант совещался внизу лестницы с сержантом и двумя людьми в штатском.

«Уберите ее сейчас, или я брошу ее на месте».

«Хорошо, хорошо, - сказал лейтенант, показывая ей, чтобы она успокоилась. "Это займет несколько минут".

«Я точно знаю, сколько времени это займет! Быстрее».

Через несколько секунд седан с лаем покрышек подскочил вперед и исчез, оставив Татьяну и Дилси одних на тротуаре в окружении сотрудников военной полиции.

Прошло несколько минут. Фигуры мужчин начали плавать перед ее глазами, отчего Татьяна сильнее сжала пистолет и сильнее прижала его к голове Дилси. Постепенно к Дилси вернулось самообладание, и она начала разговаривать с девушкой.

«Мне нужна помощь», - сказала она. «Этот порез должен быть зашит. Если его не закрыть в ближайшее время, я потеряю слишком много крови. Я отключусь».

"Перестань плакать, старуха. Если я смогла встать, ты можешь стоять.


Помни, если ты упадешь. Я упаду с тобой, и ты получишь первую пулю ".

Ноги Татьяны были похожи на переваренные пряди спагетти, и она почувствовала привкус пота в уголках рта, несмотря на душистый октябрьский ветерок.

Десять минут. Пятнадцать минут. Лейтенант откинул рукав куртки и посмотрел на часы. Разве он не сделал это всего несколько секунд назад? И разве они не сближались, все они? Чувствовали ли они, что она была на грани того, чтобы полностью расслабиться, упала, больше не заботясь о том, что с ней случилось, просто для того, чтобы на несколько минут облегчить боль в ногах?

Такси резко остановилось перед больницей - оно было большим желтым «Плимутом» с логотипом на двери. Из последних сил она подтолкнула Дилси к его пассажирскому сиденью, но Дилси отказалась.

«Я туда не попаду. Я никогда не выйду», - решительно сказала она.

Татьяна наклонилась к уху Дилси. Ее единственная надежда заключалась в том, чтобы напугать старуху и заставить ее подчиниться. "Дилси!" прошептала она. Это голос твоей смерти, женщина. Слушайте! Ты для меня ничто. Меньше, чем ничто. Вы причинили мне боль. И в течение нескольких недель я клялась, что убью тебя, когда представится возможность. Я убила своего первого мужчину, когда мне было двенадцать, солдата, который пытался меня изнасиловать. С тех пор я убивала других. Многих другие. Если бы не более насущные дела, я бы убил тебя сейчас просто ради удовольствия смотреть, как ты умираешь. И пусть меня повесят! Вы понимаете? Послушай моего совета, иссохшая старая сука, и не искушай меня ".

Голова старухи тряслась от ужаса, а глаза тупо смотрели вперед.

"Теперь двигайся!" Татьяна неуверенно подтолкнула ее к машине. "Дверь! Открой!" Дверь со стороны пассажира распахнулась и царапнула тротуар. Затем, все еще крепко сжимая старую медсестру, Татьяна села и увлекла за собой Дилси. Она приказала шоферу. - "Веди машину!" Водитель нажал на педаль газа, и дверь захлопнулась.

Когда они мчались к парадным воротам лагеря, она направила пистолет на водителя, прижав его к виску. - "Советское посольство и без остановок. Никаких, понимаете? "

«Все, что скажешь, леди».

Они вылетели в ворота и вышли на открытую дорогу. Колонна военной полиции на мотоциклах выстроилась в очередь за ними, завыли сирены и мигали огни. Они следовали на осторожном расстоянии, пока такси не свернуло на север по шоссе, затем несколько из них проехали, так что вперед и назад появились мотоциклы.

Стрелка спидометра поднялась до шестидесяти и осталась там. Водитель был крупным черным мужчиной, и на его лице за густой бородой выражалась мрачная решимость не бояться. Пока он ехал, Татьяна приставила большой револьвер к его голове.

"Думаете, вы могли бы указать на эту штуку в другую сторону, леди?" - наконец спросил он. «С этой штукой перед моим лицом ехать немного сложно».

Не говоря ни слова, Татьяна оттягивала курок до щелчка во взведенном положении.

«Я понимаю, - сказал он.

Дилси пустыми глазами смотрела в окно. Казалось, жизнь из нее ускользнула.

Кабина выехала на съезд с шоссе. Задние фонари двух ведущих мотоциклов стали сплошными красными, когда были задействованы тормоза.

«Они хотят, чтобы мы притормозили», - сказал водитель.

"Никакого замедления!" - нервно крикнула Татьяна.

«Я должен, леди. Они сдерживают меня».

Татьяна длинным гудком ударила в сигнал, и Дилси подпрыгнула. Большие «Харлеи» рванулись вперед, увеличивая расстояние между ними и кабиной.

"Продолжай двигаться!"

Когда они выехали на шоссе, вдали стала видна столица страны. «Почти готово», - сказал водитель.

Радио включилось. «Татьяна», - сказал голос. "Татьяна Кобелева, вы меня слышите?"

В очень возбужденном состоянии Татьяна вздрогнула при звуке своего имени. Она схватила таксиста за плечо, еще сильнее вонзив пистолет в его голову.

«Полегче, леди, - сказал он. «Это просто радио. Кто-то хочет поговорить».

Ее глаза дико искали приборную панель, пока она не увидела микрофон. Она подняла его свободной рукой и включила микрофон. Это Татьяна Кобелева. Кто это?"

«Специальный агент Паркс, ФБР. Мы связались с советским посольством, и они сказали, что вам не рады. Повторяю, не приветствуют. У нас есть поверенный в делах, который сейчас едет сюда, чтобы поговорить с вами».

«Выключи», - сказала Татьяна водителю. Он протянул руку и щелкнул выключателем, и остаток пути они ехали в тишине.

* * *

В большом офисе на Пенсильвания-авеню, через весь город от мчащегося такси, заместитель государственного секретаря Пол Латроп читал файл, разложенный на его столе. Джон Миллс, советник президента Мэннинга по национальной безопасности, внимательно наблюдал за происходящим с кресла в нескольких футах от него, его лицо было изможденным, а пальцы нервно крутили шариковую ручку. Стоя за ним, держа руки в карманах,

Хоук смотрел в окно на восточную сторону Белого дома, который находился чуть дальше по улице, с сигарой, крепко зажатой в зубах.

Заместитель секретаря Латроп закончил чтение, закрыл папку с файлом и откашлялся, нарушив тишину, которая длилась несколько минут.

«Джентльмены, - сказал он, - неужели меня заставляют поверить в то, что Миллисент Стоун, которая пыталась убить президента Мэннинга и в конце концов покончила жизнь самоубийством, повесившись в своей камере, и чей дневник мы все читали в национальных СМИ, - не на самом деле нажать на курок? "

«Верно, Пол. Фальсификация», - сказал Миллс, прищурившись и взмахнув ресницами, как будто сказанная вслух истина причинила ему немалую физическую боль.

«И что настоящий убийца, какая-то русская девушка, которую незаконно держали где-то в базовом госпитале…»

«Кэмп Пири».

«Да, Кэмп Пири, она похитила таксиста и медсестру и сейчас едет в советское посольство здесь, в Вашингтоне, просить убежища?»

"Это в сущности так".

«Мне сложно поверить во все это. Мысль о том, что американское правительство намеренно скрывает информацию столь серьезного характера…»

«Избавь нас от речи, Пол. Девушка выбьет дверь посольства через несколько минут. Просто подпиши приказ».

«Боюсь, моя совесть не позволит мне отпустить такую женщину безнаказанно».

«У нас нет особого выбора. Если бы здесь был сам секретарь, я бы попросил его подписать вас, но Билла нет в стране, поэтому я прошу вас как друга. Подпишите это и сделайте это быстро. "

«Я до сих пор не знаю, зачем вы пришли ко мне. Почему бы вам не подписать его? Или, еще лучше, позвольте Мэннингу заниматься этим».

«В дальнейшем это будет выглядеть более привлекательно, если будет исходить из самого низкого возможного уровня».

«Они не хотят пачкать руки», - прорычал Хоук, оборачиваясь. «Никто не хочет ответственности».

«Тогда я тоже не уверен, что делаю это», - сказал Латроп, толкая папку Миллса на столе.

«Послушайте меня, - сказал Миллс, вставая. «Мы не можем ее задерживать, потому что по закону она не существует. И теперь, когда она находится на виду, она становится проблемой. Я разговаривал с президентом двадцать минут назад, и решение было принято. Мы собираюсь просто отпустить ее с как можно меньшим зловонием, даже если русские не хотят ее, о чем мне только что сообщили, что они этого не делают. Черт побери, Пол, если президент может простить и забыть, почему может? а ты? В конце концов, он был тем, в кого она стреляла ".

Латроп воинственно посмотрел на Миллса. «Я не люблю, когда меня принуждают».

Миллс со вздохом откинулся на спинку стула. Затем он снял очки и произвел их чистку. «Позвольте мне сказать так», - сказал он, внимательно изучая линзы. «Президент счел бы это большим личным одолжением, если вы подпишетесь».

Латроп задумчиво посмотрел на машинописный лист, торчащий из нижней обложки конверта. "Президент сказал мне это сказать?"

"Он сделал это."

Затем настала очередь Латропа вздохнуть. "Где ручка?"

Миллс быстро передал ему ту, что держал в руке. Когда Латроп поцарапал свою подпись, Хоук похлопал Миллса по плечу и потащил его через комнату.

«Я должен идти, - сказал он.

«Я понимаю. Спасибо, что пришли. Ваше пребывание здесь прибавило много необходимого веса».

«Вы знаете, что я не хотел, чтобы так поступили с женщиной Кобелева, - сказал Хоук.

Миллс кивнул. «Президент сказал мне, что у нас есть агент в Европе, который может быть серьезно скомпрометирован, если девушка будет потеряна. Но вы также должны понимать нашу позицию. Ради безопасности нации мы скрыли довольно серьезное преступление. Когда-нибудь это произойдет Все вышло из строя, но можете ли вы представить, что произошло бы прямо сейчас, если бы американская общественность узнала, что КГБ сам проводил в этой стране операцию по убийству президента? Этот наш агент, он довольно хороший человек? "

«Лучший. Он также мой личный друг».

- Думаешь, с ним все будет в порядке?

Хоук с сомнением покачал головой. «Он и раньше выходил из трудных ситуаций, но на этот раз он столкнулся с довольно жесткой ситуацией. Нам просто нужно подождать и посмотреть».


Девятая глава


Тяжелый «люгер» Картера с грохотом ударился о пол салона, один из охранников Кобелева быстро подобрал его и положил на стойку. Он протиснулся через маленькое отверстие, на мгновение повис, затем упал на ноги. Охранник тут же схватил его за плечо и затолкал в вращающееся кресло. Затем второй охранник, подстерегавший Картера на крыше, сел в машину и занял позицию у задней двери.

Кобелев поставил бокал с водкой на стойку и взял «Люгер». Он вытащил обойму из приклада, затем повернулся и выстрелил в стену, пуля в камере выстрела издала грохот, как будто он расколол обшивку.


«Вы действительно серьезно относились к делу», - сказал он.

Синтия села перед стойкой, ее голова наклонилась вперед, казалось, без сознания. Ее держали в инвалидном кресле с простынями.

«На самом деле, Картер, я довольно разочарован. Вы приняли все это на свой счет», - продолжил он.

"Что ты сделал с Синтией?" - резко спросил Картер.

"Синтия?" Кобелев оглянулся, приподняв брови, как будто совершенно забыл, что она здесь. «Это ее имя? У нас не было времени сделать обычные инъекции, чтобы получить от нее какую-либо информацию».

"Что ты с ней сделал?"

«Нет причин для беспокойства, дорогой мальчик. Она просто спит. Мы находим, что с ней немного легче справиться с этим. Но не о чем беспокоиться. Грегор здесь эксперт в таких вещах. Разве это не так, Грегор?»

Охранник у двери широко улыбнулся. Его волосы были сбриты в каштановую щетину, как и у охранника, внимательно наблюдавшего за стойкой бара.

"Тебе нравится моя маленькая семья?" - спросил Кобелев. «Я нашел их в монастыре на Урале. Их орден веками боролся с казаками. Каждый из них - убийца от природы».

"Включая…"

«Включая Шурина? Да». Кобелев внезапно включил то, что выглядело как коротковолновое радио, которое лежало на баре. Из динамика сразу же послышались звуки борьбы, ворчание усилия и громкие скрежеты, затем тишина и голос помощника повара: «Mon Dieu, monsieur! Мы не думали, что вы будете жить!» Кобелев выключил его. «Я всегда телеграфирую каждому из моих людей. Это позволяет мне находиться во многих местах одновременно. Покажи ему, Грегор».

Охранник натянул свой толстый свитер с высоким воротом, обнажив крошечный микрофон, прикрепленный к его мускулистой груди.

«Меня сложно удивить».

«Я это вижу, - сказал Картер.

«Но нет причин красться здесь, как вор, мистер Картер», - продолжил Кобелев, допивая свой стакан и садясь напротив Картера за низким коктейльным столиком. «Я с нетерпением ждал встречи с вами снова. Как я уже сказал, вы относитесь к этому делу слишком лично. Я делаю свою работу, вы делаете свою, но нет причин, по которым мы не можем оставаться друзьями. Мы в равной степени мы с тобой, люди действия, склонные быть немного безжалостными, когда дело касается того, чего мы хотим ».

«Ты сумасшедший. Отправляешь собственную дочь убить президента Соединенных Штатов. Чего ты, черт возьми, надеялся добиться помимо Третьей мировой войны?»

«Власть, проще говоря. Надо смело думать, смело действовать. Вы читали мемуары Наполеона?»

"Нет."

«Вам следует. У него есть множество советов для таких мужчин, как мы. Но вы упомянули мою дочь».

«Она все еще у нас», - оживился Картер.

"Да. Я полагаю, она в порядке?"

«Не боялась. Пришлось всадить в нее пулю, чтобы она не убила президента. Попала ей в позвоночник. Врачи говорят, что она никогда больше не будет ходить».

Кобелев мрачно уставился на дно своей водки. «Это горькие новости», - сказал он. «Горькие новости, правда. Ненавижу вид калек. Я действительно ненавижу». Он резко вылил остаток прозрачной жидкости и с резким щелчком поставил стакан на стол. «Это поэтому инвалидное кресло для приманки?» - спросил он.

«Мы думали, что это придает нотку подлинности. Мы не могли быть уверены, насколько вы знали».

«Понятно. Я хочу ее вернуть, Картер. Немедленно! Если Татьяна не вернется мне, мне придется мучить нашу маленькую приманку здесь, пока она не скажет мне, где держат мою дочь, и я проведу спасательную операцию самостоятельно. . "

«Что, если я скажу тебе, что Синтия не знает, где Татьяна?»

«Это было бы очень прискорбно. Тогда, скорее всего, она не выдержит допроса». Кобелев взял свой стакан и направился обратно в бар. «Конечно, должны быть какие-то временные ограничения», - сказал он. «Должны ли мы сказать, что Татьяна должна быть возвращена мне сюда до того, как поезд прибудет в Стамбул, или я не могу нести ответственность за безопасность этой молодой леди?»

Глаза каждого из охранников проследили за Кобелевым, когда он пошел за стойку за бутылкой водки. Картер потянулся и дернул шнур аварийного тормоза, проходящий через люверсы прямо над окном. Раздался пронзительный скрип металла. Все катилось вперед. Кобелев врезался головой в шкаф с алкогольными напитками за стойкой бара, и двое охранников растянулись на полу. Синтия, ее инвалидная коляска не заперта, перекатилась по перекладине, наклонилась вперед и резко упала, ее голова раскачивалась из стороны в сторону от удара.

Картер схватил свой «люгер» и ворвался в дверь. Он открыл ее в тот момент, когда пуля со свистом отлетела от металлического косяка в нескольких дюймах от его головы. Еще один выстрел был сделан, когда он нырнул в проход между машинами.

Два окна заняли место двойных голландских дверей, которые он нашел за вагоном-рестораном, и, хотя рамы были старые, стекло выглядело новым, с двойным покрытием и надежной изоляцией. Он отчаянно дернул одну из них, но она была заперта.


На мгновение он подумал о том, чтобы разбить его, но мысль о прыжке через дыру, окруженную зазубренными осколками стекла, не привлекала его, и вместо этого он распахнул дверь в следующую машину.

Здесь все было адом. Большинство пассажиров катапультировались со своих мест. Некоторые держали свои головы, и, казалось, было много крови.

Картер быстро огляделся, пытаясь найти охранника, который, как ему сказали, находится здесь. Группа людей стояла над фигурой, вытянувшейся в середине прохода. Сквозь толпу он мельком заметил характерную синюю водолазку и бритую голову. Судя по всему, охранник был единственным, кто устоял, когда тормоза заблокировались.

Не дожидаясь, чтобы узнать, серьезно ли ранен человек, Картер вскарабкался на спинки двух сидений, оттолкнулся от крышки вентиляционного отверстия и начал вылезать наружу, когда кто-то крикнул: «Стой!» на русском. Раздался выстрел, и что-то твердое ударилось о край его ботинка.

Он вылез из дыры в тот момент, когда еще одна пуля смяла его штанину, затем он вскочил на ноги, сделал два быстрых шага и перебрался через борт, падая, казалось, целую вечность. Он тяжело приземлился, упал вперед и загрохотал.

Крики на немецком языке пронзили воздух. Это была не охрана. Он приподнял голову на несколько дюймов над сорняками. Два луча фонарика рывками двигались по поезду, то и дело останавливаясь и бросаясь в колеса.

Это был тормозной мастер и русский инженер. «С поездом все в порядке, - сказал тормозной мастер, - но он слышал выстрелы. Инженер на очень плохом немецком сказал ему, что они его не касаются.

Двое осмотрели поезд по всей длине, затем поспешно поднялись на другую сторону. После паузы раздался свисток, указывая на то, что пар вышел, и большие поршни привели в движение гигантские стальные колеса. Некоторое время спустя Картер стоял один на рельсах, и в воздухе не было ничего, кроме ночного ветра и далеких грохотов поезда, набирающего скорость от него.

* * *

Родя Александрович Земин, сутулый, толстый мужчина в хорошо скроенном, сшитом на заказ костюме, протянул Татьяне стакан воды, затем мрачно смотрел, как она пьет. Он заложил руки за спину, поза, при которой панели его пиджака раздвинулись, что сделало его большой живот еще более заметным.

Она изучала его поверх своего бокала. «Он изменился, - подумала она. Этот человек помог выковать новый КГБ из старой ЧК. Одной силой своей воли и решимости он поднялся вместе с ее отцом до высших эшелонов власти. Он был настоящей живой легендой в московском центре. Но сейчас? Волосы модно уложены и высушены феном, гладкие, как полированная поверхность американского автомобиля. Тяжелые челюсти придают ему роскошный вид, дополняя его огромную выпуклость хорошей едой и прекрасными винами. Хорошо смазанная и толстая, решила она, как один из генералов Цезаря. В Америке богатство развратило все.

"Вам лучше?" - спросил он, беря пустой стакан и ставя его на стол.

«Некоторые, спасибо, товарищ. Я устала и слаба, но мне еще предстоит пройти долгий путь».

«Я полагаю, вы очень хотите вернуться на родину и увидеть своего отца».

«Да, я. Я провалила свою миссию, но я уверен, что он все еще захочет меня видеть».

«Да», - сказал Земин, и наступила нервная тишина, во время которой он смотрел в пол, все еще работая руками за спиной. Наконец он поставил стул по голому паркетному полу и сел напротив нее. "Товарищ Кобелева, можно я скажу свободно?"

«Зовите меня Таней, пожалуйста. Это напоминает мне былые времена, когда вы держали меня на коленях на даче моего отца».

«Таня, - начал он, его руки теперь лежали на столе перед ним, и он выглядел как две розовые морские звезды, - с тех пор, как тебя не было, в доме все изменилось. Твой отец, как бы сказать, впал в немилость . Они конфисковали его дачу и его московскую квартиру. В «Правде» публиковались неблагоприятные статьи. Были изданы директивы, ограничивающие его уровень допуска. Боюсь, его положение находится под серьезной угрозой. Даже Нерчинский, его самый активный сторонник в Президиуме был подвергнут сомнению, особенно в отношении этой последней операции в Соединенных Штатах. Могут быть предъявлены обвинения ".

«Не поэтому ли мне сказали, что меня не ждут здесь, в посольстве моей страны?»

«Мы должны были принять быстрое решение, Таня. Конечно, мы не осознавали, насколько сами американцы хотели от тебя избавиться. Но ты должна понимать нашу позицию: волнения дома по поводу того, что ты и твой отец сделали; наши переговоры с Западом находится в беспорядке, официальный Вашингтон очень холодно относится к нам. Несколько недель назад я очень боялся, что нас исключат! "

«Вы слишком серьезно относитесь к отношениям с этими западными гедонистами». - угрюмо сказала Татьяна. - Они не важны. Само сосуществование неважно.


Это послание моего отца всему русскому народу ».

«Возможно, моя дорогая, - вздохнув, сказал Земин, - но, может быть, и Президиум решил взять более либеральный курс».

«Возможно, снова, - сказала Татьяна, - но это также может быть еще одна уловка моего отца, чтобы консолидировать свою власть. Это не первый раз, когда он действует тайно и таким образом, чтобы сохранить весь мир, даже Московский Центр. , догадываюсь. Где сейчас мой отец? "

«В поезде. Восточный экспресс. Похоже, американцы очень хотят видеть вашего отца мертвым. Они устроили ловушку, используя актрису, изображающую вас. Он поднялся на нее, забрал актрису и целый поезд людей, и теперь требуя вашего освобождения. Могу добавить, что мы бы ничего об этом не узнали, если бы не старания машиниста поезда, который понял, что ваш отец действует без согласия Москвы, и позвонил нашему контактному лицу в Реймсе ".

«Мой отец - смелый человек, не так ли? Целый поезд под дулом пистолета по всей Европе. Представьте себе! И поезд не менее престижный, чем Восточный экспресс! Все эти буржуазные европейцы в своих смокингах и вечерних платьях! любовь отца могла бы просить дочь? Я должна увидеть его! Я должна! "

«Это может быть сложно организовать, Татьяна Николаевна, хотя я понимаю, что он соблюдает исходное расписание поезда. По крайней мере, у него есть какое-то ощущение того смущения, которое он нам всем и каждому доставляет».

«Но я должен его увидеть! Вы должны это устроить, товарищ».

Пухлые черты лица Земина неприятно сжались.

«Но вы должны! Мы старые друзья, давайте не забывать об этом. Конечно, мой отец сделал бы то же самое или даже больше».

Земин тяжело вздохнул и пристально посмотрел на молодую женщину перед ним. «Я посмотрю, что я могу сделать», - сказал он наконец. «Американцы, кажется, готовы тебя отпустить, а пыль в доме еще не рассеялась. Я не знаю, где стоит твой отец…» Он бы закончил, но в возбуждении Татьяна уже вскочила со стула и сжимала его. в нежных медвежьих объятиях, из-за которых трудно было говорить.

«Легче, дорогое дитя, легче», - сказал он со снисходительной улыбкой, высвобождаясь из ее объятий. «Очень может быть, я перерезаю себе горло, помогая тебе».

«Да, Родя Александрович, я понимаю. Но спасибо! Спасибо!»

«Итак, - сказал он, вставая, - я организую вашу транспортировку. Но вы должны немедленно уехать. Боюсь, что в любую минуту придет директива, запрещающая мне оказывать какую-либо помощь». Он подошел к столу и снял трубку. Татьяна смотрела, как он набирает номер, но тут ей в голову пришла мысль.

«Они упоминали, был ли агент по имени Ник Картер причастен к какой-либо попытке убить моего отца?»

Земин покачал головой. "Я не помню имя. Привет?" он сказал в телефон. «Грегорьев? У тебя еще есть этот контакт в Гаване? Хорошо. У меня есть для тебя работа…»

Татьяна откинулась в кресле, размышляя. «Если бы был заговор с целью убить ее отца, возможно, в этом замешан Ник Картер», - подумала она приятно. А если бы все пошло наперекосяк, он не мог быть слишком далеко. Не дальше, скажем, дальности выстрела из пистолета. Она улыбнулась перспективе.

* * *

Картеру показалось, что он шел уже несколько часов. Травянистая насыпь под железнодорожным полотном переходила в обширную болотистую равнину, покрытую наземным туманом, который временами простирался не выше его колен, а в другое время года кружился вокруг него под порывом ветра, полностью закрывая его обзор. . Иногда, когда туман рассеялся, он видел, как луна танцует на водоеме вдали, и, хотя это было трудно разглядеть, он предполагал, что она довольно большая. На противоположном берегу не было видно никаких огней. Однако раньше были огни, гораздо ближе, и, хотя они погасли больше часа назад, он все же шел в том направлении, надеясь найти какие-нибудь признаки жилья.

Он затянул воротник своей поварской куртки вокруг ушей и застегнул верхнюю пуговицу лацкана под подбородком. Глубина грунтовых вод составляла всего несколько дюймов, но они пропитали его штаны до бедер, и теперь ветер хлестал влажную ткань по его коже, сильно замораживая его.

На ходу он сунул руки в карманы, чтобы согреться, и после нескольких десятков шагов ему пришлось пробираться через кучу влажных сорняков. Они выглядели как отходы каких-то дноуглубительных работ. Они образовали небольшой холм высотой семь или восемь футов. Он взбирался на холм, пока не балансировал на насесте, с которого открывался вид на всю местность.

Прямо впереди, не более чем в двухстах ярдах, на сваях стояла хижина, обведенная темно-серым контуром на еще более темном фоне. К северу отходила пристань, от которой шаткая лестница поднималась к поверхности воды. Рядом с трапом как пробка качалась мелкосидящая лодка.

Он поспешил с другой стороны и кинулся к ней. Вода быстро становилась глубже, и к тому времени, когда он достиг лестницы, она достигла его пояса.

. Он поднялся, пока его глаза не оказались на уровне обветшалого пирса, затем он остановился, осматривая все аспекты. Все казалось тихим. Ночь была тихой, если не считать ровных капель воды с его мокрой одежды и мягкого всасывания волн в сваи. Утка гага ворковала своему товарищу вдали. Это место казалось безлюдным, и все же он был уверен, что именно здесь он раньше видел огни.

Он поспешил к хижине и прислушался к двери. Безошибочный гул храпа доносился изнутри. Вернувшись на причал, он посмотрел на маленькую открытую лодку, покачивающуюся в лунном свете.

Она выглядела мореходной, но плыть было невозможно. Он огляделся и впервые заметил два набора весел, прикрепленных к внешней стене хижины. Он подошел и поднял одну из них, когда что-то разбросанное по доскам у его ног привлекло его внимание.

Он нагнулся, взял немного и потер его между пальцами. Опилки. Но что, черт возьми, здесь кто-то пилит? Потом его осенило. Это не имело ничего общего с плотницкими работами. Это был упаковочный материал, используемый для заполнения промежутков между бутылками и другими хрупкими вещами во время транспортировки.

Затем он посмотрел туда, где луна ступала на воду. Нойзидлерзее! Он должен был понять. Австрия на одном берегу, Венгрия на другом, а посередине - горячие небольшие потоки западных товаров.

Он вытащил свой «люгер», пошел вперед и смело пнул дверь. Лысеющий человечек резко выпрямился на своей импровизированной кровати на полу, его глаза расширились, как блюдца. "Wer ist da?" - пробормотал он.

«Американер», - ответил Картер, убедившись, что «люгер» в его руке хорошо виден в луче лунного света из открытой двери.

Глаза сузились. "Полицай?"

«Нейн».

"Тогда что это?" - потребовал он ответа, указывая на пистолет.

«В следующий раз, когда вы с друзьями поплывете, по озеру будет плыть еще один кусок контрабанды».

"Кто?"

"Я."

* * *

В течение следующих двух часов Картер многое узнал о человеке в лачуге и его причастности к нелегальному экспорту. Он сказал, что его зовут Фридрих Швецлер, хотя его окрестили Ференц Баласса. Он был венгром, бежавшим во время восстания 1956 года. Он пересек границу здесь на лодке, планируя отправиться на запад, во Францию или, может быть, даже в Соединенные Штаты, но непредвиденные обстоятельства вынудили его бросить жену и маленького ребенка. дочь позади, и у него не хватило духу ехать дальше Восточной Австрии. Итак, он остался здесь, устроился официантом в отель в Бруке и занялся контрабандой. Его жена с тех пор умерла, а у его дочери появились собственные дети. Контрабанда позволила ему поддерживать связь с ней и ее семьей. Его агентом на другой стороне был его зять.

Он сказал Картеру, что они ввозили контрабандой не только ящики с вином и востребованную западную одежду. Были и политические предметы; Через его руки прошли западные газеты, запрещенные рукописи, даже части произведений Солженицына.

Пока они разговаривали, туман снаружи рассеялся, но Шветцлер сказал, что лунный свет делает слишком опасным попытку перехода сегодня вечером, и его зять не придет. Завтра вечером будет безопаснее. Картер был удручен. В его воображении «Восточный экспресс» ушел в ночь, отделяя друг от друга еще милю за каждую задерживающуюся минуту.

Той ночью он спал на полу крохотной квартирки Шветцлера в центре Брука, а утром стоял в очереди у телефонной станции в ожидании звонка за границу.

Он чувствовал себя намного лучше, чем прошлой ночью, хотя спал очень непостоянно. День выдался ясным и ясным, и прогноз погоды предполагал, что к вечеру будут понижаться температуры и туман, а это означало, что зять обязательно появится. Наконец он снял форму шеф-повара, которая после его сражений и нескольких миль болот превратилась в лохмотья, и вместо этого надел одежду, которую одолжил ему Швецлер: толстые вельветовые брюки, черный шерстяной свитер и крестьянскую одежду. кепка, придававшая ему лукавый, деревенский вид. И вот теперь, когда улицы начали заполняться, и рабочие, проходившие мимо него по пути на работу, стали появляться женщины в черных бабушках и пальто, толкая свои тележки на рынок. Картер тут же слился с толпой и начал чувствовать, к своему собственному удивлению, что он действительно здесь как дома.

Телефонная станция открылась ровно в восемь, и Картер присоединился к толпе, дал оператору номер в Вашингтоне, а затем удалился в угол, чтобы дождаться установления связи. В одолженной одежде никто не обращал на него внимания, и через несколько минут он уже сидел в будке, слушая нетерпеливый голос Дэвида Хока.


"Наша уловка с Синтией

не продержалась с Кобелевым и двух минут. Он сразу понял, что она не его дочь, и теперь он хочет вернуть Татьяну, иначе он убьет Синтию. Нам нужно какое-то убежище где-нибудь по пути следования поезда на случай, если нам придется обменяться. И мне нужна Татьяна по эту сторону Атлантики. Возможно, мне придется немного повесить ее под его носом, чтобы увести от него Синтию ».

«Это будет не так просто, Ник», - проворчал Хоук.

Картер промолчал. У него было плохое предчувствие.

«У нас нет девушки. Она сбежала. Сегодня днем».

"Ей помогли?"

«Нет. Она явно не калека». Хоук быстро объяснил, что произошло, в больнице, а затем позже.

"Почему ее не остановили, сэр?" - спросил Картер. Все это начинало идти очень плохо.

Хоук глубоко вздохнул. «На самом деле, мы мало что могли с этим поделать. Мы скрыли тот факт, что именно она пыталась убить президента. Мы держали ее в больнице. Сейчас мы вряд ли могли об этом сказать». Ястреб на мгновение замолчал. «На кону стояла большая репутация. Мы не хотели еще одного Уотергейта, когда вокруг нас и президента была пресса. Это было бы катастрофой. Я не думаю, что они хотели, чтобы она была в ее собственном посольстве. Но они ее забрали ". Снова наступила тишина. «В конце концов, она стала шпионом-дезертиром, который изменил свое мнение. Никаких волн».

"Это делает положение здесь немного труднее".

«С этим ничего нельзя было поделать, Ник. Ничего».

"Она все еще в своем посольстве?"

«Мы так не думаем. Манвилль думает, что она отправилась в путь переодетой. Вероятно, на самолете на Кубу. Оттуда…?»

«Да, сэр», - сказал Картер. «Это означает, что она будет в пути сюда».

«Я назначаю вам помощь. Лейтенант-коммандер Дж. Г. Стюарт. Военно-морская разведка».

«Никогда не слышал этого имени».

«Средиземноморский флот. Восточноевропейский эксперт».

"Какая процедура контактов?"

«Обо всем позаботились, Ник. У тебя пассивная роль. Ты знаешь, когда придет время. А пока удачи».

«Спасибо», - сказал Картер. Он повесил трубку, заплатил оператору за столом и вышел. Почему-то солнечный свет не казался таким ярким и обнадеживающим, как десять минут назад.


Десятая глава.


Остаток утра Картер провел в кафе на тротуаре, примыкающем к отелю. В октябре он был практически безлюден, большинство туристов либо разошлись по домам, либо перебрались в Альпы в ожидании снега для катания на лыжах; и хотя в тени было прохладно, Картеру удалось согреться, потягивая горячий кофе и съев яблочный штрудель, пока он корпел над парижскими газетами.

В полдень на обувной фабрике внизу раздался свисток, и через несколько минут кафе заполнилось секретаршами с болезненными лицами и прыщавыми почтовыми служащими, жаждущими насладиться благоприятным поворотом погоды. Они дружелюбно разговаривали и шутили до часу, а затем все исчезли так же внезапно, как и пришли, оставив Картера одного выпить свой шестой или седьмой кофе и просмотреть найденный официантом выпуск The New York Times недельной давности. для него в холле. Он листал переднюю часть, когда случайно взглянул и заметил, что не все молодые люди ушли. Симпатичная девушка в обтягивающих дизайнерских джинсах и американской лыжной куртке сидела за три или четыре столика от него, глядя на него. Он быстро вернулся к чтению, но не раньше, чем он принял во внимание прекрасный каштановый оттенок ее волос, ее широкие глаза цвета морской волны и, в особенности, ее загорелую кожу.

Он прочел еще полдюжины абзацев, не переваривая ни одного из них, когда услышал, как ее стул царапается об тротуар. Подняв глаза, он увидел, что она стоит над ним. Парка расстегнута, обнажая красивый изгиб под застегнутым свитером. На ней было написано «проститутка».

"Не возражаешь, если я сяду?" - спросила она уличным немцем.

«Macht nichts», - пожал он плечами. Он перевернул страницу и изучил заголовки. Он быстро поднял глаза и обнаружил, что она снова смотрит на него.

«Мне интересно, что ты за человек».

«Боюсь, что слишком занята для развлечений и игр. Может быть, в другой раз».

"Как ты думаешь, что я?" - возмутилась она, но с оттенком изумления, как будто то, что он имел в виду, было настолько необычным, что нельзя было поверить.

«Я не думаю, что вы хотите, чтобы я вам сказал. Позвольте мне просто сказать, что у меня сегодня нет денег на ваши услуги».

Ее рот от удивления открылся, затем облако гнева скатилось из-за зеленых глаз. «Schweinhund…» - начала она говорить, но он был впереди нее, уже встав и сложил газету под мышкой.

Это не значит, что ты некрасивая, - продолжил он, - или что мне может не понравиться в другой раз, но не сегодня.

Если это была попытка сгладить ситуацию, она с треском провалилась. Смесь удивления и гнева продолжала нарастать на лице девушки, пока не стало казаться, что она потеряла способность говорить. "Ч-что? Ч-что это?" она заикалась.

Картер не удосужился ответить. Он повернулся к ней спиной, пересек кафе, оплатил счет в баре и вышел из отеля через парадную дверь.

Он пошел прямо в квартиру Шветцлера. Швецлер сидел в кресле, на столе рядом с ним были разложены оружейное масло, тряпки и обломки револьвера.

«Сегодня туман», - сказал он, весело приветствуя Картера. Он взглянул на ствол, чтобы убедиться, что он чистый. «Так оно и есть. Днем солнце. Потом ночью воздух остывает и туман. Климат, подходящий для контрабандистов, да? А воздух сегодня сырой. Должен быть густой».

Картер подошел к окну и откинул штору. На улице в противоположном углу девушка старалась смотреть сначала в одну сторону, потом в другую. Очевидно, она потеряла его, когда он свернул с главной улицы.

«Фридрих», - позвал он его. "Знаешь ее?"

Шветцлер посмотрел через плечо Картера. «Нет», - сказал он после минутного изучения. «Но я бы хотел, даже в моем возрасте. Она агент?»

"Я не знаю."

Они наблюдали, как девушка пожала плечами и пошла обратно по переулку. «Если это не так, - сказал Картер, - я просто упустил одну из лучших возможностей в своей жизни».

Туман был всем, что обещал Шветцлер. Он висел в воздухе, как занавеска, мешая пешеходам и замедляя автомобильное движение до ползания. Они проехали по озерной дороге, пока она не превратилась в дорожку для телеги, и потеряли ее из виду даже при высоком свете. Шветцлер припарковался, и остаток расстояния они прошли пешком.

Ялик был пришвартован к единственной свае в море тростника, полностью скрывавшем его из виду. Картер был поражен, что его спутник смог его найти.

«Мы делаем это два, а иногда и три раза в неделю в более сильном тумане, чем этот», - пояснил он. Сегодня легко. Обычно у меня есть тяжелые коробки. "

Они сели в лодку, и Шветцлер начал грести. В тумане ночь, казалось, смыкалась вокруг них, и лишь изредка слышалось блеяние туманного рога на северо-западе, чтобы ориентироваться.

"Как ты находишь во всем этом хижину?" - спросил Картер.

«Я слышу это. Волны играют мелодию на сваях. Слушайте!» Он поднял палец для тишины. Вот оно! »Он повернулся на несколько градусов вправо и продолжил грести.

Даже с гидролокатором Швецлера им потребовалось полчаса, чтобы добраться до хижины. Оказавшись там, они подождали еще полтора часа, прежде чем услышали первое медленное пыхтение дизельного двигателя, неуклонно приближающегося.

"Привет! Wer ist da?" позвал голос.

"Почему он говорит по-немецки?" - подозрительно спросил Картер, хватая Шветцлера за руку.

«Что вы хотите, чтобы он говорил в этих водах? По-венгерски? Шветцлер ответил. - Привет!»

Неуклюжий корпус рыбацкой лодки появился из тумана и уткнулся носом в причал. Единственный ее обитатель, молодой человек в черном свитере и фуражке с матросскими часами, перекинул веревку, и Шветцлер закрепил ее.

«Николас, это мой зять, Эмо Вадас», - сказал Шветцлер, когда молодой человек ступил на причал.

«Эмо, это Николас Картер. Он…»

- Эйн Американер, - закончил Вадас, пожимая Картеру руку.

"Неужели это так очевидно?"

«Нет, но каждый пограничник от Братиславы до Сомбатхей ищет вас. У них есть приказ стрелять на поражение».

"Где ты это услышал?" потребовал Шветцлер.

«Они говорят об этом на востоке, вплоть до Дьёра».

«Кобелев», - сказал Картер, обращаясь к Шветцлеру.

«Но я не понимаю. Зачем ему нужна твоя смерть, когда ему еще предстоит вести переговоры за свою дочь?»

«Его дочь сбежала. Она, вероятно, сейчас идет к нему».

«Тогда ваше положение очень серьезное», - сказал Шветцлер, покачивая головой.

«Не так серьезно, как девочка, которую он держит в плену».

"Как вы думаете, она еще жива?"

«Может быть. Кобелев не в лучших отношениях со своей базой. Возможно, ему еще не сказали. Может, он полагает, что теперь, когда у меня появилась возможность передать его требования своему начальству, я расходный материал. Он давно хотел, чтобы я умер. "

«Тогда мне жаль тебя, мой друг. На тебя охотятся. Как человек, на которого в свое время тоже охотились, я знаю, что это такое».

«Это пустые разговоры», - нетерпеливо вставил Вадас. «И это не приближает нас к Венгрии. Мы должны двигаться сейчас. Сторожевые катера сегодня удвоены».

Трое мужчин быстро принялись за работу, опустошая хижину от ее содержимого: ящиков французских вин, рулонов яркой ткани, коробок духов и других предметов роскоши, а также стопки западной одежды, включая джинсовые куртки и синие джинсы. Они спрятали контрабанду на нижней палубе, люди, которых Шветцлер торжественно, понимающе пожал Картеру руку, и сошел с планширя на причал. Дизель ожил, и Шветцлер сбросил швартовку на палубу. Картер наблюдал с мостика, как Шветцлер однажды махнул рукой; когда лодка отошла, его быстро поглотил туман.


Молодой капитан повернул штурвал влево и направился к открытой воде. «Эта лодка не предназначена для скорости, поэтому я так понимаю, вы используете туман в качестве экрана, а не пытаетесь от них убежать, не так ли?» - крикнул Картер через двигатель.

Вадас кивнул, не отрывая глаз от лобового стекла. Картер с тревогой смотрел на кажущуюся непроницаемой преграду серо-белого тумана.

«Вопрос в том, как ты ориентируешься в этом гороховом супе? Как не сесть на мель?»

Вадас внезапно заглушил двигатель и поднял палец. Через воду послышался слабый звон колокольчика. «Их размещают везде, где есть опасность», - сказал Вадас. «Все они звучат немного по-разному. Если кто-то их хорошо знает, они приведут человека прямо к озеру».

«Хорошо, что они были музыкальной семьей, - подумал Картер, - иначе ему пришлось бы переплыть это озеро на лодке». Он повернулся и пошел на нижнюю палубу. Там он нашел узкую скамейку и сел, взяв со стола карты восточногерманского рыболовного каталога, но он не стал ее смотреть. Он просто держал ее на коленях и смотрел в пространство, гадая, как у Синтии дела, и не пришла ли она в сознание, и думал, что, возможно, было бы лучше, если бы она этого не сделала.

Двигатель остановился, пока Вадас выслушивал буй. Картер слушал вместе с ним. Вадас снова завел двигатель и несколько минут повернул вправо, затем свернул влево. При такой скорости их прогресс был неустойчивым. Картер с некоторым удовлетворением подумал, так что даже если бы пограничник был снабжен гидроакустической аппаратурой, старый траулер все равно было бы трудно перехватить.

Нежное движение лодки сделало его сонным. Он откинул голову на бастион и закрыл глаза. Еще одна остановка, еще один момент прислушивания, а затем начать снова. Камбуз и его окружение начали перемещаться в бессознательную часть его разума, смешиваясь с другими образами, когда двигатель снова остановился, и на этот раз колокол не прозвучал. Вместо этого гул другого, гораздо более мощного двигателя, отражался в тумане, становясь все громче.

Картер резко проснулся и поспешил к мосту. Вадас отвернулся от руля, когда Картер вбежал в каюту. Двести ярдов и близко. Вадас отключил электричество, погрузив кабину в темноту, за исключением лучей света, струящегося из прохода снизу. Картер бросился вниз по лестнице и стал искать, пока не нажал на выключатель. Было темно как смоль только на секунду, когда в иллюминатор проник яркий свет. Шум приближающегося двигателя достиг пика, и старый траулер начал сильно раскачиваться. Картер оценил расстояние в двадцать пять ярдов.

Огни быстро погасли, затем шум двигателя уменьшился, и он ушел вдаль. Картер медленно шел по реке. «Не могу поверить, что они нас не видели», - сказал он.

«Туман», - сказал Вадас. «Будьте готовы. Будут другие».

Следующие четверть часа они медленно продвигались вперед в полной темноте, затем снова остановились и прислушались. В тишине их окружала ночь, черная и влажная. Сама атмосфера в салоне превратилась в туман. Он проник сквозь одежду Картера, и его влажность заполнила его ноздри. Вдали буй звенел, как похоронный звон.

«Забавно, - сказал Вадас. «Я бы поклялся, что это должно было быть по правому борту, а не по левому борту». Он поспешно повернул штурвал на правый борт, когда Картер внезапно понял, что это было направление, откуда сторожевой катер приближался.

"Привет!" он крикнул. «Может, они поменяли…»

Он так и не закончил предложение. Оглушительный визг, словно миллион чаек, ныряющих одновременно, пронесся по каюте, и палуба безумно качнулась, выбив Вадаса из равновесия и ударив головой о панель управления. Он перекатился на фальшборт, затем на окно, которое разбилось. На мгновение он повис у оконной рамы, черная вода хлынула под ним, затем он выскользнул и исчез.

Картер ухватился за кресло рулевого и вцепился в него, стараясь не соскользнуть с пола и не последовать за Вадасом. Он висел за руки, казалось, много минут, хотя на самом деле это могло быть не больше одной или двух, затем сумел врезаться ногой в переборку рядом с трапом и перевернулся. Под ним волны черной воды плескались в окнах каюты, хлынув в дыру, через которую исчез Вадас.

Он сполз по стене трапа, которая теперь стала полом, и обнаружил, что нижняя палуба в худшем состоянии, чем каюта.Острый камень пробил корпус, и вода непрерывно текла внутрь.

Они сели на мель, хотя было невозможно сказать, возле берега или на каком-то выступе скалы посреди озера.

Лодка внезапно заскрипела, как открывающаяся дверь на ржавых петлях, и его насест в трапе сдвинулся еще на десять градусов от вертикали. Она была на грани перевертывания.

Если бы он застрял здесь, он бы утонул.

Он поспешил обратно в каюту и осторожно опустился на лестничную конструкцию оконной рамы, стараясь ступить только там, где поперечины были приварены к верху и низу. Затем, используя пятку своего ботинка, он выбил стекло до краев.

Он быстро оглядел каюту, гадая, есть ли что-нибудь полезное, что он мог бы взять. Но не было времени, и под этим сумасшедшим углом в темноте рыться в шкафчиках было почти невозможно.

Он поднял руки над головой и прыгнул. Его накрыла холодная вода, логическое продолжение тумана. Он начал плыть еще до того, как достиг поверхности, подтягиваясь вперед, не обращая внимания на то, куда он шел, пока катер не накрылся волной, соскользнув с камней.

Затем он плыл по воде, что казалось вечностью, еще одним куском обломков среди растущей популяции обломков, пока, наконец, кусок корпуса, достаточно большой, чтобы поддерживать его, проплыл мимо, и он влез на него.

* * *

При дневном свете Картер съежился в своей импровизированной спасательной шлюпке, угрюмо подперев колени под подбородком. Ночью туман рассеялся, и хотя теперь он мог видеть, куда вонзилась лодка - каменистый массив земли, который, как он чувствовал, не имел смысла находиться посреди озера, - он зашел слишком далеко, чтобы доплыть до него. Он сидел, покачиваясь и дрожа, угрюмо смотрел на волны, вздымающиеся и упавшие на бескрайнюю пустую гладь воды.

Мысль о Синтии постоянно возникала у него в голове. Она стала для него значить больше, чем просто товарищ, попавший в беду, или даже женщина, которую он когда-то любил, которая находилась в опасности и нуждалась в нем, хотя одного из этих факторов было бы достаточно, чтобы заставить его выдержать адский огонь. добраться до нее. Она начинала олицетворять весь долг Кобелева, и чем больше он думал об этом, тем больше он казался.

Вадас был мертв. Он никогда не всплывал после падения из лодки. Однажды ночью Картер обнаружил что-то, похожее на комок одежды, плавающий с несколькими досками на воде. Он проткнул его куском сломанного поручня и перевернул. Это был Вадас, его пустые глаза смотрели в белые глазницы, на лбу у него была розовая рана, которую он получил ударившись о панель управления лодки. Таким образом, число погибших с момента начала операции против Кобелева достигло десяти.

Это было больше, чем просто утраченные жизни невинных людей или даже политические последствия того, что такой человек, как Кобелев, пришел к власти среди врагов Америки. Это было больше, чем сорванное задание в России. Его желание смерти Кобелева распространялось на всю его карьеру агента. Этот человек олицетворял все, против чего Картер боролся; он отрицал все, что Картер рисковал своей жизнью раз за разом, чтобы сохранить. Если он снова потерпит неудачу и Кобелев будет жив, он подаст в отставку, что бы ни сказал Хоук. Успех так много значил для него, и все же, когда он сидел и смотрел, как волны плещутся по краям его крошечного плота, он никогда не чувствовал себя так далеко от достижения своей цели.

Он вытащил щепку из оборванного угла своей маленькой лодки и рассеянно швырнул ее в воду. Она приземлилась в нескольких футах и поплыла. Некоторое время он наблюдал за ней, затем заметил на горизонте другой объект, примерно такого же размера, как щепа, но двигающийся и постепенно увеличивающийся в размерах. Через несколько минут послышался слабый рев подвесного мотора.

Это была открытая лодка, за рулем которой стояла женщина. Она неслась прямо на него. Через минуту или две он узнал в ней девушку из кафе, от авансов которой он отказался накануне.

«Будь я проклят…» - сказал он.

Она выключила мотор в нескольких ярдах от него, и лодка замерла в нескольких дюймах от его ног. «Садись», - резко сказала она на чистом американском английском.

"Что, черт возьми…?"

«Просто садись. У нас мало времени».

Картер перевернул ногу и лишь перенес свой вес с секции корпуса на лодку, когда она запустила мотор, в результате чего он упал на дно. Он был вовремя, чтобы увидеть, как его крошечный островок спасения ускользает вдаль.

Он спросил. - "Кто ты, черт возьми?"

«Зовут Роберта Стюарт. Капитан-лейтенант младшего звена. Военно-морская разведка».

"Вы?"

"Правильно."

«Я предполагал, что ты…»

«Мужчина. Я знаю. Все так думают. Ну, я не мужчина».

«Нет, - сказал он, - я думаю, что нет. Но как ты узнала, что я буду здесь?»

«Я следила за вами после той небольшой встречи, которая у нас была вчера в кафе отеля. Вы оказались в квартале от квартиры Фридриха Швецлера, местного контрабандиста. Его операция здесь - что-то вроде шутки. Пограничники терпят это, потому что им жаль его, но я знаю одного из гвардейцев, шута по имени Франко. Он сказал мне, что если Шветцлер когда-нибудь станет амбициозным, им придется потопить его лодку


Потом о вас дошли слухи, и они закрыли границу. Думаю, это имел в виду и Шветцлера. Вчера вечером я разговаривал с Франко в кафе, и он сказал мне, что он был на фарватере, переместив один из сигнальных буев на мелководье. Когда он подумал, что это подействует на Шветцлера, он так сильно рассмеялся, что чуть не подавился вином. Все знают, как Шветцлер спускается по озеру. Во всяком случае, когда человек Швецлера не появился в кафе в обычное время, я подумала, что он здесь. Ты с ним ".

- Хорошо,но он утонул, - торжественно сказал Картер.

«Я знаю его жену. Бедная Мардья».

После минутного молчания, пока они размышляли о горе вдовы, Картеру пришло в голову, что он должен извиниться за то, что сказал Роберте накануне. Но мысль прошла. "Откуда ты знаешь так много о том, что здесь происходит?" - сказал он вместо этого.

«Я преподаю английский и венгерский детям из советской дипломатической миссии в Будапеште… и играю в кошки-мышки с местным КГБ».

"Ой?" - сказал он, проявляя интерес. «Я полагаю, они знают о побеге Татьяны Кобелевой».

"Татьяна Храбрая?" Девушка засмеялась. «Дети делают из нее героиню. Они сравнивают ее с Элизой, убегающей от гончих».

Картер посмотрел на нее, пытаясь найти политическую и литературную связь.

«Разве вы не знали, что« Хижина дяди Тома »обязательна для чтения для воспитанных советских детей? Саймон Легри - прототип капиталистической свиньи».

«Это интересная интерпретация», - вздохнул он.

«Вчера они изобрели новую игру», - продолжила она. «Одна из них - Татьяна, а другие дети играют американских солдат. Они гоняются друг за другом по всему школьному двору».

«Значит, тайна отсутствует», - сказал Картер. "Но знает ли он?"

«Кобелев? Абсолютно нет. Ходят слухи, что Татьяна категорически запретила кому-либо связываться с поездом с новостями о том, что она свободна. Что-то о желании увидеть выражение шока на лице мужчины, когда она наконец появится. Мы не знаем. кого она собирается удивить ".

«Меня», - сказал Картер. «В любом случае это дает нам немного времени. Где сейчас поезд?»

«Задержался в Дьёре».

«Дьер? Это должно было быть в Будапеште».

«По какой-то причине он снял его с главной магистрали в Дьёре. Он должен что-то иметь в виду. Он пригласил венгерский цирк прийти и развлечь во время задержки».

«Дьер», - сказал Картер. Казалось, это намекает на что-то недосягаемое. Затем внезапно он понял, что это было. «Мы должны немедленно добраться до Дьёра».

Роберта толкнула педаль акселератора как можно дальше, и маленькая лодка скользнула по воде с приличной скоростью. В течение двадцати минут они добрались до венгерского берега, забрали машину Стюарт, потрепанный Fiat, достаточно скромный по западным стандартам, но невозможный для школьной учительницы в Венгрии, если бы не тот факт, что она работала на Советы, и мчалась по дороге. главная магистральная дорога в Будапешт через Дьёр. Она ехала, пока Картер говорил.

«Все разведывательное сообщество США изучает Кобелева с тех пор, как он начал выходить из рядов КГБ. Его методология, его связи, его планы - даже его самые сокровенные личные привычки - сопоставляются, анализируются, а затем передаются в пул информации. доступ к которым есть у всех служб ". Роберта взглянула на Картера. «Я сделал это хобби», - сказал он. «Я часами изучал материал. Я знаю каждую точку на каждой странице. Бабушка Кобелева по материнской линии была венгеркой. Ее последнее известное местонахождение - государственный жилищный проект в Дьёре».

«Подожди минутку», - сказала Роберта, на мгновение оторвав глаза от дороги. «Вы действительно не думаете, что Кобелев собирается прервать свой рывок домой, чтобы отдать дань уважения бабушке, не так ли?»

«Вы его не знаете. Он человек, склонный к драматическим жестам. В России, когда я изображал из себя перебежчика, который хотел пополнить его ряды, он хотел проверить мою лояльность. Он мог сделать это любым количеством способов - ушел в какой-то критический момент он разоблачился, ожидая увидеть, что я сделаю, что-то неуловимое, чтобы заставить меня думать, что я могу убить его и избежать наказания за это. Но что он делает? Он устраивает сложный фехтовальный матч перед всей своей семьей Понимаете? Он похож на тореадора, работающего рядом с рогами. Он расцветает на опасности. Кроме того, мы знаем, что бабушка важна для него. Она почти спасла его от властного отца. И мы знаем, что он не был тут из Советского Союза почти десять лет, так что он не мог видеть ее в последнее время ».

"Хорошо," сказала Роберта, ее яркие глаза сверкнули. Перспектива быть причастным к убийству Кобелева явно волновала ее. «Предположим, вы правы насчет бабушки. Что нам тогда делать?»

«Я ставлю ловушку и закрываю ее».

"А что я?"

«Я хочу, чтобы ты была в поезде», - сказал Картер. "Независимо от того, что происходит или не происходит, один из нас должен быть на

том поезде, когда он уедет отсюда. Вы понимаете?"

Она торжественно кивнула, и он протянул руку и чмокнул ее в щеку.


Одиннадцатая глава.


В переводе с венгерского языка надпись на каменном и грязном участке, который проходила за внутренний двор, гласила: «Жилищный проект Бела Кун. Построен в 1968 году. Народный жилищный коллектив Западной Венгрии». За вывеской стояли шесть бетонных прямоугольников высотой в семь этажей, каждый прямоугольник состоял из множества меньших прямоугольников, каждый меньший прямоугольник с железными перилами балкона, а с каждого балкона в лучах позднего утреннего солнечного света развевалась линия мытья посуды. Было воскресенье, семейный день. Люди толпились по тротуару и прогуливались по улице, смеясь, разговаривая с соседями и толкая детские коляски.

Картер сидел в «Фиате» Роберты, припаркованном в очереди машин прямо напротив здания «А», его глаза отслеживали движение со всех сторон, ожидая всего необычного.

Бабушка определенно была здесь - Юдит Конья, девяносто три года, в центре первого этажа - и в тот же день она получила сообщение, в котором между дверью ее квартиры и телефоном был установлен бригадный разговор, потому что она была слишком стара, чтобы доберись до конца зала. Картер знал это благодаря болтливому обслуживающему персоналу, остро ценившему прекрасное венгерское вино, который был не прочь получить несколько бутылок в подарок в обмен на небольшую информацию.

И все же, хотя вспомнить имя бабушки, а затем найти его в телефонной книге с тысячами венгерских имен - все они стали похожи друг на друга через несколько страниц - было само по себе маленьким триумфом, сам факт того, что она здесь, не был гарантия, что Кобелев приедет. Чем дольше Картер сидел, тем больше он начинал подозревать, что это не так, и что в своем рвении найти брешь в броне Кобелева ему удавалось только тратить больше времени, драгоценных секунд, которые приближали Синтию к неизбежный разбор полетов и казнь глубоко в лоне России-матушки.

Он сложил газету, которую использовал для прикрытия слежки, и вышел из машины. Болезненное ощущение в животе говорило ему, что все идет не так. Он засунул руки в карманы и решительно направился к маленькому ресторану в конце квартала. Трое стариков, играющих в ultimo на перевернутом ящике, замолчали, когда он проходил мимо, и он понял, что начинает вызывать подозрения в округе, что только усилило его беспокойство.

Владелец-менеджер, крупный, круглолицый, оживленно беседовал с молодым человеком за задним столиком в пустой комнате. Он взглянул на вошедшего Картера и нетерпеливо махнул рукой. Картер подошел к стойке к телефону. Сегодня утром он звонил в четвертый раз, и ритуал с владельцем превратился в рутину.

«Он поскользнулся, - сказал он себе, когда его связь прошла; он становился небрежным. Весь квартал знал, что он здесь, чего-то ждет, а это было нехорошо. Если бы у него был хоть какой-то смысл, он бы отказался от всей этой линии действий.

"Ник?" На линии была Роберта Стюарт.

"Что-нибудь еще?" - спросил он по-венгерски.

«Цирк только что вышел. Разве не смешно, как думает Кобелев? Он похитил весь поезд, никого не выпускает, но все же чувствует, что должен развлекать пассажиров. Как будто он извиняется за неудобства. . "

«Он зол. Я просто надеюсь, что его эгоизм докажет его гибель», - сказал Картер.

"Значит, с твоей стороны тоже ничего нового?" - спросила она с легкой тревогой в голосе.

"Ничего."

«Слушай, Ник, я думал. Кобелев не знает меня. У него выстроилась в очередь целая кучка цветочниц, ожидающих посадки. Я могла бы легко получить один из этих костюмов…»

"Абсолютно нет", - сказал Картер, прерывая ее.

«Но Ник…»

«Нет, командир. Я передумал. Вы не должны пытаться сесть на этот поезд. Ясно?»

«Да, сэр», - сказала она после долгого колебания.

«Я не хочу больше слышать подобные разговоры. Я прихожу к выводу, что Кобелев все еще на борту и не собирается… подождите минутку».

В стеклянном витрине ресторана неожиданно появился обтекаемый силуэт черного лимузина Зил советского производства с дипломатическими номерами.

«Я думаю, что понял. Я вернусь к тебе». Картер повесил трубку и вышел за дверь. Лимузин медленно двигался по улице, останавливаясь через каждые несколько домов.

Картер поспешно вернулся к «фиату». Люгер находился в бардачке. Он достал его, вытащил обойму из рукоятки и начал набивать патронами, которые были у него в кармане. Эти патроны, наряду со всеми другими принадлежностями для огнестрельного оружия, были запрещены для частных граждан Венгрии, и их обнаружение рано утром в воскресенье было данью, казалось бы, бесконечным связям Роберты по эту сторону границы.


Лимузин резко остановился перед зданием «А», когда Картер закончил заряжать пистолет. Он сунул его в кобуру, которую все еще носил на пояснице, затем вышел из машины и быстро пошел в противоположном направлении.

Достигнув середины квартала, он перешел и двинулся обратно с другой стороны. Двое мужчин вышли из лимузина и стояли, засунув руки глубоко в карманы плащей. Они посмотрели вверх и вниз по тротуару. «Обычная команда головорезов КГБ», - подумал Картер. Мгновение спустя с заднего сиденья вылез мужчина с гривой белоснежных волос. Это был Кобелев.

На углу Картер нырнул направо и помчался через футбольное поле к задней части здания «Б». Задняя дверь была приоткрыта. Он проскользнул внутрь и поспешил вниз по лестнице в подвал.

Обычно он бы устроил это в соответствии с классическим снайперским подходом: найдите место с отличным обзором цели, дождитесь, пока он окажется в вашем поле зрения, и выстрелите. Процент эвакуации стремительно растет даже при небольшом опережении преследователей в пятьсот ярдов. В целом это предпочтительный способ работы, и он провел половину утра, желая, чтобы Клист был рядом со своей штативной винтовкой. Но это не так, и осталась только Вильгельмина. И хотя он знал все ее недостатки, от курка до того, как он имел тенденцию тянуть влево, когда в патронах было слишком много пороха - что он смог почувствовать при втором выстреле - он не доверял Люгеру. на расстояниях более ста ярдов. Даже пятьдесят давили. Чтобы быть абсолютно уверенным, что Кобелев упал и остался стоять, ему нужно было подойти поближе, достаточно близко, чтобы почувствовать запах ожога плоти.

В одном конце подвала была дверь с надписью КОТЕЛЬНАЯ. Она тоже была открыта, Картер вошел и включил свет. Он был здесь раньше с обслуживающим персоналом, и именно тогда он заметил кое-что особенное в конструкции этих зданий. В интересах экономии Народное жилищное управление выбрало только одну систему центрального отопления. В подвале здания «B» был построен массивный котел, достаточно большой, чтобы нагревать радиаторы и обеспечивать горячую воду для каждого блока в проекте. Это означало, что где-то в земле между этими зданиями проходили воздуховоды, достаточно большие, чтобы вмещать всю необходимую сантехнику, и достаточно большие, чтобы человек мог пройти через них в случае, если что-то потребуется отремонтировать.

Котельная была двухэтажной, котел посередине занимал почти каждый дюйм. Вдоль его дна пламя плясало в решетках четырех больших дверок печи. Именно здесь Картер впервые нашел обслуживающий персонал. Его уже не было, его тачка и лопата стояли в углу.

Подиум окружал комнату на втором уровне, ведущую к двери, которая стояла рядом с туннелем, по которому велись трубы. Картер перепрыгнул через перила, побежал вверх по лестнице и вниз по дорожке, но когда он подошел к двери, она была заперта. Вынув бумажник, он выдавил из шва узкий шиловидный кусок металла и вставил его в замок. Через несколько секунд дверь распахнулась, выпустив поток палящего горячего воздуха.

Он нащупал выключатель, но не нашел ничего, кроме грубого цемента. Ремонтники, очевидно, имели фонари. Он положил одну руку на перила. Было жарко. Он вошел внутрь, ощупывая путь по узкой дорожке между трубами и стеной туннеля, другой рукой придерживая стену.

Что-то трясло в глубине его разума. Кобелев. Как мог этот человек совершить такую грандиозную ошибку, как выйти из поезда?


Двенадцатая глава.


На другой стороне служебного туннеля Картер оказался в подвальном помещении. Она была ниже и больше котельной, освещенная серией узких окон на уровне земли. У дальней стены стояли умывальники. Половина площади была отдана под припаркованные велосипеды.

Он вынул «люгер» и прикрутил глушитель, а затем направился вверх по грубой лестнице. Наверху он приоткрыл тонкую фанерную дверь и выглянул в коридор. Единственная линия люминесцентных ламп освещала непримечательные молочно-белые стены и поломанный линолеум. Вдоль одной стены, на высоте человеческого бедра, тянулась грязная полоса от руки, а в углу лежал перевернутый трехколесный велосипед. Доказательства наличия детей, но детей не было, даже не слышно их голоса. Все было тихо. Слишком тихо.

«Они очистили здание, - подумал Картер. Сказали всем оставаться дома или уходить.

Он выскользнул в коридор, большим пальцем оторвав предохранитель «Люгера». Квартира старухи была бы мертвой точкой на стороне, выходящей на улицу. Он осторожно двинулся в том направлении, на цыпочках, чтобы не царапать пол ботинками.

Он прошел менее пятидесяти футов, когда впереди открылась дверь, и в коридор вышли двое молодых людей. Картер быстро нырнул в

первую доступную нишу и прижался к стене среди швабр и ведер.

«Когда мужчина со временем ломает кости и растягивает мышцы, вы должны предположить, что он делает что-то не так», - говорил один из них. «Либо его техника плохая, либо он просто неуклюжий. Янош может быть величайшим вратарем в мире, но он никому не нужен, если не играет».

«Футбол, - подумал Картер. По крайней мере, они не охранники.

Голоса приблизились. Сердце Картера забилось быстрее. Свежие капли пота выступили у него на лбу. Он прижался к стене, затем, глядя вниз, он с ужасом заметил, что толкнул швабру и ведро на ее край, и оно вот-вот упадет на пол. Он схватил ее за ручку швабры и опустил на ногу, чтобы было тихо, как сказал третий голос откуда-то позади двух мужчин. "Стоп."

Две пары шагов внезапно остановились, и еще одна пара пошла к ним на значительное расстояние по коридору. «Это здание опечатано в целях государственной безопасности», - сказал голос.

Картер выглянул из-за угла и увидел, что это один из головорезов из лимузина.

«Но мы - члены комитета по техническому обслуживанию. У нас есть работа», - возразил молодой человек, высказавший свое мнение о Яноше, футбольном вратаре.

«Это не продлится долго», - сказал сотрудник КГБ. «А пока мы хотели бы, чтобы все оставались дома и держали эти помещения пустыми». В его венгерском языке был сильный русский акцент. Скорее всего, он был прикомандирован к советскому посольству, и они с другом приехали сегодня утром из Будапешта. Но где был другой?

«Государственная безопасность», - проворчал первый молодой человек. «Так они сказали, когда убили моего отца».

«У всех нас есть болезненные воспоминания о жертвах, к которым призывает нас государство», - сказал сотрудник КГБ. «Сегодня это небольшая жертва. Проведите несколько часов дома, почитайте газету, все, что вам нравится. Давайте не будем ворошить угли, которые лучше оставить остывать».

Было невозможно сказать, убедила ли их разумность тона мужчины или знакомая выпуклость в кармане его плаща, которая не ускользнула от внимания Картера, но все трое повернулись и, не сказав больше ни слова, пошли по коридору. в направлении, откуда они пришли, оставив Картера одного в коридоре. Мгновение спустя свет погас, и коридор погрузился в темноту, и лишь небольшое количество света исходило из крайних дверей.

Он подождал несколько секунд, чтобы убедиться, что они действительно ушли, затем снова начал двигаться, осторожно, но быстро, в направлении квартиры Юдит Коньи. Скорость, с которой человек Кобелева перехватил двоих в холле, была тревожной. Очевидно, они не только запрещали людям входить в здание, но и внимательно следили за внутренним пространством, вероятно, через небольшие окна с проволочной сеткой в обоих концах зала.

Он двинулся вперед, прислонившись спиной к стене, отбрасывая небольшую тень, пока не достиг того, что он считал наиболее вероятной дверью. На ней не было имени, ничего, что отличало бы ее от любой другой двери, выходящей в холл, за исключением того, что она находилась там, где, как он считал, должна располагаться ее квартира, исходя из того, что ему сказал обслуживающий персонал, а внизу косяка были небольшие отметины , из-за ударов стальных подножек инвалидной коляски, когда она недостаточно коротка.

Дверь не заперта. Он прошел, низко и сбоку, «Люгер» в обеих руках нацелился на две фигуры по другую сторону очень темной комнаты. Один из них столкнулся с ним в старомодном плетеном инвалидном кресле, которое использовалось во время Первой мировой войны, женщина благородного вида с чертами лица, словно вырезанными из камня. Ее глаза были закрыты, ее голова была подведена под внимательным углом, как будто она слушала, хотя то, что она слушала, было непонятно, за исключением того, что это было не в этой комнате или, возможно, даже в этом мире. На стене позади нее сбоку висело распятие в старинном венгерском народном стиле. Мириады вотивных свечей мерцали на столе перед ним, обеспечивая то немногое света, которое было.

Другая фигура встала перед ней на колени, словно молясь, пальто в гусиные лапки перекинулось через его широкую спину, а воротник - соломенной белоснежной шерстью. Кобелев!

Он выстрелил дважды, выстрелы ударили Кобелева вперед и влево. Глаза старухи распахнулись, сустав указательного пальца левой руки прижался ко рту.

Картер медленно встал и подошел к ней, держа пистолет растянувшимся на полу телом. В том, как он упал, было что-то очень необычное.

Он перевернул ее носком ботинка. Лицо представляло собой чистую розовую ткань, сшитую в общих пропорциях человеческого лица. На мгновение он задумался, откуда взялся манекен. Они определенно не привезли его из лимузина.

Шум заставил его обернуться. Это был один из тех звуков, от которых кровь охлаждается на несколько градусов, но при этом мозг не регистрируется полностью, как, например, треск змеи под ногами или рев двигателя, который слишком близко для комфорта. Только в этом случае он был более приглушенным: простой молоток по металлу отведен назад и цилиндр встал на место.


Он двинулся вправо, когда из-за двери вырвался беззвучный язык огня. Что-то острое и чрезвычайно точное, вроде иглы с механическим приводом, ударило его в левое плечо и заставило его удариться о стену, опрокинув столы и погасив свечи, погрузив комнату во тьму.

Второй выстрел с глушителем сверкнул из того же места, что и первый, расколол край стола и отлетел в стену в футе или около того над головой Картера. Картер выстрелил туда, где видел свет. Пуля взвизгнула, стекло звякнуло, и что-то тяжелое упало на пол.

Воцарилась мертвая тишина в течение десяти бесконечных секунд, затем очень низкий, мучительный стон человека от боли, ровный, как дыхание, как рыскание ржавой ставни на ветру.

"Юрий?" - спросила старуха темноту.

Ответа не было.

"Юрий?"

Картер поднялся на ноги, его плечо пульсировало устойчивой горячей болью, а пальцы стали липкими от крови. Он взял свечу, зажег ее и поднял. Пламя ожило, и интерьер комнаты стал тускло виден. Узкая кровать была запихнута в угол, деревенский стол рядом с ней служил тумбочкой, а над ним на стене висели религиозные изображения всех мастей. Слева был дверной проем, который, как предположил Картер, вел в какую-то ванную комнату. Стоны исходили изнутри.

Он подошел со свечой. Лежащий на полу с опорой на голову одной рукой, накинутой на унитаз, был одним из приспешников Кобелева. Его левый глаз представлял собой почерневшую дыру, из которой сочилась кровь. Другой глаз тупо уставился в пол.

Картер резко повернулся и вернулся через комнату к старухе. "Кто был он?" - прошипел он ей по-русски.

"Вы убили его?" - с трепетом спросила она.

"Он умер."

«Его послал мой внук. Он сказал мне, что мне нужна защита. Мужчина шел убить меня. Зачем тебе убивать такую старуху, как я?» Когда она говорила, ее голова тряслась от страха или от старости. Картер не мог сказать.

«Ваш внук солгал, - сказал Картер. Его плечо ужасно болело.» Другой мужчина, - продолжил он, - тот, что снаружи. Ты его знаешь?"

"Я не знаю…"

«Позвони ему. Сейчас». Он начал подталкивать ее инвалидную коляску к двери.

«В этом нет необходимости. Ты не русский».

Он пододвинул «люгер» на расстояние нескольких дюймов от ее лица. "Ты чувствуешь это?"

Ее руки порхали над стволом Вильгельмины, как бабочки в пятнах печени. «Это пистолет».

«Это не вопрос выбора. Ты сделаешь, как я говорю, или я тебя убью».

«Мне девяносто три года. Почему ты думаешь, что я боюсь умереть?»

«Все боятся умереть. Все».

Ее сухие морщинистые губы расплылись в крошечной улыбке. «Дай мне мою трость». Она указала на изогнутую трость, прислоненную к краю кровати. Картер принес его.

Сунув «люгер» обратно в кобуру, он взял ее за руку, легкую, как сухая ветка, и подтолкнул вперед. Когда он это сделал, его взгляд остановился на полу, на пустых чертах манекена.

«Если бы они не взяли с собой манекен, - подумал он, начиная логическую последовательность, которая была прервана ранее, - люди, должно быть, он был здесь с самого начала».

Теперь она стояла прямо, опираясь на трость. «Освободите мне путь», - резко сказала она. Страх пропал из ее голоса.

Картер отодвинул стол и счистил битое стекло и свечи.

А если он был здесь все время, значит, она об этом знала ...

Она внезапно пошатнулась, и он пришел ей на помощь, держа ее за локоть и плечо своей единственной здоровой рукой, и они пошли вместе, она делала крошечные шаги за раз, а он направлял, подпирал ее.

И если она знала об этом, значит, она в этом замешана; и вся эта чушь о том, что ее жизнь находится в опасности, - это чушь собачья ...

Одновременно с этой последней мыслью раздался любопытный звук металла, скользящего по металлу, и он смутно осознал, что она внезапно стала сильнее в его хватке. Внезапно она отстранилась от него, и какое-то мгновение он смотрел в изумлении, пораженный тем, как хорошо она стояла без его помощи. В то же мгновение он увидел над ее головой вспышку, подобную свету, исходящему от лезвия, и внезапно понял, что трость исчезла. Он отскочил назад, едва успев, чтобы не попасться ее первым толчком. Меч задел нижнюю часть живота и проделал продолговатый разрез на рубашке. Он схватил ее за запястье, повернул, и лезвие с грохотом упало на пол. Он грубо подтолкнул ее к двери, которую приоткрыл на несколько дюймов.

Он прижал «люгер» к ее спине, когда она высунула голову и крикнула в коридор. "Товарищ Тремлофф!" Ждали несколько секунд. «Громче». - настаивал Картер. "Товарищ Тремлофф!"


Дверь в конце коридора со щелчком открылась, затем захлопнулась, и по линолеуму быстро послышались шаги. "Да, мадам Конья?"

«Пригласите его», - прошептал Картер.

«Одна из свечей упала на пол, и я боюсь пожара. Товарищ, - сказала она.

«Где Юрий? Разве он не может помочь?»

Он так и не получил ответа. Говоря это, он вошел в дверь, обнажив длинный розовый овал черепа для ожидающего приклада Картера. Картер качнулся, и мужчина тяжело рухнул на пол. Картер перевернул его и вытащил револьвер из кобуры под мышкой. Это был Грац-Буйра, идентичный тому, который он снял с другого лакея по имени Мандаладов в туалете аэропорта в Фениксе. «Должно быть, штатное оружие в частной армии Кобелева», - пробормотал он, но ему пришла в голову мысль, что он не видел этого человека в поезде, а это означало, что он, вероятно, находился здесь, в Венгрии, еще одном звене в обширной сети Кобелева, которая казалось, достигал повсюду.

«Теперь ты будешь бегать, как собака, спасать свою шкуру, но уже слишком поздно», - сказала старуха над ним.

«Мою шкуру и чужую», - ответил он.

«Мой внук убьет тебя», - решительно сказала она.

«Один из нас умрет, это несомненно».

«Он будет охотиться на тебя на всех континентах после того, что ты сделал с моей бедной правнучкой».

"У меня нет времени спорить", - сказал Картер, разряжая автомат большого русского и кладя в карман патроны. Он отбросил пистолет в сторону.

«Покалечить девушку в расцвете сил, прежде чем она успела родить детей…»

Картер проигнорировал ее. Он оглядел комнату. Это была не более чем тщательно продуманная ловушка. Он прошел мимо старухи и поспешил к двери.

«Она была прекрасна», - кричала она ему вслед, и ее слова звучали в узком зале. «Лучшие агенты КГБ искали ее в каждой столице мира, и теперь она должна жить в инвалидной коляске, как высушенная, бессильная старуха!»

Снаружи он быстро подошел к «фиату» и забрался в него. Когда он запустил двигатель, на капоте появилась яркая серебряная трещина.

Обернувшись, Картер увидел другого телохранителя Кобелева, присевшего на корточки у входа в здание, его пистолет был выставлен перед ним, а бледный призрак порохового дыма шел через его плечо.

Картер нажал на газ. Машина рванулась вперед, и второй выстрел промазал.

Он сбил стрелявшего, стоя на акселераторе. Задние колеса безумно буксовали, и он задел киоск на противоположной стороне улицы. У маленького двигателя было больше мощности, чем он думал. К тому времени, как он выровнялся и перешел на третью передачу, скорость была около шестидесяти.

Переулки пролетали с головокружительной скоростью. Он лихорадочно осматривал каждого, пытаясь найти вероятный маршрут к вокзалу, но каждый из них был забит конными экипажами и телегами. Как будто все венгерское крестьянство приехало в город с воскресным визитом.

Он добрался до перекрестка, отмеченного международным знаком «Стоп», проигнорировал его, повернул колесо влево единственной здоровой рукой и чуть не пропустил группу пешеходов перед кафе. Фургон военного типа свернул, чтобы избежать столкновения, и его несколько пассажиров уставились на него из окон.

Он проехал еще три квартала, заметил вероятный переулок, свернул в него и остановился. Опустив окно, он с тревогой прислушался. Ничего. Просто моторчик тикает под капотом. Он прислушивался еще тридцать секунд, дольше, чем он осмеливался, и по-прежнему ничего. Ни сирен, ни крика двигателей в погоне. Он снова завел машину, включил передачу и поехал по улице гораздо медленнее.

Он потерял дорогу к вокзалу. У него было ощущение, что он ехал дальше в том направлении, в котором он ехал, когда он впервые покинул жилищный проект, но он не был уверен, и было слишком опасно возвращаться туда, чтобы увидеть. Ему просто нужно будет идти по менее используемым проселочным дорогам и переулкам и надеяться, что он скоро наткнется на них.

Он поехал в узкую улицу, но вскоре она превратилась в колею, которая исчезла на чьем-то огороде. Другую улицу перекрыла крестьянская повозка, прицепленная к упрямой рабочей лошади. Хозяин лошади, сварливый старик без зубов, казалось, не торопился его двинуть, и потребовалось несколько минут, чтобы гудеть, прежде чем двое других мужчин, очевидно родственников, вышли из одного из зданий и среди множества криков и жестов: наконец убедили старожила расчистить путь.

Пройдя полдюжины кварталов назад, он повернул за угол и внезапно оказался там. Он заехал на парковку в нескольких сотнях ярдов от входа на станцию, вылез из машины и вошел в кафе через дорогу. Роберте предстояло поджидать его за столиком у окна. Место, однако, было безлюдным.


Сзади вышел невысокий здоровенный мужчина в фартуке.

«Здесь была девушка, - сказал Картер.

Мужчина остановился как вкопанный и уставился на Картера с открытым ртом.

«Девушка», - сказал Картер, глядя через плечо на улицу и на станцию, за которой ждал Восточный экспресс. Но сейчас он выходил. Он уходил!

Черный седан резко остановился на противоположной стороне улицы. Дверь распахнулась, из нее вышла молодая женщина и бросилась по вокзалу, преследуя уходящий поезд.

Кто-то в поезде открыл дверь, и руки потянулись, чтобы помочь бегущей женщине подняться на борт.

Но даже с того места, где стоял Картер, нельзя было спутать ни с кем эту изящную, атлетичную молодую фигуру. Это была Татьяна Кобелева, полностью выздоровевшая.


Тринадцатая глава


Пейзажи обрушились на него через лобовое стекло «Фиата» - калейдоскоп форм и цветов без определения. Он прищурился, глядя на солнце, вцепившись здоровой рукой в руль, отчаянно борясь за то, чтобы остаться в сознании. Боль больше не была сосредоточена в его плече. Это распространилось по всему его телу, и с каждым ударом его сердца казалось, что все его существо пульсирует.

Плоские однообразные поля за пределами Дьёра уступили место округлым гребням Задунайских гор, и движение становилось все труднее. Дорога упала на триста или четыреста футов за полмили, затем почти так же быстро поднялась по коротким неожиданным поворотам. Картер не раз просыпался и обнаруживал, что находится не по ту сторону белой линии, и другая машина приближалась к нему.

Он знал, что ему нужно лечение, и ему нужно как можно скорее. Он проигнорировал ужасную боль в ребрах после боя с Шурином, и в конце концов она утихла. С треснувшими ребрами ничего нельзя было поделать, кроме как заклеить их лентой и дать зажить. Другое дело - пулевое ранение.

И все же всякий раз, когда он думал о боли, а это происходило каждые несколько секунд, его нога только сильнее давила на педаль газа.

Он потерял из виду поезд на запутанных переулках Дьёра, но несколько раз передвигал его на равнинах, его штабеля выплевывала черный угольный дым, когда он мчался по рельсам под полным напором пара. Иногда, проводя параллель с этим, его раздражала мысль, что Синтия и Роберта находятся всего в нескольких сотнях футов от них, но до них невозможно добраться. Его тоже раздражало то, что Кобелев и его дочь снова были вместе, и ничто не мешало ему убить Синтию и даже Роберту в любое время, когда он хотел.

Он снова потерял след поезда, когда он поднимался в горы, и к настоящему времени не видел его почти тридцать минут. Он полагал, что его единственная надежда - каким-то чудом встретить поезд в Будапеште в девяноста километрах от него. Это прекратилось бы, если бы только уголь и вода, а он должен был быть там, когда это произошло.

В тысячный раз он потер глаза и заставил себя остаться в сознании и забыть о боли, и в тысячный раз его тело ответило постоянным гудением, «белым шумом» раскаленного ощущения. Вскоре он оказался правее, чем левее. Автомобиль бросился на него с противоположной стороны, предупреждая его гудок. В последнюю минуту он повернул руль, и он пролетел мимо, его гневный вой постепенно стихал за его спиной.

На этот раз это было слишком близко для комфорта. Он прижался к плечу и остановился, его суставы побелели на руле, а сердце бешено колотилось в груди. Он ничего не мог поделать, никак не мог получить помощь. Он заставлял свой разум использовать любую возможность - от звонка Хоуку и отправления ополчения до отказа прямо здесь и сейчас и свернувшегося калачиком, чтобы умереть, но ничего не было жизнеспособным. В конце концов, остался только один курс - делать то, что он делал. Он завел двигатель и выехал на асфальт, гадая, проснется ли он вовремя в следующий раз.

Через несколько минут, несмотря на его решимость, его веки начали опускаться, а затем закрываться. Через несколько секунд он услышал стук в правое переднее крыло, как будто кто-то ударил его молотком. Он проснулся как раз вовремя, чтобы увидеть валуны на обочине дороги достаточно близко в пассажирском окне, чтобы различить трещины в камне. Он попытался отодвинуться, но удар о гранитную стену выдернул руль из его руки. Автомобиль зацепил особенно большой выступ, развернулся и внезапно остановился, швыряя Картера в дверное плечо первым. Боль взорвалась в руке, как осколочная граната. Он едва не заснул, пока его не настигла черная ночь.

* * *

Старая крестьянка с дымящимся тазом с водой в руках проницательно посмотрела на него с расстояния менее фута, затем повернулась и перешагнула через белую комнату с низким потолком к мальчику, сидевшему у грубой дровяной печи. Она вылила воду из тазика в раковину и, не глядя на мальчика, сказала ему: «Позови доктора. Американец не спит».


Менее чем через минуту мальчик вернулся со смуглым мужчиной лет пятидесяти, с густыми усами цвета соли и перца, закрывающими верхнюю губу, и закатанными рукавами рубашки. Его глаза окружали очки в проволочной оправе, поверх которых он пристально посмотрел на Картера. "Как ты себя чувствуешь?" - спросил он по-английски. "Ты американец?"

«Плохо», - сказал Картер, игнорируя второй вопрос.

«Тебе было тяжело. Прошлой ночью я вынул это из твоего плеча». Он поднял комок свинца, покрытый кровью.

"Прошлой ночью? Какой сегодня день?"

"Понедельник."

"Святой Христос!" - сказал Картер, начиная вставать.

«Легче», - сказал доктор, крепко держа его за руку и плечо. «Ты пока не в той форме, чтобы куда нибудь идти. У тебя будет открыта рана, если ты будешь настаивать».

«Вы не понимаете! Я должен быть в Будапеште! Я должен был быть там вчера!»

Картер изо всех сил пытался вырваться из-под контроля доктора, и это усилие отдалось болью в плече.

"Иди!" - крикнул доктор мальчику, который смотрел прямо за дверь. «Скажи коменданту, что я не могу его удержать».

Картер напрягся еще несколько минут, затем в изнеможении упал на кровать. «Все равно они уже ушли», - пробормотал он.

«Ты совершенно прав, мой друг», - сказал низкий культурный голос. И Картер, и доктор обернулись. В дверном проеме стоял высокий, элегантно стройный мужчина в синей саржевой форме Венгерской народной армии. По крайней мере, она была похожа на форму другой венгерской армии, которую видел Картер; разница была в том, что эта не походила на мешок. Она был специально разработана, чтобы разгладить каждую выпуклость и морщинку. По золоту на его плечах Картер догадался, что это полковник или выше.

«Дайте ему встать, доктор, если он хочет сесть».

Врач отпустил его, и Картер болезненно принял положение, при котором он мог опереться спиной на белую стену.

«Врач сказал мне, что у вас замечательные способности к восстановлению», - сказал комендант, подходя ближе. «Теперь я вижу, что он был прав. Замечательно. Не хотите ли вы сигарету?» Он протянул золотой портсигар, наполненный темно-коричневыми сигаретами, в которых Картер узнал, что они произведены в России. Картер взял одну, затем комендант вынул одну себе, сильно постучал ею по футляру и зажег. Он зажег ее, затем придвинул стул и сел.

"Где я?" - спросил Картер.

«В горах примерно на полпути между Будапештом и Дьёром. Деревня называется Диосд. Один из местных крестьян нашел вас после несчастного случая, когда он возвращался домой с родов. Он собирался отвезти вас в больницу в Будапеште. но он узнал пулевое ранение, когда увидел его, и решил, что у вас какие-то проблемы, поэтому он привез вас сюда ".

«Некоторое одолжение», - кисло сказал Картер.

Комендант улыбнулся. «Вы не должны обвинять крестьянина в моем присутствии. У него не было выбора в этом. Кроме того, я боюсь, вы переоцениваете эффективность своей безопасности. Мы следили за вашими передвижениями с тех пор, как вы уехали из Дьёра. Мы бы нашли вас после того, как вы не смогли пройти через наш последний контрольно-пропускной пункт, в любом случае. И в конце концов, все не так уж плохо, не так ли? Ваша рана обработана, и вскоре вам будет предоставлен бесплатный транспорт обратно до австрийской границы ».

«Мне нужно закончить работу в Будапеште».

"Доктор, не могли бы вы нас на минутку покинуть?" - спросил комендант.

Доктор приподнял бровь, затем, не говоря ни слова, подошел к раковине, собрал несколько инструментов, лежащих на подносе рядом с ней, и вышел за дверь.

Когда он ушел, комендант придвинул стул на несколько футов ближе к кровати. «Я думаю, вам следует знать, - сказал он конфиденциальным тоном, - мое начальство считает вас не более чем обычным убийцей и хотело бы, чтобы вас застрелили. И они послали бы меня сюда, чтобы сделать именно это, если бы это было не так». Это касается самих Советов. Ни один из них, похоже, не в состоянии определить, где находится товарищ Кобелев в иерархии. Они боятся служить его делу и боятся не делать этого. Они очень сбиты с толку, и пока они остаются таковыми, мы Венгры целуем руки им обоим. Кобелев сейчас уезжает из страны, а вы нетрудоспособны. В конце концов, все идет хорошо, не так ли? "

«Нет», - решительно сказал Картер. «В поезде находятся две женщины, американские гражданки, и мое правительство очень обидится, если им будет причинен какой-либо вред…»

"Ах!" - резко воскликнул комендант. «У вас здесь нет прав. Вы все въехали в страну нелегально. Все, кроме мисс Стюарт, которая, как мне сказали, является ее настоящим именем, а она всего лишь шпион, маскирующийся под венгерскую школьную учительницу. Вы все нежелательные иностранцы, а я буду рад избавиться от вас! " Он акцентировал это последнее заявление, сщелкнув пепел от сигареты на безупречный деревянный пол,

и на несколько минут разговор закончился.

Они курили. Комендант смотрел на Картера, но Картер проигнорировал его и уставился в пол. Он думал о Синтии и Роберте и о своих уменьшающихся шансах на их спасение.

«Знаешь, - сказал наконец комендант, - дело не в том, что я тебя недолюбливаю, друг мой. Ты впечатляющий человек, и я должен восхищаться твоей подготовкой. Например, твой венгерский очень хороший, почти без акцента. И вы прошли долгий путь, несмотря на огромные трудности. Врач сказал мне, что у вас недавно сломано несколько ребер. Ваша способность к восстановлению поразительна. Но у меня есть работа ».

"Вы не любите Кобелева больше, чем я, не так ли?" - спросил Картер.

"Что заставляет тебя говорить это?"

"Это правда, не так ли?"

«Я не люблю этого человека, я признаю это. Он легенда КГБ. Истории, которые они рассказывают, пугают. Позвольте мне сказать так - я не одобряю его методы. Для меня он олицетворяет весь советский подход к правлению. Безжалостный, власть ради власти. В целом презренный человек. Но в наши дни и в возрасте не всегда можно выбирать партнеров по постели. Такая маленькая страна, как моя, должна быть в союзе с кем-то сильным ».

Снаружи завелся двигатель. "Что это такое?" - спросил Картер.

«Вертолет, чтобы доставить вас в Австрию. Я полагаю, что человек вашей необычайной выносливости готов путешествовать».

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался доктор. Его волосы развевались ветром, а позади него, на скотном дворе, трава сметалась ветром от большого ротора вертолета.

Он крикнул. "Вы не можете везти этого человека сейчас!"

"Почему бы и нет?" - спокойно спросил комендант.

«Потому что его состояние не успело стабилизироваться. Переместите его сейчас, и вы можете убить его».

«Приказы есть приказы, доктор. Боюсь, что здесь наш друг немного нас смущает».

«Вы позволили мне спасти его жизнь. Вы же не ожидаете, что я буду стоять в стороне и позволить вам убить его, не так ли? Дайте ему двадцать четыре часа».

Комендант медленно покачал головой.

«Мы не такие, как эти американцы, которые ни во что не верят, кроме денег. Мы в некоторой степени ценим ценность человеческой жизни».

Комендант внимательно посмотрел на Картера. В конце концов он сказал: «Хорошо. Двадцать четыре часа. Но не больше. Я оставлю вертолет и команду под рукой, чтобы отвезти его обратно, как только вы скажете, что он готов». Он открыл дверь, затем повернулся и посмотрел прямо на Картера. «Мы не варвары», - сказал он и вышел.

Подошел доктор, осторожно вынул сигарету из пальцев Картера и бросил ее в ближайший стакан с водой. «Ты должен спать», - сказал он. «Тебе ещё понадобится твоя сила».

"Разве я не могу ничего понять?" - жалобно спросил Картер. «Жизнь двух молодых женщин зависит от…»

"Шшш!" - резко сказал доктор. «Спи. . Надеюсь, что это оставит тебя в живых. Не разрушай здоровье, пытаясь сделать что-нибудь глупое».

Он толкнул Картера обратно на кровать и натянул одеяло под подбородок. Картер перестал сопротивляться. Он боялся, что доктор даст ему что-нибудь, чтобы он уснул, и ему требовалось острое мышление. Доктор задернул грубые домотканые шторы на низких окнах и подошел к двери. Он открыл ее, создав слабый свет, и вышел. Позади него, широко раскрытыми глазами, смотрел мальчик.

* * *

Когда веки Картера в следующий раз распахнулись, он обнаружил, что его окружает бледно-желтый свет. Мальчик стоял над ним, держал в руках керосиновую лампу без трубы и смотрел. Когда он понял, что Картер не спит, он испуганно вздохнул.

«Не бойся, - прошептал Картер. "Как тебя зовут?"

«Милош», - мягко ответил мальчик.

"Милош. Ты когда-нибудь был в Будапеште, Милош?"

Мальчик кивнул.

«Готов поспорить, ты когда-нибудь захочешь там жить».

Мальчик снова энергично кивнул.

«Я бы хотел поехать в Будапешт, Милош. У меня там есть друзья, которые ждут меня. Но эти люди не отпускают меня. Я должен идти, и они не позволят мне. Мне нужна помощь, Милош. Твоя помощь, если я когда-нибудь доберусь туда вовремя. Тебе нравятся ножи, Милош? "

Мальчик снова кивнул и достал из кармана старинный складной нож. Он был швейцарским, но был поломан. Осталось только два лезвия, одно из них ржавое, а другое с сильными сколами. И все же, по тому, как он с ним обращался, Картер понял, что для мальчика он был на вес золота.

«Готов поспорить, ни у кого здесь нет такого прекрасного ножа». Он взял его у мальчика и поднял, чтобы посмотреть на него. «Два лезвия», - сказал он с признательностью, вытаскивая ржавое лезвие и проводя пальцем по его краю. "Откуда это у тебя?"

«Обменял на другие вещи», - сказал мальчик.

Картер мудро кивнул. «У меня тоже есть нож, - сказал он, - даже лучше, чем этот. Я готов отдать его тому, кто помог бы мне добраться до Будапешта».

Мальчик ничего не сказал.

Картер взял его за руку.


«Моя одежда, Милос. И мое оружие. Принеси их мне, и я дам тебе такой прекрасный нож, какой ты когда-либо видел, обещаю».

Взгляд мальчика оставался ровным, и Картер не был уверен, что понял. Он подумал, как бы перефразировать это, но решил, что это бесполезно. Вильгельмина и Хьюго, скорее всего, были заперты в полицейском хранилище за много миль отсюда. Он упал на кровать и вздохнул. Мальчик протянул руку, взял нож и сунул его обратно в карман.

Дверь внезапно распахнулась, и появилась крестьянка с ведром в руке. "Милош!" крикнула она. "Убирайся отсюда!"

Мальчик виновато попятился.

«Давай. Иди и играй. Оставь беднягу в покое». Она махнула на него фартуком, словно гоняла кур. Мальчик поспешил к двери, открыл ее, но перед тем, как выйти, бросил быстрый взгляд на Картера. Затем он убежал, а женщина захлопнула за ним дверь. «Хулиган», - воскликнула она, качая головой, когда он ушел.

Она повернулась и вылила содержимое ведра в большой чайник на плите. Затем длинной спичкой она зажгла огонь и положила дров. Было что-то в ее движениях, в медленной, тяжелой работе, на которую можно было расслабляясь смотреть. Когда чайник закипел, она сняла его с плиты и поднесла к кровати. «Мне нужно сменить повязку», - сказала она.

Она начала медленно снимать марлевую повязку, которую наложил врач. Рана выглядела уродливо, но ее спокойное, целеустремленное выражение лица не изменилось. Она нежно промокнула его плечо ватой с водой из чайника. «Я здесь ветеринар», - сказала она. «Вот почему они привели вас ко мне. В ее деревенском акценте была восхитительная переливчатость.

Закончив промывать рану, она отрезала несколько кусков марли и осторожно прижала их к месту. Затем она приклеила на них пленку. Когда она закончила, она велела Картеру перекатиться на живот.

В течение нескольких минут ее сильные пальцы медленно разминали мышцы его плеча и шеи, затем Картер потерял счет отдельных движений и отдался общему ощущению удовольствия. Эффект был чудесным. Боль и напряжение, казалось, улетучились. Он полностью расслабился и вскоре крепко заснул.

* * *

Второй раз он проснулся в темноте. Не было света ни в окне, ни на пороге двери. Сначала он подумал, что он один, потом он услышал движение. По деревянному полу шаркали туфли. Что-то тяжелое упало на изножье кровати. Поднявшись, он потянулся вниз, чтобы почувствовать, что это было. Вильгельмина.

"Милош?"

В ответ упало что-то еще, на этот раз более легкое и гибкое. Он провел рукой вниз и нащупал грубую рубашку и брюки, которые Шветцлер одолжил ему, и которые теперь казались такими, какими они были много лет назад.

"Хорошая работа, Милош, мой мальчик!"

Картер встал и поспешно начал одеваться. Он был немного не в себе, но слишком взволнован, чтобы волноваться. Он как мог натянул брюки и поправлял рубашку, когда мальчик чиркнул спичкой и зажег керосиновую лампу. Когда она начала мерцать, он сел в кресло и начал изучать стилет, нежно проводя пальцами вверх и вниз по лезвию.

«Верно. Он твой, Милош», - прошептал Картер, проверяя обойму Люгера, затем засовывая ее за пояс своих брюк. «Вот, позволь мне кое-что тебе показать». Он подошел, поднял специальные ножны Хьюго и прикрепил их к предплечью мальчика. Затем он вставил стилет в пружинный механизм. «А теперь напряги мышцы», - сказал он. Мальчик согнулся, нож вылетел и заскользил по полу. Мальчик начал подбирать его, когда Картер схватил его за руку и развернул, пока они не посмотрели друг другу прямо в глаза.

«Это не игрушка, сынок. Это оружие, используемое для убийства людей. На нем не осталось крови. Подумай об этом и относись к нему соответственно». Мальчик торжественно кивнул.

Пока Милош находился в другом конце комнаты, Картер наклонился и задул фонарь. Мальчик, казалось, почувствовал, что происходит, и перестал двигаться.

Картер отдернул оконную занавеску. Длинные лопасти вертолета блестели в лунном свете. Слева, в тени невысокого продолговатого сарая, на ветру плясали огоньки небольшого костра. Он направился к двери, но мальчик схватил его за руку. «Пока», - сказал Картер по-английски, сжимая плечо мальчика. «Тебе лучше спрятать этот нож на время, иначе они узнают, кто помог мне выбраться отсюда».

На мгновение мальчик просто держал его, как будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слова. Затем он сказал: «Спасибо».

«Не за что», - сказал Картер, взъерошив мальчику волосы. Затем он как можно тише толкнул деревянную дверь и спустился на скотный двор.


Вертолет стоял на лужайке между домом и сараем. Это была модель советского производства, которую парни из НАТО называли «гончей». Было легко понять, почему доктор не хотел, чтобы он на нем летел. В этой конкретной версии пассажирская капсула была удалена, а кормовая кабина оставлена открытой. На высоте пяти тысяч футов будет холодно и свежо.

Он прокрался вдоль забора к дальней стороне сарая, до конца напротив пылающего огня, затем через густую траву вдоль внешней стены сарая, пока не подошел достаточно близко, чтобы увидеть длинные тени, отбрасываемые мужчинами, и услышать их голоса.

Он молча выключил предохранитель Люгера, затем присел и стал ждать. Обрывки разговоров доходили до него по ветру, но ничего связного. Затем он услышал треск сухих сорняков в нескольких ярдах от него и понял, что это не займет много времени.

Из-за угла здания появилась темная фигура, расстегнула молнию на своих штанах и слегка раздвинула ноги. Последовало мягкое шипение, когда Картер подкрался сзади.

«Ни движения, ни звука», - прошептал он, приставляя ствол Люгера к затылку мужчины. Мужчина застыл, и его поток внезапно прекратился. «Ты здесь. Повернись и иди к своим друзьям».

Когда они вошли в огонь, разговор внезапно прекратился, остальные повернулись к ним.

«Бросьте оружие, - крикнул Картер. Мужчины повиновались. Было два автомата АК-47 и несколько пистолетов.

Когда он их разоружил. Картер жестом велел им встать, затем жестом отмахнулся от вертолета. «Повернитесь и уходите. Сейчас же! ».

На мгновение или две казалось, что солдаты не подчинятся его командам. Он поднял оружие немного выше, и они повернулись и поспешили прочь.

Он позволил им отойти по крайней мере на сотню ярдов, прежде чем вскарабкаться на борт вертолета.

Машина завелась легко, через пару секунд давление масла поднялось, и двигатель стабилизировался. Солдаты бежали к дому. Наверное, за оружием.

Картер осторожно передвинул вперед управление по тангажу и скорости, и машина медленно оторвалась от земли, от боли в ране его тошнило. Но он был в пути, мысль о Кобелеве заслоняла все остальные соображения.

* * *

Будапешт с его геометрической сеткой огней и черной дунайской бездной в центре приходил и уходил, как и местная авиадиспетчерская служба, которую Картер убедил, что он участвует в важных военных учениях. Слово о побеге, очевидно, еще не настигло его.

Судя по графикам на борту, Картер решил, что Кобелев и похищенный поезд миновали Будапешт несколько часов назад. К настоящему времени он будет почти до границы с Румынией на юге.

К югу от города он поднял вертолет, опустился на низкую высоту и полностью нажал на газ.

Земля стала плоской, и следы тянулись к горизонту, как лезвия ножа. Он держал высоту небольшой, поднимаясь только для мостов и воздушных проводов.

Через полчаса он достиг Сольнока на реке Тиса. Он обогнул город и продолжил свой путь на юг, ровный стук роторов почти убаюкивал его. Казалось, что он летел вечно, к цели, которой никогда не достигнет ... вне связи с миром и своим прошлым, Кобелев - единственная мысль, которая больше имела значение.


Четырнадцатая глава.


Картер перебрался в Румынию в сумерках незадолго до рассвета. Высота резко поднялась за последние полтора часа, и когда первые лучи света упали на местность, розовели не песок и трава, а снег. Это была горная страна. На востоке и юге стояли Карпаты и Трансильванские Альпы, плывущие на горизонте, как огромные корабли. Возвышаясь в центре, сама старая Молдовяну, поднимаясь на высоту более восьми тысяч футов, была видна, хотя пик находился на расстоянии более семидесяти миль.

Колея тоже начала подниматься, извилистая по долинам и выходя из них, обнимая горные склоны, пятнистую полосу черной грязи и блестящей стали на фоне побелевшей скалы. Картер неумолимо следил за ней. У него ужасно болела рука, и он прикинул, что пролетел почти двести миль, но похищенного поезда все еще не было видно.

Его начали преследовать тревожные мысли: может быть, он выбрал неправильный набор следов; может быть, они где-то остановились по пути, и он их пропустил; а может, вместо этого они отправились на юг из Будапешта в Белград.

Его топливо было на исходе. Если он пойдет намного дальше, он сядет здесь и застрянет в снегу и ветру.

Он почти убедил себя сдаться и обернуться, когда увидел столб черного дыма, висящий в воздухе напротив поворота. Он обогнул землю, и вот он, дымящий изо всех сил, двигатель черный, как ночь, толкающие штанги, клубы угольного дыма, струящиеся из его трубы. За ней следовали пятнадцать старинных вагонов, каждый из которых была раскрашен немного по-своему,заставляя их выглядеть с первого взгляда как своего рода шоу-поезд.


Он повернулся вправо и отступил за край горы, не желая, чтобы его увидели. Это потребовало некоторой стратегии. Он поднялся над коллективным полем и сразу набрал высоту, хотя понимал, что есть предел тому, как высоко он может подняться. Воздух здесь был холоднее и суше, чем прошлой ночью, а это означало, что он не будет хорошо работать с роторами. Кроме того, ему нужно было потреблять больше топлива, чтобы пройти такое же расстояние.

Он перелетел невысокую вершину и спустился в долину с другой стороны, затем снова нашел след и пошел по нему еще две мили. К этому времени он сообразил, что выиграл пятнадцать минут у поезда, и начал кружить в поисках горы в поисках особого типа снежного образования, которое заметно выпирало на дне уступа.

Он нашел то, что искал и обогнул его, подойдя очень близко, резкий треск лопастей ротора отражался в узком прорези долины.

Сгусток угольного дыма появился из-за поворота внизу.

Картер сделал второй проход, пот начал выступать на его лбу, когда он повернул дроссель вперед до упора. Снова ужасный грохот вертолетного двигателя и ударов роторов в снежной тишине.

Поезд появился у подножия длинного подъема, когда Картер маневрировал вертолетом вверх и вокруг по мучительному крутому повороту, и снег начал соскальзывать со склона горы, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. заметая следы.

Поезд уже замедлял ход, когда Картер поднял вертолет и скрылся над вершиной. Он полетел в предыдущую долину, нашел удобное ровное место и приземлился.

В носу вертолета он обнаружил тяжелую куртку и аптечку. Он снял рубашку и посмотрел на свою рану. Доктор проделал довольно хорошую работу. Швы выглядели так, как будто они держатся, за исключением того, что вокруг концов черной нити начала образовываться жидкость - плохой знак. К счастью, за ночь стало так холодно, что было слишком мало, чтобы причинить боль.

Он перевязал рану и снова надел рубашку. Он натянул куртку и проверил Вильгельмину. В «Люгере» осталось всего девять патронов. Он сунул его в один из больших боковых карманов и вылез в снег. Солнце уже подходило к горизонту.

* * *

Картер побежал по рельсам. Впереди облако пара клубилось из-за поворота, и воздух был полон шипения выходящего пара. Он нырнул за серию валунов вдоль рельсов и переходил от одного к другому, пока не увидел заднюю часть поезда.

Двое охранников Кобелева стояли на небольшой платформе с перилами в конце последней машины, каждый с ручным пулеметом через плечо. Они были одеты в меха и кожу, как два горных проводника шерпов, и смеялись. Слова были искажены, но тон был безошибочным. Очевидно, они приехали подготовленными к погоде.

Картер собирался убить их обоих, но так, чтобы ни один из них не выстрелил. Одна очередь из пулеметов - и прибежит весь поезд. Последнее, что ему было нужно в этот момент, - это перестрелка.

Он продвинулся за другой валун, пока не оказался в пятидесяти ярдах - максимально возможном расстоянии, при этом он все еще был абсолютно уверен в своей стрельбе. Затем он наклонился вперед, навинтил глушитель на конец ствола, уперся рукой в камень и стал ждать.

Двое мужчин продолжали говорить и смеяться. Казалось, один рассказывал другому историю. Время от времени из передней части поезда на Картера доносились разрозненные крики, и время от времени ему приходилось опускать пистолет и дуть по пальцам, чтобы они не замерзли.

Наконец один охранник добрался до кульминации, а другой от души рассмеялся, а первый отвернулся от ветра, чтобы закурить сигарету.

Это был момент, которого Картер ждал. Он прицелился в смеющегося человека, осторожно сжал и всадил пулю ему в горло. Голова охранника ударилась о заднюю часть машины, отскочила вперед, и в итоге он перевернулся через низкие перила.

Второй мужчина поднял глаза, сигарета выпала из его рта. В его изумлении белки его глаз были видны даже с пятидесяти ярдов. Картер сделал второй выстрел в шею мужчине за левым ухом. Пуля пробила часть головы человека, заливая кровь на несколько футов. Он упал на первого мужчину, затем рухнул на пол, его тело подергивалось.

Картер подбежал к поезду, освободил обоих мужчин от их пулеметов, швырнул одного как можно дальше в долину внизу и вывалил другого плечом, затем зашел в вагон. Он был пуст. Это были помещения для прислуги, Койки, тесные койки с только выдвижной кроватью и окном, но ни одна из кроватей не была сдвинута, и каждая из узких раздвижных дверей была открыта. Не было никаких признаков того, что здесь недавно кто-то был.


Он направился к следующему вагону - спальному вагону со старомодными обитыми сиденьями. Там тоже было пусто. Небольшой обогреватель в конце прохода выдувал теплый воздух. Он наклонился, чтобы согреть руки, прислушиваясь. Не было ни звука; поезд казался пустым. Ему было интересно, не сошли ли пассажиры где-нибудь по пути.

Он пошел к следующему вагону. Больше спальных мест, хотя они предназначались для платных клиентов, больше, чем те, что были раньше и лучше оборудованы, с занавесками с кисточками и небольшими фарфоровыми раковинами для мытья вдоль одной стены. Картер облегчил проход, заглядывая в каждый отсек с автоматом наготове, уже не зная, чего ожидать.

"Ник?" - кто-то прошептал позади него. Он развернулся. Роберта с растрепанными волосами и глазами, полными облегчения, подбежала к нему и уткнулась лицом в его здоровое плечо.

Он позволил ей поплакать, затем отстранился. «Соберись», - сказал он ей.

«Я могла бы убить его», - сказала она с внезапной силой. "Но мой пистолет заклинило.

«В Будапеште выгнали всех пассажиров и команду. Не то чтобы кому-то из них было жаль уходить. Но Татьяна вернулась!»

«Я видел, как она садилась в поезд в Дьёре. Где Синтия?»

«Впереди. Второй вагон сзади от двигателя».

"Она еще жива?"

Роберта кивнула. «Я была так рада вас видеть. Когда они остановились из-за лавины, я подумал, что умру здесь. А потом мне пришло в голову, что это можете быть вы. Я не поверила этому, но слава Богу, что правильно. Что, черт возьми, случилось с твоей рукой? "

«Маленькая проблема в Дьёре. Наш друг Кобелев всегда думает наперед. Он подумал, что я могу помнить его бабушку, поэтому он устроил мне ловушку. Черт возьми, почти сработало».

Она расстегнула парку и расстегнула рубашку. "О, Ник!" - воскликнула она, увидев это. "Тебе нужна помощь."

"Позже."

Ее глаза едва сдерживали слезы. «Я совершила ошибку, Ник. Мне очень жаль. Думаю, потому что ты мужчина, ты должен стать большим героем. Во всяком случае, когда я приехала сюда, я понял, что мало что могу сделать, поэтому я лежала тихо. Прошлой ночью, когда все спали, я подумал, что рискну. Я пробрался в салон автомобиля впереди и обнаружила, что Кобелев спит, на тот момент без охраны. Я стреляла в него, но тут мой проклятый пистолет заклинило Я только что выбралась оттуда ".

«Тебе повезло, что тебя не поймали».

"Ты что-то знаешь, Картер?" - возмущенно спросила она, и ее стыд наконец превратился в гнев. «На протяжении всего нашего сотрудничества вы не оказывали мне никакого уважения. Когда вы впервые встретили меня, вы приняли меня за шлюху, затем вы затащили меня на вокзал, чтобы подождала, как маленькая девочка, пока вы пошли перехватить Кобелева у его бабушки. А теперь вы говорите мне, что не думаете, что я способна на простую операцию, которой меня научили ".

«Хорошо», - сказал он, пытаясь ее успокоить. «Я тоже прошу прощения. Я совершил ошибку в Австрии, и мне следовало взять вас с собой в Дьер. Я мог бы использовать вас. Итак, теперь мы в расчете. Давайте закопаем топор войны. У нас нет времени на ссоры между собой. "

«Я прощу тебя, если ты пообещаешь извиниться полностью, когда все это закончится».

«Хорошо. Теперь пойдем искать Кобелева».

Они пробирались через оставшиеся вагоны поезда, спальные вагоны, вагон-душ, вагон-ресторан и кухню, где Ник дрался с Шурином; все были заброшены. Когда они подошли к маленькому салону вагона, где Картер вначале столкнулся с Кобелевым, они тихо совещались за дверью.

«В прошлый раз, когда я был здесь, - прошептал Картер, - были двое охранников, один с этого конца, а другой - с другого».

«То же, что и прошлой ночью», - сказала Роберта.

«Тогда нам придется предположить, что они все еще там. Вы возвращаетесь в вагон, выходите из поезда, затем подходите к другому концу этого вагона, стараясь никому не позволить вас увидеть. вместе. Я ворвусь в эту дверь и убью первого охранника. Вы броситесь в другую дверь и привлечете внимание второго. Убрав первого охранника с дороги, мы устроим перекрестный огонь. Но не стреляйте, если только вы обязательно должны это сделать. Мы до сих пор не знаем, находится ли там Кобелев, и я бы предпочел не афишировать тот факт, что его силы поддержки почти полностью сократились ».

Роберта кивнула, взяв ручной пулемет, который ей предложил Картер. Они сверили часы. «Пять минут», - сказал он.

"Вы уверены, что доверяете мне не облажаться?" спросила она.

«Убирайтесь отсюда! Давайте не будем начинать все это снова!» Она повернулась и выскользнула из машины.

Картер следил за часами на своем запястье, пока не истекли пять минут, а затем ворвался в дверь в тот самый момент, когда Роберта протолкнулась внутрь с другой стороны. Машина была пуста.

«Они были здесь, - сказала Роберта. «Вот трубка Кобелева. Еще теплая». «И инвалидное кресло Синтии. По крайней мере, они отпустили ее. Но где, черт возьми, все?»


«Снаружи я услышал голоса в передней части поезда».

"Давайте посмотрим."

Они проехали через клубный вагон, похожий на тот, который они только что оставили, за исключением того, что в нем не было бара. Он тоже был пуст, хотя недавно был занят. Следующей машиной был угольный тендер, через который они перелезли в моторный отсек. Там тоже было пусто, хотя противопожарные двери были открыты, а внутри пылал яростный угольный огонь.

Теперь голоса были отчетливо слышны, и Картеру показалось, что он узнал голос Кобелева. Он высунулся из окна и увидел русского, стоящего перед двигателем, положив руки на бедра, а его белые волосы были прижаты густой меховой шапкой . Он наблюдал за двумя его охранниками, машинистом и пожарным, которые разгребали угольными лопатами снежную насыпь, которая блокировала путь. Он выкрикивал приказы, призывая их копать быстрее. Рядом с ним стояла стройная женщина с черными волосами. Сначала она выглядела как Татьяна, но он предположил, что это, должно быть, Синтия, потому что под мужским пальто, свисавшим с ее плеч, как палатка, казалось, на ней не было ничего, кроме халата и ночной рубашки.

Он наклонился немного дальше и навел «люгер» на русского.

Он как раз собирался спустить курок, когда пуля срикошетила от двигателя в нескольких дюймах от его руки.

Картер уклонился, Роберта была рядом. "Где он?" спросила она.

«Перед нами. где-то впереди».

Она выскочила, быстро взглянула и произвела короткую очередь из автомата. На ее выстрелы быстро ответили такой же короткой очередью, от которой пули со свистом отлетели от стенок отсека.

"Ты в порядке?" - спросила она, снова наклонившись и глядя на руку Картера, которую он тряс, как будто его ужалили.

«Просто металлические осколки. Черт возьми! Я должен был понять. Он поставил охрану в тылу, потому что думал, что я как-то связан с лавиной. Конечно, он разместил бы еще одну над поездом, чтобы следить за всем, на случай, если я убрал первых двух ".

Было еще несколько выстрелов, на этот раз с другой стороны и ниже, они прошли через пространство между угольным тендером и двигателем, оставляя глубокие серебряные отметины на шаблоне прямо над их головами.

"Картер!" раздался крик со стороны второй серии выстрелов. «Надеюсь, вы не собирались убегать с моим поездом. Благодаря вам он никуда не денется».

"И ты тоже, Кобелев!" - крикнул Картер в ответ.

Стрельба продолжалась, на этот раз сразу с двух сторон, и Картер и Роберта съежились в углу, чтобы не попасть под рикошет.

"Сдавайтесь!" крикнул Кобелев. «Мы вас прижали. Кроме того, у нас все еще есть ваш друг».

"Но у нас есть поезд!" - возразил Картер. Он пролез через угольную пыль на полу и выглянул на позицию Кобелева. Они использовали большие валуны, сбитые лавиной, для укрытия. Он произвел два выстрела, от которых головы пригнулись. Ответный залп исходил от охранника с другой стороны, отскакивая от металлического пола и поднимая угольную пыль со всех сторон. Ему с трудом удалось откатиться к пожарным дверям в целях безопасности.

Роберта соскользнула и положила руку ему на ногу. "Что мы будем делать?"

Картер быстро оглядел кабину. Это был старый двигатель, произведенный в Германии, вероятно, до начала века. Немецкие этикетки для различных ручек и манометров давно стерлись, но элементы управления выглядели простыми.

«В худшем случае, - сказал он, - мы можем уйти отсюда, хотя на это будет сложно. Но, как я вижу сейчас, это противостояние. Мы просто сядем и подождем. . "

"Что, если они бросятся на нас?"

"Сколько у вас боеприпасов?"

Она проверила магазин автомата. «Тридцать… может быть, сорок патронов», - объявила она, возвращая его на место.

«Мы можем удержать их. У них могут быть патроны, но у нас есть обогрев. Они застряли на морозе».

* * *

Но холод не оставался . По мере того как солнце на улице становилось все теплее, а огонь под котлом - холоднее. А пространство между тендером и паровозом - нейтральная зона перекрестного огня. Картер не смог добраться до угля. Огонь превратился из раскаленного в дымчато-серый и, наконец, к полудню превратился в пятнистые черные угли с красными полосами под пеплом - слишком низко, чтобы подняться пар, если им нужно было быстро уйти.

К вечеру удлиняющиеся тени заставили Картера и Роберту согреваться перед печью, один следил за одной дверью, другой - за другой. Это был долгий день, полный криков и угроз и даже случайных выстрелов, но ничего не решено.

«Я голодна», - сказала наконец Роберта.

«Трудно замерзнуть натощак»,

- сказал Картер. Он думал о Синтии. Он надеялся, что у Кобелева есть припасы.

"Я все еще голодна."

«Погодите, - сказал Картер, заметив знакомую форму черного металлического ящика, спрятанного под сиденьем водителя. Он скользнул к нему, и выстрел ударил по спинке сиденья, заставив его звенеть, как гонг. Он схватил коробку и поспешно отступил.

«Это похоже на коробку для завтрака», - взволнованно сказала Роберта.

Картер открыл ее. Внутри лежали четыре черствые булочки, немного вощеной обертки от уже съеденных булочек и пол-термоса прохладного кофе. Водитель был сладкоежкой.

С наступлением темноты добывать уголь стало легче. Картер несколько раз прошел между тендером и двигателем, не подвергаясь обстрелу, и вскоре в кабине стало достаточно тепло, чтобы они могли расстегнуть пальто. Роберта обыскала шкафчики напротив водительского и нашла пожарный топор, коробку с ракетами и аптечку. Она сразу же приступила к работе, меняя повязку на плече Картера, в то время как Картер сидел с автоматом на колене и смотрел в окно.

"Как долго мы собираемся здесь оставаться здесь?" - наконец спросила она.

Картер взглянул на нее и пожал плечами. «Я не знаю. На самом деле это их дело». Он отложил оружие. Роберта переупаковала аптечку и села на корточки, глядя на него, их лица были очень близко.

Картер медленно наклонился к ней и остановился. Ее ноздри раздулись, и казалось, что она в любой момент выскочит.

"Что случилось?" он спросил.

Она выглянула наружу. "Любите ли вы ее?"

"Кого?" - искренне смущенный Картер спросил.

"Синтию."

«Нет, - сказал он. «Мы хорошие друзья, вот и все».

«О», - сказала Роберта, и она была в его руках, осторожно, чтобы не прижаться к его ране, и они целовались, ее губы были мягкими, теплыми и влажными.

Они расстались, и она быстро стянула свитер и водолазку, затем расстегнула бюстгальтер, ее грудь была твердой и высокой, ее соски уже были твердыми. Она стянула ботинки и брюки, когда Картер быстро разделся, и вскоре они лежали обнаженные в объятиях друг друга перед теплой топкой.

«Это безумие», - сказал Картер. «Кобелев может в любой момент принять решение отправить сюда своих людей».

«Я знаю», - сказала Роберта, сглатывая слова. «Но это было так… давно…»

«Заткнись, лейтенант-командор», - мягко сказал Картер. Она откинулась назад, когда он поцеловал ее грудь, затем спустился вниз по ее плоскому животу и ниже, обо всем остальном на мгновение забыв.

* * *

Гораздо позже звезды появились в продолговатом небе между крышей хижины и верхом угольного тендера, и поднялся ветер. Картер заметил, что давление подтолкнуло котел к опасной точке. Он возился с различными клапанами и патрубками, прищурившись от выцветших немецких инструкций в темноте, пока, наконец, не нашел тот, который, как он думал, подойдет, и открыл его, сначала медленно. Пар вырывался из большого резервуара с шипением, граничащим с пронзительным криком, наполняя кабину влажным запахом ржавого металла. Он смотрел на манометр, пока индикатор не упал до безопасного уровня, затем выключил его, оборвав ужасный визг и оставив после себя мертвую тишину, жуткую и тревожную. Его взгляд поймал взгляд Роберты, и он понял, что они оба думают об одном и том же.

«Здесь тихо», - сказал он. «Слишком тихо. Подожди здесь».

Она спросила - "Куда ты идешь?"

«Посмотрим, смогу ли я уничтожить этого охранника. По крайней мере, это даст нам немного места для маневра». Он засунул свой «люгер» за пояс и застегнул куртку.

«Будьте осторожны», - сказала она. Это был приказ, а не просьба.

Пятнадцатая глава

Он выскользнул в открытое пространство в задней части кабины, с тревогой прислушиваясь к потрескиванию пулеметного огня, но не было ничего, кроме гула ветра в проеме. Он вопросительно взглянул на Роберту, затем побежал по узкой металлической лестнице и побежал к дальнему концу поезда, держась в тени. Луна была в зените и с помощью снега освещала пейзаж бледным, опалесцирующим дневным светом, который, к счастью, также создавал глубокие тени.

Он добрался до последнего вагона, поднялся по другой узкой лестнице и поднялся на крышу. Отсюда он прыгнул на скалу. Снег здесь таял весь день и снова замерз, покрывая скалы гладкостью стекла. Он осторожно балансировал, пытаясь удерживаться, затем поднялся и ухватился за вечнозеленую ветку на склоне выше. Он сделал шаг, балансировал долю секунды, схватившись за следующую ветку, затем снова шагнул. Таким образом, он мог двигаться осторожно, как человек по канату, за исключением того, что с одной здоровой рукой он переходил от одной ветки к другой, что делало его уязвимым для падения. Несколько раз он чуть было не упал, каждый раз отчаянно махая рукой взад и вперед, чтобы удержаться в вертикальном положении, пока каким-то чудом он уцепился на другую колючую ветку, и смог продолжить путь.


Эта небольшая драма разыгрывалась в пределах легкой досягаемости людей Кобелева, и Картер все ожидал, что выстрел с грохотом пролетит над снегом вместе с пулей, которая пронзит его череп и отправит его на двадцать футов на рельсы внизу или расколет его позвоночник или что-то еще. Но этого не произошло, и он начал сомневаться, не ушел ли Кобелев.

Скальный уступ заканчивался призматическим в лунном свете крутым снежным полем, в конце которого торчал каменный выступ. Это было то место, где Картер ожидал его найти, и действительно, что-то опиралось на его основание, то ли ящик, то ли сверток - или человек. Если это был мужчина, то он был мертв или спал.

Картер вытащил пистолет и осторожно двинулся по снегу, но поверхность поля замерзла до тонкого слоя льда, который треснул, как стекло, под ногами. Его шаги в тишине казались выстрелами. Христос! Как он мог меня не слышать? - подумал Картер. Но, к счастью, ветер дул в гору, а не вниз, унося хруст шагов Картера в ночь.

Подойдя ближе, он определенно увидел, что это был человек, сгорбившись, скрестив руки перед собой.

Он подошел еще ближе - в пределах досягаемости пистолета - и подумал, что теперь мужчина обязательно его увидит. Он остановился, готовый упасть на снег, если мужчина сделает движение. Но ничего не произошло. Как будто мужчина спал… или мертв. Он подобрался ближе.

Наконец, на расстоянии примерно семидесяти пяти футов Картер понял, что человек проснулся, но медленно замерзает. На нем была только легкая ветровка, без шляпы и перчаток. Его лицо было неземно бледным, его губы дрожали, а его лысая голова была испещрена белыми пятнами. Его глаза безучастно смотрели вперед, и хотя Картер пересек его поле зрения, зрачки оставались расфокусированными.

Вздохнув, Картер убрал пистолет. Бесполезно убивать уже полумертвого человека. Он отвезет его обратно к поезду, попросит Роберту связать и посадит в один из задних вагонов.

Глаза мужчины внезапно загорелись последней оставшейся искрой осознания происходящего. Он развернул большую автоматическую винтовку и начал огонь.

Слева от Картера разлетелись поток пуль, изрыгая в снег крошечные блестящие гейзеры. Картер ответил выстрелом с бедра и быстро попал ему в лоб , что он отскочил назад, и его винтовка безвредно выпустила три пули в воздух. Затем большая туша человека рухнула лицом в снег, не оставив сомнений в состоянии его здоровья.

«Черт!» - Проклял Картер себя. Он не хотел его убивать. Он поднял труп носком ботинка. Снег ручейками таял на еще теплом лице, и глаза были открыты. Не мог». Он взял винтовку и перекинул ее через плечо, затем сунул Вильгельмину в карман куртки и направился обратно к поезду.

Роберта наблюдала за ним, пока он поднимался по рельсам. "Ник!" - хрипло прошептала она. «Я слышала выстрелы».

«Я не был в стороне», - сказал он.

"Он умер?"

"Да." Он быстро поднялся по лестнице в моторный отсек. «Не то чтобы у него было много шансов, - с горечью продолжал он. «Когда я добрался туда, он практически замерз. Когда-нибудь я хотел бы узнать, что Кобелев делает с этими людьми, чтобы гарантировать такую лояльность».

"Куда мы отправимся отсюда?" - спросила Роберта.

«Мы уже давно ничего не слышали с другой стороны, не так ли?» - сказал Картер, подходя к другой стороне двигателя.

Роберта покачала головой.

"Кобелев!" - крикнул Картер. Слова эхом разнеслись с горы.

Ответа не было.

«Пойдем, - сказал Картер, показывая на Роберту.

Картер взял на себя фронтальную атаку, вылезая из паровоза прямо в соответствии с позицией Кобелева. Роберта пошла другим путем, обогнула большой котел паровоза и по рельсам, пытаясь обойти его с фланга. Но снова их меры предосторожности оказались ненужными. Когда они обогнули валуны, они не обнаружили ничего, кроме широкой области взбитого снега и посередине стройной девушки с черными волосами в слишком большом мужском пальто, лежащей на боку, связанной, как привязанный теленок. Она корчилась и издавала приглушенные звуки из-за ткани во рту, ее глаза с облегчением говорили им, как она рада их видеть.

"Ник!" - кричала она, когда ее развязывали. Какое-то время они сидели в снегу, не двигаясь, обнимая друг друга. Роберта присела на корточки.

"Почему они оставили тебя?" - спросил Картер.

«У Кобелева была Татьяна, поэтому он сбежал пешком. Он сказал, если бы у вас была я, может быть, вы бы его отпустили».

«Он, должно быть, бредит! Мне приказано убить его. Я сделаю это. Он должен это знать. Куда он пошел?»

Она указала на дорожку.

Картер проследил за ее пальцем и покачал головой, гадая, чего, черт возьми, Кобелев хотел в этом направлении. Он спросил. - "Как давно?"


«Два часа. Я не знаю. Может, немного дольше».

Тут сочувственно вмешалась Роберта. "Вы, должно быть, промерзли насквозь"

Картер и Роберта подали ей руку и помогли подняться по лестнице в машинное отделение. Пока Синтия согревалась и уговаривала Роберту рассказать ей все, что произошло, пока она была без сознания. Картер порылся в поезде в поисках чего-нибудь, что он мог бы использовать в преследовании Кобелева. Через десять минут он вернулся с полными руками.

«Золотая жила», - пробормотал он, бросая все это с грохотом на пол машинного отделения. «Судя по всему, на этом участке пути довольно часто сходят лавины, и поезд перевозит достаточно оборудования на случай, если команде придется выбраться отсюда пешком».

На полу было несколько пар снегоступов, три кирки, палатки, аварийная печь, связка сигнальных ракет, еще пальто и рукавицы, а также два сверхмощных фонарика.

«Было даже коротковолновое радио», - сказал он.

"Рабочее?" - с надеждой спросила Роберта.

Картер покачал головой. «Саботаж. Наверное, первое, что сделал Кобелев, когда попал на борт. О, я нашел еще одну вещь». Он вытащил из заднего кармана большой сложенный лист бумаги. «Карта», - сказал он, расстилая ее на полу. «Согласно этому, примерно в двенадцати милях вниз по линии есть город. Хотя он не выглядит очень большим».

«Без сомнения, у него есть телефон или радио», - сказала Роберта.

"Думаешь, он туда направляется?"

Роберта кивнула. «На его месте я бы хотел выбраться отсюда как можно быстрее».

«Он сказал что-то о городе», - вставила Синтия. «Альба… что-то».

«Алба Юлия», - закончил Картер. «Вот и все. Я лучше пойду. У него двухчасовая фора».

«Ник, - сказала Синтия, - возьми меня с собой».

Картер покачал головой. «Это будет очень неприятная работа. И если вы пропустите реплику, вы получите больше, чем просто стон из зала».

«Я опытная альпинистка, Ник. Я провела большую часть своего подросткового возраста в Колорадо, взбираясь на такие скалы, как Даймонд-Хед и северный склон Пика Лонга. Я знаю, что делаю».

«Мы собираемся убить человека. Думаешь, у тебя хватит на это смелости?»

«Этого человека.... да», - решительно сказала она.

«Ну…» - сказал Картер, начиная сдаваться, но Роберта прервала его.

"Могу я поговорить с вами наедине?" спросила она.

Они спустились по узким ступеням в снег. Когда они оказались вне пределов слышимости Синтии, Роберта столкнулась с ним. "Вы думаете забрать ее, не так ли?"

«Я был бы глупцом, если бы пошел туда только с одной здоровой рукой. Она мне может понадобиться».

«Но она актриса. Она ничего не знает о разведке».

«Я, конечно, не собираюсь оставлять вас двоих здесь одних. Кобелев может вернуться назад и попытаться добраться до поезда. Теперь, когда она вернулась, я не собираюсь оставлять ее без защиты».

"Но все в порядке, чтобы оставить меня. Это все?"

«Вы были обучены подобным вещам, коммандер. Она актриса, помните?»

"И чертовски хорошая".

"Что это должно означать?" - спросил Картер.

«Ты мне начинаешь нравиться, Картер. Я не хочу тебя терять».

Картер подошел ближе, наклонился, и их губы встретились. Она держалась хорошо. Холодный, но теплый, почти жгучий в центре. На мгновение Картер не хотел отпускать ее. Когда он наконец отступил, его сердце колотилось. «Давай вернемся», - сказал он, слова застряли у него в горле. «Есть кое-что, что я хочу у вас проверить, прежде чем мы уйдем».

Следующие полчаса Картер проводил ускоренный курс по проектированию поездов, основываясь на своих скромных знаниях. Он сказал ей поддерживать давление в котле на максимуме на случай, если ей придется внезапно уйти, и он показал ей, как выпустить пар, чтобы он не накапливался слишком высоко. Затем он указал на переднюю и заднюю передачи и объяснил, что для того, чтобы пройти через лавину, ей придется отступить, чтобы дать себе немного места для бега. При таянии днем и раскопках, вероятно, удастся выбраться, но только в случае крайней необходимости.

Он оставил ей автомат и дополнительную обойму с патронами, затем они с Синтией оделись и вышли на улицу. Они бросили снегоступы рядом с трассой и пристегнули их. Роберта наблюдала из кабины, выглядя как какой-то тибетский партизан с ее пулеметом, привязанным к грязной, покрытой снегом и углем куртке. Когда они уходили, она помахала рукой, и Картер продолжал оглядываться через плечо, чтобы проверить ее, пока поезд не скрылся из виду.

Кобелев и его свита оставили широкий след на снегу, в снегоступах и ярком лунном свете. Картер очень надеялся их поймать. Синтия на каждом дюйме оказалась настоящей горной женщиной, которой она себя называла. Она шла рядом с ним, шаг за шагом подходя к нему, демонстрируя замечательную выносливость для существа такого легкого телосложения. И все это после ее мытарств в снегу.


* * *

Примерно через два часа они нашли первый труп. Они, вероятно, приняли бы это за обнаженный кусок камня или кустарник, если бы доказательства убийства не были так хорошо видны на снегу.

Следы указывали на то, что группа из них шла пешком - Картер предположил, что Кобелев, Татьяна, двое охранников, пожарный и инженер - разошлись, лишь слегка удерживаясь вместе, и, судя по бороздкам, идущим от ног некоторых отпечатков, шатались от истощения. Должно быть, они остановились отдохнуть. Снег был сбит с камней, а на земле остались следы тел. Картер смог различить следы Кобелева и Татьяны, причем меньшие следы сопровождали большие, куда бы они ни пошли. Они кое-что обсудили вкратце, поскольку отпечатков было относительно мало. Затем один отклонился от других, долгими шагами направляясь к отвесной скале, бежал.

Следуя по этим следам, они и нашли его, лицом вниз в снегу с двумя пулями в спине, в крови, пропитанной его толстой курткой, с вытянутыми руками, все еще в длинных перчатках с наручниками его профессии.

Синтия первая подошла к нему. 'Ник! Смотри сюда! »- крикнула она, подпрыгивая к нему на своих огромных снегоступах.

Когда Картер добрался туда, он перевернул тело. Кровь текла из носа и рта и стала черной на фоне ненормальной белизны лица.

«Боже! Почему они стреляли в него?» - потребовала она ответа, начиная хныкать.

« Не знаю».

Картер уставился на тело, пытаясь понять, почему они убили его. Не было никаких доказательств того, что один отстает от других. Во всяком случае, было довольно удивительно, насколько хорошо они держались вместе на таком большом расстоянии и на такой пересеченной местности. Так зачем стрелять в него?

Картер сказал Синтии взять себя в руки. Они ничего не могли сделать для этого человека сейчас, и, кроме того, она скоро увидит много подобных вещей, и ей нужно будет к этому быть готовой. Она вытерла глаза рукавицами, понюхала, и через несколько минут они уже пошли дальше, как прежде.

Серебряный диск луны висел над головой, никогда не двигаясь и не меняясь, и со временем (путь, по которому они шли, и притихшие холмы по обе стороны, казалось, стали местом само по себе, без начала и конца, и даже память о смерти инженера Лицо в маске исчезло за ними. Затем, через полчаса после того, как они нашли первое тело, они наткнулись на второе, растянувшееся посреди тропы, с пулевым отверстием во лбу.

Пожарный, - сказал Картер отвернувшейся Синтии. - Должно быть, был занудой. Я бы сказал, что он пробыл здесь около часа, а может и меньше. На таком морозе трудно сказать. "

«Ник, - слабо сказала она, - я не знаю, смогу ли я продолжить».

«Не обижайся на меня сейчас, сладкая. Да ладно, у них кончились люди, которых нужно убить». Он схватил ее за руку, и вскоре они шли по снегу вдвое быстрее, чем раньше.

Для них двоих это был замечательный подвиг: человек, который прошлой ночью мало или совсем не спал и только недавно получил серьезные травмы; и женщина, которая сама пережила длительное испытание. И все же они бежали, как двое одержимых, как будто их преследовали, а не преследовали, как будто сами лесистые холмы внезапно стали преследовать. Картер, например, чувствовал, что он убегает, а не куда, и что его преследователь неуловим, как идея, которая тряслась в глубине его разума. Два убийства без ясного мотива предполагали что-то неправильное, ужасно неправильное, но он не хотел останавливаться, чтобы подумать, что это могло быть. Лучше бежать и продолжать бежать до тех пор, пока, наконец, через тридцать минут и пройдя почти две мили, большую часть времени в гору, он измученный, тяжело дыша, упал в снег.

Синтия стояла над ним, выпуская в ночной воздух огромные облака пара. "Ты в порядке?" - выдохнула она.

«Мы почти достигли вершины. У меня такое чувство, что мы сможем увидеть их оттуда».

Синтия подняла глаза. «Останься и отдохни. Я пойду посмотреть». Она повернулась и поднялась на холм. Он только что отстегнул свои снегоступы, когда она что-то крикнула и отчаянно махнула ему рукой. Он схватил снегоступы и вскарабкался к ней.

Добравшись до вершины, он увидел, о чем она кричала. В сотне ярдов по тропе на снегу, прислонившись к скале, сидело еще одно тело. В тени это могло быть ошибочно принято за другую часть скалы, если бы не отражение лунного света на чистой белизне его бритой головы.

«О, боже мой», - пробормотал он, прихрамывая ближе, потому что он почувствовал мучительное осознание того, что то, что он только что пережил последние полчаса, вот-вот навлечет на него, последствия которые должны были быть очень болезненными.

"Ник! Ник!" - крикнула Синтия. Она закрыла лицо рукавицами.

Он обнял ее и несколько мгновений прижимал к себе. «Все в порядке, Синтия», - успокаивающе сказал он.

Она перестала называть его имя, но продолжала тихо плакать в рукавицы.

Здесь что-то определенно было не так. Он чувствовал, это в холодном воздухе. Он начал яростно шагать, наконец остановившись, и это было мерой его волнения, что ему потребовалось столько времени, чтобы заметить очевидное. "Он покончил жизнь самоубийством!"

Это правда. Труп все еще держал в руке средство уничтожения - пистолет 22-го калибра, в котором образовалось небольшое отверстие в правом виске и чуть большее отверстие в левой части возле короны, в результате чего на черепе образовались два сгустка крови.

"Что это означает?" - слабо спросила Синтия.

«Я не уверен», - сказал Картер, плюхаясь на камень напротив трупа. "Погоди!" - внезапно крикнул он. Он вскочил и стал бегать взад и вперед по снегу. «Где они? Я их не вижу».

"Что? Что ты ищешь?"

«Следы! Татьяны и Кобелева! Я их не вижу! Я не видел их с тех пор ... с того первого тела. Мы свернули с тропы там, а когда вернулись, их уже не было. Обман! Приманка от трупа к трупу, пока он убегает. Поезд! "

Он устало вернулся к скале и сел. Синтия плюхнулась в снег. Она перестала плакать. Теперь она просто смотрела на него со странной стойкостью.

Прошли мгновения, пока Картер смотрел в снег у своих ног и вздыхал. Но Синтия не двинулась с места. Она посмотрела на его лицо с всепоглощающим интересом.

Наконец она начала действовать ему на нервы. "На что ты смотришь?" - коротко спросил он. «Мое поражение? Это то, что вас так очаровывает? Вы думали, что я выше подобных вещей? Ну, нет. Я не могу победить его! Я пробовал и не могу».

«Я долго ждала, чтобы услышать это, - сказала Синтия, только это не был голос Синтии. Он был намного глубже, горловатее, с резкостью, которая говорила слушателю, что его владелец может так же легко убить человека, как и полюбить его.

"Татьяна!" - сказал он, едва осмеливаясь произнести это слово.

"Верно." Она слегка улыбнулась, извлекая из рукавицы револьвер с жемчужной рукоятью. Ручка блестела в лунном свете.


Шестнадцатая глава.


«Вы и ваш отец, должно быть, с самого начала спланировали этот маленький сюрприз», - сказал Картер с вынужденным смехом. Несмотря на холод, на его лбу выступил холодный пот. Он должен был подумать, оценить ситуацию. Кобелев имел часовую фору на двухчасовую обратную дорогу к поезду. Картеру пришлось бы нанести тотальный удар, чтобы победить его, но сначала ему нужно было отвести пистолет Татьяны.

«На самом деле, это была моя идея», - сказала она. "Папа хотел силой вернуться на поезд, но когда я увидела, что эта девушка похожа на меня, у нее такое же лицо, такие же глаза, зубы, волосы - все то же самое - я убедила его помочь мне придумать эту маленькую уловку, чтобы вытащить тебя сюда одного. "

"Месть много значит для вас, не так ли?"

«Я давно хотела твоей смерти, Картер. С тех пор…»

«С той ночи как мы спали вместе на даче твоего отца?» - сказал Картер, заканчивая свою мысль. «Не слишком легко отдаваться, Татьяна? Увидишь мужчину, который тебе нравится, почувствуешь некоторую привлекательность, и тебе грозит опасность, не так ли?»

«Ты мне никогда не нравился, Картер. Я ненавидела тебя с первого взгляда».

«Правда? Насколько я помню, не я приходил к тебе в ту ночь, ты приходила ко мне. И не пытайся сказать мне, что твой отец подговорил тебя к этому, потому что ты чуть не испортила его планы, сделав это. Нет, ты хотела меня, и ты все еще хочешь меня, и, поскольку ты думаешь, что никогда не сможешь получить меня, ты хочешь убить меня. Разве это не правда? "

«Нет», - твердо сказала она.- "Ненавижу тебя."

«Умирающий мужчина имеет право узнать правду до того, как он встретит свой конец, не так ли? Если меня убьет безумно ревнивая женщина, я имею право знать это, не так ли?»

"Я не завидую!" - крикнула она, вставая на ноги. «Ты ... ты пытаешься спровоцировать меня, заставить меня совершить ошибку. Видишь? Я знаю все твои уловки».

«Я не обманываю тебя», - спокойно сказал Картер. "Если то, что я говорю, неправда, почему ты так зла?"

"Я не сержусь!" - огрызнулась она.

«Посмотрим правде в глаза, Татьяна, ты была влюблена в меня с самого начала. Ты не могла думать ни о чем другом. И ты ненавидишь меня, потому что думаешь, что я никогда не смогу ответить на эти чувства. Ты думаешь, я смеюсь над тобой. "

Она остановилась и внимательно посмотрела на него. «Вы действительно смеетесь надо мной. Я знаю это. Но очень скоро вы перестанете смеяться».

«Ты ошибаешься, Татьяна. Я не смеюсь. Вовсе нет.

Мне очень понравилась та ночь, которую мы провели вместе. Я часто думал об этом».

"Ты врешь!" крикнула она.

«По какой причине я должен лгать сейчас? Я почти мертв, понимаешь? Ты недооцениваешь себя. Ты намного красивее, чем ты думаешь. Хотя я могу понять, как ты могла этого не знать. С таким могущественным отцом, как твой. , как ты могла быть уверена, что любой мужчина скажет тебе правду? "

Последнее предложение имело почти физический эффект. Ее голова слегка приподнялась, и выражение ее лица посерьезнело. «По крайней мере, вы кое-что понимаете», - сказала она.

Картер почувствовал, что она проглотила наживку. Теперь уловка заключалась в том, чтобы натянуть леску и позволить ей намотаться. «Где сейчас Синтия?» - спросил он, меняя тему. "Все еще с отцом?"

«Да. Думаю, она его забавляет. Знаете, она в точности похожа на меня». Последовала пауза, затем она спросила: «Ты когда-нибудь занимался с ней любовью, Картер?»

«Да, несколько раз».

"И вы заметили, что она похожа на меня?"

«Эта мысль пришла мне в голову».

"И это стимулировало вас?"

«Вы имеете в виду, было ли мне эротично, что она напомнила мне вас? Я не думаю, что у вас есть право спрашивать об этом».

«Нет, верно? У меня есть пистолет, ты не забудь. У меня все права в этом мире. Теперь ответь на вопрос».

«Хорошо, - сказал Картер после короткой паузы, - это вдохновляло. Я вспомнил ту ночь, когда мы были вместе, то, что ты любила делать, какой ты…» Он неопределенно жестикулировал, подразумевая, что это слишком обширно, чтобы описать.

"И что это за способ?"

«О, - сказал он, глядя вниз с горы, как будто написанное где-то было способом описать ее чудо, но, заметив при этом, что она подошла на несколько шагов ближе, - возникает ощущение, что здесь многое нетронутый в тебе, Татьяна. Вулкан прямо под поверхностью. Интересно, что могло бы случиться, если бы этот огонь когда-либо развязался ».

"И это привело вас к новым вершинам страсти?" - спросила она, глядя на него, тяжело дыша.

"Да." Он сказал это слово мягко, как будто она вырвала его из его сердца, так мягко, что она даже не могла его услышать.

"Какая?" - спросила она, наклоняясь ближе.

Он увидел свой шанс и воспользовался им. Схватив снегоступ за край, он резко замахнулся, целясь ей в голову. Она отстранилась, но он коснулся пистолета и отбил его в сторону. Он выстрелил, попав в ствол ближайшего дерева.

Она упала назад, и он упал на нее, отчаянно пытаясь схватить пистолет, прежде чем она смогла снова направить его на него. К сожалению, она была правшой, а его правая рука была единственной рукой Картера. Он был вынужден дотянуться до нее, в результате чего ее левая рука оставалась открытой, чтобы царапать, тянуть и бить.

Ему наконец удалось схватить ее запястье, но она оказалась намного сильнее, чем он предполагал. Хотя он мог помешать ей повернуть его к себе, он не мог заставить ее уронить его, независимо от того, какое давление он оказывал. Она внезапно оторвала ногу и резко ударила его.

Поток тошнотворной боли хлынул из его кишечника, мир закружился, а живот вывернулся наизнанку. Сила улетучилась из его рук, и он почувствовал, как пистолет выскользнул из его рук.

В отчаянии он понял, что у него есть только один выход. Он устроился на ней сверху, молясь, чтобы она была больше заинтересована в том, чтобы убить его из пистолета, чем в попытке снова отбить ему яйца.

Она приглушенно кричала в его куртку. Он все еще возился с пистолетом, хотя и потерял его из виду. Затем он нашел его, прижатого к груди, когда он разрядился с приглушенным хлопком между ними.

Он лежал и гадал, ударили ли его и насколько сильно. Откуда ему знать, если волны агонии пробегают по его позвоночнику и доходят до всех пальцев рук и ног? Потом он понял, что Татьяна не двигалась, не двигалась и тоже не дышала.

Он оторвался от нее. Пистолет с жемчужной рукоятью лежал у нее на груди, и из ее пальто сочилось растущее пятно крови. Он предположил, что пуля попала прямо в ее сердце, она умерла так быстро.

Он неуверенно поднялся на ноги, откинулся на камень, на котором сидел, чтобы не потерять сознание.

Кобелев был в часе ходьбы от поезда. У него не было снегоступов, и он, вероятно, тащил Синтию, которая изо всех сил старалась его замедлить. Тем не менее, Картер не сможет его догнать. Только чудо могло вернуть его туда вовремя.

В животе у него закрутился спазм, и его беспокойство о Кобелеве, напряжение, которое он чувствовал перед прицелом Татьяны, и булочки, которые он ел вместе с Робертой в поезде, все оказались в дымящейся луже перед ним. Когда это прошло, он вытер рот, умыл лицо снегом и сказал себе, что чувствует себя лучше, даже если не был уверен, что это правда.

Он подошел, взял пистолет из рук Татьяны и сунул его в карман пальто. Затем он постоял на мгновение, глядя на монаха, который отдал свою жизнь, чтобы устроить это маленькое свидание.


Что Кобелев пообещал ему, что стоило покончить с собой? - подумал Картер.

Он нашел свою своенравный снегоступ и наклонился, чтобы его пристегнуть. Затем он посмотрел на длинную цепочку отпечатков снегоступов, которая начиналась на вершине холма и простиралась более чем на десять миль до железной дороги и Восточного экспресса. Он никак не мог преодолеть все это расстояние меньше чем за час.

Затем он задумался, что бы произошло, если бы Татьяна убила его, как планировалось? Она определенно не собиралась идти пешком, чтобы встретить отца. И он не собирался забирать ее поездом. Нигде не было никаких следов железной дороги.

С предчувствием он обошел территорию вокруг большого камня, который теперь служил надгробием. На западной стороне тропы, примерно в ста футах, он наткнулся на линию частично вычищенных следов. Он последовал за ними к паре беговых лыж за деревом. Монах, видимо, припрятал их здесь для Татьяны, прежде чем вышиб себе мозги.

Они были размером с женщину. Следовательно, сапоги, к ним, были безнадежно маленькими. Но крепления можно было отрегулировать вокруг его собственных зимних ботинок, и через несколько минут он одной рукой пробивался к вершине холма.

На мгновение он постоял на гребне, рассматривая просторное снежное пространство, раскинувшееся перед ним, затем с толчком вытолкнул себя на гору, сначала отталкиваясь ногой, чтобы набрать скорость, затем свернувшись в аэродинамически эффективную позицию «яйца» для минимального сопротивления ветру. «Это хорошо, - подумал он, - никогда не разучишься кататься на лыжах».

* * *

Для лейтенанта-коммандера Дж. Роберта Стюарт, ожидание всегда было анафемой. В пятилетнем возрасте она помнила долгие часы задержки, в то время как бюрократические препирательства держали ее отца в венгерской государственной тюрьме еще долго после того, как его приговор как повстанцу во время революции 1956 года был отменен. Она вспомнила долгую поездку на самолете и часы допросов иммиграционными властями, прежде чем они наконец выпустили ее отца и себя из терминала в Айдлуайлд. А позже она ждала на три дня дольше, чем любой кандидат в OCS, чтобы получить свою комиссию - только для того, чтобы обнаружить, к своей радости и трепету, что ее отправили обратно в страну, где она родилась. С тех пор было много тревожных моментов ожидания, ожидания сообщений, которые будут доставлены в почтовые ящики в американском консульстве, ожидания в переулках, чтобы поговорить с контактами, рассерженного докера, советского чиновника, изменяющего своей жене, который думал, что она заманчивый сексуальный трофей. Ожидание стало ее жизнью, и все же из всех нервных часов, которые она провела в ожидании вещей, как хороших, так и плохих, ни один из них не сравнится с часами, которые она провела в ожидании возвращения Ника Картера в Восточный экспресс.

За окном поезда дул ветер из долины внизу с низким жалобным стоном, от которого она оцепенела. Старые деревянные машины заскрипели и остановились на рельсах, и каждый случайный звук заставлял ее подпрыгивать и хвататься за пулемет.

Она сидела на полу машинного отделения, спиной к пожарным дверям, пулемет лежал у нее на коленях. Время от времени она подползла к запасу угля на несколько футов, достала охапку и бросила их в печь. Затем она захлопывала дверь и принимала ту же напряженную, настороженную позу, что и раньше.

Котел стал больше, чем просто источником тепла. Это ее билет отсюда, сказала она себе, и если она позаботится о нем, он позаботится и о ней. Она поверила этому, и горячий металл стал приятным, почти дружеским ощущением за ее спиной, как теплые колени родителей, когда весь мир вокруг стал враждебным и холодным.

Ее мысли были сосредоточены в основном на Нике, о том, как у него дела, вернется ли он когда-нибудь к ней и что она будет делать, если он этого не сделает. Она сказала себе, что определенно не любит его, хотя еще до того, как слова полностью сформировались в ее голове, она знала, что это ложь. И все же она знала, что любовь между ними невозможна. Это были два профессионала, каждый из которых выполнял свою работу. Они любили бы ненадолго, и они бы прощались, и их любовь была бы от этого слаще и острее. Это были ее мысли, но в холодной темноте моторной кабины ее сердце вырывалось из фантазий о том, как они двое бегут, смеясь под грохочущий тропический прибой, как будто им все равно.

Проходили минуты. Казалось, время течет, как песок в песочных часах, по одной бесконечно малой крупице за раз. Иногда она думала, что не может больше этого выносить, и она ходила по хижине и напрягалась, чтобы увидеть, нет ли двух фигур, идущих к ней во главе длинной колонны следов, которые могли бы сигнализировать, что ее бдение, наконец, пришло. к концу. Однажды, по каким-то замысловатым рассуждениям, она даже стреляла из пулемета в воздух, думая, что это может помочь привести их домой.


Это было всего лишь выражением разочарования, и когда она подумала о возможности того, что выстрелы начнут новую лавину, она пришла в ужас. Она снова заняла свое место перед печью и поклялась не покидать ее, пока Ник сам не поднимет ее.

Шли часы, и сон искушал ее, хотя боль в животе не позволяла ему быть большой угрозой. Она не ела с тех пор, как Ник нашел коробку для завтрака с булочками, и хотя с тех пор она вернулась и лизнула обертки, это ее отнюдь не удовлетворило, и ее желудок стонал, желая еще. Но когда ничего не последовало, он в конце концов затих, пока он не стал дремать между ее ребрами, и она забыла об этом. Затем сон захватывал ее все более и более настойчиво, так что, когда она услышала первый из криков, она не была уверена, был ли он настоящим, или она спала и видела его во сне.

По второму крику вероятность ошибки была исключена. Кто-то был там в темноте. Женщина в беде. Сначала она подумала, что это Синтия вернулась без Ника, и ее пронзил холод. Но потом она поняла, что кто бы это ни был, не знает ее имени, и почувствовала смущение и страх.

Она прижалась к стене у окна паровоза и быстро выглянула наружу. В ста футах от нас в снегу стояла женщина примерно того же роста и в целом цвета кожи, что и Синтия, только в мехах. "Помогите!" - крикнула она уже в третий раз.

"Это кто?" - крикнула Роберта, стараясь держать голову подальше от линии огня.

«Синтия Барнс. Подруга Ника Картера. Ты говоришь по-английски?»

«Конечно, я говорю по-английски. Но ты лжешь. Ты не Синтия Барнс. Ник ушел отсюда с Синтией Барнс около трех часов назад. Вы, должно быть,…»

«Нет! Ника обманули! Я Синтия Барнс. Когда он пришел, чтобы заставить меня выполнить это задание, я работала над постановкой« Трамвай под названием «Желание». Могу ли я написать несколько строк, чтобы доказать это вам? »

В этот момент, несмотря на всю ее подготовку, лейтенант-командор j.g. Роберта Стюарт на мгновение нарушила правила безопасности. Говоря языком, она «отпустила бдительность». Мысль о Нике где-то на горе во власти Татьяны Кобелевой (ибо кто еще мог маскироваться под Синтию?) Так поразила ее, что она вышла в окно. Где-то внизу и справа раздался выстрел, похожий на короткий раскат грома. В голове у нее возникло резкое ощущение, как будто она вошла в крутящуюся лопасть пропеллера и полетела назад.

Она лежала на полу, в сознании, но не в состоянии пошевелиться, прислушиваясь, как мощные шаги поднимались по металлической лестнице в купе.

"Боже мой, она еще жива!" крикнула Синтия резким голосом. Она была до смерти напугана.

«Это неважно», - сказал другой голос, на этот раз мужской, и, хотя в нем не было акцента, Роберта заметила школьный английский.

Сильные руки взяли ее за руки в локтях и потащили к отверстию. Потом она рухнула на снег.

"Ты не можешь просто так бросить ее!" - сказала Синтия, и ее глаза наполнились слезами.

Мужчина издал короткий насмешливый смех. «Вы совершенно правы. Это самое нецивилизованное с моей стороны. Но просто некогда вызывать скорую. Мы должны идти».

"Разве ты не собираешься ждать свою дочь?"

Снова смех среди открываемых клапанов и шипения пара. «Вы ничего не понимаете из того, что я вам рассказываю. Я обучил Татьяну справляться с любой ситуацией. Разве она не сбежала из Соединенных Штатов в условиях строжайшей безопасности? Разве она не нашла меня в Восточном экспрессе посреди Венгрии? Это игра, в которую мы играем, она и я. Она делает нас сильными ».

Раздался свисток двигателя, означающий, что котел готов. Огромные толкатели выдвигались и опускались, и земля под Робертой задрожала, когда огромный поезд двинулся вниз по рельсам.


Семнадцатая глава.


Картер нашел ее почти случайно, лежащей лицом вниз в снегу, брошенной туда так небрежно, что ее пулемет все еще был привязан к ее спине, стоя дыбом с поднятым дулом. Это был автомат, который привел его к ней. Он видел это, когда приближался, думая, что это была еще одна лопата, которую Кобелев и команда использовали, чтобы расчистить путь. Потом он заметил, что выступ под ним была того же цвета, что и парка Роберты.

Трудно сказать, как долго она там пробыла. Минут тридцать, может, больше. Ее губы были синими, а щеки бескровно-бледными, как слоновая кость, что сначала напугало его. Но когда он потер ее руки и похлопал, под кожей начали появляться цветные бутоны. Вскоре ей стало тепло, и через несколько минут она открыла глаза.

"О", - простонала она, потянувшись за кровавой полосой, которая текла по ее голове.

«Не трогай его», - сказал он, нежно убирая ее руку. «Это просто царапина. Тебе очень повезло».


"Ник!" - воскликнула она, внезапно вспомнив, что произошло. «Ты жива! Я думала, Татьяна…»

«Собиралась убить меня? Она пыталась, но отвлеклась».

"Ты…?"

Картер кивнул. «Я убил ее. Остальные тоже мертвы. В том числе машинист и тормозной мастер».

«Кобелев был здесь. С ним была Синтия. Они сели на поезд».

Я знаю. Не расстраивайся. У них не так много шансов ".

"Но как мы ...?"

"Доверьтесь мне."

Он помог ей встать, а затем поднял ее .

"Ник!" воскликнула она. "Вы достаточно сильны для этого?"

«Не беспокойся обо мне», - сказал он, ворча. «Но сделай мне одолжение. Не набирай вес в пути».

Он нес ее, слегка покачиваясь, пока она не сказала, что готова идти, на самом деле ходьба, вероятно, будет менее утомительной, чем подпрыгивание на его плече, как мешок с мукой. К этому времени они прошли полмили по кривой трассы. Он положил ее, и когда она повернулась, ее глаза загорелись от удивления.

Она ахнула. - "Вертолет!" "Откуда это?"

«Я вроде как отдолжил его у Венгерской народной армии. Они собирались депортировать меня в нем. Ты умеешь летать?»

«Готова поспорить. Часть моей военно-морской подготовки»

«Хорошо», - сказал Картер. Они забрались в кабину и пристегнулись. Он наблюдал за ней, пока она изучала инструменты и органы управления. "Вы собираетесь справиться с этим?"

Она посмотрела на него и кивнула, затем повернулась, запустила машину, и они взлетели. Они нашли поезд через несколько минут, плывущий по относительно ровному открытому участку пути.

«Это место, чтобы его перехватить», - сказал Ник. «Ветер здесь не такой регулярный, что вам будет трудно удержать нас в равновесии. Просто сравните его скорость где-нибудь в середине поезда. Из-за шума парового двигателя он, вероятно, даже не узнает, что мы здесь. . "

Пока он говорил, пуля ударилась о лобовое стекло, образовав паутину трещин. «Думаю, я был неправ», - крикнул Картер. «Не беспокойся об этом. Просто держи руль крепко. В любом случае, он хочет убить меня».

Картер расстегнул ремни и спустился вниз. С переборки мотком свисала толстая веревочная лестница. Он опустил его, пришвартовал к полу вертолета, затем открыл большую боковую дверь и выбросил его. Она приземлилась на поезд внизу, покачиваясь по ходу вертолета.

Он проверил «Люгер», снял предохранитель и засунул его в штаны. Затем он снова быстро вытащил его. Он хотел убедиться, что он готов без сучка и задоринки. Раньше ему мешала такая ничтожная вещь, как оборванная нить, и он хотел быть чертовски уверен, что этого больше не повторится.

Он вылез по лестнице и секунду колебался, глядя на покачивающуюся машину. Это было опасно. С этого момента, пока он не прыгнет на крышу вагона, он был сидячей уткой. Спрятаться было негде, и одной рукой он не мог открыть ответный огонь.

Глубоко вздохнув, он начал спускаться так быстро, как только мог.

Кобелев произвел непрерывную очередь в воздух, но лестница раскачивалась взад и вперед, делая Картера плохой целью. Он был на полпути вниз, прежде чем Кобелев смог попасть во что-нибудь, и тогда только по чистой случайности пуля пробила край лестницы, разорвав большую часть ее нитей. Она держалась секунду, затем рухнула, оставив Картера болтаться одной рукой, его ноги дико раскачивались в поисках ступенек, которых больше не было.

Кобелев увеличил плотность своего огня. У него был автомат, и он лежал на вершине угольной кучи за паровозом.

Пуля рассекла рукав куртки Картера. Затем Кобелев остановился и тщательно прицелился. Несмотря на шум и постоянный ледяной ветер, Картер почувствовал пот под мышками, когда прицел нацелился на него. На этот раз Кобелев не промахнется. Картер взглянул вниз. Пятнадцать футов до поезда. Он никогда не прыгнет, не упав.

Затем вертолет внезапно наклонился вперед. Его первое впечатление заключалось в том, что Роберта совершила какую-то ошибку, когда мчалась к крыше машины. Он тяжело приземлился, но сумел удержаться на борту, цепляясь за веревку.

Затем он понял, что план Роберты был гораздо более смелым. Судя по расстоянию между лопастью винта вертолета и Кобелевым, она пыталась опустить винт достаточно, чтобы заслонить его выстрел. Это был смелый шаг, но глупый. Под этим углом лопасти винта больше не могли захватывать достаточно воздуха, чтобы удерживать ее в воздухе. Вертолет с хрустом рухнул на нос. Лопасти ротора ударились об угольный тендер и раскололись. Он качнул колесами по макушке уха прямо над головой Картера, а затем вообще соскользнул с поезда. Он приземлился на вершину и покатился по тропе несколько сотен футов, наконец закончившись на боку, хвостом безумно направленным к солнцу. Картер несколько секунд с тревогой наблюдал, но он лежал неподвижно, без взрыва, без огня.

Кобелев начал снова стрелять, на этот раз с удвоенной силой;

Пули заполнили воздух над головой Картера. Картер перевернулся, вытащил «люгер», но, вспомнив, что у него осталось всего несколько патронов, сдержал огонь.

Через несколько секунд поток стрельбы внезапно прекратился. Картер услышал характерный щелчок израсходованного магазина. Это был момент, которого он ждал. Он поднялся на ноги, покачиваясь, чтобы удержать равновесие на мчащемся поезде, и двинулся вперед.

Кобелев был в тридцати футах перед ним, его ружье было выровнено так, будто в нем еще оставались пули. Позади него Синтия, свернувшись клубком, лежала на полу моторной кабины, тупо глядя на проезжающую сельскую местность. События последних нескольких часов довели ее до кататонии.

"Брось, Кобелев!" - крикнул Картер.

"Где моя дочь?" - крикнул в ответ Кобелев. "Что ты сделал с Татьяной?"

«Она пыталась меня убить».

«Значит, вместо этого ты убил ее. Ты умрешь за это, Картер». Кобелев нажал на курок. Ружье выстрелило, пуля попала в «Люгер» вдоль ствола и выбила его из руки Картера. Он вылетел из поезда, и Картер ошеломленно уставился ему вслед.

«Вы думали, что мой автомат был пуст? Неужели вы действительно думали, что я поступлю так глупо, если оставлю себя без оружия?»

Кобелев тщательно прицелился, на этот раз в живот Картера. Некогда было отскочить в сторону, некогда было что-то делать. Он нажал на курок. автомат не выстрелил. Он тянул снова и снова. Щелкнул безвредно.

«Я бы сказал, что вы его заклинили», - сказал Картер.

Кобелев сердито бросил оружие. «Я разорву тебя на куски голыми руками», - крикнул Кобелев, взбираясь на угольную кучу и прыгая на небольшое расстояние к первому вагону.

Теперь они стояли лицом к лицу, глаза в глаза, ноги слегка согнуты и разведены, чтобы не упасть.

"Вы закончили," крикнул Картер.

Они сделали несколько шагов ближе, как настороженные тяжеловесы, ощупывающие друг друга, оба желая нанести урон, но не желая их выдержать.

Тем временем поезд несся вперед. Они подходили к мосту. Деревянные конструкции наверху выглядели так, как будто они проходили в нескольких футах от крыш автомобилей, намного меньше, чем шесть или семь футов, необходимых, чтобы пройти мимо стоящего человека. Слева была пена бурлящего ручья, еще не замерзшего в середине октября.

Картер смотрел, как приближается мост. Затем он посмотрел на лицо Кобелева. Глаза сузились, челюсти сжались в мрачной решимости отомстить за смерть дочери.

Кобелев приблизился, его руки кружились перед ним, как когти, чтобы схватить Картера и сбросить его с поезда. Позади него на них бросились бревна моста. В самый последний момент Картер нырнул на крышу вагона.

«Тебе меня не обмануть, Картер…» - слова Кобелева были прерваны тошнотворным ударом тупого дерева о голову. Его швырнуло лицом вниз по машине, затылок был разбит вдребезги. Картер, который лежал всего в нескольких футах от него, протянул руку, чтобы удержать тело, но прежде чем он успел схватиться, вибрация поезда переместила его к краю, и оно выскользнуло из его рук. Кобелев ударился по шпалам внизу и скатился в ледяную пену реки.

Затем река пошла своим путем, кувыркаясь и разбивая тело о камни, похоронив его потоками пены. Поезд сделал крутой поворот на изгибе горы, и река исчезла. Вагоны ушли далеко вперед, и Картер понял, что поезд движется слишком быстро для этого уклона. Угол поворота машин был настолько велик, что ему приходилось цепляться за балку крыши кончиками пальцев.

Когда он наконец выровнялся, он снова поднялся и спустился к паровозу. Синтия все еще сидела на полу, неподвижная и неподвижная, не обращая внимания на то, что происходило вокруг нее. Когда он подошел, она подняла глаза и вздрогнула, как будто ожидала удара.

«Полегче, девочка», - мягко сказал он. Он положил руку ей на плечо, и ее лицо внезапно озарилось узнаванием.

"Ник!" Она потянулась к нему, но он отстранился.

«Сначала я должен нас замедлить». Он подошел к пульту управления и вытащил кусок дерева, которым Кобелев закрывал дроссельную заслонку. Двигатель сразу замедлился, но скорость поезда и уклон все еще тянули его слишком быстро.

Он нажал на тормоз. Ужасный визг наполнил воздух, и искры полетели от колес, борющихся с ресьсами. Но она замедлилась, постепенно, но безошибочно. Ему потребовалось все пятнадцать минут, чтобы ее полностью остановить. К этому времени Синтия была рядом с ним, уткнувшись лицом в воротник его парки, и бесконтрольно плакала.

Ей было трудно говорить, но ей удалось выдавить несколько слов: «На трассе снова девушка. Кобелев выстрелил в нее, но она не умерла. Она лежит там одна».

«Я знаю. Мы вернемся за ней сейчас». Он включил двигатель и начал медленно подталкивать пятнадцать пустых вагонов обратно на холм.


Ехать было тяжело, пока они не добрались до моста, но затем полотно дороги выровнялось, и они начали набирать скорость. Через несколько минут они вернулись на прямую, и перевернутый вертолет стал виден на снежном поле. Когда они приблизились, появилась фигура, машущая рукой.

«Поторопись, Стюарт», - крикнул Картер, когда наконец остановил его. «Вы задерживаете поезд».

Роберта быстро поднялась по узкой лестнице к паровозу.

«Роберта Стюарт, это Синтия Барнс, экстраординарная актриса, а в последнее время девушка-заложница».

«Приятно познакомиться с настоящей тобой», - сказала Роберта.

«Приятно видеть, что ты жив и здоров», - сказала Синтия, улыбаясь.

«А теперь, - сказал Картер, обняв Роберту правой рукой и целуя Синтию в щеку. «Как вы думаете, вы двое могли бы вернуться в вагон-ресторан и приготовить что-нибудь для нас, чтобы поесть, пока я снова отправлю этот поезд?» Они кивнули. «Хорошо. Следующая остановка - Стамбул».


======================


======================


Ник Картер


Killmaster


Earthfire North - Огонь земли на Севере.


Перевод Льва Шкловского.


Посвящается сотрудникам секретных служб Соединенных Штатов Америки.


Пролог


Доктор Лидия Коулсворт вошла в свой небольшой кабинет в геологической лаборатории Исландского университета с большой стопкой фотографий. Она убрала кофейные чашки, файлы и другие принадлежности со стола и разложила глянцевые отпечатки рядами, начиная с верхнего левого угла и постепенно спускалась вниз.

Фотографии были причудливыми: один и тот же снимок снова и снова - скалистый палец скалы, торчащий из того, что выглядело как устье реки Стикс, - бурлящая часть морской воды, из которой туман и пар лились, как пар из чайника. Время от времени, когда она раздавала их, она прищуривалась на одного из них под светом, постукивала пальцем, отмечая это, и продолжала. «Эксперимент почти завершен», - сказала она себе, и последнее свидетельство вот-вот встанет на место. Вывод неизбежен, но невозможен, не верится.

Когда она закончила, у нее было шесть рядов фотографий, по шестьдесят в ряд, две полные покадровые последовательности, снятые с интервалом в одну секунду в течение трех минут, с интервалом в двадцать четыре часа каждая. Она достала из ящика штангенциркуль и с нарочитой медлительностью опытного ученого начала делать замеры изображений на каждой фотографии, записывая свои результаты в толстую тетрадь.

Бурлящая вода и пар были поверхностным явлением вулканической трещины, открывшейся на дне океана в нескольких сотнях ярдов от берега. Он был обнаружен всего неделю назад, когда капитан проплывшего траулера сообщил об инциденте в Департамент рыболовства, который, в свою очередь, передал его в университет для дальнейшего изучения.

Доктор Коутсворт ухватился за возможность изучить это новое занятие. Она побывала в Исландии в рамках программы обмена преподавателями с Массачусетским технологическим институтом и увидела в новом вулкане шанс познакомиться с уникальной структурой исландской геологии. Она с самого начала сделала это своим любимым проектом, атаковав его с присущей ему тщательностью. Она снимала ежечасные показания температуры на разных глубинах, чтобы построить графики градиента температуры, снимала сейсмографические данные, чтобы определить размер отверстия, количество и направление потока лавы, а также химический анализ пара, чтобы увидеть, сравнивается ли он с другими вулканическими горячими точками. в Исландии и ее окрестностях.

Именно эта последняя серия тестов начала указывать на что-то неправильное, ужасно неправильное: настолько неправильное, что оно вызвало дрожь по твердой земле ее геологических знаний.

Среди следов химикатов, упомянутых в лабораторном отчете, был полимер - дихлоридполиэтанол - искусственный компонент некоторых типов антикоррозионных пластиковых соединений труб, используемых в нефтедобыче и иногда для транспортировки острого пара. О его существовании в природе не было известно.

Результаты, конечно, перепроверили. Ошибки не было. DCP определенно был в паре, а не в испытательном оборудовании. И Лидия Коутсворт была вынуждена задуматься, каков истинный источник этой трещины.

Затем появились другие доказательства. Трещина имела период покоя, в течение которого извержение полностью прекратилось. Он длился примерно восемь часов, с 23:40 до 8:15, и был настолько точным, что она могла выставить часы по нему. Слишком точно. Это было похоже на то, как если бы кто-то выключал и включал.

Две ночи назад она направила небольшую лодку через бурлящую воду, пар и туман к крошечному камню в центре событий, где она установила камеру. Она направила линзу на другой камень в дюжине ярдов от нее, а затем установила таймлапс-триггер на один снимок в секунду в общей сложности на три минуты в скобках около 23:40 и снова около 08:15. Затем она вернулась к своей машине, чтобы ждать. Утром она гребла, забрала пленку, а затем помчалась обратно в лабораторию, чтобы проявить и проанализировать ее.

Измеряя колебания высоты воды на определенных участках скалы, она смогла определить, когда извержение началось и закончилось. Из этого вытекали два факта. Во-первых, весь цикл не был постепенным процессом, как это обычно происходит в природе; извержение прекратилось точно в 23:41:23 и снова началось в 8:15:56. Во-вторых, запуск не сопровождался постоянным всплеском; были колебания в потоке воды, например, когда гидравлический насос очищается, а затем восстанавливается.

Ей навязывали такой вывод, но он казался слишком фантастическим, чтобы поверить в него. «Лучше подождать», - подумала она. Лучше подтвердить доказательства.

Накануне вечером она снова решилась на опасность пены и тумана на борту маленькой лодки. Она сделала свои фотографии и вернулась, проведя час в темной комнате. Теперь, когда она изучала их, она очень старалась быть объективной в том, что она видела, не позволяя весу прошлых доказательств влиять на ее выводы. Но по мере того, как она проводила измерения и составляла таблицы разницы в уровне воды, ее сердце билось чаще, а язык громко щелкал от сухости во рту.

Колебания в начале цикла все еще присутствовали. Как и прошлой ночью


Ошибки не было. Извержение прекратилось в одно и то же время обеими ночами, а затем началось снова, как по команде, с точностью до секунды. Шансы на то, что что-то подобное произойдет естественным образом, были триллионами к одному. На этот раз не было возможности избежать вывода. Фиссура обрабатывалась механически. Но кем? И почему?

Она подошла к окну и уставилась на безлесный пейзаж южной Исландии. Во всех отношениях, кроме одного - времени - трещина и выброс пара из вулкана могли быть естественными. Все, кроме времени, то есть она исправила сама, и доказательства полимера.

Ее руки дрожали. Она закурила сигарету, и это действие ее немного успокоило. Большая часть населения Исландии, насчитывающая почти четверть миллиона, зависела от источников тепла и горячей воды из геотермальных источников. Несколько лет назад естественные струи пара были выбраны в лавовое поле к югу от Рейкьявика, столицы страны. С тех пор на острове было много экологически чистой энергии по очень низкой цене. Но за последнюю неделю, когда открылась эта новая трещина, уровень и интенсивность пара резко снизились. Правительство попросило Петура Томассона, коллегу по ее факультету в университете, расследовать это последнее колебание. Официального объявления, конечно, не было; такие колебания, хотя и не были обычным явлением, конечно, были не редкостью. Пока что у них были только теории. За исключением этого…

Точность, с которой произошло извержение, существование полимера, что явно указывало на искусственный трубопровод, и внезапное уменьшение количества паровых струй за пределами Рейкьявика были для нее слишком загадочным совпадением. Очевидно, кто-то отводил воду и пар из городского водопровода и отправлял их через трещину в океане. Но кто? И почему?

Кто бы это ни был, у него были огромные ресурсы. Пришлось рыть трубопроводы, строить насосную станцию. Это потребовало обширного планирования и инженерии, а также сотрудничества сотен людей. Как такое могло быть скрыто в такой бесплодной и малонаселенной стране, как Исландия? Как получилось, что власти не знали?

Она должна была убедиться, абсолютно уверена, что права. Она вернулась к столу и вытащила из верхнего ящика толстую пачку карт. Это были обзорные карты, самая подробная картография, доступная здесь. На них изображены образования суши и грунтовые воды на нескольких сотнях квадратных километров полуострова Рейкьянес к югу от Рейкьявика.

Она нашла нужную карту, мужчины достали блокнот и поспешно подсчитали. Учитывая максимальный диаметр трубы и количество перемещаемой воды и пара, насосное реле нужно было расположить где-то вдоль дуги примерно в шести милях к югу от города. Она нарисовала дугу на карте, мужчины сложила ее, сунула в карман, сняла пальто с крючка у двери и ушла.

Было воскресенье, и университет был почти пуст, ее каблуки громко грохотали по кафельному полу. Она доехала до парковки перед зданием, когда поняла, что оставила фотографии на столе. Она вернулась, сунула их в большой манильский конверт, который бросила в нижний ящик стола, и заперла ящик. Она снова достала блокнот и быстро нацарапала записку для очень дорогого друга. У нее не было реальной причины писать записку именно ему… просто что-то в глубине ее разума подсказывало ей, что это может быть мудро.

«Дорогой Ник, - написала она. «Я обнаружил здесь нечто поистине невероятное. Боюсь, я собираюсь вмешаться в какую-нибудь мерзкую местную политику. Расскажу вам больше, когда увижу вас в Вашингтоне в следующем месяце. С любовью, Лидия».

Она положила записку в конверт, адресовала ее Нику Картеру, занимающему почтовый ящик в Вашингтоне, округ Колумбия, затем поставила на нее марку и сунула в карман.

* * *

Земля к югу от Рейкьявика покрыта слоем черного пепла, выпавшего в результате извержения горы Гекла в 1948 году. В поле не растет ни веточка, ни палка, и в целом создается впечатление, что пейзаж такой же унылый и бесплодный, как и на дальней стороне. луны. Когда небольшая арендованная машина Лидии Коутсворт въехала в эту черную зону, оставив город позади, она почувствовала внезапный озноб, как будто она входила в Страну мертвых. Она всегда чувствовала это, когда приходила сюда. «Это глупо, - сказала она себе. Светило солнце, и она уже десятки раз ехала по этой дороге, путешествуя между лабораторией и наблюдательным постом у расщелины. Тем не менее, по какой-то причине от этого места у нее мутились мурашки, особенно сегодня.

Она ехала медленно, исследуя каждое образование скал и углубление в ландшафте, как будто она видела их впервые. Если насосная станция и была где-то здесь, она была хорошо спрятана, потому что она никогда ее не видела. Никогда даже не видел никого на этой дороге.

«Нет, - подумала она. Это было не совсем так. Был мужчина, с которым она сталкивалась время от времени.


Теперь она вспомнила, что он водил ржавый «сааб». Он был крупным мужчиной. Она помахала рукой в первый раз, когда увидела его, но он не ответил на приветствие. Во второй раз она не помахала рукой; на самом деле она даже не заметила его. Молчаливый местный житель, не более того.

Она думала о нем, когда что-то привлекло ее внимание и заставило ее резко нажать на педаль тормоза, в результате чего машина оказалась на обочине. Линия электропередачи, идущая параллельно шоссе, которую она видела и игнорировала десятки раз, теперь казалась ей странной. Что-то пошло не так. Вдруг она поняла, что ей показалось неуместным. От одного из больших изоляторов наверху кабель спускался по балке и уходил в подземный канал. Она вышла из машины и окинула взглядом горизонт. Ни домов, ни построек. Здесь не нужно электричество.

«Насосу понадобится источник энергии», - сказала она себе. Газогенератор потреблял галлоны бензина или дизельного топлива и издавал много шума. Она подтянула воротник пальто, чтобы отразить холодный ветер, и направилась к большому темному холму на горизонте вдали. Это было единственное возможное место, где что-то можно было спрятать от проезжающих мимо автомобилистов.

* * *

Путь через поле золы и пепла занял почти час. Половина кожи была содрана с носков ее ботинок, а ступни казались свинцовыми. Дважды она говорила себе, что гонится за тенями. Независимо от вещественных доказательств, в Исландии невозможно было скрыть такой масштабный проект.

Она обогнула дальнюю сторону огромного холма, и ее прежние сомнения по поводу долгой, вероятно бесплодной прогулки и неправдоподобности ее теории внезапно испарились. Между двумя холмами из золы, выкрашенными в черный цвет для маскировки с воздуха, находилась дренажная труба с крючками. Вероятно, какой-то блок перегрузки для конвейера, который определенно находился внизу.

Ее сердце подпрыгнуло. Она подошла к трубе очень медленно, ожидая, что что-то или кто-то на нее прыгнет. Она провела рукой по гладкой поверхности. Металл вибрировал. Насос был недалеко, и он работал.

«Ты должна вернуться, - сказала она себе. Найди кого-нибудь. Петур Томассон. Он знал бы, с кем связаться. Он мог приехать сюда с командой.

Где-то близко хлопнула дверь, на открытом воздухе звук был очень отчетливым. Сапоги скрипели по золе. Она застыла рядом с трубкой, ее пульс бился в горле.

Хлопнула дверь машины, завелся двигатель. В расселине между двумя холмами она мельком увидела ржавый «Сааб», направлявшийся к дороге, но затем он исчез.

Прилив облегчения захлестнул ее, но в следующее мгновение она поняла, что мужчина - кем бы он ни был - увидит ее машину, припаркованную на дороге. Ему придется задаться вопросом, куда она ушла.

Для нее в этот момент было ужасно важно, чтобы ее не видели. Она решила, что будет лучше, если она подождет там. За насыпями, вне поля зрения дороги. Если он вернется, она убежит в другую сторону. Но если бы он не вернулся в течение пятнадцати минут или около того, это, вероятно, означало бы, что он не вернется. Может, он не видел ее машину. Может, он этого даже не заметил.

Она смахнула пепел с трубы и прислонилась к ней. Ветер издал странный стон, беспрепятственно пронесся над холмами со стороны океана, находившегося недалеко. Здесь не было движения. Нет жизни… кроме мужчины. Казалось, даже солнце остановилось в небе.

Но Лидия Коутсворт, среди прочего, была нетерпеливой женщиной, когда нервничала, и она начала видеть абсурдность своего положения здесь. Черт. В конце концов, она была ученым с международной репутацией. Никаких знаков, запрещающих вторжение, здесь не было. Она имела право исследовать сельскую местность вдали от дороги.

Она отряхнулась и направилась вокруг холма. Она слышала, как хлопнула дверь. Тяжелая металлическая дверь. Примерно в пятидесяти ярдах от дальнего края холма она наткнулась на то, что сначала показалось старомодным убежищем от радиоактивных осадков: стальная дверь была вставлена в стальной бастион из шлакоблоков. Перед ним участок земли был выровнен для размещения нескольких машин.

Во рту снова стало пересыхать, и она начала сомневаться в том, что делает. «Ей это не нужно», - сказала она себе. Она была ученым, а не частным сыщиком. Тихая учеба - разве она не поэтому занялась этим бизнесом? Никто ничего не сказал о поисках похитителей энергии.

Тем не менее, была дверь и за ней… что? Доказательство? Собравшись с духом, она подошла и обнаружила, что дверь открыта. Она слегка толкнула, и дверь распахнулась.

Внутри было кромешной тьмы. Она пошарила вдоль стены в поисках выключателя, нашла его, и над головой вспыхнула лампочка в клетке.

Она стояла в большой, безупречно чистой комнате с бетонным полом, выложенной плиткой. На стене перед ней была серия циферблатов и колесных клапанов, встроенных в полированную металлическую панель управления. Постоянное жужжание подсказывало ей, что работает какой-то гигантский двигатель где-то под ней..


Две двери вели в эту главную комнату. Она выбрала ту, что слева, открыла ее и включила свет. Она оказалась на подиуме над двумя этажами лабиринта из труб, все, казалось бы, размеченных по цвету, сверкающих, как будто это была совершенно новая инсталляция.

Она выключила свет, вернулась в диспетчерскую, закрыла дверь и подошла ко второй двери. Когда она открыла его, навстречу ей поднялось облако цементной пыли. Она щелкнула выключателем.

Комната была огромной, больше двух других вместе взятых, и закончена только наполовину. Над головой возвышались строительные леса, а пол был усыпан строительным мусором и пластиковыми тряпками. Судя по размеру, это выглядело так, как будто они выдолбили всю внутреннюю часть холма. Кем бы они ни были, они затеяли нечто гораздо большее, чем просто откачивание немного геотермальной энергии.

В углу на массивной деревянной кровати стояла машина размером с небольшой дом. Она подошла и откинула кусок защитного пластикового покрытия. Это выглядело как-то знакомо. Ярлык на колесе клапана был на немецком языке. Он дал место происхождения как Майнц. Майнц ... что она знала о Майнце? Потом ее осенило. В Майнце была литейная фабрика Steuben and Sons. Они были крупнейшими производителями компонентов ядерных реакторов в мире. На первом году обучения в аспирантуре она написала доклад по этому вопросу. Ее профессор считал, что если студенты хотят изучать геологию, они могут с таким же успехом понимать значение своих находок… например, об использовании ядерного топлива. И он никогда не позволял никому из своих учеников делать что-либо наполовину. Она хорошо выучила свой предмет.

Она снова откинула крышку. Теперь это возвращалось к ней. Все это. Это был тип водяного насоса, который регулировал количество теплоносителя в активной зоне реактора. Ядерный реактор. Зачем кому-то нужен ядерный реактор в Исландии?

Шины хрустели по углам снаружи, звук шел через вентиляционную шахту. Хлопнула дверь машины.

Она быстро попыталась закрыть насос, но не смогла полностью закрыть пластиковым листом клапаны. Она сдалась и побежала к двери.

Она промчалась через диспетчерскую, затем побежала по лестнице с подиума на нижний этаж лабиринта труб. Может быть, здесь, среди разноцветного металла, она сможет спрятаться, пока не станет безопасно уйти. Она не совершила ничего противозаконного, но у нее было очень странное предчувствие по поводу этого места. Для начала, кто бы сбежал, оставив открытой дверь на строительную площадку ядерного реактора?

Было темно, единственное освещение исходило от пары подсвеченных циферблатов на большой панели управления в центре комнаты. Она пробиралась через лабиринт водопровода, пока не достигла стены. Она шла по нему несколько футов, пока не нашла локтевой сустав в большой трубе. Она поползла за ним.

Дверь, выходящая на подиум, с грохотом распахнулась, и свет загорелся. К своему ужасу, она увидела линию следов в пыли, ведущую от нижней части лестницы туда, где она спряталась. Она прикусила язык, чтобы не закричать.

Он спускался по лестнице, как охотник, преследующий свою добычу, останавливаясь каждые несколько футов, чтобы склонить голову, как будто он чего-то прислушивался. Она мельком увидела его через клубок труб. На нем был комбинезон механика, а в правой руке держал огромный черный револьвер.

«Теперь она сделала это», - упрекнула она себя. Ученый с международной репутацией, имеющий право осмотреться, если увидит что-то подозрительное, оказался в затруднительном положении.

Он нашел следы и смотрел в ее сторону. Инстинктивно она спряталась в свое крохотное убежище и почувствовала, как ее ступня застряла между двумя трубами.

Он медленно подошел к тому месту, где она пряталась, и их взгляды встретились. Он поднял пистолет и обошел трубу.

«Думаю, ты нашел меня», - сказала она, поднимая руки над головой и пытаясь встать. Но ее ступня была сильно зажата, и она упала вперед.

Он выстрелил.

По комнате раздался злобный лязг. Затем шипение быстро переросло в крик, когда где-то позади нее поднялся раскаленный добела пар. Она кричала от боли, отчаянно тянув ногу, но она отказывалась двигаться. Пар усилился, клубился вокруг нее, и боль внезапно стала невыносимой, и она знала, что умрет здесь, на глазах у человека в комбинезоне механика.

Ее спина горела… ее сжигали заживо.

«Помогите мне…» она попыталась закричать, но слова замерли в ее горле. Ее охватила тьма. Она хлынула откуда-то снизу и наконец поглотил ее.


1.


Когда колеса самолета Ника Картера упали на взлетно-посадочную полосу в международном аэропорту Кефлавик под Рейкьявиком, он посмотрел в окно на бесплодный, похожий на луну пейзаж и покачал головой. Было почти невозможно поверить, что Лидия мертва. И здесь, из всех мест.

Пробираясь вместе с другими пассажирами по взлетной полосе к терминалу, он хорошо разглядывал низкие безликие холмы, которые, казалось, переходили в горизонт, в низкое безликое небо. Вероятно, она была счастлива здесь, с фумаролами, слоями лавы и ледниками. По крайней мере, она умерла, работая.


Он забрал свою сумку, которую проверил поверхностный таможенник, а затем отнес ее примерно через квартал к автобусной станции аэропорта. Автобус прибыл быстро, современный автомобиль с высокими окнами, напоминающими туристский автобус, и, когда он устроился на своем месте, пустое небо и каменистая пустыня Исландии, казалось, обрушились на него. Если это не подходящее место для смерти, то, безусловно, подходящее место для траура. Казалось, весь пейзаж был в трауре.

Он и Лидия дружили несколько лет, хотя все еще не началось. Это началось как очередное завоевание. Быстрое и легкое соблазнение посмотреть, что получилось, как бросок игральных костей. Это было после особенно трудного задания, и он не был самим собой. Он был вспыльчивым, хладнокровным высокомерным и определенно, говоря ее словами, ублюдком.

В ту ночь она проснулась еще долго после того, как они закончили, а он спал беспокойно. На рассвете он почувствовал, как ее гладкое, теплое тело прижалось к нему, и он ответил ей, но она удержала его.

она сказала "Не надо"..

"Что случилось?"

"Просто обними меня."

«Я не знаю тебя достаточно хорошо для этого», - сказал он или что-то столь же мерзкое, и она заплакала. Он изучал ее лицо в утреннем свете, и нарастающая жалость к ней смешивалась с гневом на себя за жестокость того, что он только что сказал, и мыслями об AX, очень секретном разведывательном агентстве, на которое он работал. Он был агентом. Killmaster, N3… имеет лицензию на убийство, как в романах о Джеймсе Бонде, но по-настоящему. Он также думал о многих ролях, которые ему приходилось играть, включая, иногда, роль убийцы. «Это давление, - сказал он себе. Ничего более.

«Мне очень жаль, - сказал он.

«Ты сволочь».

Вот и все, подумал он. Он полностью ожидал, что она встанет, оденется и уйдет тут же. Но, к его удивлению, кончики ее пальцев мягко скользнули по его лопаткам.

«Мы… мы можем снова заняться любовью… если хочешь, Ник».

Когда они впервые встретились, он увидел скучающего ученого, который дал ему более святая рутина. Она была выше него, но, возможно, она согласилась бы заняться любовью. Она жила в трущобах. Но теперь он знал, что ошибался. Когда он посмотрел ей в глаза, он увидел кое-что еще, что-то гораздо более честное и бесконечно более опасное.

«Я люблю твое тело», - тихо прошептала она, проводя рукой по его ключице и по жесткой, твердой оболочке шрама от старого пулевого ранения.

Затем он поцеловал ее, долго и полно, и впервые что-то глубоко внутри нее ожило, и она прижалась к нему, как будто она никогда не хотела его отпускать.

«О… Боже», - простонала она, впиваясь ногтями в его спину.

«Все в порядке, Лидия», - прошептала Картер, и спустя долгое время она начала расслабляться и откинулась назад, ее глаза влажные.

Затем он поцеловал ее груди, с возбужденными сосками, и медленно двинулся вниз к ее плоскому животу и небольшому пучку лобковых волос, когда она раздвинула для него ноги.

«Ник», - всхлипнула она, держа его голову руками, ее бедра кружились.

Он встал, поцеловал ее груди, когда вошел в нее, и вскоре они начали медленно, нежно любить ее, ее тело поднималось навстречу его толчкам. И это было хорошо. Намного лучше, чем это было для Картера в течение очень долгого времени.

После той ночи и утра их пути разошлись: он поехал в Перу, чтобы позаботиться о дезертирстве коммунистических партизан, которое ЦРУ было на грани нарушения; и она в горы Монтаны, чтобы изучить образования вулканических пород. Но она писала время от времени. Сначала робко, строчку или две, просто чтобы дать ему понять, что она жива и здорова, затем более длинные письма, больше о себе, но всегда осторожно, чтобы никогда не посягать на него… никогда не задавать вопросы.

Они снова встретились в Вашингтоне. Он был в отпуске между назначениями, а она вернулась, чтобы написать грант для Университета Джорджа Вашингтона. Они пообедали в Джорджтауне, побывали на концерте в Центре Кеннеди, а затем поселились в Уотергейте, чтобы провести ночь с шампанским и любовными ласками, которые завершились у бассейна на крыше примерно в пять утра.

Сидя там, болтая ногами в прохладной воде, наблюдая, как ее абсолютно идеальная форма вырывается на поверхность, а затем снова погружается в усыпанные лунными драгоценными камнями волны, он задавался вопросом, сможет ли Экс обойтись без него в течение нескольких лет, и сможет ли он обойтись без AX.

Но этого не случилось. На следующее утро зазвонил телефон, и он снял трубку, чувствуя себя лучше и расслабленнее, чем за последние годы. Это был Дэвид Хок, двузубый директор AXE, с обычным вызовом. На этот раз в Лахор, где линии снабжения афганских националистов подвергались серьезной опасности быть отрезанными. Они снова попрощались. Она сказала, что поняла, хотя он подозревал, что нет. Вскоре после этого она на год устроилась на преподавательскую работу в Исландском университете.


Это был шанс изучить трещины, о которых она говорила. Это должен был быть последний раз, когда они увидят друг друга.

Месяц спустя он вернулся в Вашингтон, линии снабжения возобновились, и его встретило очень странное письмо. На большом коричневом конверте на обратном адресе был почтовый штемпель Исландии с надписью «Торстейн Йозепссон», комитет по внутренним делам Альтинга. Внутри был еще один конверт, на этот раз сильно поврежденный водой, и письмо. В письме говорилось мрачным тоном сожаления и соболезнования, и в нем рассказывалось о странной аварии в гейзерном поле, застревании ноги и ужасной смерти от ожогов. У нее было письмо, запечатанное, с печатью, но так и не отправленное.

Письмо Лидии было зажигательным. Его подозрения вспыхнули. Что она нашла? Как это фигурировало в местной политике? Какая была местная политика?

Он обратился к Хоуку с просьбой о недельном отпуске, и ему предложили три дня. Но Хоук увидел выражение его глаз и дал ему неограниченное время, пока он был готов находиться на круглосуточном звонке. Он согласился, получил наличные и билет на кредитную карту и сел на первый рейс в Исландию. Однако теперь, когда он был здесь, на виду у меланхоличного неба и усталого моря, раз за разом бьющегося о берег своими изношенными волнами, он задумался, не ошибся ли он. В конце концов, это не было абсолютно никакой причиной подозревать, что она умерла не так, как написал Хосепссон. Может, ему стоило отправиться на Карибское море или на Средиземное море, в какое-нибудь светлое и просторное место, где атмосфера не способствовала бы его унынию. Он был полон печали и сожалений.

Автобус въехал на площадь Austurvollur и остановился перед зданием, которое рекламировалось как отель Borg. «Конечная остановка», - сказал водитель по громкой связи. Снаружи выстроились другие автобусы.

Картер проследовал за толпой к передней части автобуса, затем перегнулся через водительское сиденье.

Мужчина посмотрел на него.

«Расскажи мне об альтинге».

«Это наш Парламент. Самый старый в мире постоянно заседающий парламент. Датируется 930 годом нашей эры. Встречаются там». Водитель указал на двухэтажное каменное здание девятнадцатого века на другой стороне площади.

"Сейчас работает?"

«Нет», - сказал водитель. «Это летние каникулы».

"Значит, они все ушли?" - спросил Картер, глядя на здание.

«Некоторые из них остаются здесь. Есть офисы. Есть дела, которые нужно сделать».

Он поблагодарил человека и вышел. Через несколько минут он поднял сумку с тротуара, куда ее бросил водитель, и вошел в гостиницу. У них была комната, но она была маленькой, и из нее не было вида на гавань. Он взял ее. Посыльный отнес свой чемодан наверх, и когда молодой человек закончил открывать шторы и двери шкафа и объяснять политику отеля, Картер дал ему сложенный счет.

"Вы когда-нибудь слышали о Торстейне Йозепссоне?" он спросил.

Посыльный посмотрел на деньги, затем на Картера. Он кивнул. «Он выдающийся член Альтинга».

"Где он живет?"

«Здесь, в городе».

"Что еще вы знаете о нем?"

Посыльный заколебался. Картер вынул еще одну купюру и передал ее.

«Он любит шотландский виски, без льда и без воды. Обычно ужинает здесь, в столовой отеля».

Картер улыбнулся. "Что еще он делает?"

«Г-н Йозепссон входит в совет директоров Исландской комиссии по внутренней энергетике и входит в советы нескольких крупных предприятий».

"Где я могу его найти?"

"В этот момент, сэр?"

Картер кивнул.

«Я считаю, что мистер Йозепссон находится внизу в столовой».

Картер вручил посыльному еще одну купюру. «Встретимся внизу через пять минут и покажи мне его».

«Очень хорошо, сэр».

Когда коридорный ушел. Картер запер дверь и начал распаковывать вещи с присущей ему осторожностью. Он задернул все шторы и, когда в комнате стало совсем темно, включил свет. Он проверил стены, розетки и светильники на предмет каких-либо необычных признаков. Хотя никто не знал, что он придет сюда, это была стандартная рабочая процедура. Когда он ничего не нашел, он положил чемодан на кровать и открыл его.

Из внутреннего кармана он вынул наплечную кобуру, кожа которой от износа потемнела, и пристегнул ее. Потом вытащил магнитолу, снял заднюю часть, затем основную компонентную плату. Внутри, в форме из пенопласта, лежала Вильгельмина, его 9-миллиметровый «Люгер», а под ним глушитель. Плеер был изготовлен специалистами AX, чтобы позволить Картеру носить свое оружие на борту коммерческих рейсов без обнаружения. Он сунул глушитель в карман, затем вынул пистолет и сунул его в кобуру.

Из атласной подкладки чемодана он вытащил узкие ножны из замшевой кожи и тонкое, как карандаш, лезвие с ужасно острым концом. Он привязал ножны к предплечью под рубашкой и вставил футляр на шпильке, которую много лет назад прозвали Хьюго. Затем он застегнул рубашку поверх нее и надел куртку. Он изучал свое отражение в зеркале в полный рост на задней двери ванной. Убедившись, что ни одно из его вооружений не видно, он закрыл чемодан и толкнул под кровать, затем ушел, заперев за собой дверь.


У него было еще одно оружие, газовая бомба по имени Пьер, прикрепленная к его ноге, высоко на правом бедре, как третье яичко. Любой другой человек, загруженный таким образом, выглядел бы как ходячий арсенал, но Картер так одевался уже много лет и имел случай задействовать каждое свое оружие во время кризиса. Следовательно, впервые после отъезда из Вашингтона он чувствовал себя в полной безопасности и готов ко всему.

Когда он вошел в столовую, к нему подошел коридорный и протянул ему сложенную белую карточку. Картер открыл ее и нашел схематический рисунок столовой, на котором изображены три стола перед эркером с большими окнами в дальнем конце комнаты. За одним из столиков посыльный поставил галочку.

Картер оглядел комнату. Человек, сидевший на этом месте, не был ни стар, ни молод, но, как и многие исландцы, которых Картер видел, у него были грубые каменные черты, которые, казалось, были заимствованы из ландшафта. Рядом с ним сидели еще двое мужчин, и они выглядели явно чужеземцами… то есть чужеземцами Исландии.

Картер полез в карман за дополнительными чаевыми, но посыльный, очевидно не заинтересованный в дальнейшем взаимодействии с американцем и его вопросами, удалился. Картер пожал плечами, затем прошел через комнату к Хосепссону.

«Мистер Хосепссон, - сказал Картер.

Мужчина вопросительно поднял голову, все еще держа во рту кусок рыбы.

«Я Ник Картер. Адресат письма доктора Лидии Коутсворт, которое вы любезно переслали мне».

Мужчина отложил нож и вилку, положил салфетку на стол и встал, чтобы пожать Картеру руку. «Мы были ужасно опечалены, мистер Картер. Вы были близким другом доктора Коутсворт?»

"Да я был ее другом."

«Мне очень жаль, тогда искренне жаль».

Был неловкий момент, когда казалось, что сигналы пересекаются, затем Картер легонько кивнул, подтверждая выражение сочувствия мужчиной.

"Вы не возражаете, если я сяду?" Это было толчком, но Картер хотел посмотреть, как отреагирует Хосепссон.

Хосепссон неуверенно взглянул на двух других мужчин, смотревших через стол. Просьба Картера присоединиться к ним явно вызвала у него дискомфорт, но у него не было вежливого способа отказаться.

«Пожалуйста, сделай это», - сказал он наконец. «У нас пустое место».

Картер придвинул стул, и Хосепссон жестом пригласил официанта.

Картер просмотрел меню, и когда прибыл официант, он начал заказывать, но Хосепссон прервал его. "Ваш первый визит в нашу страну?" он спросил.

Картер кивнул.

«Тогда кушай рыбу. Любую рыбу. В Исландии она всегда лучшая».

Картер указал на блюдо с труднопроизносимым исландским названием. Официант кивнул, записал его, затем собрал меню и ушел.

«Могу я представить герра Хофстедера и герра Бурмана. Несколько моих деловых партнеров».

Картер кивнул двум мужчинам, и они ответили на небрежное приветствие. Хофстедер выглядел как типичный немец лет шестидесяти, светлокожий, каштановые волосы, достаточно светлые, чтобы слиться с седыми и с первого взгляда затруднить определение его возраста. Однако его друг Бурман был другим делом. Младший - ему под тридцать - его волосы были угольно-черными, а кожа оливкового цвета. На висках только-только начали появляться серые полосы, придавая ему лихой, немного латинский вид.

"Что привело вас в Исландию, мистер Картер?" - спросил Хосепссон без преамбулы. «Я полагаю, вы захотите увидеть университет, в котором работала доктор Коутсворт, и, возможно, съездите внутрь, чтобы увидеть место аварии. Теперь я предполагаю, почему вы выбрали именно этот момент, чтобы посетить нас».

"Вы читали ее письмо?" - спросил Картер нейтральным голосом.

Оно было запечатано. Мы просто отправили его тому, кому оно было адресовано. Это был простой административный вопрос. Вы должны понимать, мистер Картер, что я не знал доктора Коутсворт лично.

«Она указала мне, мистер Джозепссон, что она нашла здесь кое-что. Что-то невероятное, - писала она, - взбудоражит местную политику. Вы хоть представляете, что она могла иметь в виду?»

Второй раз Хосепссон выглядел явно неуютно. Он взглянул на двух других мужчин, затем взглянул на свои ногти. «Нет», - наконец сказал он. «Понятия не имею. Тебе, возможно, стоит пойти в университет. Возможно, они могут больше помочь».

«Я сделаю это. Но сначала я хотел связаться с вами, сэр. Вы действительно прислали мне ее письмо».

«Для меня загадка, что она могла иметь в виду», - сказал Хосепссон. Он сделал глоток воды. «Но я был спонсором программы обмена, которая привела доктора Коутсворт в нашу страну. Я считал своим логическим долгом передать ее письмо вам, а также ее личные вещи ее семье. Вы должны понять».

Картер ничего не сказал; он снова думал о том, когда они в последний раз были вместе.

«Я не знаю, что она могла обнаружить, что могло бы повлиять на нашу политику… хотя я чувствую, что говорю с некоторой властью, когда говорю, что не могу представить, о чем она могла иметь в виду».


Йозепссон слегка наклонился вперед. «Вы должны понять, мистер Картер, что здесь, в Исландии, политика намного более честна и откровеннее, чем где-либо еще в мире. Включая Соединенные Штаты». Он промокнул губы салфеткой и положил ее на тарелку. «Теперь, если вы извините нас, мистер Картер, у нас все еще есть много дел, которыми нужно заняться. Вы должны понять».

Хосепссон и двое других поднялись на ноги.

Картер встал и пожал им руки. «Все в порядке, - сказал он. "Спасибо за вашу помощь."

«Добрый день, сэр», - сказал Йозепссон. Двое других поклонились, затем все ушли.

Картер смотрел, как они уходят, затем тихонько свистнул себе под нос. Он хотел увидеть реакцию Джозепссона, когда он упомянул содержание письма Лидии, и предположил, что видел его, хотя и не ожидал, что поведение этого человека будет настолько очевидным. Мужчина многого не говорил… и многое скрывал. Что?

Через несколько минут появился официант с тарелкой маринованной сельди и полдюжиной кусков хлеба из. Картер быстро перекусил, затем оплатил счет и поймал такси перед отелем. Он приказал водителю отвезти его в кампус Исландского университета.

Ему пришло в голову, что, поскольку Исландия получает всю свою энергию из геотермальных источников, обязанности Исландской комиссии по внутренней энергетике касались паровых скважин, расположенных в пластах лавы, и теперь, когда здания Рейкьявика без дымоходов устремились к нему через окна мчащейся кабины. Он задавался вопросом, нет ли какой-то связи между Торстейном Йозепссоном, Комиссией по внутренней энергетике Исландии и тем проектом, над которым Лидия работала, когда умерла.

Университетский кампус состоял из четырех монолитных зданий, расположенных в бесплодном, усыпанном камнями поле на южной стороне города. Такси остановилось перед самым большим из них, Картер заплатил водителю и направился по тротуару к главному входу. Молодая студентка с длинными светлыми волосами как раз выходила из здания, и он остановил ее, чтобы спросить, где он может найти геологический факультет. Она очаровательно улыбнулась и указала на второе здание ниже, в котором, по ее словам, располагались все естественные науки.

Он поблагодарил ее, поражаясь легкости, с которой все здесь говорили по-английски. Исландский - это в основном древнескандинавский язык, на котором викинги говорили в десятом веке. Это сложный, сильно изменяемый язык с несколькими иностранными для английского согласными. Хотя Картер немного говорил по-датски и понимал как шведский, так и норвежский, он был благодарен, что ему не пришлось разговаривать с людьми здесь на их родном языке.

Дверь в административный кабинет геологического факультета была одной из серии, ведущей в узкий коридор. Картер собирался открыть его и войти, когда что-то на стене привлекло его внимание. К доске объявлений в черной рамке была прикреплена фотография Лидии. Хотя она была не совсем такой, какой он ее запомнил, он решил, что это должен быть снимок, который она прислала вместе со своим заявлением. Наверное, старая школьная картина. Он знал зрелую женщину с глазами, полными познания мира… откровенно, но горько-сладко, уголки ее рта слегка подведены. И все же здесь была фотография молодой женщины… распускающиеся щеки, сияющая улыбка, яркие и многообещающие глаза. Она выглядела очень невинно и очень красиво. Трудно было поверить, что она мертва.

"Жалко, не правда ли?" - спросил долговязый рыжеволосый мужчина, который остановился, чтобы изучить Картера, пока Картер изучал фотографию.

Картер посмотрел на него.

"Вы знали ее?"

"Да, я ее знал."

"В Америке?"

«Да», - сказал Картер. "Вы работали с ней здесь?"

«Мы были коллегами. Я доктор Петур Томассон. Вы?» - сказал он, протягивая руку.

Картер пожал ее. «Ник Картер. Я думаю, что ты человек, с которым я пришел поговорить».

"Извините меня пожалуйста?"

«Лидия написала мне о тебе. И о своей работе. Я бы хотела узнать больше о них обоих. Есть ли место, где мы можем поговорить?»

Томассон долго смотрел на него, затем кивнул. «Сюда», - сказал он. Он прошел по коридору, завернул за угол и вошел в стальную дверь с толстым кварцевым окном на уровне глаз. «Лаборатория», - кратко сказал Томассон. «Мой офис находится неподалеку».

Они прошли через лабораторию, которая была заполнена разнообразным модемом, современным и очень дорогим оборудованием, пока Картер рассказывал о письме Лидии.

«А теперь вы пришли ко мне, чтобы узнать, знаю ли я, что она нашла, не так ли?» - спросил Томассон.

Они вошли в его крохотную кабинку в офисе, которая была ничем иным, как крохотной комнатой, заполненной книгами и журналами, с рабочим столом и двумя стульями.

Томассон подошел к столу и сел, жестом пригласив Картера занять другой стул.

«Она казалась обеспокоенной, и теперь она мертва», - сказал Картер, садясь. «Я хотел бы знать, над чем она работала».

Томассон пожал плечами. «Но я понятия не имею. Вообще-то. За несколько дней до ее аварии мы говорили о проекте, над которым я работал, и который никак не связан с тем, что произошло. я уверен.».


Мне нужен был ее вклад в некоторые идеи, которые я придумал, и она давала свои идеи так же свободно, как и всегда. Но я уверен, что если бы она нашла что-нибудь «невероятное», как она сообщила вам в своем письме, она бы что-то сказала. То есть в профессиональном плане у нас не было секретов друг от друга ".

«Может быть, она думала, что то, что она нашла, потенциально опасно. Может, она думала, что защищает тебя, ничего не говоря».

«Возможно», - сказал Томассон, прикасаясь спичкой к табаку в своей трубке.

"Над чем она работала?"

«Немного у берегов полуострова Рейкьянес произошла некоторая новая вулканическая активность. На самом деле, недалеко отсюда. Подобные вещи происходили прямо в ее переулке».

«Но она была внутри, когда умерла. В милях от океана».

«Это правда. Я понятия не имею, что она могла там делать».

«Можно ли было бы увидеть, где она была… где она умерла?»

Томассон уловил колебания. «Вы же не думаете, что это был несчастный случай?»

«Я не знаю. Могу я попасть на место?»

Мужчина долго молчал. «Да, туда можно поехать. Нужно иметь Land-Rover - и, конечно, какое-то оборудование. Она умерла в довольно труднодоступном месте. Также было бы полезно, если бы рядом был кто-то, кто знал этот район».

Картер на мгновение поиграл карандашом, задумавшись. «А у Лидии здесь был офис?»

«Да, она была тут, как и весь персонал. Но я считаю правильным, что мы отправили ее личные вещи ее семье в Огайо».

«А как насчет ее записей, ее научных данных и тому подобного?»

«Все это принадлежит университету, мистер Картер».

"Я понимаю. Они все еще здесь?"

«Да. Они все еще в ее офисе».

"Можно мне посмотреть?"

Томассон встал и открыл дверь своего офиса. «У меня такое чувство, что если я скажу« нет », вы все равно это увидите». Он поманил Картера, и они прошли через лабораторию. Несколько студентов пришли использовать небольшую сейсмографическую лабораторию и комнату для разработки по одну сторону от лаборатории, и все они с любопытством подняли глаза. Томассон не обращал на них внимания, озабоченно затягивая трубку. Открытие письма Лидии, казалось, обеспокоило его.

Кабинет Лидии был лишь немного меньше, чем у Томассона, и отличался планировкой только тем, что в нем было окно, выходившее на парковку и на океан.

«Здесь ничего нет, - сказал Картер. Полки были пусты, а на столе не было всего, кроме лампы.

«Большая часть была отправлена ее родственникам или возвращена в университетский фонд. Справочники, инструменты и тому подобное».

Картер вытащил несколько ящиков стола, которые были почти пусты. Однако большой нижний ящик был заперт. "Что насчет этого?"

Томассон обошел стол. «Я совсем забыл об этом. Он заперт. Я надеялся, что ключ найдется. Но я был занят, и это выскользнуло из моей головы».

Картер вынул из шва бумажника тонкую металлическую отмычку и вставил ее в замок. Через несколько мгновений она открылась.

Томассон ничего не сказал, но его губы были сжаты.

Картер вылил содержимое ящика на стол и стал рыться в файлах и бумагах, пока не нашел запечатанный конверт из манильской бумаги с фотографиями внутри. Он отодвинул остальные бумаги в сторону, чтобы освободить для них место.

"Что это?" - спросил Томассон, возбужденное его профессиональным любопытством.

"Твоя догадка так же хороша как и моя." - сказал Картер. "Есть идеи?"

«Это своего рода временная последовательность», - сказал Томассон, изучая фотографии. «Время поставлено на печать». Он пролистал фотографии, разложив их по порядку.

Картер заметил дату, проставленную на снимках. Это было за день до ее смерти.

«Вероятно, это была трещина, которую она изучала. Она что-то упомянула об этом».

«Это было сделано за день до ее смерти. Однажды на берегу моря. На следующей в глубь страны. Разве это не странно?»

Томассон покачал головой. «Не знаю. Но я бы не стал искать глубокие темные заговоры, мистер Картер. Мы здесь ученые, а не шпионы».

«Тем не менее, это странно».

«Да», - признал Томассон. Он смотрел на фотографии.

«Эти фотографии что-нибудь значат для вас? Соответствуют ли они тому, над чем она работала?»

«Я не знаю. Это потребует некоторого анализа».

"Вы сделаете это?"

«Да. Это может занять несколько часов. Может, день».

«Я вернусь завтра. Я собираюсь взять напрокат лендровер и гида».

Томассон поднял глаза. «Позвольте мне дать вам совет, мистер Картер. Иногда здесь происходят странные вещи. Я не хочу чрезмерно тревожить вас, но хочу, чтобы вы были осторожны».

"Спасибо."

Томассон кивнул и начал собирать фотографии.

Картер вызвал такси из вестибюля главного здания университета и, ожидая его прибытия, немного подумал. Теперь он был уверен, что Лидия не попала в аварию, хотя на самом деле не знал, что сделало его таким уверенным. Это была очень сильная догадка.

Он также был разумно уверен, что Йосепссон имеет какое-то отношение к любым политическим неприятностям, о которых упоминала Лидия. Мужчина что-то скрывал, определенно что-то скрывал. Картер подумал, чтобы начать разоблачать мужчину.

Такси приехало, и когда они двинулись по шоссе, ведущему в Рейкьявик,

а за ними выехала маленькая черная Lancia.


2.


Когда они подъехали к отелю «Борг», Картер вышел и заплатил водителю, он заметил, что Lancia припаркована чуть дальше по улице. Он поднялся наверх в свою комнату.

Открыв дверь, он увидел небольшой кусок почтовой бумаги, который воткнул в косяк. Он выпал. Кто-то был в комнате с тех пор, как он ушел.

Место выглядело нетронутым, но он достал пистолет и внимательно проверил ванную и туалет. Там никого не было. Из-под кровати он вытащил чемодан. Оба замка были взломаны, и каждый предмет одежды разорван. Подкладка чемодана была полностью вырвана из кожи.

Это не был случайный поиск. Это было преследование, чистое и простое, и тот, кто его совершил, не чувствовал нужды в тонкости.

Он подошел к телефону и набрал номер оператора. «Стол», - сказал мягкий женский голос.

«Это Картер из шести-восьмого. Кто-то был в моей комнате, и кто бы это ни использовал, он использовал отмычку. Нет никаких признаков взлома замка».

«Сэр, горничная входит в каждую комнату около полудня».

«С каких это пор горничная режет одежду и портит чемоданы? Пожалуйста, пришлите своих охранников».

«Да, сэр. Немедленно, сэр».

Он бросил трубку. «Он может проигнорировать это», - подумал он. Очевидно, эта тактика была направлена на то, чтобы напугать его, но ответственный за это не знал Картера. Позволить этому ускользнуть не будет соответствовать его прикрытию как обычному гражданину. Кроме того, использование главного ключа означало, что отель позволил этому случиться, и он хотел посмотреть, что из этого выйдет, если устроит небольшой конфликт с руководством.

Пока он ждал реакции отеля, он позвонил в офис коронера. Девушка с приятным голосом сказала ему на прекрасном английском, что любую информацию, которая может ему потребоваться относительно места аварии Лидии Коутсворт, нужно будет получить от местных властей - в данном случае от полиции Акюрейри, крупного города Северной Исландии, о в часе езды от Рейкьявика по воздуху.

Он повесил трубку и сделал второй звонок в офис туристического агентства в холле отеля. Он забронировал билет на внутренний рейс Icelandic Airlines в Акюрейри в 3:00 того же дня и договорился, что по прибытии его будет ждать Land-Rover из одного из местных клубов.

Когда он повесил трубку от разговора с туристическим агентством, в дверь раздался бойкий стук. Он открыл ее и увидел двух мужчин, стоящих в коридоре. Один был большим, мрачным, и его рукопожатие напоминало тиски. Он представился здешним детективом. Другой был меньше по размеру, более нервный, и его руки были заметно влажными. Он сказал, что его зовут Магнус Тороддсон. Он был помощником менеджера.

«Входите, джентльмены, - сказал Картер. «Я хочу вам кое-что показать». Он указал им на открытый чемодан на кровати. «Я вернулся с деловой встречи несколько минут назад, и это то, к чему я вернулся».

Детектив вытащил порезанную спортивную рубашку. «Я не видел никаких доказательств того, что дверь была взломана», - сказал мужчина. "Вы одолжили кому-нибудь свой ключ?"

"Конечно, нет." - раздраженно рявкнул Картер. «Что касается ключа, очевидно, что был использован отмычка», - сказал он, глядя прямо на помощника менеджера.

Тороддсон, нахмурившись, отвернулся. Он осторожно выбрал дизайнерские джинсы, которые выглядели так, как будто их застряли в газонокосилке. "Почему вы в Исландии. Мистер Картер?" - многозначительно спросил он.

«Я расследую смерть друга».

«Понятно. Очевидно, кто-то не хочет, чтобы вы расследовали это».

«Эта мысль пришла мне в голову». - сказал Картер.

«Тогда это личное дело между вами и тем, кто бы это ни был, кто не хочет, чтобы вы были здесь. Это не имеет ничего общего с отелем».

««Был использован мастер-ключ. Конечно, это свидетельствует о небрежности со стороны вашего отеля».

«У нас много отмычек. По одному у каждой горничной», - сказал детектив.

«В таком случае давайте обсудим это с вашим персоналом», - сказал Картер, повышая голос.

«Не нужно сердиться, мистер Картер, - поспешно сказал Тороддсон. «Отель будет полностью возмещать убытки, конечно, при условии, что вы найдете другое жилье в течение суток».

«В этом нет необходимости», - сухо сказал Картер. «Я решил уйти в любом случае».

«Ясно, - сказал Тороддсон. «В этом случае, конечно, не будет счета. В течение часа на стойке регистрации будет для вас чек на покрытие ущерба. Мне очень жаль, что это произошло».

"Почему вы не позвонили в полицию?" - спросил Картер. «Кажется очевидным, что преступление было совершено».

Тороддсон бросил на детектива смущенный взгляд. «Это, безусловно, вариант». он сказал. "Если вы хотите позвонить им, непременно ...

«У меня такое чувство, что я тоже не получу от них особого удовлетворения. Спасибо за ваше время. Я упакую те немногие вещи, которые у меня остались, и немедленно выпишусь».

Двое мужчин повернулись и подошли к двери.

"Вы можете сказать Йосепссону, что для того, чтобы спугнуть меня из Исландии, потребуется гораздо больше, чем просто испортить мой гардероб», - сказал Картер.


«Я ... прошу прощения, - сказал помощник менеджера, поворачиваясь назад.

«Просто передайте сообщение», - сказал Картер. Когда они ушли, он закрыл и запер дверь.

Он схватил свое пальто, спрятал изуродованную одежду обратно в чемодан и застегнул его, как мог. Он вышел из отеля через задний выход, бросив свой чемодан в мусорное ведро в переулке.

Когда он добрался до тротуара, черный Lancia остановился у тротуара, а водитель небрежно читал газету. Он подошел к водительскому окну и постучал. Мужчина закатил ее, его глаза округлились. Картер воткнул «люгер» прямо в лицо.

«Скажи своему боссу, чтобы он отступил», - сказал он. «Я выясню, что случилось с Лидией Коутсворт… вы можете заверить его в этом».

Мужчина тяжело сглотнул, но ничего не сказал.

«И перестань следовать за мной».

Водитель кивнул, но промолчал.

Картер убрал пистолет в кобуру и ушел. Lancia осталась стоять на стоянке.

Он пошел пешком и нашел небольшой магазин спортивных товаров на переулке в полумиле отсюда. Внутри он сказал клерку, что планирует поездку, чтобы увидеть ледники в центре острова, и нуждается в полной экипировке. День выдался медленный, и клерк уделял ему все свое внимание. В короткие сроки. Картер купил спальный мешок, теплую одежду, походные ботинки, компас, шнур и другие вещи, включая рюкзаки для переноски снаряжения.

Он взял такси в аэропорт и через пару часов смотрел вниз с десяти тысяч футов на дельту сухих ручьев и ветвей, которые тянулись над ландшафтом, как нервные окончания. Потом закрылки приземлились, и самолет начал снижаться в Акюрейри.

Он подумал, что оставил четкий след. Любой любитель знал бы, куда он идет. Он только надеялся, что выставил себя достаточно опасным для того, кто за всем этим стоит, чтобы оправдать попытку быть убитым.

Он не знал наверняка, что это был Йозепссон, хотя из их разговора в ресторане почувствовал, что этот человек был каким-то образом замешан. Но кто бы это ни был, он должен был показать свою руку, что он послал убийцу.

Они приземлились, и Картер взял «лендровер». Он поехал прямо в местное управление полиции, где офицер на стойке регистрации довольно любезно его поприветствовал, пока не понял, что Картер пришел, чтобы превратить то, что уже было объявлено несчастным случаем, в дело о возможном убийстве, после чего его поведение заметно охладилось. и Картера резко направили к капитану Эйнару Эйнарссону.

Капитан, высокий, крепкий мужчина, был занят в задней комнате, когда Картер вошел. Он поднял голову и выслушал просьбу Картера, затем с терпеливым вздохом отвернулся от печатания и попросил Картера присесть.

«Мистер Картер, ваша история и подозрения интересны, но доктор Коутсворт не была убита недалеко от Рейкьявика, а ее тело было перевезено в Акюрейри, как вы предполагаете. Я был офицером, отвечавшим за расследование, и я могу с уверенностью сказать, что это так. ".

«Понятно, - сказал Картер. Инстинктивно мужчина ему понравился.

"Доктор Коутсворт умерла у подножия горы Аскья, примерно в сотне километров отсюда. Время ее смерти и время обнаружения ее тела были слишком близки друг к другу, чтобы ее можно было перевезти из одного места в другое. . "

«Если она не была упакована льдом, возможно, ее тело остыло перед транспортировкой». - предложил Картер.

«Вряд ли. К тому же, похоже, очень сложно замаскировать место убийства».

«А как насчет людей, которые открыли ее? Можно ли верить их рассказам?»

«Члены местного туристического клуба. Все они мои друзья. Знали их всю свою жизнь. Они говорят правду».

«Я все еще хотел бы изучить это сам».

«У меня нет рабочей силы…»

«Если бы вы могли просто показать мне, где было найдено ее тело. Может, у вас есть карта? Это было бы большим подспорьем».

Эйнарссон покачал головой. «Я не знаю, кто вы, мистер Картер, но хорошо». Он встал и достал карту из картотеки. Он принес его обратно на стол. Картер поднялся.

"Вот." - сказал капитан, указывая на место внутри страны. «Ее тело было здесь». Он отметил это место начерченным карандашом крестом.

«Спасибо, - сказал Картер. "Я ценю вашу помощь.

Но капитан снова сел и вернулся к печати.

* * *

В тот вечер Картер плотно пообедал в местном отеле, затем сел в «лендровер» и направился на юг, за город. Большие колеса машины стучали по колеям на грунтовой дороге.

Он обогнул конец Эйяфьордура, узкой бухты, образовавшей водный путь Акюрейри к морю, затем повернул на юго-восток, навстречу палящему солнцу, в одну из самых пустынных, забытых Богом стран, которые он когда-либо видел.

Акурейри находился в шестидесяти милях от Полярного круга. Вдали от моря здесь не росла трава; от одного горизонта до другого была только скала. Вдоль побережья время от времени шел дождь. Здесь почти никогда не было дождя, и только небольшое количество снега на горах.


С воздуха он думал, что это место выглядело безлюдным, пустынным, далеким форпостом для человеческих преступлений. Когда он приземлился и получил некоторое представление о его истинных размерах, он подумал, что это место показалось нереальным… похоже на сцену для спектакля. Но теперь, когда последний вид Акюрейри растворился вдалеке и он столкнулся с землей как одинокий человек, он начал осознавать ее истинную необъятность.

Вдали на тонкой серой линии горизонта лежала гора, похожая на спущенный черный мешок, со снятой вершиной. Долины погружались, холмы поднимались, различимые только оттенками черного, серого и коричневого. Здесь не было цветов, только мягкие геометрические формы земли, которые, казалось, тянулись бесконечно.

«Здесь природа без украшений, - подумал он: обнаженная, как женщина без макияжа». Сначала было потрясающе, но потом однообразно.

Он ехал несколько часов, но не продвинулся вперед. Карта была не очень четкой, и часто дорога терялась в высохших руслах ручьев, блокировалась обрушившейся скалой или просто уходила в насыпь пемзы.

Это случилось во второй раз, и во второй раз он остановился, выключил двигатель и вылез, чтобы протолкнуть куски сланца и вулканической породы, когда его уши уловили странный звук, принесенный ветром с севера. .

Он повернулся и увидел на горизонте пятнышко. Он бы подумал, что это птица или чайка, если бы не безошибочный треск лопастей вертолета.

Он вскарабкался обратно к «лендроверу» и завел двигатель. Он сделал широкую петлю, пока снова не соприкоснулся с дорогой, затем нажал на педаль газа. Не было времени. Если бы они решили сразиться с ним здесь, на открытом воздухе, он был бы растяпой. Они могут атаковать его с неба, и ему некуда будет спрятаться.

Усиленные рессоры Land-Rover прыгали на глубоких колеях, что затрудняло движение. Позади него развевался петушиный хвост пыли, который, несомненно, был виден на многие мили, но это не имело значения. Они видели его задолго до того, как он их заметил.

Он не спускал глаз с приближающейся машины. Он не рассчитывал на это. По какой-то причине он представлял себе этот бой на земле. Он и не подозревал, что пейзаж был таким широким, что не давало ему укрытия… Черт возьми, он поскользнулся. Подготовка. Разве это не было несгибаемым правилом в Меса-Верде, где обучались агенты AX? Теперь казалось, что ему придется расплачиваться за отсутствие предвидения.

Он подпрыгнул через холм. Вдали виднелась гора Аскья, суровая, древняя, без травинки на ее боках. Он поехал к горе, надеясь, что найдется какое-нибудь укрытие.

Он еще сильнее нажал на педаль акселератора, разгоняясь по длинной усеянной камнями кривой вдоль края узкого оврага, гадая, выдержат ли шины лендровера намного дольше, когда он заметил что-то, похожее на здание. Была почти полночь, но солнце все еще стояло на горизонте. На этих широтах в разгаре лета он никогда не снижался. Однако в сумерках были длинные тени, и игра света и тьмы на скалах легко обманывала глаз, и все же в полумиле впереди, по правую сторону дороги, из ландшафта выступала треугольная форма.

Подойдя ближе, он увидел, что это была кабина с треугольной рамой. Крыша была покрыта камнями и пеплом, чтобы защитить ее от непогоды, но в передней стене были окна и дверь. Позади него вертолет резко развернулся и понесся на него. До него было еще далеко, но разрыв сокращался очень быстро.

Дом казался единственной надеждой на бесплодной местности. Он резко остановился перед домом, схватил свой рюкзак и побежал по обочине дороги. Лезвия вертолета грохотали неподалеку. Он оглянулся через плечо. Он направлялся прямо вверх по долине носом вниз, стараясь успеть как можно лучше.

Он бросился к входной двери на крохотное крыльцо, но остановился на верхней ступеньке. Он оглянулся. Вертолет сбавил скорость. Это все было неправильно. Тревожные звонки звенели ему по нервам.

Дом был очевидным местом, куда ему можно было бежать. Это было слишком аккуратно, слишком удобно. У него возникло определенное ощущение, что его загнали сюда.

Вертолет находился всего в нескольких сотнях ярдов. Звук быстрого огня попкорна наполнил воздух, и позади него поднялась пыль.

Они не целились правильно. Они хотели, чтобы он был внутри.

Он отступил на крыльцо, бросил свой рюкзак в дверь и нырнул налево. Ужасающий рев ударил по его барабанным перепонкам, и земля под ним содрогнулась, когда дверь вырвалась наружу в огромной вспышке пламени. Огромное облако дыма вырвалось из отверстия, когда пыль и мусор упали, как дождь.

Он карабкался обратно через густой дым и бросился под странным углом перед дверью. Затем он использовал трюк, которому научился во время задания на Востоке, чтобы повернуть голову в такое положение, чтобы даже внимательный наблюдатель убедился, даже внимательный наблюдатель убедился, что у него сломана шея.


.

Он сказал себе, что единственный способ спустить их с неба - это убедить их, что их маленькая уловка сработала.

Через минуту или две после приземления вертолета пыль рассыпалась в роторе. Картер вытащил свой люгер из кобуры, спрятанный сбоку.

Кто-то подошел к нему и остановился. В ушах все еще звенело от взрыва. Носком сапога грубо ударило его в бок. Он безвольно перевернулся, стараясь не раскрыть Вильгельмину.

Мужчина не был уверен. Он поколебался, затем наклонился и раздвинул веки Картера. Выражение лица мужчины было мрачным, деловым, с видом профессионала.

Осознание того, что Картер все еще жив, поразило его в тот же момент, когда пуля из люгера вошла в его сердце.

Его губы слегка приоткрылись, глаза расширились от удивления, и он выглядел так, словно хотел что-то сказать. Он упал на Картера.

"Виктор? Виктор?" - тревожно позвал кто-то из вертолета.

Картер сбросил тело в тот момент, когда вертолет ожил и начал взлет. Он встал на одно колено и начал стрелять, но машина набирала высоту и скорость.

Картер продолжал стрелять, пока вертолет явно не оказался вне досягаемости, а затем вернулся, чтобы осмотреть убитого им человека.

На теле не было опознания. С его одежды были сорваны ярлыки. В его руке был Люгер, очень похожий на Люгер Картера, хотя судя по внешнему виду, он, вероятно, был изготовлен во время Второй мировой войны.

«Давай, Виктор», - пробормотал Картер, убирая свой «люгер» в кобуру, поднимая тело на плечо и отнес его к «лендроверу». Виктор был крупным мужчиной, весом больше двухсот фунтов, и к тому времени, когда Картер устроил его и заднюю дверь закрыли, он тяжело дышал от этого усилия.

Он поплелся обратно к передней и посмотрел вверх, туда, где исчез вертолет. Они очень сильно хотели его смерти, чтобы инсценировать нечто подобное. Это сказало ему, что он действительно что-то понял.

* * *

"Это наш убийца?" - спросил капитан Эйнарссон, моргая, глядя на тело в кузове «лендровера». Картер узнал домашний адрес полицейского, позвонил ему и ушел. Было всего четыре часа утра.

«Я не знаю, убил ли он доктора Коутсворта». сказал Картер, "но он определенно пытался убить меня несколько часов назад".

«Никогда не видел его раньше», - сказал капитан, покачивая головой. Эйнарссон вызвал некоторую помощь полиции после того, как услышал от Картера, и он кивнул двум сонным офицерам, стоявшим поблизости, которые вытащили тело из спины. «Конечно, я тебя тоже не знаю». Он протянул руку. Картер отдал свой «Люгер». «Пойдем внутрь», - сказал Эйнарссон.

Они вошли в крошечный кабинет этого человека в задней части дома, и Картер сел в небольшой деревянный стул, а капитан установил магнитофон. Он положил пистолет Картера на стол, затем включил магнитофон.

Без подсказки. Картер рассказал историю, не упомянув только свою истинную личность как агента AX. Он вытащил свои учетные данные Объединенной прессы и телеграфной службы и положил их на стол вместе со своим разрешением на ношение оружия.

Когда он закончил, Эйнарссон выключил магнитофон, сел и посмотрел на Картера.

"Только кто ты?" он спросил.

«Я уже говорил вам об этом, капитан. Я работаю в Amalgamated Press. Перед вами мое удостоверение личности».

«Я не куплюсь на это».

«Позвоните в мой офис в Вашингтоне, округ Колумбия. Моя личность будет проверена».

«Я уверен, что так и будет. Что ни черта не значит».

«Есть ли у вас основания полагать, что я не говорю правду?»

«На самом деле по нескольким причинам. Большинство репортеров, о которых я слышал, не ходят с немецкими люгерами под куртками. И большинство, хотя и весьма умны, не узнают ловушку, пока не станет слишком поздно».

«Может, мне повезло».

"Может быть." Пальцы Эйнарссона задумчиво изогнули уголки двух листов бумаги перед ним. Казалось, он чего-то ждал.

Через несколько секунд кто-то постучал в дверь. Эйнарссон извинился, встал и вышел из комнаты. Он отсутствовал на несколько минут, за это время Картер собрал свои документы и Люгер и положил их в карман. Когда Эйнарссон вернулся, он присел на край стола. Он не выглядел очень счастливым.

«Это был коронер. Он проверил человека, которого вы назвали Виктором».

"И?"

«Это всего лишь предварительный отчет. Подтверждает часть вашей истории… что он был застрелен с близкого расстояния. Но Виктор был любопытным человеком».

Картер ничего не сказал.

«Отпечатки пальцев мужчины отсутствовали. Они были удалены хирургическим путем. Несколько лет назад, - предполагает врач».

«Этот человек был профи, - подумал Картер.

«В его подмышке был небольшой хирургически имплантированный мешочек. В нем была капсула с цианидом. Его можно было сломать ногтем большого пальца, и человек умер бы мгновенно. Ваш Виктор, очевидно, был фанатиком. Ни у кого нет капсул с цианидом. хирургически имплантированным, черт возьми. Теперь я собираюсь спросить вас еще раз, кто вы, черт возьми, такой? "

"Я не могу на это ответить, капитан. Позвольте мне сказать, что я здесь,


как частное лицо, расследующий смерть очень близкого друга. Поверьте мне. Я удивлен этим так же, как и вы ".

«Недостаточно, Картер. В моей юрисдикции произошло убийство. У нас не так много преступлений такой серьезности. Раз в десять лет или около того один из местных рыбаков напивается и убивает любовника своей жены. . Но я не могу спрятать что-то подобное в файле, как в большом городе. Моя задница здесь на кону. Люди будут задавать вопросы ».

Картер вздохнул. «Я заключу с тобой сделку», - сказал он. "Мне понадобится место для маневра, и мне понадобятся друзья на высоких постах. Если вы дадите мне свободу действий и поработаете со мной над этим, я обещаю вам, что вы будете первым, кто что-то узнает Я знаю. Возможно, ты не сможешь поместить это в свои файлы, но, по крайней мере, ты будешь знать ".

Эйнарссон взял карандаш и постучал им по столу. "Это лучшее, что я собираюсь получить, не так ли?"

Картер кивнул. «Боюсь, что да. Вы могли бы арестовать меня…»

«И вы бы остались в тюрьме, пока не сгнили, не говоря ни слова. При условии, что вас не выпустят по приказу сверху».

Картер пожал плечами.

Эйнарссон глубоко вздохнул. «Я не собираюсь удерживать тебя. Я не думаю, что это принесет мне пользу. Но я сдержу твоё обещание. Здесь мало что происходит, но я могу вызвать много волнений. Рейкьявик, если понадобится ".

Картер встал. «Спасибо. Я не забуду свое обещание».

Эйнарссон улыбнулся. «Если кто-нибудь когда-нибудь убьет меня, я хотел бы думать, что кто-то вроде вас будет заниматься этим делом».

Картер улыбнулся и ушел.

3

Картер ехал по чистым широким улицам Акюрейри, пока не нашел симпатичный отель на набережной. У него на уме было множество вещей, каждая из которых оставалась без ответа вопросом. Он не спал почти двадцать четыре часа, и мыслить ясно становилось все труднее.

Он зарегистрировался и поднялся в свою комнату, оставив дежурному за стойкой строгие инструкции, что его нельзя беспокоить. Поднявшись наверх, он запер дверь, упал на кровать полностью одетым и заснул. Было около пяти часов утра.

* * *

Проснувшись, он позвонил на стойку и заказал кофе. Было всего 9:30 утра, и, хотя он проспал чуть больше четырех часов, он почувствовал себя немного отдохнувшим.

Он нашел оператора и попросил ее сделать междугородний звонок. Петур Томассон был в своем офисе. Он ответил на второй звонок.

"Это Картер. Вы что-нибудь нашли?

«Я пытался связаться с вами», - взволнованно крикнул Томассон. «Я думаю, что кое-что нашел на фотографиях доктора Коутсворта».

"Просто скала, не так ли?"

«Это то, о чем я думал сначала, но я продолжал думать об этом. У меня было ощущение, вы понимаете, что я чего-то упускаю. А потом я понял. Вода…»

"А как насчет воды?"

«Она изучала движение воды. Ее вертикальный подъем и падение о скалы».

«Прилив…» - начал Картер, но Томассон нетерпеливо прервал его.

«Нет… нет, не прилив. Что-то еще. Своего рода апвеллинг. Она рассчитывала время апвеллинга».

«Я все еще не понимаю». - разочарованно сказал Картер. «Я не геолог».

«Я постараюсь выразить это как можно проще. Доктор Коутсворт, очевидно, изучала какое-то подводное извержение. Она обнаружила… я думаю… что это явление не было естественным. Это было искусственно созданное явление».

«Как вы думаете, что происходит - если это не вулканическое происхождение?»

Томассон на мгновение заколебался, как будто ему не удавалось правильно подобрать слова. «Кто-то хочет замаскировать тот факт, что геотермальная энергия откачивается из горячих источников за пределами Рейкьявика».

"Вы можете объяснить это немного подробнее?"

«Что ж, под Исландией есть то, что мы называем границей геотермальных водоносных горизонтов. Нижние вулканические образования нагревают водные слои среднего уровня, которые, в свою очередь, извергаются на поверхность в виде пригодного для использования пара. И кто-то использует его».

Картер присвистнул в трубку. "Ты уверен насчет этого?"

"Разумно".

«Так вот что она нашла. Неудивительно, что они хотели ее смерти».

«Кто. Мистер Картер? Кто такие« они »?»

«Я не знаю. Но кто бы это ни был, сегодня утром мне нанесли удар».

«Это безумие. Мы должны обратиться к властям. Я могу им все рассказать. Я не боюсь».

"Боишься чего?" - сказал Картер очень ровным голосом. Томассон явно что-то понимал.

«Думаю, я знаю, кто мог желать смерти Лидии. Около недели назад ко мне пришли два члена Энергетической комиссии Альтинга. Они сказали, что наша геотермальная энергия может иссякнуть сама собой. Я, конечно, засмеялся, но они сказали, что пары в вентиляционных отверстиях за пределами Рейкьявика стали менее интенсивными. Им приходилось постоянно включать турбины, чтобы компенсировать потерю мощности. Они сказали, что если что-то не будет сделано в ближайшее время, весь город окажется в беде ».

"Что еще они сказали?" - подсказал Картер через мгновение.

«Естественно, они были обеспокоены. Но они также казались обеспокоенными. Их инженеры изучили проблему и пришли к выводу, что трещина, из которой выходит пар, разрушается очень глубоко под землей.


все, что они знали, могло быть сделано. Конечно, они скрывали информацию от общественности, пока не решились на какой-нибудь альтернативный план. Вот почему они пришли в университет… ко мне, так тихо. Они не хотели вызывать никаких подозрений. Томассон снова замолчал.

"Просто больше?" - спросил Картер.

«Да», - ответил мужчина. «В течение ряда лет здесь были люди, которые хотели развивать ядерную энергетику в качестве альтернативного источника энергии. Они говорят, что вступаете в двадцатый век. Но они действительно заинтересованы в больших прибылях. боялись, что это уменьшение доступной геотермальной энергии поможет сторонникам ядерной энергетики. Они умоляли меня провести независимое исследование, чтобы увидеть, нет ли какого-либо способа переломить эту тенденцию ».

"И вы поручили эту работу Лидии?"

«Да, - сказал Томассон. «Есть естественные колебания уровней энергии. Это происходит постоянно. Я думал, что это было еще одно подобное событие. Я не думал, что это слишком важно».

«Лидия попала в самый разгар политического торга по поводу ядерной энергетики?»

"Боюсь, что так."

«Кто лидеры в этой ядерной проблеме?»

«Члены Альтинга. Представители крупного бизнеса Исландии… даже члены Энергетической комиссии».

"Торстейн Йозепссон?"

«Да, - сказал Томассон. «Фактически, Йосепссон является ведущим сторонником« ядерной альтернативы », как они ее называют».

Картер присвистнул.

"Что это такое?" - спросил Томассон. Он явно волновался.

"Йосепссон был тем, кто сообщил мне, что Лидия умерла. Она несла для меня письмо в кармане. Он переслал его. Но когда я появился, он выглядел очень нервным. На самом деле, после того, как я поговорил с ним, кто-то последовал за мной, когда я пошел в университет и встретил вас, и пока мы разговаривали, в мой гостиничный номер вошли, мой багаж обыскали, а мои личные вещи подверглись вандализму ".

"Вы думаете, что виноват Хосепссон?"

«Это возможно. Как я уже сказал, они даже пытались убить меня около девяти часов назад».

Оба мужчины молчали несколько секунд, пока разум Картера пытался осмыслить все последствия того, что ему было сказано. Потом спросил Томассон. «Вы говорите, что вчера за вами следили».

«Да», - сказал Картер.

Сегодня утром всю дорогу на работу за мной ехала машина, - сказал Томассон. - Мне это показалось странным. Но сейчас…"

«Это была маленькая черная двухдверка? Lancia?»

«Я не знаю марки машины, но похоже на то».

«Иди домой. Профессор. Возьми с собой фотографии, и запри двери. Я буду там как можно скорее».

"Но…"

«Я думаю, ты в опасности. Пожалуйста, сделай, как я говорю».

«Это безумие…» - сказал Томассон. Но он согласился сделать то, о чем просил Картер. Когда он повесил трубку. Картер попросил оператора связать его с полицейским управлением.

«Капитан Эйнарссон, пожалуйста, - попросил он оператора коммутатора полиции.

«Это я», - сказал Картер, когда вышел Эйнарссон. «Я лечу первым рейсом в Рейкьявик. Удачи в опознании Виктора?»

«Еще нет», - сказал Эйнарссон. «Я бы хотел, чтобы вы остались здесь на день или около того. Пока мы не уладим это».

«Извини, но это невозможно. Мне нужно вернуться».

"Что-то произошло?" - заинтересовался Эйнарссон.

«Думаю, да. Я сообщу тебе все, что найду в Рейкьявике,в обмен на все, что ты узнаешь для нашего друга».

«На данный момент все, что я могу вам сказать наверняка, - это то, что он не исландец. У нас вообще ничего нет».

Картер дал ему свой номер в отеле «Сага», единственный, который он знал, кроме Борга. Когда капитан полиции повесил трубку, Картер на мгновение задумался.

С тех пор, как он прибыл в Исландию, Эйнарссон был единственным, кто играл с ним на сто процентов честно. Все остальные, казалось, ходили по яичной скорлупе, боясь открыться. Казалось, каждый скрывает свои маленькие секреты.

Он принял душ, побрился, собрал оставшуюся сумку и спустился вниз, чтобы оплатить счет. Он отвез «лендровер» в аэропорт, оставив его на стоянке. Его самолет улетел менее чем через час.

Рейкьявик был вычищен и чист с воздуха. это напомнило ему букет цветов, такие ярко чистые цветные дома и сады. «Это был воздух, - подумал он. В Исландии воздух был настолько чистым, насколько он когда-либо видел. Из-за уникальной энергетической системы города не было дымовых труб. Электростанциям не нужно загрязнять воздух. Никаких каминов или печей в домах, распространяющих сернистый дым.

За исключением одного огонька, который он увидел на южной стороне города - черного шлейфа, поднимающегося как восклицательный знак из какого-то неизвестного источника - дыма не было. Он представил себе пожар, затем отбросил эту мысль, его мысли были заняты доктором Петуром Томассоном.

Он приземлился, нашел домашний адрес профессора в телефонной книге и взял такси до города.

Томассон жил на южной стороне города, и, пока они ехали, грузовик с горящими фарами и сиреной пронесся мимо них и повернул в том направлении, куда они направлялись.

Картера это не понравилось, и он попросил таксиста прибавить скорость.


Он повернул за второй угол, пожарная машина все еще была впереди, ее синие огни мигали.

Дым поднимался толстым черным столбом над деревьями и крышами. Таксист сказал что-то через плечо, что Картер не смог уловить, и они в последний раз свернули в узкий переулок и остановились.

Пожарные машины заполнили улицу и многие дворы. Шланги пересекаются от желоба к желобу. Люди в пожарных шапках и плащах бегали взад и вперед, а толпа людей наблюдала. В центре неразберихи горел двухэтажный дом, из окон которого катились огромные клубы дыма.

Таксист повернулся. «Это номер, который вы мне дали, сэр».

«Черт», - выругался Картер. Он выскочил из кабины. «Подожди меня», - крикнул он водителю и помчался по улице к толпе.

Худой мужчина средних лет в кардигане и шлепанцах стоял и смотрел. Картер развернул его и крикнул: «Они все вышли?»

Мужчина посмотрел на него как на сумасшедшего.

Он пробивался сквозь толпу, когда из задней части горящего дома вышли двое пожарных, неся тело. К ним с носилками подбежали санитары.

Картер прорвался сквозь толпу и почти добрался до носилок, прежде чем его остановили. Но он узнал тело. Это был Петур Томассон, сильно обгоревший, но узнаваемый. Он лежал лицом вверх, обугленные куски кожи свисали с его сморщенных щек, его губы были обожжены до тонкости бумаги. Похоже, он все еще дышал.

Носители носилок поспешили к машине скорой помощи, когда верхний этаж дома рухнул внутрь, посылая в воздух ливень искр. Все отступили.

Больше он ничего не мог здесь сделать. Он опоздал. Единственная возможность теперь заключалась в том, что профессор спрятал фотографии в безопасном месте и придет в сознание достаточно быстро, чтобы сказать, где они находятся.

Картер вернулся в такси и забрался на заднее сиденье, когда скорая помощь развернулась в узком переулке и направилась прочь, завывая сиренами.

«Следуйте за машиной скорой помощи в больницу», - сказал он.

Таксист кивнул, развернулся, и они поспешили обратно через город в больницу. Картер заплатил водителю и поспешил в зону ожидания возле отделения неотложной помощи.

Очень много людей приходило и уходило, и примерно через час Картер остановил одного из мужчин в белом и спросил о Томассоне.

"Мне очень жаль, сэр. Вы были родственником?"

Картер покачал головой. «Нет, просто друг».

«Профессор Томассон скончался через несколько минут после своего прибытия сюда. Мне очень жаль, что вы не были проинформированы ранее».

"Я вижу."

"Я могу что-нибудь сделать?"

Картер устало отвернулся от доктора. Он вызвал такси, на этот раз до отеля «Сага», где и зарегистрировался. Оказавшись один в своей комнате, он включил обогреватель, заказал себе бутылку коньяка, один стакан, без льда или смеси, и быстро принял душ. .

Когда пришла его бутылка, он налил себе крепкого напитка, закурил сигарету и начал разбирать и чистить пистолет. Он работал медленно, методично, пока все пятнышки грязи не исчезли, и они не были хорошо смазаны и готовы к использованию. Потом еще раз разобрал и начал все сначала.

Сначала Лидия, а теперь Томассон. Сколько других ни в чем не повинных людей пострадают, прежде чем это будет остановлено?

Из всех злых людей в мире Картер чаще всего сталкивался с теми, кто предал доверие своей государственной должности. Полицейские, комиссары, политики ... такие люди, как Йозепссон.

Около четырех часов дня его гнев несколько улегся, он снова принял душ, оделся и спустился вниз. На стоянке перед отелем ждало пустое такси. Картер вошел и попросил, чтобы его отвезли в полицейский участок в центре города. Он не был в командировке здесь, в Исландии. Он не был по официальным делам. Этот инцидент вышел из-под контроля; пришло время привлечь к этому местную полицию. Пусть сами уберут беспорядок.

Штаб полиции разместился в современном здании из стекла и бетона на углу улиц Хверфисгата и Сноррабраут. Когда Картер вышел из такси и заплатил за проезд, слабое полуденное солнце только окрашивало алюминиевые оконные рамы в золотой цвет.

Внутри симпатичная блондинка за стойкой информации подняла глаза и улыбнулась.

«Я хотел бы поговорить с тем, кто сегодня утром расследует пожар возле университета», - сказал Картер.

"Вы пришли за информацией, сэр?" спросила она.

«Нет, я здесь, чтобы дать немного».

Она пролистала журнал ежедневных отчетов. «Это будет сержант Гундарссон», - сказала она, найдя его. «Я считаю, что он все еще здесь». Она позвонила кому-то, говоря на быстром исландском языке.

Спустя несколько мгновений молодой офицер в ярко-синей форме появился в дверях коридора, и Картер последовал за ним через лабиринт столов и перегородок, пока они не достигли серого невзрачного стола, спрятанного в углу, где стоял желтолицый мужчина, тоже в гостиной. синяя форма, сидел печатать. Дым от сигареты, свисающей с его губы, клубился ему в глаза, заставляя время от времени моргать.

"Да?" - сказал он, глядя вверх.

"Я хочу поговорить с тобой


насчет пожара сегодня утром ".

"Томассон?"

Картер кивнул и сел. "Что вы узнали?"

«Это зависит от того, кто вы», - сказал Гундарссон.

«Я Ник Картер. Друг Томассона - и его коллеги доктора Лидии Коутсворт, которая недавно умерла здесь».

"Ясно. И?"

«Я думаю, что профессор Томассон был убит. Поджог».

«Неисправная газовая плита на кухне, мистер Ник Картер, американец. Кто захочет убить профессора?»

«Он только что открыл кое-что очень важное, - сказал Картер. «Что-то очень важное для внутренней безопасности Исландии. Я считаю, что его убили, чтобы эта информация не вышла наружу».

Гундарссон зажег еще одну сигарету от окурка во рту, затем вытащил блокнот и карандаш. Он записал имя Картера. И имена Петур Томассон и Лидия Коутсворт.

"Преуспеваете." - сказал он, глядя вверх. «Вы пришли мне кое-что сказать. Расскажите».

Картер начал безостановочно рассказывать всю историю с тех пор, как приехал в Исландию, точно так же, как он это сделал для Эйнарссона. На рассказ ушло почти тридцать минут, в течение которых Гундарссон яростно писал и постоянно курил. Когда Картер закончил, Гундарссон повторил основные моменты, Картер внес несколько поправок, а затем офицер встал со стула, сказал Картеру подождать и исчез за перегородкой.

Картер повторил то, что он только что сказал этому человеку. Эйнарссон скептически отнесся к этой истории, но этот полицейский казался безразличным. История, конечно, звучала неубедительно. Слишком много предположений и слишком мало неопровержимых фактов. Ему следовало подождать, пока у него не появится больше информации. Еще…

Гундарссон вернулся и провел Картера по длинному коридору, пока они не добрались до офиса в конце. Гундарссон открыл дверь, и Картер вошел внутрь.

Человек за столом был в рубашке с рукавами. Полукруги пота выступили под каждой рукой, когда он выставил локти перед собой и посмотрел на Картера сквозь толстые очки в черной оправе.

«Садитесь, мистер Картер», - сказал мужчина. Его голос был грубым. На медной табличке на его столе было указано, что это лейтенант Тор Торссон.

Картер сел.

"Вы знаете время?" - спросил лейтенант. Он не выглядел очень счастливым.

«Четыре сорок пять», - сказал Картер, взглянув на часы.

«Мой рабочий день заканчивается в пять, мистер Картер, и тогда наши дела будут завершены, безумные истории и все такое».

«Это может показаться дикой историей, лейтенант, но, тем не менее, это правда».

Торссон раздраженно покачал головой. «Я только что закончил разговор с г-ном Иоганном Сигурйонссоном. По телефону. Это джентльмен, который возглавляет нашу Комиссию по энергетике. Он сказал, что ваша история - полная чушь. В обозримом будущем недостатка в геотермальной энергии нет в Исландии. Если профессор Томассон думал иначе, он был неправ ».

«Они бы этого не признали. Можете ли вы представить себе эффект, если бы стало общеизвестным, что в Исландии заканчивается тепло?»

"Г-н Сигурджонссон лжет. Значит, он возглавляет крупнейшее предприятие в этой стране, он хорошо известный и очень уважаемый лидер, и он много сделал как публично, так и в частном порядке, чтобы помочь десяткам благотворительных организаций. с другой стороны вы, иностранец. Кому мне верить? "

«На меня напал и чуть не убил возле Акюрейри незнакомец. Почему?»

Коп просто посмотрел на него.

«Я слишком близко подходил к истине, и это расстроило власть в этой стране. Доктор Коутсворт и профессор Томассон рассказали одну и ту же историю».

«Я еще не получил отчета из Акурейри. Только твоя нелепая история».

"Тогда ты мне не поможешь?" - спросил Картер.

«Немедленно бросьте это», - сказал лейтенант.

Картер встал и начал уходить, но лейтенант остановил его.

"В каком отеле вы остановились?"

«Сага», - сказал Картер. Он знал, что его ждет.

«Не выходите из отеля, мистер Картер. Для вас будет забронирован утренний самолет в Штаты. Срок вашего приема истек».

Картер кивнул. «Я приехал сюда, чтобы расследовать случайную смерть друга. Теперь меня выгоняют из страны, когда я обнаруживаю, что это могло быть убийство. У вас странное чувство справедливости».

«Я также разговаривал с мистером Йосепссоном. Он жаловался на вас вчера. Однако я воздержался от каких-либо действий, но теперь вы зашли слишком далеко».

«Значит, они тоже достали тебя», - сказал Картер.

Лицо лейтенанта покраснело. Он встал. «Еще одно слово… всего одно… и вы проведете очень долгое время в очень неприятной тюрьме, прямо внизу».

Картер кивнул через мгновение. «Я буду в утреннем самолете».

«Да, ты будешь», - сказал лейтенант.

Снаружи в вестибюле он спросил девушку за столом, может ли он взглянуть на отчет о происшествии, который Гундарссон подал о пожаре. Она заколебалась.

«Я только что говорил об этом с лейтенантом Торссоном», - сказал он.

Она выкопала отчет и подала его. В папке был только один лист, на котором были написаны имена разведеной жены Томассона и их двоих детей. Их адрес был указан.

Он взял такси обратно в свой отель и в телефонной будке в холле.


Я посмотрел на жену Томассона. Ее фамилия не была Томассон. В Исландии, фамилий нет. Один назван в честь отца. Сын Томаса становится Томассоном. Его дочь Томасдоттир. Следовательно, у каждого есть два имени - его и только его, независимо от того, кто на ком женится. Женой Томассона была Хельга Арнадоттир. Она жила в восточном секторе, Скипхолти 33. Когда он позвонил, она была дома.

Они говорили минут двадцать. Она приняла его соболезнования, и он узнал, что она и ее муж были на грани развода и некоторое время назад перестали жить вместе. У них с профессором было двое маленьких детей, мальчик и девочка.

Он спросил, разговаривал ли с ней Томассон вообще перед смертью. Видела ли она его в последние несколько дней? Может, он что-то оставил на ее попечение?

Нет. Она не разговаривала с ним несколько недель.

Он поблагодарил ее, еще раз выразил свои соболезнования и повесил трубку.

Когда он проходил через вестибюль, клерк жестом показал ему сложенный лист бумаги. «Сообщение, сэр», - сказал он. «Вы должны немедленно позвонить по этому номеру».

Это был Эйнарссон. Картер узнал обмен в Акюрейри. Он позвонил из своей комнаты. Эйнарссон был в своем офисе.

"Картер?" он крикнул.

У тебя что-то есть? "

«Мы опознали Виктора. Оказывается, у Интерпола есть на него досье толщиной в несколько сантиметров».

"Преуспеваете."

«Настоящее имя - Виктор Адольф фон Гауптманн. Аргентинец».

"Аргентинец?"

"Родился 4 августа 1946 года у отца-немца и матери-аргентинки. Отцом был Рауль фон Гауптман, полковник немецкой армии, которому удалось бежать из отечества в последние годы войны. Виктор не фигурировал в записях, однако до декабря 1969 года, когда он был задержан в Буэнос-Айресе за хулиганство и порчу государственной собственности. Офицеру, производившему арест, была сломана челюсть. В течение следующего года его еще несколько раз сажали в тюрьму, причем все примерно за одно и то же - подстрекательство к бунты, вандализм, хулиганство - но отец избавил его от тюрьмы. Но затем он исчез, вернувшись в историю два года спустя в Гватемале в качестве подозреваемого в убийстве нескольких коммунистических партизан. Его судили, но оправдали. С этого момента во всей Латинской Америке - в Чили, Парагвае, Сальвадоре и даже на Кубе - одно за другим. Всегда подозрение в убийстве или покушении на убийство, всегда в отношении левых политических деятелей. Дела переданы в суд, затем оправданы или обвинения снимаются, когда свидетели не явились или внезапно меняют свою историю. Могущественный человек… или, скорее, человек с влиятельными друзьями ».

«Какого черта он делал в Исландии?» - наполовину про себя спросил Картер.

"Я не знаю."

"И далее?"

«Положительное удостоверение личности. Вы хотите, чтобы я отправил вам копию отчета?»

«Не здесь. Меня выгнали из вашей страны».

"Кто?"

«Верно. Хосепссон полагает, что если он не может убить меня, по крайней мере, он может депортировать меня».

«Что случилось? Почему ты мне не позвонил?»

«Вы ничего не могли сделать. Но спасибо за мысль. Пришлите мне отчет, если хотите». Он дал свой прикрытый адрес AX в Amalgamated Press на Дюпон-Серкл в Вашингтоне, округ Колумбия. «Он будет отправлен мне».

«У меня такое чувство, что я знаю, куда вы едете», - сказал Эйнарссон.

«Если вы угадаете Аргентину, вы не будете очень далеко».

4.

Высоко в здании, где размещается Amalgamated Press and Wire Services, Дэвид Хоук выглянул из окна своего офиса на падающий дождь и потер затылок. Мышцы болели, как всегда, когда он был расстроен, а сегодня он был расстроен больше, чем обычно.

На столе позади него лежала открытая папка с файлами - отчет с места событий, который он попросил составить для него своему другу Роберту ЛеМотту, директору Центральной разведки. Это была тонкая папка, не более пяти листов, состоящая из расписания и нескольких страниц заметок, наскоро нацарапанных полевым командиром ЛеМотта, армейским полковником в офисе связи на базе США в Кефлавике, Исландия. Но этого было достаточно, чтобы вызвать у Хоука настоящий дискомфорт.

В досье рассказывалось о деятельности Ника Картера в Исландии на протяжении 48 часов, в течение которых Ник успел застрелить и чуть не был убит, и вызвал достаточно гнева среди местных жителей, чтобы его выгнали из страны. В какой-то момент он почти поставил себя в положение, когда привлек к себе чрезмерное внимание как к человеку с уникальной и обширной боевой подготовкой. Короче говоря, он почти сорвал свое прикрытие AX, и этого нельзя было терпеть.

На глазах у Хоука темно-бордовый «Ягуар Супер Америка» въехал на стоянку внизу и остановился. Дверь распахнулась, из машины вышел Ник Картер и поспешил сквозь дождь к задней двери здания.

Хоук вынул из кармана сигару, откусил конец и закурил. Затем он сел за стол и стал ждать.

* * *

Когда Картер открыл дверь и увидел Хоука, напряженно сидящего за столом и смотрящего прямо на него, он понял, что настроение старика плохое. Он вошел, не сказав ни слова, сел в крылатое кожаное кресло напротив стола и с чувством вины избегая взгляда Хоука.


«Ты быстро вернулся домой», - сухо сказал Хоук. Он стряхнул пепел с сигары, затем изучил пережеванный конец.

«Меня попросили покинуть Исландию, сэр».

«Итак, я слышал, - хрипло сказал Хоук. "Любое объяснение, или я должен угадывать?

«Я наступил на пальцы ног».

"Чувствительные пальцы ног?"

«Да, сэр. Я думаю, Лидия Коутсворт наступила на ту же ногу и была убита за это».

«Вы были в Исландии как частное лицо, не так ли? У вас не было моего задания, никакой резервной копии, никакой лицензии. Вы были полностью предоставлены сами себе».

"Да сэр"

Хоук покачал головой. Ник видел, что в нем тлеет гнев. «Что, черт возьми, я должен делать? Ты долгое время был в этом бизнесе».

"Да сэр?"

"Я должен подумать достаточно долго, чтобы понять, что вы не имеете права действовать как частное лицо из-за постоянного риска опознания. Когда вы при исполнении служебных обязанностей, и что-то портится, этот офис прикрывает вас. Правительство смягчается, полиция чиновники остывают, прикрываясь рассказами. Вам предоставляется почти неограниченная свобода в выполнении ваших заданий, но только за большую плату и с пониманием того, что в свободное от работы время вы не пользуетесь привилегиями ».

"Я знаю…"

«Когда ты играешь в игры с этой резервной копией, ты оставляешь нас широко открытыми. Картер. Заданы вопросы, начато расследование убийства… почти невозможно покрыть, потому что не было возможности подготовиться к этим непредвиденным обстоятельствам заранее. Я знаю, что ты это понимаешь, но это в любом случае необходимо повторить ".

«Были смягчающие обстоятельства», - сказал Картер. Хоук, конечно, был абсолютно прав, но он просто не мог этого допустить.

Хоук со вздохом откинулся на спинку стула. «Я готов слушать».

Картер рассказал эту историю Хоуку так же, как он рассказал ее капитану Эйнарссону и лейтенанту Торссону до него, за исключением того, что на этот раз не было упущено никаких деталей. Он сосредоточил свое повествование вокруг своих подозрений в отношении Торстейна Йозепссона, члена Альтинга со вкусом к деньгам и власти, который, будучи бывшим главой Исландской комиссии по внутренней энергетике, обладал знаниями для проведения такой операции, которую, по-видимому, обнаружила Лидия. Он объяснил позицию Йозепссона в комиссии и то, как он лоббировал ядерную энергетику.

Картер добавил, что если бы у него было время, он был уверен, что смог бы найти финансовые связи между Йозепссоном и подрядчиками, которые выполнили бы фактическую работу на любом оборудовании, использующем геотермальную энергию. Картер собирался продолжить, указывая, что это был Йозепссон, который организовал его депортацию из Исландии, когда Хоук поднял руку, чтобы остановить его.

«То, что вы мне до сих пор сказали, - не более чем местная проблема…»

«Если позволите, сэр, - сказал Картер, - есть еще кое-что».

"Важное?"

"Да сэр."

"Продолжай."

«Незадолго до отъезда я разговаривал с капитаном полиции в Акюрейри. Нападавший на меня Виктор Гауптман был опознан как аргентинский киллер с долгой историей правой политики. Он участвовал в убийствах в Чили, Парагвае и Сальвадоре и многие другие. Настоящий профессионал. Ему имплантировали капсулу с цианидом под кожу руки ».

Отношение Хоука заметно изменилось. Он сел вперед и стряхнул пепел с сигары. «Я не слышал, чтобы это использовалось со времен войны. Странно, что это должно появиться сейчас. Вот так».

«У меня такое чувство, что Йосепссон выступает за кого-то другого. Его люди врываются в мой гостиничный номер и разрезают мою одежду. В конце концов они даже придумали мой статус нон-грата. Но тот, кто Йозепссон выступает за более грубые игры. . Без этого объяснения или чего-то подобного действия Джозепссона кажутся слишком беспорядочными ».

Хоук согласно кивнул.

Очевидный вопрос, - продолжил Картер, - кто? Это может быть кто-то, кто заинтересован в создании атомной электростанции в Исландии и кто не прочь импортировать мускулы издалека, чтобы хранить свои секреты в секрете ».

"Аргентина?"

Ник кивнул.

"Вы хотите это как задание?"

«Да, сэр», - сказал Картер с облегчением. «Думаю, я обнаружил кое-что важное. Но если окажется, что это не более чем местный сбой, мы можем передать все, что у нас есть, местным властям. Я знаю по крайней мере одного из них, который является честным». Картер помедлил. «Но я думаю, что это еще не все, сэр. Я считаю, что это интернационально».

Хоук повернулся и на мгновение посмотрел в окно, нахмурив брови. "Отлично." - сказал он наконец. «Вы знаете процедуру. Мне нужен полный письменный отчет с бюджетными сметами, работами. Я попрошу Странского помочь вам с цифрами…»

«Прошу прощения, сэр, но на это действительно нет времени. Тропа в Аргентине уже остывает».

Хоук вздохнул. «Не оформляйте документы. Отдайте то, что у вас есть, Мэри, и я попрошу Странски проработать это. Мы поручим команде это сделать».

«Спасибо, сэр», - сказал Картер, вставая на ноги.

«Делай то, что должен. Нет смысла делать это наполовину. Но будь осторожен, пожалуйста».

В приемной Картер подробно рассказал Мэри обо всем, что произошло в Исландии. Когда все это было записано на пленку, он клюнул ее в щеку и ушел.


Дождь прекратился, но днем было прохладно. Он сел в машину, быстро поехал домой и собрал чемодан. Когда он был готов, он вызвал такси в аэропорт.

Его рейс вылетел из Вашингтона в 18:00, и через двенадцать часов он наблюдал за восходом солнца над Рио-де-ла-Плата, когда из-под рваных облаков виднелся бескрайний Буэнос-Айрес.

Он понятия не имел, что он здесь найдет, но знал, что не может этого допустить. Он все время видел записку Лидии мысленным взором. Он продолжал видеть ее на мрачном фоне Исландии.

Самолет наклонился на юг и с грохотом приземлился в аэропорту Эсейса примерно в тридцати милях от города. Картер вылетел из самолета, без проблем прошел таможенный контроль и сел на автобус, идущий в аэропорт.

После войны Фолклендских островов с Великобританией ситуация здесь была в лучшем случае напряженной. Он мог видеть это на лицах других пассажиров и держался особняком в течение долгой поездки. То, что ему не нужно в этот момент, было каким-то глупым инцидентом.

Прошло почти сорок пять минут, прежде чем он добрался до центра города, к «Шератону». Он зарегистрировался, поднялся наверх и, когда его убрали после поездки, заказал завтрак в службе обслуживания номеров. Затем он позвонил Хуану Мендосе, начальнику станции AXE здесь. Его личина здесь была политическим редактором La Nacion, и на самом деле он был одним из самых политически осведомленных людей в Аргентине.

Но Картер забыл, что дела в Буэнос-Айресе редко начинаются раньше десяти, и хотя здесь было на час позже, чем в Вашингтоне, для аргентинцев это было еще рано. Жена Мендосы ответила несколькими пробормотавшимися от сна слова. Но настойчивый тон Картера разбудил ее. В тот момент Хуан был нездоров, но она пообещала, что он немедленно позвонит в отель.

Доставили его завтрак в номер, и официант поставил тележку у окна от пола до потолка, откуда Картер мог наблюдать, как город оживает. Оставшись один, он вытащил из чемодана две папки с файлами, налил себе чашку густого черного кофе и начал читать.

Первым было досье Интерпола на Виктора Гауптмана, и оно касалось, по сути, той же темы, которую Эйнарссон затронул ранее, только более подробно, с определенными датами и местами.

Второй файл был компьютерной распечаткой AX всех отчетов других агентств - ЦРУ, французского SDECE и британской SIS - о Хауптманне. Большая часть его состояла из материалов, поданных разведывательными службами Боливии, Уругвая, Венесуэлы, Панамы и Чили.

На одной из последних страниц упоминалось об убийстве в парагвайской школе. Это был лагерь в джунглях, которым управляли сотрудники определенных сил безопасности, и он был предназначен для обучения искусству политического убийства любого, у кого есть деньги, чтобы заплатить за него. Сообщается, что в школе работали и ее поддерживали кубинцы. Гауптман, очевидно, посещал школу в 69 и 70 годах, и Картер с некоторым удовлетворением отметил, что кодировка его собственного карьерного досье была включена в список «см. Также» внизу страницы. Он хорошо помнил это место. В 78 году он вывел его из строя.

Картер собирался налить третью чашку кофе, когда позвонил Мендоза. Он был слегка саркастичен по поводу того, как приятно было услышать от человека, которого он не видел два года, практически на рассвете, и они оба обменялись дружескими подшучиваниями в течение нескольких минут. Однажды они вместе работали над венесуэльским нефтепроводом, обнаружив заговор с целью его саботажа. С тех пор они были друзьями.

"Что привело вас сюда, мой друг? Бизнес?" - наконец спросил Мендоза. «Я не видел этого на проводе».

«Бизнес», - сказал Картер. "Виктор Гауптманн. Имя тебе не звонит в колокол?"

«Если ты был рядом с ним, ты путешествовал по сложным кругам, амиго. Местные хулиганы называют его« истребителем »». Очень плохой человек, но лучший для определенных видов работы ».

«Кто может себе это позволить в последнее время?

«Никто. Сомнительно, чтобы он работал на кого-нибудь из местных. Он живет здесь. Он будет держать себя смирно в своем собственном дворе».

«Это будет кто-то, кто интересуется Исландией».

«Исландия? Ты шутишь? Какая возможная связь может быть между Аргентиной и Исландией? Большая часть Аргентины не слышала об этом месте, не говоря уже о том, чтобы знать, где оно находится. У нас достаточно проблем с Мальдивами, чтобы не брать ни одного остров ".

«Два дня назад я убил Гауптмана в лавовом поле в ста милях к югу от Полярного круга. В файлах говорится, что он был аргентинцем. Кто-то здесь должен знать, чем он занимался в последнее время - на кого он мог работать.

Мендосе потребовалось время, чтобы ответить. «Жаль, что твой мальчик не красный», - наконец сказал он. «Русские здесь ползают повсюду. Но когда дело доходит до крайних правых, наша информация определенно неубедительна».

«У меня на него есть файлы, достаточно толстые, чтобы задушить лошадь, Хуан. Но ни черта о его делах за последние несколько лет не было. Похоже, он пропал из виду.И для такого человека, как Гауптманн, это не значит уход на пенсию."


«Местная полиция не потеряла любви к Гауптманну и ему подобным. Они могли бы помочь».

"Что-нибудь еще?" - спросил Картер, несколько разочарованный.

"Есть еще один источник, который вы можете попробовать.Парень по имени Хосе Брага. Они говорят, что он феноменальный. Ходячий компьютер. Он работает с Комитетом за свободную Аргентину, одной из наших местных групп. Они следят за всеми правыми в этом сторону экватора, и Брага держит все это в голове ".

"Слишком опасно хранить файлы?"

«Вот что мне сказали. У этой« Браги »есть все воспоминания. Если бы кто-нибудь мог знать, где был Гауптманн и какую компанию он составлял, Брага знал бы».

"Где мне его найти?"

«Это самая сложная часть. Сейчас Комитет в бегах. Небольшая неудача с бомбой на собрании консервативной партии. Они очень сильно разыскиваются как раз в этот момент».

"Как мне добраться до Браги?"

«Вы можете попробовать священника в церкви Святого Доминика. Отец Вильфредо. Он был их представителем в прошлом. Он, конечно, не разговаривает с полицией, но если вы говорите правильные вещи, он может организовать встречу».

"Благодарю."

«Удачи, амиго. Тебе это понадобится с этой группой. Федеральная полиция Аргентины очень хороша, но им не везет».

Картер повесил трубку, но только после того, как Мендоза получил от него обещание приехать в ближайшее время на обед. Никакой помощи не поступало. Это была политика AX; агенты должны были иметь определенную автономию, если они не просят помощи или явно в ней не нуждаются. Хуан только что делал свою работу.

Используя информацию из справочного файла AX, Картер связался с представителем ЦРУ в аргентинской федеральной полиции, капитаном Варгасом. Используя криптоним Варгаса, он попросил, чтобы любая информация о Викторе Гауптманне была отправлена в его комнату в Шератоне. Варгас, конечно, подумал, что Картер был ЦРУ, и согласился это сделать. Картер не любил таким образом наступать на промежуточные звенья, но в данный момент он не хотел вдаваться в длинные объяснения. Если парня, о котором упоминал Мендоза, не удалось найти, он, очевидно, был хорош. Если вода вокруг Картера станет слишком мутной, Брага может уйти глубже.

Пока он ждал, Картер неторопливо принял душ и побрился. Он как раз заканчивал надевание спортивной куртки, чтобы спрятать Вильгельмину, устроившуюся у него под мышкой, как услышал стук в дверь. Он открыл ее и обнаружил в коридоре ухоженного молодого человека в строгой форме. Он протянул Картеру толстый манильский конверт, сухо отсалютовал и ушел.

Варгас работал очень быстро. На самом деле невероятно быстро.

Картер поднес конверт к окну, сел и достал папку с бумагами. Это был старый файл, однако информация в нем была не более актуальной, чем то, что у него уже было. Это было обидно. Похоже, что федералы знали о Гауптмане еще меньше, чем Вашингтон, хотя он обнаружил один интересный факт.

Мать Гауптмана была аргентинкой, а отец - немцем. Его отец приехал сюда сразу после войны и основал небольшую типографию. Бизнес провалился, произошел развод, и в конце концов отец вернулся в Германию. Он все это знал. Новым было то, что, по всей видимости, отец Гауптмана был офицером СС. Обозначения после имени были не чем иным, как двумя буквами, со временем исчезнувшими, и тем не менее этого у Вашингтона не было.

Картер закрыл папку и положил ее вместе с остальными в свой чемодан. Затем он вышел, заперев за собой дверь. Снаружи он поймал такси.

* * *

Церковь Святого Доминика была маленькой, и выглядела так, как будто она видела лучшие времена. Розовая штукатурка в нескольких местах упала с кирпичей, и простая деревянная дверь выглядела сильно изношенной. Но вывеска впереди была недавно нарисована, и когда такси Картера подъехало и он вышел, колокола пробили час.

Церковь была расположена в западной части города, рядом с виллами мизериас - городами нищеты - трущобами, сложенными из гофрированного картона, жести и фанерных лачуг, соединенных в невероятную мешанину. Группа грязных, оборванных детей, выпрашивающих деньги, окружила Картера, когда он вышел из такси. Нортеамерикано в этой части города были очень редкими. Он взял сдачу со своего такси, добавил несколько песо и раздал их им. Затем он вошел внутрь.

У алтаря мужчина зажигал свечи. Картер прошел по проходу и, когда священник закончил, откашлялся.

"Отец Уилфредо?"

Старик обернулся. Обвисшая морщинистая кожа его лица сгустилась вокруг глаз, когда он прищурился на Картера в почти полной темноте. "Да, сын мой?"

«Я хотел бы поговорить с вами. Отец, если позволите. Это очень важно», - сказал Картер по-испански.

«Momento, por Favor», - сказал отец Вильфредо. «Пожалуйста, присаживайтесь. Я закончу через мгновение».

Священник снова повернулся к своим свечам, и Картер сел в первый ряд скамеек. Он подождал, пока священник зажег все свечи, затем еще несколько минут, пока мужчина преклонил колени перед этим.


распятием и молился.

Старик медленно поднялся, поплелся к ризнице слева от алтаря и через несколько минут снова появился в уличной одежде и в церковном воротнике. Он уселся на скамью рядом с Картером.

"А теперь, что я могу для тебя сделать?"

«Я ищу молодого человека. Отец. Хосе Брага. Мне сказали, что ты сможешь помочь».

Улыбка покинула лицо старика. «Многие ищут Хосе. Половина Аргентины хотела бы его найти. Почему вы хотите его видеть? Вы американец?»

Картер кивнул. «Я хочу поговорить с ним, потому что он мог знать человека, которого я ищу. Человек, который является наемным убийцей».

Священник внимательно посмотрел на него.

«Я был бы готов хорошо заплатить».

Священник вздохнул. «Ему нужны деньги. Еды так мало. Если тебе можно доверять. Кто этот человек, которого ты ищешь?»

«Виктор Гауптманн. Я должен знать, где он был, на кого работал и чем занимался в течение последнего года. Эта информация для меня дорого стоит. Возможно, до тысячи долларов».

Старые глаза неуверенно смотрели на него. «Если я доставлю твое сообщение, что тебе помешает сообщить об этом в полицию?»

«Я не из полиции. Меня не интересуют ни они, ни то, к чему, по их мнению, может быть причастен Хосе Брага. Виктор Гауптманн пытался убить меня несколько дней назад. У меня есть основания полагать, что он убил моего очень хорошего друга. Женщину. Я хочу знать почему. Я хочу знать, на кого он работает. Картер вынул двухстодолларовые банкноты и передал их. «Одна для Хосе, а другая для церкви. Когда я поговорю с ним, будет больше ".

Отец Вильфредо с сомнением взглянул на деньги в руке.

«Я встречу его где угодно в любое время. Он может выбрать место. И я приду один».

Отец Уилфредо посмотрел Картеру прямо в глаза, на мгновение взвесил альтернативы, затем положил деньги в карман пиджака. «Вернитесь после одиннадцатичасовой мессы», - сказал он.

* * *

Прошло несколько минут после полудня, когда последний из немногих прихожан покинул церковь. Картер вышел вперед. Старый священник ничего не сказал. Он повернулся и пошел к задней части здания. Картер последовал за ним.

Они прошли через узкую дверь, скрытую за деревянными панелями за алтарем, в плохо освещенный холл и, наконец, в крошечную комнату в задней части дома. Книжные шкафы от пола до потолка, заваленные бумагами и книгами, занимали три стены. Сбоку стояли потрепанные старинные кресло и скамеечка, а в центре голого кафельного пола стоял приземистый, богато украшенный деревянный стол. На столе, как будто он тоже был частью обстановки, восседал худощавый смуглый парень в поношенных хлопковых брюках и рубашке. На верхней губе были очень тонкие усы. Он был похож на любого другого аргентинского подростка, за исключением того, что на переносице лежали толстые очки, которые увеличивали его глаза, придавая ему слегка совиный вид.

"Хосе Брага?" - спросил Картер.

Мальчик кивнул, подозрительно глядя на Картера. Священник подошел к мальчику сзади и защитно положил руку ему на плечо.

«Деньги», - потребовал Брага.

Картер вытащил девять стодолларовых купюр и передал их мальчику, который смотрел на них, а затем передал деньги священнику.

«Вы только что спасли жизни моих товарищей по оружию и продлили отважную борьбу аргентинского народа против гнета его жестокого империалистического правительства»,

Картер заметил, что мальчик не говорит на обычном уличном жаргоне, и, взглянув на уставленные книгами стены, он понял, почему. Хотя его фразы были банальными, они были хорошо сказаны.

«Если речь закончилась, я пришел сюда за информацией», - сказал Картер. Мальчик и священник переглянулись.

«Что вы хотите знать о свинье Гауптмане? Он исчез, - отрезал Брага.

"Я убил его." - сказал Картер.

Глаза Браги расширились. «Никто не заслуживал смерти больше, чем этот маньяк. Но почему ты так поступил?»

«Он пытался убить меня».

Глаза мальчика сузились. «А теперь вам нужно больше информации о нем. Что за информация?»

"Где он был полгода назад?"

«В тюрьме. Сальто, Уругвай. У него был небольшой прибыльный бизнес по продаже оружия через реку Уруагай в Конкордию, пока на его лодке не начались проблемы и он не оказался на мели».

«Я просмотрел файлы полиции. Их не было».

Брага пожал плечами. «Связь с провинциями не всегда налаживается. А с Уругваем отношения в настоящий момент несколько натянуты». Он улыбнулся, как будто сам приложил руку к обострению отношений.

"Откуда вы это знаете, о Гауптмане?"

"Вы сомневаетесь в моем слове, сеньор?"

Картер промолчал.

«Мы отправили человека в Сальто с приказом убить Гауптмана. Он был для нас бельмом. Его должны были арестовать и посадить в камеру рядом с нашим человеком. спал. Все было устроено. Но потом Гауптман сбежал ".

«Как? У него была помощь?»

Мальчик снова пожал плечами - свободный, небрежный жест, который Картер начал раздражать. «Человек с моноклем».

"Кто?"

«Он европеец. Он всегда рядом, когда Гауптману или людям вроде него нужна помощь. Выкупает выход из тюрьмы, если возможно, или стреляет, чтобы выбраться». Это было что-то новенькое. Картер не видел ничего о таком человеке в файлах AX.


«Я никогда не видел этого человека, но другие видели. Они сказали, что его глаз за моноклем холоден, как зимний ветер. Говорят, у него нет сердца».

"Имя?"

Брага покачал головой.

«Как насчет твоего человека… того, кого ты послал в Сальто, чтобы убить Гауптмана? Может, он видел этого европейца? Может, он может дать мне описание?»

Священник перекрестился. «Пепе Моралес умирает. Рак. У него мало времени».

"Он видел его?"

«Я не знаю», - сказал Брага. «Когда он вернулся, он был болен. Он ничего не сказал. Мы не спрашивали».

«Я хотел бы спросить его. Это очень важно», - сказал Картер.

Брага хотел было сказать «нет», но священник удержал его. Они вышли в коридор на минуту или две, а когда дверь снова открылась, мальчика уже не было.

«Так будет лучше», - сказал отец Вильфредо.

«Это были легкие деньги», - с горечью сказал Картер.

«Это все, что он знал, поверьте мне. Но я расскажу вам, как добраться до Пепе. Возможно, он сможет вам помочь», - сказал священник. «Он вернулся в Сальто, там кантина…»

* * *

Во время поездки на такси обратно в отель Картер колебался между желанием не поверить в то, что ему сказали, и вопросом, не был ли Брага с ним откровенен. Возможно, ни AX, ни ЦРУ, ни Интерпол, ни даже федеральная полиция Аргентины не подозревали, что Хауптман находится в тюрьме. Также было возможно, что другая организация могла бы узнать - если бы Хауптман разослал известие - и решила купить свободу Гауптмана в обмен на оказанные услуги.

Доехав до отеля, он договорился об аренде машины. Двадцать минут спустя они привезли его, белый «шевроле» 67-й марки с показателем пробега восемьдесят тысяч миль. Это выглядело грубо, но шины были хорошими, и он был достаточно чистым.

Еще через полчаса торга были получены необходимые страховые и регистрационные документы, и он ехал на север по Авенида Эдуардо Маредо с открытой дорожной картой на сиденье рядом с ним.

До Сальто оставалось двести миль, но дороги были хороши, и в пять сорок пять того дня он остановился, чтобы узнать дорогу к кантине, о которой ему рассказал священник. К шести он припарковался перед домом, недалеко от площади, в очень сонной, пыльной деревушке с единственной главной улицей. На площади работал рынок под открытым небом.

Людей было очень мало, и кантина казалась закрытой, поэтому Картер подошел к одному из киосков на рынке, где мужчина просто собирал свои кастрюли и сковородки.

Он с надеждой посмотрел вверх.

«Вы знаете очень больного человека по имени Пепе Моралес?» - спросил Картер. Он вытащил несколько песо.

Мужчина посмотрел на Картера. Он посмотрел на деньги, но не попытался их достать.

Картер почувствовал недоверие. «Меня прислал отец Вильфредо из церкви Святого Доминика в Буэнос-Айресе. Он сказал, что я могу найти Пепе здесь».

Мужчина медленно кивнул и указал на переулок. «Последний дом», - сказал он. "Сзади." Его испанский был очень плотным, его было очень трудно понять.

Картер протянул ему деньги и вернулся к своей машине. Из своих вещей в багажнике он вытащил тонкий черный портфель с портативным идентификационным набором. Он привез его с собой на догадку и надеялся, что это скоро окупится. Он ехал по узкой улочке.

Дом был немногим больше, чем лачуга с земляным полом. Картер постучал в дверь.

"Это кто?" - нетерпеливо спросила женщина.

«Я пришел повидать Пепе».

"Уходи!"

Картер осторожно толкнул дверь. Свет был тусклым, но в темноте он мог различить матрац на полу. Там лежал мужчина, над ним склонилась старуха. Белки ее глаз вспыхнули на нем.

"Уходи!"

«Мне очень жаль, но я должен поговорить с ним. Это очень срочно».

Женщина попыталась подняться на ноги, но мужчина протянул руку, нежно положил руку ей на руку и остановил ее. «Это не имеет значения, - мягко сказал он.

Женщина встала и с разъяренным взглядом удалилась в другой конец комнаты.

Картер присел рядом с мужчиной на матрасе. "Это ты тот, кого зовут Пепе?"

«Да», - сказал мужчина хриплым и мягким голосом.

«Меня послал Хосе Брага. Он говорит, что вы сидели в тюрьме вместе с Виктором Гауптманом».

Пепе кивнул. Его дыхание было затрудненным. Очевидно, ему было очень больно.

«Человек пришел вытащить его из тюрьмы. Человек с моноклем. Вы его видели? Вы видели его лицо той ночью? Понятно?»

Пепе снова кивнул.

«Я должен найти этого человека с моноклем. Гауптман мертв, но я должен найти его друга. Вы понимаете?»

Слезы текли из глаз мужчины. Но он снова кивнул, понимая.

«Мне нужно описание этого человека, и у меня есть кое-что, что поможет». Картер открыл портфель и достал блокнот со сменными пластиковыми страницами. Наложения были разделены на части, каждая из которых содержала черты лица разного типа. Путем перелистывания различных страниц


и далее, и, поменяв местами соответствующие наложения, можно было собрать практически любую комбинацию функций.

"Вы хотите помочь мне?"

Лицо Пепе было серовато-белым. Он лежал с открытым ртом, его губы были белыми и сухими, а глаза сузились до щелочей. «Да», - прошептал он.

"У вас есть лампа?" - спросил Картер у женщины.

Она зажгла керосиновую лампу и принесла. Картер поставил блокнот на пол и поставил блокнот на колено. "Был ли он лысым?" он спросил. «Короткие волосы? Короче этого? А нос, длинный или короткий?»

Процесс занял три четверти часа. Картер работал стабильно, не желая торопить умирающий, но в полной мере осознает, что сила человека была ограничена. То, что началось с кивков и покачивания головой, со временем превратилось в не что иное, как движения глаз и случайное мычание к концу. Тем не менее картина начала складываться.

Добычей Картера оказался, по всей видимости, крупный мужчина с бритой или лысой головой. Он был плотно сложен, с гребнями мускулов вдоль бычьей шеи. Его лицо было квадратным, губы мрачными, глаза голубыми и проницательными. Ему было около шестидесяти, может быть, чуть больше или меньше.

Когда они закончили, Пепе был полностью истощен. Он лежал с закрытыми глазами, его дыхание было более нерегулярным, чем раньше. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова были слишком слабыми, чтобы их можно было услышать.

"Вы знаете, что он пытается сказать?" - спросил Картер у женщины. Он чувствовал огромную жалость к этим людям, но мало что мог сделать для них.

Она подошла и опустилась на колени возле матраса. Пепе снова заговорил. Она подняла глаза. «Он хочет знать, кто вы», - сказала она. «Он хочет знать, убьете ли вы этого человека».

Картер снова присел и посмотрел в глаза Пепе. «Я думаю, этот человек пытается убить меня. Возможно, мне придется убить его».

«Хорошо», - прохрипел Пепе. Затем он закрыл глаза и, казалось, заснул.

Картер медленно поднялся на ноги. "Он видел врача?"

"У кого есть деньги на такие вещи?" - рявкнула женщина.

Картер положил композит Иденти-Кит обратно в портфель. Затем он вытащил несколько сотен долларов и протянул женщине. Но она не протянула руку, чтобы взять его, поэтому Картер положил его на пол рядом с Пепе.

«Когда он проснется, поблагодари его за меня. Он очень мне помог».

"Свинья!" - прошипела женщина.

Снаружи солнце садилось низко, и тени вокруг хижины начинали удлиняться. Он подошел к машине и собирался открыть дверь, когда заметил небольшое пятно смазки возле арки переднего колеса. «Странно, - подумал он. Он тщательно осмотрел машину, прежде чем приехать сюда. Он не помнил никакой смазки.

Он сел, вставил ключ в замок зажигания, но не повернул. Прямо впереди, сквозь лобовое стекло, в сгущающейся дымке сумерек тишина лежала изрезанная колеями грязная дорога, которая вела обратно в город. В конце переулка покачивалась пара деревьев. Справа от него были захламленные задние дворы нескольких соседних семей. Когда он пришел, они были оживленными центрами деятельности - играли дети, женщины развешивали белье. Теперь детей не было, и стирка закончилась. Не сухой. Еще нет.

«Тихо, - подумал он. Слишком тихо.

Медленно он потянулся и дернул дверную защелку. Когда дверь открылась, он ударил ее плечом и нырнул головой в грязь. Он только что освободил сиденье, когда раздался выстрел. Лобовое стекло побелело от трещин, а на месте его головы была зубчатая дыра.

Автоматическое оружие открыло огонь из живой изгороди примерно в шестидесяти ярдах вниз по дороге. Картер отчаянно катался взад и вперед, когда стучащие слизни поднимали землю вокруг него.

Картер подкатился под машину, пока обстрел продолжался. Пули грохотали по металлу со всех сторон, и он слышал, как разбивается лобовое стекло.

Живая изгородь располагалась прямо по дороге от машины. Картер вытащил свой «люгер» и сделал несколько выстрелов по направлению к точке, но стрельба продолжалась. Кто бы это ни был, у него был неиссякаемый запас боеприпасов.

Затем он увидел два провода, идущие вниз из моторного отсека, и внезапно понял, что должен был понять раньше. Провода заканчивались комком пластика прямо под сиденьем со стороны водителя. Пулеметчик был не более чем страховкой.

Пули продолжали лететь, придавливая Картера. Это было так, как если бы стрелявший пытался разбить машину и взорвать бомбу.

Первые два провода были подключены к замку зажигания. Он потянул одну, затем другую, очень осторожно, чтобы их концы не соприкоснулись. Затем он намотал первую проволоку на витки пружины правого переднего колеса, оставив ее конец открытым. Он сделал то же самое со вторым, намотав его на нижний виток пружины и расправив его конец; когда пружина будет сжата, концы сойдутся, и бомба взорвется. Затем он вытащил себя на локтях из-под заднего бампера машины.

Стрельба прекратилась на мгновение или две, Картер нырнул к пассажирской стороне машины и распахнул дверь, и забрался внутрь..


Стрельба не возобновлялась.

Картер потянулся и поставил машину на нейтраль, затем включил зажигание. Провода на пружинах внизу были горячими, бомба активировалась.

Убедившись, что руль стоит прямо, машина направлена прямо на линию живой изгороди. Картер снова включил зажигание, заводя машину. Он переключил рычаг переключения передач в режим движения, и когда машина начала двигаться, он выскользнул из машины и откатился от задних колес.

Стрельба началась снова, когда машина набрала скорость, покатилась по дороге и врезалась в канаву у живой изгороди. Взрыв вылетел из дверей, как пара крыльев, и машина загорелась, стекла, кусочки горячего металла и горящая обивка посыпались дождем.

Картер вскочил и побежал к живой изгороди, ожидая увидеть, как бандит убегает. Но пространство вокруг машины горело, и ничего за ним было невозможно увидеть.

Двигатель мотоцикла ожил, и Картер повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть человека с привязанным к спине автоматом, прыгающего по местности. Картер поднял свой «Люгер» и дважды выстрелил, но все было бесполезно; фигура была вне допустимого диапазона.

Через некоторое время он убрал пистолет в кобуру и вернулся в дом, чтобы проверить Пепе и его женщину, которые были сильно напуганы шквалом выстрелов. И снова маленькая улочка замолчала.

5

Двадцать четыре часа спустя Картер вернулся в Буэнос-Айрес в пригороде Сан-Исидро, сидя за обеденным столом в квартире Хуана Мендосы. Мендоса, его жена Эвита и Картер только что закончили есть толстый ломтик аргентинской вырезки, выращенной в пампе. Во время еды Картер описал попытку убийства в Сальто. Он проверил Пепе, который мирно спал, а затем вышел оттуда пешком до приезда полиции. Только ранним утром он смог добраться автостопом от фермера до границы, а затем и до железнодорожной станции.

Повар вошел, чтобы мыть посуду, и Эвита Мендоза извинилась и последовала за ней обратно на кухню, чтобы разобраться с десертом, оставив Картера и Мендозу одних за столом. Мендоса отодвинул стул, вытащил две толстые панателлы и протянул одну Картеру.

«Почему вы так уверены, что это был не просто случайный террористический акт против янки?» - спросил Мендоса, протягивая спичку, чтобы зажечь сигару Картера.

Картер выпустил несколько струй бледного дыма. «Террористы могли заложить бомбу, но они не стали бы ждать с боевиком, чтобы убедиться, что бомба сделала свое дело. Это определенно был решительный убийца. Человек с очень конкретной целью: я».

«Вы думаете, что атака была каким-то образом связана с этим бизнесом в Исландии?»

«Кто бы это ни был, он знал, что я только что вошел. Они последовали за мной до Сальто».

"Но как?"

«Утечка. Может быть, здесь ваша организация. Может быть, в ЦРУ. Это может быть капитан Варгас из Федеральной полиции. Я позаимствовал один из его файлов».

Мендоса на мгновение задумался. «Потребовалась бы целая организация, чтобы следить за вами от Исландии до Вашингтона, а затем и здесь».

"Да."

Эта последняя перспектива, казалось, заставила Мендозу чувствовать себя неуютно. «Хорошо», - сказал он, придвигая свой стул поближе и раскладывая руки ладонями вниз по столу. «Давайте посмотрим, что вы придумали до сих пор. Кто-то в Исландии, вы говорите, манипулирует вещами, чтобы там была построена атомная электростанция. Почему? Что это им даст?»

«Я не знаю», - сказал Картер. «Эта часть поставила меня в тупик».

«В настоящий момент, кто бы ни руководил шоу, он здесь, в Аргентине. Они наняли местного жителя, чтобы он попробовал убить тебя в Исландии, и теперь, когда ты здесь, они попытались снова».

«Они наблюдали за мной и хотят, чтобы я умер. Они попробуют еще раз».

«Но кто? Я все время возвращаюсь к этому, Ник. Ни у кого в Аргентине нет ресурсов, чтобы построить атомную электростанцию в условиях такой секретности. Мы бы уже слышали об этом. Это требует очень большой организации и большого капитала. держать это в такой полной конфиденциальности ".

«Может быть, у человека с моноклем есть ответы».

"Ему." Мендоза выплюнул слово. "У вас все еще есть эскиз?"

Картер развернул лист, на котором он перенес черты портрета, который Пепе помог ему собрать в Сальто, и передал его Мендосе.

Мендоса несколько секунд молча изучал рендеринг. Затем он поднял глаза. «Это почти похоже на Марка Зиглера».

"Это кто?"

«Мой друг из теннисного и спортивного клуба Сан-Исидро. Он живет недалеко отсюда».

"Чем он занимается?"

«Он глава очень большого конгломерата. Hemispheric Technologies. Их штаб-квартира находится к югу от города».

Картер ничего не сказал.

Мендоза снова взглянул на фотографию, затем на Картера. «Вы не предполагаете…»

"Почему бы и нет?" - сказал Картер.

«Он хороший человек, Ник. Я не могу представить, чтобы он был замешан в убийстве. Кроме того, его компания занимается компьютерами, а не реакторами».

Картер пожал плечами. «Полагаю, Циглер - немец. Йозепссон имел дело с немцами. Я встретил двоих из них в Исландии».

"Это нечестно, Ник. Их много немцев здесь, в Аргентине ".


немцев здесь, в Аргентине ".

«Некоторые из них - бывшие нацисты в бегах. В досье Гауптмана было запись о том, что его отец служил в СС. Интересно, как выглядит досье Зиглера?»

«Я бы не подумал, что у полиции его не было бы. У нас точно нет».

Картер откинулся назад, попыхивая сигарой, пытаясь все обдумать. Есть все основания полагать, что он преследует диких гусей. И все же… Он поднял глаза. "Кто посол Израиля в Аргентине?"

«Дэвид Либ».

"Ты его знаешь?"

Мендоза кивнул. «На самом деле я написал статью о нем и его семье. Она называлась« Меняющееся лицо Израиля »».

"Он будет помнить тебя?"

«Конечно. Статья появилась не так давно. Он прислал мне ящик Дома Периньона».

«Позвони ему. Скажи ему, что ты, возможно, натолкнулся на какую-то информацию о нацистских военных преступниках, и ты хочешь знать, кому передать ее».

Мендоза неохотно позвонил. Либ возвращался домой с вечера в театре. Он не был счастлив, что его беспокоили, но когда Мендоса ясно дал понять, чего он хочет, отношение Либа внезапно изменилось.

«Роджер Зайдман. Он мой политический консул. Ему было бы очень интересно услышать, что вы можете получить». Он дал номер телефона.

«Моссад, я в этом уверен», - сказал Картер. "Позвони ему."

Мендоса позвонил, и когда на него ответили, Картер взял трубку.

"Мистер Зайдман?"

«Да», - осторожно ответил мужчина.

«Меня зовут Ник Картер. Я работаю в Государственном департаменте США. Здесь, в Аргентине, мы натолкнулись на интересную информацию, касающуюся некоторых нацистских военных преступников».

«Мне очень жаль, мистер Картер, но я не знаю, чем могу помочь…»

«Ваше имя и номер телефона несколько минут назад дал моему партнеру Дэвид Либ. Он предположил, что вы могли бы помочь».

«Понятно», - все еще настороженно сказал Сейдман.

"Имя Марк Зиглер что-нибудь значит для вас?"

Было небольшое колебание. «Приходи ко мне в посольство утром. Скажем, в девять».

"Мы там будем."

* * *

Ровно в 9:00 Картера и Мендозу провели в кабинет Роджера Зайдмана на втором этаже посольства Израиля.

Зайдман был невысоким, лысеющим мужчиной, с копной черных вьющихся волос, облегавших его голову, как корона. Он пригласил их сесть напротив его огромного стола в заваленном книгами офисе. Окно было открыто в прекрасное утро.

«Я проконсультировался с вашим государственным департаментом, мистер Картер, но там никто о вас не слышал», - сказал Зайдман. Он казался удивленным.

"Надзор".

«Я подозреваю, что вы работаете в одной из спецслужб».

"Это имеет значение?" - спросил Картер.

Через мгновение Зайдман улыбнулся. «Нет. Нашими общими интересами является человек, которого вы зовете Марком Зиглером».

Картер вынул составной эскиз и передал его. Сейдман посмотрел на него, затем вернул. «За исключением монокля, этот человек - Марк Зиглер. Как вы узнали его имя и этот рисунок?»

Мендоса передернуло при опознании. Но он ничего не сказал.

Картер быстро пересказал свою историю, начиная с загадочной смерти Лидии Коутсворт и заканчивая покушением на его собственную жизнь за пределами города Сальто. Он не упомянул о AX, ЦРУ или полицейских файлах, к которым он был причастен.

Сейдман внимательно слушал, сложив руки на столе перед собой, почти не проявляя эмоций. Когда Картер закончил, он достал пачку темно-коричневых израильских сигарет и закурил одну после того, как передал пачку.

"Вы, конечно, слышали об Одессе, мистер Картер?" - спросил он, выдыхая небольшое облако дурно пахнущего дыма.

Картер только кивнул. Он не хотел раскрывать слишком много своих знаний, пока не услышал, что этот человек собирался сказать ему.

«Это организация бывших офицеров СС ... животных, которые несли ответственность за лагеря смерти по всей Европе, в которых были зарезаны шесть миллионов моих людей. После войны они прятались в укрытии. У них очень большая, очень мощная организация, очень богатая за счет золота, украденного из ... тел ... их жертв ".

Зайдман остановился на мгновение.

«Значит, организация настоящая».

«Очень», - парировал Зайдман. "Сразу после войны они потратили свои деньги на устройство тайных дорог, чтобы переправить себя и себе подобных из Европы и обеспечить новую идентичность, новые должности и новую жизнь в дружественных странах ... таких как Аргентина, где они могли бы быть. не подлежат экстрадиции ".

"А в наши дни?" - спросил Картер.

"Одесса сильнее, чем когда-либо, но теперь у нее две цели: первая - защитить свою собственную страну от продолжающихся расследований; вторая - воспользоваться огромным богатством, которое они украли, и вложениями, которые это богатство принесло, для продвижения дела. Третьего рейха ".

Мендоса все это время держался прямо, не говоря ни слова, но теперь он слегка наклонился вперед. «Мистер Зайдман, мы пришли сюда, чтобы обсудить Марка Зиглера. Что вы можете рассказать нам о нем?»

«Мы думаем, что он член Одессы».

Мендоса выдохнул. «Я знаю его лично».

«Да, я знаю это», - сказал Сейдман.

"Ты уверен?" спросил Картер


.

«Разумно, - сказал Сейдман. «Если мы правы, то Циглер - один из высокопоставленных членов организации. Мы полагаем, что во время войны он был генералом Мартелем Циммерманном. Работал на самого Гиммлера. Он выступал в марте 1944 года как один из самых молодых генералов Рейха».

"Но ты ничего не сделал?"

Зейдман пожал плечами. «Мы очень хотели бы заполучить его, мистер Картер, но пока он не покинет страну на наших глазах или не совершит какое-либо преступление против аргентинского законодательства, мы ничего не сможем сделать. У нас нет необходимых доказательств, и даже если бы мы это сделали, правительство Аргентины предпочло бы не действовать, особенно против кого-то столь богатого. Мы думали о похищении этого человека, но после дела Эйхмана это стало невозможно ».

«Чего бы одесситам - при условии, что Марк Зиглер - человек, которым вы его считаете, - хотеть бы в Исландии?» - спросил Картер.

«Я не знаю», - сказал Зайдман. «Но это чрезвычайно интересно для нас. Он, возможно, готовится сделать какое-то движение. У нас возникло ощущение, что он беспокоится. Он может чувствовать себя здесь зажатым. Мы думаем, что он может что-то планировать… что именно, мы не знаем ".

Картер поднялся. Зайдман вскочил. «Но мы еще не закончили…»

«Боюсь, что да, - сказал Картер. «Я дал вам ту информацию, которой располагал, и вы подтвердили мои подозрения».

«Ваши подозрения насчет чего? Как имя Зиглера появилось в связи с проблемами в Исландии? И кто вы такие?»

Мендоза тоже поднялся на ноги. Он пожал руку Зайдману. "Спасибо за вашу помощь."

Картер пожал руку Зайдману. «Если я придумываю что-нибудь существенное, я дам вам знать», - сказал он, и они с Мендосой покинули офис.

Когда они ушли, Зейдман снова сел за стол, погасил сигарету и снял трубку.

«Из моего офиса выходят двое мужчин, - сказал он своему помощнику. «Я хочу, чтобы за ними следили».

* * *

Дома среднего класса Бельграно, пригорода на южной стороне Буэнос-Айреса, проскользнули мимо, пока Мендоса говорил. Он был за рулем.

«Я не знаю об этих израильтянах», - сказал он. «Они ведут себя так, как будто Одесса для них самое важное в мире, но тогда они позволяют нам уйти оттуда просто так».

«Мы не слышали последних из них», - сказал Картер.

«Мы будем сожалеть о их причастности».

«Это был самый быстрый и надежный способ получить информацию о Зиглере. И вы знаете, что мы на одной стороне».

Мендоса поставил свой «фиат» на краю огромного, ухоженного участка. Большое офисное здание, возвышающееся из центра площади, казалось, было полностью построено из окон с тонированными золотыми тонами.

«Вот и все, - сказал Мендоса.

Здание выглядело как огромный кусок слитка в зарослях пышной зелени.

«Компьютеры, а не ядерные реакторы, Ник. Я думаю, что и ты, и Зейдман далеки от истины.

«Посмотрим», - рассеянно сказал Картер. «Пойдем к парадным воротам и посмотрим, на какой подъем мы сможем из них выбраться».

Они продолжили движение по шоссе, свернув на длинную дорогу с черным верхом, которая была заблокирована воротами и небольшой гауптвахтой.

Вышел один из охранников. «Buenos dias, сеньоры», - сказал охранник. «Ваши имена и ваша компания, пожалуйста».

«Привет, напарник», - сказал Картер, наклоняясь к водительскому окну. «Я Ник Картер из Techtelco. Мы - небольшая группа из Бомонта, штат Техас. Я здесь, чтобы переговорить с мистером Зиглером».

Охранник проверил свой список буфера обмена. «Я не вижу назначенную вам встречу, сэр», - ответил он по-английски.

«Невозможно», - протянул Картер. «Марк специально сказал, что ровно в одиннадцать часов восемнадцатого».

«Но, сеньор, это семнадцатое».

«Правильно? Я пропустил это на целый день? Ну, ты просто втиснул нас куда-то. Очень важно, что я поговорю с этим человеком».

«Но, сеньор, есть правила компании…»

«Повесьте правила, мальчик! Марк Зиглер делает предложение о покупке моей компании. Я либо увижу его сегодня, либо это не сделка. И это окончательно».

Охранник был взволнован. «Простите меня на минутку, сеньоры», - сказал он и снова исчез в гауптвахте. Через минуту он снова появился. «Г-на Зиглера нет в своем офисе, и его личному секретарю нельзя его беспокоить. Вы должны понимать, что я не могу подтвердить…»

"Ну, к черту!" - сказал Картер. «Просто пропустите нас, а мы будем ждать его внутри».

Мендоса завел машину, и ошеломленный охранник быстро поднял шлагбаум, когда они проезжали мимо. В нескольких сотнях ярдов по дороге они въехали в стоянку для посетителей.

«Им не понадобится много времени, чтобы найти нас», - сказал Мендоза, выключая двигатель и убирая ключи в карман.

«Оставайся здесь», - сказал Картер. «Если есть какие-то проблемы, беги, как из ада». Он взял с заднего сиденья блокнот и бумаги.

«Будьте осторожны с этим», - сказал Мендоза. «Я потратил много часов на изучение этого».

«Я сейчас вернусь с этим», - сказал Картер. Он вышел из машины, покинул парковку, перешел дорогу и поспешил по длинным ступеням к входной двери.

Администратор справочного бюро разговаривала с молодым человеком в рубашке. Картер подошел к ней, запыхавшись.


«Важная личная доставка для сеньора Зиглера», - сказал он по-испански, протягивая бумаги.

Девушка взглянула наверх. «Лифт вниз по коридору», - сказала она, указывая налево. «Сеньор Карлос - его личный секретарь. Увидимся».

Картер кивнул и поспешил в том направлении.

Кабинет Зиглера находился за стеклянной дверью на двенадцатом этаже. За длинным столом впереди сидела совершенно потрясающая молодая женщина с длинными темными волосами, широко раскрытыми темными глазами и гибкой чувственной фигурой. Она была занята набором текста.

«Я здесь, чтобы увидеть мистера Зиглера», - объявила Картер по-английски, подходя к своему столу.

Она внимательно его изучила. "Вы человек из парадных ворот, не так ли?" - спросила она на английском с очаровательным акцентом. "Тот, о котором они звонили?" Она улыбнулась. "Что именно вы хотите?" Она была прекрасна. Ее цвет лица был безупречным. Но в ее глазах был намек на печаль, что делало ее еще более привлекательной.

"Ты действительно хочешь знать?" - спросил он, его техасская протяжность была более выраженной. «Я пришел увидеть тебя, дорогая».

Она смеялась. «У тебя большие проблемы, знаешь ли».

Пластиковый пакет стоял на полу рядом с ее стулом. Он мог прочитать название бутика на сумке.

«Я видел тебя у Армандо. Я сказал им, что должен узнать о тебе больше. Они назвали мне твое имя и сказали, что ты здесь работаешь». Тисненая табличка на ее столе гласила: «Роберта Редгрейв». Очень неаргентинское имя.

"Ты серьезно?" спросила она. Ее голос был прекрасен.

«Очень, - сказал Картер. Он очень хорошо знал время. У него осталось совсем немного. «Это стоило немалых американских долларов, чтобы узнать о тебе. И я не собираюсь позволять тебе легко уйти. Я хочу пригласить тебя на ужин».

Она была удивлена и слегка запыхалась. «Не могу поверить, что ты серьезно».

«Мне нужно было выяснить, была ли ты такой же прекрасной при общении лицом к лицу, как на расстоянии. Ты такой».

Недоверчиво покачав головой, она взяла настольный телефон и начала набирать номер.

«Пожалуйста», - сказал он, протягивая руку и кладя палец на кнопку. «По крайней мере, дайте мне шанс. Я очень рисковал, приходя сюда вот так. Просто поужинайте со мной. Потом, если я вам все еще не нравлюсь, я больше никогда вас не побеспокою».

«Я даже не знаю тебя».

«Тогда сначала пообедай со мной. В этом нет ничего плохого. Средь бела дня. Во сколько ты свободен?»

«Один», - автоматически сказала она.

«Я буду ждать», - сказал Картер, улыбаясь. «Но где? Выберите место. Что-нибудь приятное».

«Томо Уно. Это недалеко отсюда».

"Я буду там в час. На свидании?"

Она вздохнула и, наконец, кивнула. «Просто обед», - сказала она.

Он отошел от стола. «Если ты не придешь. Я вернусь и остановлюсь на твоем столе», - пригрозил он.

Она снова рассмеялась, немного ошеломленная. Он был почти у дверей, прежде чем она позвала его. "Но как тебя зовут?"

«Ник Картер», - сказал он.

Из конца зала появился охранник снаружи, во главе со свитой одетых в такие же охранников. Картер завернул за угол и вошел в дверь с надписью «Эскалера». Он спустился вниз по лестнице, мужчины выскользнули на одиннадцатый этаж, где он сел на лифте.

На первом этаже было много суматохи, но, похоже, никто не заметил его, когда он выскользнул из парадной двери, поспешил через подъездную дорожку к парковке и прыгнул рядом с Мендосой.

«Узнал что-нибудь…» - начал спрашивать Мендоза.

"Уезжай!" - рявкнул Картер.

Мендоса завел машину и выехал с парковки, визжа покрышами. У главных ворот было несколько охранников, но Мендоса не замедлил шаг, подъезжая к траве и огибая барьер. Вскоре они снова выехали на шоссе, двигаясь со скоростью, с которой машина могла вернуться в город.

"Будут ли они следовать за нами?" - спросил Мендоза.

«Я так не думаю, - сказал Картер, откидываясь назад. Он вошел на территорию Зиглера, чтобы встряхнуть его, не более того. Вместо этого он добился чего-то гораздо лучшего… или, по крайней мере, он привел в движение колеса.

Картер рассказал Мендозе, что произошло в приемной Зиглера, а затем попросил своего друга высадить его в пункте проката автомобилей в центре города, где он арендовал Audi 5000.

Он поехал в Томо Уно по указанию, которое ему дали в пункте проката. Ресторан оказался заведомо дорогим. У Роберты был очень хороший вкус.

Они как раз готовились к плотной обеденной толпе, когда вошел Картер. Он нашел метрдотеля и за пятьдесят долларов обеспечил себе индивидуальное обслуживание par excellence. Он тут же сделал свой выбор из меню, затем удалился в бар, где заказал коньяк и позвонил флористу.

Он начал с заказа двух дюжин роз, но потом передумал. Он был очень богатым техасцем и собирался разбогатеть еще больше. Он разорился.

Цветы, две корзины, заполненных ими, прибыли сорок пять минут спустя, и к тому времени, когда они все закончили, весь угол главной столовой превратился в розарий от стены до стены.

Он сидел и ждал посреди всего этого, отвечая на взгляды других посетителей и сотрудников ресторана, до 1:20, когда он увидел как


она пробиралась через столики за метрдотелем. Когда она увидела цветы, у нее отвисла челюсть.

«О, боже мой», - прошептала она.

Картер поднялся на ноги и подставил ей стул, но в течение нескольких смущающе долгих секунд она стояла на месте.

«Он потерял ее, - подумал он. Но в этот момент все посетители ресторана поднялись на ноги и начали аплодировать. Романтика жила и процветала в Аргентине.

Картер улыбнулся и галантно поклонился, а Роберта, потрясенная всей сценой, молча села на стул, который он держал.

Когда в комнате, наконец, стало тихо и другие посетители вернулись к своей еде, она перегнулась через стол и хрипло прошептала: «Ты сумасшедший».

«Совершенно верно, - смеясь, сказал Картер. «Вот как я попал туда, где я есть сегодня».

"И где это?"

Картер рассказал ей о Techtelco из Бомонта, штат Техас, придумывая это по ходу дела, и удивил себя, придумав очень надежное прикрытие за такое короткое время. Тем временем официант подал первое блюдо - креветки с чесночным соусом в винном соусе, и они начали есть. Для многих аргентинцев это была основная трапеза дня.

Он начал медленно вытаскивать ее. Она объяснила, что ее фамилия, Редгрейв, была в честь ее матери-англичанки. Ее отец был немцем, настоящим ублюдком. Когда ее родители развелись, она официально сменила имя на девичью фамилию матери.

Она была очаровательной и очень яркой. Она училась в университете здесь, в Буэнос-Айресе, но какое-то время провела с тетей в Англии.

Несколько раз он пытался мягко направить разговор на Зиглера, но каждый раз она сопротивлялась, говоря, что ей не разрешается говорить о делах вне офиса.

Во время еды они говорили о других вещах. После десерта, когда пили кофе с бренди. Картер попробовал еще раз.

«Я видел его портрет в офисе», - сказал Картер. «Зиглер выглядит слишком сдержанным. Старая школа. Слишком много работы».

«Он трудный человек. Рабочая лошадка. Я иногда думаю, что днем и ночью. Всегда с кем-нибудь встречается. Всегда порхает туда-сюда».

Картер отпил бренди.

Она посмотрела на часы. «Я должна вернуться», - сказала она, внезапно вставая.

«Я отвезу тебя обратно», - сказал Картер.

«Нет, ты остаешься. У меня собственная машина снаружи». Она посмотрела на все цветы. «Сумасшедший», - сказала она, глядя на него. «Но прекрасно».

"Я увижу тебя снова?" - спросил Картер. "Ужин?" Он не хотел терять ее сейчас, но и не хотел давить.

Она вынула карточку из сумочки и положила ее на стол. «Сегодня вечером», - сказала она. «Десять часов. Я приготовлю особенный ужин».

Она начала уходить, но потом повернула назад. «Между прочим, Ник, эта сумка от Армандо уже два месяца… с тех пор, как я последний раз делала там покупки».

Шесть

Адрес на карте оказался высотным домом в центре города у Авенида Кальяо, с видом на Пласа-дель-Конгрессо. Квартира Роберты Редгрейв находилась на седьмом этаже.

На его стук она ответила в крестьянской блузке, богато расшитой вокруг декольте, и в простой юбке, которая расширялась от ее прекрасных ног. Ее щеки вспыхнули.

«Сделайте себе выпивку и устройтесь поудобнее», - сказала она. «Я почти закончил на кухне».

Это была маленькая квартира. В одном углу был установлен стол на двоих. В центре горела тонкая свеча. Он скинул пиджак, налил себе из буфета немного коньяка и сел в кресло. "Нужна помощь, дорогая?" он спросил.

«Нет, спасибо», - позвала она из другой комнаты.

Через несколько минут она появилась с кастрюлей с прихватками. Он вскочил и помог ей поправить подставку, чтобы надеть ее, затем, когда они сели, налил два стакана очень бледно-красного вина.

«Принимая во внимание обед, который мы ели за обедом, я не думала, что вы будете ужасно голодны», - сказала она, обслуживая его. «Это просто что-то легкое».

Это был pesce d'ananasso, смесь жареной рыбы, лапши и свежего ананаса. Он уже ел его раньше в прекрасном ресторане в Риме. Блюдо перед ним было более чем равным. И он ей так и сказал.

«Спасибо», - сказала она. «Ты много работал, преследуя меня; я подумал, что могу попробовать то же самое».

При свечах Роберта казалась еще более очаровательной. Картеру вдруг стало очень трудно продолжать лгать ей, оставаться в своей техасской роли. Постепенно он позволил своей растяжке ускользнуть.

Ты так и не объяснил, почему выбрал меня. Вы не видели меня у Армандо. Вы никогда там не были. Я уверен, ты даже не знаешь, где это. Так почему я? Я не могу быть таким особенным ».

Он поднял свой бокал так, чтобы в нем искрилось пламя свечи. Малиновые световые точки рядом с ее лицом красиво контрастировали с нежной гладкостью ее лица. «Вы ошибаетесь, Роберта, - сказал он. "Очень неправильно." И как только он сказал это, он понял, что сказал правду.

Они закончили ужин и после еще одного бокала вина и легкого разговора, в основном о жизни в Штатах, перешли на диван. Она включила мягкую музыку и вернулась к нему.

Они легли, взявшись за руки, ее глаза полузакрыты, ее грудь


поднимается и опускается вместе с ее дыханием. Они долго слушали музыку, наслаждаясь моментом.

Наконец она нарушила молчание.

"Почему ты действительно пришел в офис, Ник?"

"Вы мне не верите?"

"Не совсем", - сказала она. «Вы пришли туда за чем-то, увидели меня и решили, что я был средством для вашей цели. Что вы искали?»

Идеальной работы не бывает. В каждом начинании есть свои не самые приятные стороны. Это было одним из худших. Он ненавидел лгать невиновным.

«Что, если я скажу вам правду - и это затруднит ваше положение?»

«Испытай меня», - лениво сказала она.

«Что, если бы это могло сделать вашу жизнь здесь… несостоятельной?»

Она открыла глаза и посмотрела ему в глаза. Она потянулась и притянула его к себе. Они поцеловались глубоко.

Когда они расстались, ее щеки сильно раскраснелись. «Попробуй меня», - сказала она.

«Я не следил за тобой в офис. Ты это знаешь. На самом деле ты стал для меня полной неожиданностью… приятным сюрпризом».

"Вы пришли к мистеру Зиглеру?"

«Я подошел, чтобы узнать о нем все, что можно, и чтобы… заставить его понервничать».

«Я не понимаю, Ник. Мистер Зиглер что-то с тобой сделал?»

«Кто-то пытался убить меня несколько дней назад в Исландии. Другой пытался убить позавчера в Сальто. Оба они работали на вашего босса».

"Но почему?"

«Потому что я очень близок к раскрытию того, что он делает в Исландии. То, что он хочет сохранить в секрете, потому что это незаконно». Картер немного помедлил, затем улыбнулся ей. «Я думал, что смогу вытянуть из тебя информацию, но случилось обратное».

Она улыбнулась и снова притянула его к себе. Они очень долго целовались. Она зачесала кончиками пальцев прядь его темных волос. "Вы действительно это имеете в виду?" - спросила она хриплым голосом.

«Да», - прошептал он и развязал шнурок на вырезе ее блузки. На ней не было бюстгальтера. Ее груди были маленькими и твердыми, соски твердыми. Он легко поцеловал их, и стон сорвался с ее губ.

Ее руки и губы были на нем, и вскоре они медленно соскользнули по толстому ковровому покрытию. Они были обнаженными, в объятиях друг друга, занимаясь любовью с едва сдерживаемой жестокостью.

Потом она лежала в его объятиях с закрытыми глазами, с нежной улыбкой на губах. Он сидел над ней, наблюдая, как свет свечи танцует на безупречной гладкости ее спины, проводя пальцем по ее контуру.

"Что ты пытаешься выяснить, Ник?" спросила она.

"Какая?"

«О мистере Зиглере. Что вы ищете?»

Картеру пришлось вернуться к настоящему. «Вы сказали, что он всегда занят. Чем занимается?» - неубедительно спросил он.

Встречи. Телефонные звонки. Путешествие. Что-то в этом роде. По утрам, когда я прихожу, всегда много работы. Работа, которая должна была быть произведена предыдущими вечерами ».

"Такие как?"

«Постоянно проводите инвентаризацию. Коносаменты, транспортные накладные, новые номера для внесения в файл материалов».

"Этим занимается президент крупного концерна?"

«Так было всегда», - сказала она.

«Тогда он собирает новый инвентарь. Но что? И откуда он?»

Она покачала головой. «Для меня это просто числа на странице, Ник. Я не знаю, каков реальный инвентарь. Мне очень жаль. Как ты думаешь, это так важно?»

"Это может быть."

«Однажды я помню, как отправил серию писем на фабрику в Германии. Я помню этот конкретный инцидент, потому что г-н Зиглер, похоже, очень беспокоился по этому поводу».

"В Германию?"

«Да, Майнц. Это было что-то из-за нехватки некоторых товаров в партии».

"Куда все это было отправлено?"

«Не знаю, Ник. Это могло быть где угодно. У нас есть склады в шестнадцати разных странах».

"Исландия?"

«Нет», - сказала она. «В основном в Европе и здесь, в Южной Америке».

"Здесь, в Буэнос-Айресе?"

«У нас здесь много складов».

"Где?" - спросил Ник. "Где конкретно?"

«Это зависит от того, что хранится. Я имею в виду, бумажные товары, оборудование или…»

- Допустим, что-то громоздкое, - вставил Ник. «Возможно, что-то, что может прийти из Германии, а затем будет немедленно отправлено».

«Склад номер четыре», - без колебаний сказала она.

"Какой адрес?"

«Номер четыре. Авенида дель Либертадор. Район Риашеуло. Это главный информационный центр для всех входящих и исходящих сообщений».

«Потрясающе», - сказал он, садясь. Если Ziegler поставлял в Исландию что-нибудь - что-нибудь вообще - он, вероятно, прошел бы через этот пункт отгрузки. Стоило попробовать.

Картер оторвался от Роберты и встал.

"Ты не пойдешь туда сейчас?"

Он начал одеваться. «Я должен узнать, что там происходит», - сказал он.

Она села. «Но сейчас уже после часу ночи. И если они найдут тебя там, неизвестно, что может случиться».

Картер притянул ее к себе и долго держал в своих объятиях. «Мне придется это сделать, но тебе придется кое-что мне пообещать».

Они расстались, и она посмотрела ему в глаза, но ничего не сказала.

«Возможно, я напортачил с тобой на работе. Я не хочу, чтобы ты входил, пока не получишь известие от меня. Ты понимаешь?»

«Нет», - сказала она, качая головой. «Ваш босс пытался убить меня. Дважды. Теперь он знает, что мы с вами разговаривали. Он может знать, что мы обедали и что мы… были здесь вместе. Просто оставайтесь здесь».


«Хорошо», - сказала она тихим голосом.

Он закончил одеваться, его оружие спрятано в карманах куртки.

«У меня ужасное предчувствие, что я больше никогда тебя не увижу. Что мне просто придется быть здесь в подвешенном состоянии до конца своей жизни», - сказала Роберта. Ее глаза блестели.

Он поцеловал ее. «Так или иначе, я вернусь», - сказал он. «Вы можете рассчитывать на это».

Они снова поцеловались, и он вышел из квартиры. В лифте по пути к своей машине он пообещал себе, что, когда все это закончится, он куда-нибудь отвезет ее. Возможно Багамы. Хоуку придется дать ему перерыв.

Внизу в «Ауди» он пристегнул оружие, затем изучил карту города автомобильного агентства. Район Риачуэло находился на самой южной стороне города. Когда он понял, куда ехать, он завел двигатель и уехал.

Он остановился в своем отеле, чтобы забрать несколько вещей из своего чемодана - камеру и пакет инструментов - затем продолжил путь к докам.

Когда он прибыл, он обнаружил, что берега Рио-де-ла-Плата окутаны туманом. Он повернул налево с главной улицы на мощеную мостовую, а затем поехал дальше, его фары сузились до конусов, в поисках подходящего склада.

Числа по какой-то причине не шли последовательно, и только случайно он наконец нашел номер четыре. Здание было очень большим и хорошо освещенным. Главные портовые двери были распахнуты настежь, и там происходило много людей.

Разгрузка корабля. И все, казалось, очень спешили.

Картер продолжил движение мимо склада, ища место для своей машины в квартале от здания. Он поспешил обратно пешком к месту прямо на причале от склада, где он мог наблюдать за происходящим.

Мужчины возили вилочные погрузчики на склад и выезжали с него, когда с корабля спускали грузы. Груз состоял в основном из очень больших ящиков, но изредка попадались связки труб большого диаметра - очевидно, какие-то пластиковые трубы.

Пока он продолжал наблюдать, охранник со злобным на вид сторожевым псом немецкой овчарки и автоматической винтовкой - что-то похожее на АК-47 - через плечо появился перед дверью. Он кивнул одному из рабочих, затем прошел на другую сторону здания и исчез за углом.

То, что выгружалось, должно быть, было очень важным. Они не рисковали с его безопасностью. Картер задался вопросом, была ли вооруженная охрана какой-либо реакцией на его визит в штаб-квартиру компании.

Он снова скрылся в тени и, пригнувшись, помчался по узкой улочке к соседнему зданию.

На складе было темно, служебная дверь сбоку закрыта на замок. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы взломать замок и проскользнуть внутрь.

Даже в темноте было несложно найти грузовой лифт и подняться на крышу, но, выйдя на улицу, он понял, что по какой-то причине туман здесь гуще, чем на уровне улицы. Крыша дома номер четыре казалась , освещенной снизу. Трудно было определить точное расстояние от этой крыши до другой.

Он посмотрел на край крыши. По крайней мере, до крыши следующего здания было футов пятнадцать. Если он промахнется, то до переулка внизу оставалось не менее пятидесяти футов. Если бы он просчитался, он стал бы кормом для немецкой овчарки.

Картер отступил, считая шаги, пока не оказался в двадцати ярдах от края. Затем, без малейшего колебания, он бросился к краю, вкладывая все, что у него было, для увеличения скорости.

На крыше не было парапета, поэтому в один момент он бежал, а в следующий момент обнаружил, что его перебросило через пролом между зданиями.

Его движение по воздуху казалось нереальным в густом тумане; казалось, что он летит вечно. Но затем край противоположного здания подошел к его лицу, и у него было достаточно времени, чтобы протянуть руки, чтобы заблокировать падение и держаться за край крыши.

Удар почти вырвал его руки из суставов, но в следующее мгновение он поднялся на край и лежал там, его грудь вздымалась.

Собака внизу лаяла, и через несколько секунд Картер услышал, как охранник кричит животному, чтобы тот замолчал.

Он перевернулся, встал и молча направился к ближайшему потолочному окну. Внизу, на складе, ящики были сложены почти до потолка. Ему пришлось сломать одно из оконных стекол в крыше, чтобы добраться до защелки, но затем она легко распахнулась, и он опустился внутрь на стопку ящиков.

Он был в задней части склада. Большая часть работы была сделана в направлении «от». Он включил свой крошечный фонарик и осмотрел ящик, на котором сидел. На крышке по трафарету были написаны слова FABRIZIERT IM DDR - Сделано в Германии, что указывало на то, что место происхождения товара - Майнц. На логотипе были два льва, держащие щит с «STEUBEN UND SOHNS».


- надпись под ним. Он вытащил свой миниатюрный фотоаппарат и сфотографировал маркировку, затем опускался на ящик за ящиком, пока не достиг пола в задней части здания.

Между высокими стеллажами оставались широкие проходы, и, держась за заднюю часть здания, Картер мог оставаться вне поля зрения происходящего впереди.

Его крошечный фотоаппарат был загружен сверхвысокой светочувствительностью, и, проходя мимо стопок, он фотографировал маркировку и числа на ящиках. Иногда оборудование было слишком большим, чтобы его можно было поместить в ящик, и вместо этого его накрывали пластиковым покрытием. Он также фотографировал это оборудование.

В конце одного прохода он обнаружил особенно большой кусок снаряжения, покрытый пластиком. Стараясь производить как можно меньше шума, он отодвинул часть пластика, чтобы лучше рассмотреть. Он оторвал большую часть, когда услышал низкий, угрожающий рык в темноте позади него.

Он развернулся вовремя, чтобы поймать не более чем пятно, когда собака бросилась на него. Он вскинул руку, чтобы защитить лицо, когда собака ударилась, затем упала под силой его удара, и заскользила по бетонному полу.

Животное было приучено атаковать лицо и шею своей жертвы, и оно было очень сильным и быстрым.

Ему удалось оттолкнуть животное достаточно далеко, чтобы освободить левую руку. Он вытащил свой стилет, и когда животное снова набросилось на него, он ударил зверя в живот и сильно ударил влево.

Животное заскулило от смертельной боли, отскочило от Картера и бегало узкими кругами, хватаясь за собственные внутренности.

Кто-то кричал с фасада склада, он слышал лай собак и вскочил на ноги. Камера явно проскользнула под один из поддонов, но сейчас не было времени искать ее.

Он бросился к ближайшему проходу, затем через щель в ящиках к следующему проходу и на полпути вниз по нему, пока не обнаружил на втором ярусе целое гнездо картонных коробок. Он поспешил к ящиками и протолкнулся за картонные коробки, скрытые от глаз снизу.

Он был залит кровью - как собаки, так и собственной. Животное укусило левую руку, проткнув кожу и разорвав плоть. Было очень больно. Он вытащил носовой платок и перевязал рану, затягивая узел зубами.

С тыла своего насеста он мог видеть только ту часть местности, где на него напала собака. Животное лежало мертвым. В поле зрения появился погрузчик и остановился. Затем поспешили двое охранников с собаками. Все они были вооружены российскими автоматами АК-47.

«Он, наверное, все еще на складе», - рявкнул по-немецки самый высокий из трех мужчин. Он приказал двум другим разойтись, и они двинулись обратно по проходу.

Картер взглянул на стопку ящиков в сторону потолочного люка. Там был долгий путь, и он был бы разоблачен. ему не выбраться так, как он вошел.

Он вытащил свой «люгер», проверил обойму в тусклом свете и направил патрон в патронник. Перед отъездом ему нужно было забрать камеру. Это была единственная причина, по которой он рискнул приехать сюда. Без этого он почти зря потратил время здесь сегодня вечером.

Он выскользнул из своего укрытия и поспешил по проходу, держась в тени, стараясь максимально дистанцироваться между собой и охранниками с собаками.

Постепенно он обошел стороной и оказался на противоположной стороне прохода, где лежала камера. Он мог ясно видеть всю местность. Напавшая на него собака лежала мертвая, растянувшись на ящике. Повсюду была кровь.

В соседнем проходе внезапно начала лаять собака, и Картер услышал, как впереди все еще работают вилочные погрузчики.

Он вышел из-за ящика, с которого наблюдал, и направился туда, где, как он думал, могла соскользнула камера, когда залаяла вторая собака, гораздо ближе и прямо позади него.

Картер обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как животное бросается на него с расстояния пятнадцати ярдов по проходу. Он прыгнул вперед к стопке ящиков и сумел приподняться на полпути, когда животное схватило его за левую ногу. Он повернулся и направил Вильгельмину прямо на голову зверя, собираясь спустить курок, но затем остановился. Двое мужчин, оба с АК-47, стояли и смотрели на него.

"Ганс! Назад!" - рявкнул один из них. Животное попятилось, скуля.

На мгновение Картер подумал о том, чтобы перестрелять их вместе с ними, но потом отказался. В таком аду у него не было шанса противостоять их огневой мощи.

Он бросил свой «люгер» ближайшему охраннику, спрыгнул на пол и поднял руки.

«Мы возьмем нож, которым ты убил другую собаку», - сказал охранник по-немецки.

Картер передал Хьюго, и охранник показал стилетом в сторону фасада здания.

Впереди отдыхали рабочие. Они сидели на ящиках и машинах с открытыми ведрами с обедом. Они остановились и посмотрели вверх, когда появились Картер и охранники, затем засмеялись и показали. Некоторые деньги переходили из рук в руки. «Сюда», - приказал один охранник, подталкивая Картера влево стволом автомата.


Они пересекли главный вход и вошли в небольшой передний офис, в котором было всего несколько столов, несколько вращающихся стульев и несколько шкафов для документов. Один из охранников вытащил стул и затолкал в него Картера, а другой тихо постучал в заднюю дверь.

«Коммен», - скомандовал грубый голос.

Охранник открыл дверь и просто засунул внутрь голову. «У нас есть шпион, герр генерал», - сказал он.

Вышел человек из задней комнаты. Он был высоким, совершенно лысым, с моноклем на правом глазу. Это был Зиглер. Его нельзя было спутать. Его тонкие бескровные губы расплылись в улыбке.

«Привяжи его к стулу», - рявкнул он.

Охранники быстро достали веревку и умело связали Картеру руки и ноги, а также его талию и грудь.

«Путь от Исландии до этого места - долгий, - сказал Циглер по-немецки, усевшись на край одного из столов. "Кто вас послал?"

Картер просто посмотрел на мужчину с легкой улыбкой на лице.

«Вы собираетесь умереть, герр Картер. В этом нет никаких сомнений. Однако насколько болезненной может быть ваша смерть, а может и нет, зависит только от вас».

"Вы лично пережили смерть Лидии Коутсворт?" - спросил Картер. "Вы тоже пытаете женщин?"

«Сломайте ему пальцы», - небрежно сказал Зиглер охранникам. «Начни с мизинца на травмированной руке».

Один из охранников грубо схватил Картера за руку, но Зиглер удержал его.

«Не так быстро, Вильгельм. Осторожно. Медленно, осторожно. Мы хотим, чтобы герр Картер наслаждался этим».

Охранник осторожно начал отрывать мизинец на левой руке Картера, боль пронзила его руку.

«Теперь, - сказал Зиглер. «На кого вы работаете? Может, на ЦРУ?»

Картер хранил молчание, расслабляя свое тело, позволяя боли омывать его, сквозь себя, но не борясь с ней.

Охранник отодвинул палец еще дальше, и боль усилилась. Картер почувствовал, как на лбу выступил пот.

Зиглер печально покачал головой, затем кивнул в сторону охранника, который оттягивал палец до тех пор, пока он не лопнул, сломавшаяся кость послала огромную боль в затылок Картера ... почти как если бы он получил массивный удар. поражение электрическим током.

«Осталось девять пальцев. Затем пальцы ног. А если ничего не помогает, можно сделать что-нибудь интересное с вашим анусом или, возможно, даже с яичками». Зиглер усмехнулся.

Охранник переместился на безымянный палец Картера.

«Я скажу тебе», - крикнул Картер. «Господи, это того не стоит».

Охранник остановился. Зиглер просто смотрел на него.

«Лидия Коутсворт была моей близкой подругой. Мы… были любовниками. Она прислала мне письмо, в котором говорила, что у нее какие-то проблемы. Когда она умерла, я пошел посмотреть, что случилось».

Охранник вытащил «люгер» Картера и стилет из кармана пиджака и передал их Зиглеру. «Он был вооружен ими, герр генерал».

Зиглер посмотрел на них, затем положил оружие на стол. «Не ЦРУ». - задумчиво сказал он. Он посмотрел на Картера. "Откуда вы узнали об этом складе?"

«Гауптман сказал мне, прежде чем я его убил. Он рассказал мне все, когда я угрожал вырезать ему глаза и оставить его там. Он рассказал мне о вас и Одессе. Об операции там, а также внизу. Об этом месте. О Штойбене и сыновьях. Поставках из Майнца. Все. "

«Он лжет, герр генерал», - сказал один из охранников. «Виктор никогда бы так не сказал».

«Возможно… возможно, нет», - сказал Зиглер. «У каждого человека есть предел».

«Я репортер Amalgamated Press. В Вашингтоне, округ Колумбия, - сказал Картер. Вся его рука и рука пульсировали.

Зиглер задумчиво посмотрел на него.

«Вы можете проверить мои учетные данные».

"Могу ли я сломать еще один палец, герр генерал?" - спросил охранник. Его дыхание пахло луком.

«Нет», - сказал Зиглер после колебания. «Сегодня вечером последняя партия в любом случае. Завтра она будет на севере». Он улыбнулся. «Избавьтесь от него. Вниз по шахте лифта». Он взял «люгер» и стилет и передал их охранникам. «Положи их обратно на его тело».

«Да, сэр», - сказал охранник. Он развязал Картера, в то время как другой охранник отступил, поднял АК-47 и помог ему встать со стула.

Снаружи рабочие заканчивали обед. Они смотрели, как Картер и охранники направились к задней части здания. Картер шел медленно, восстанавливая силы и равновесие, заставляя охранника теснить его.

Лестница у задней стены вела на балкон второго этажа, напротив которого находился грузовой лифт. Один из охранников держал кнопку, отправив машину над площадкой, но затем остановил ее и распахнул ворота в зияющей квадратной дыре.

«Он спускается во второй подвал. Сорок футов, там стальные сваи. Очень неприятно».

Картер стоял на краю.

«Тебе следовало быть осторожнее с этой шахтой», - сказал охранник. Другой засмеялся.

В тот момент Картер


развернулся, оттолкнув дуло пистолета одним движением, а другим развернув охранника, аккуратно бросив его в шахту лифта.

Второй охранник поднял пистолет, когда Картер набросился на него, перерезав горло мужчине ударом карате. Охранник упал, его винтовка с грохотом упала на пол балкона.

«Нельзя терять время», - подумал Картер. Он вытащил свой стилет и люгер из бессознательного, но все еще дышащего охранника, затем поспешил вниз по лестнице, вверх по проходам и рядам туда, где еще лежала мертвая собака.

Используя свой крошечный фонарик-ручку, ему потребовалось всего пару минут, чтобы найти, где камера скользнула под один из поддонов. Он быстро откинул пластиковую крышку на большом механизме, сделал еще несколько снимков, затем положил камеру в карман.

Он получил то, за чем пришел, и даже больше. Это оборудование завтра отправлялось в Исландию. Теперь связь между Зиглером и тем, что там происходило, была очень ясной.

На балконе возникла суматоха. Кто-то что-то крикнул сверху, и загудела сирена. Они обнаружили охранника.

Он вытащил свой люгер и помчался к дальнему углу большого склада, ныряя по проходам и вверх по рядам, держась низко и двигаясь так быстро, как только мог.

Теперь позади него лаяли новые собаки, и он мог слышать крики людей даже сквозь вой сирены.

Служебная дверь в задней части здания запиралась изнутри. Ему потребовалось мгновение или два, чтобы шарить с запорной планкой, но потом он ее открыть, и он был снаружи.

Полдюжины человек, все вооруженные, вышли из-за угла спереди, лишив его всяких шансов добраться до места, где он припарковал свою машину.

Вместо этого он обогнул заднюю часть здания и помчался к другой стороне, а затем вернулся к передней части здания.

На углу он огляделся. В дверном проеме спиной к нему стояли несколько мужчин. Прямо напротив того места, где он стоял, пристань была всего двадцать ярдов в ширину и уходила рядом с кораблем к воде.

Он сунул свой «люгер» в кобуру, глубоко вздохнул и медленно выдохнул, затем выскочил из угла здания и побежал прямо через док.

Он был почти у воды, когда кто-то позади него крикнул: «Это он!» Но он был на грани, когда прозвучали первые выстрелы.

Вода была в пятнадцати футах ниже причала, и он ударил чисто ногами вперед, холодные воды Рио-де-ла-Плата омывали его голову.

Он подплыл, едва обогнув нос корабля, прежде чем над ним на причале прогремела очередь выстрелов.

На этот раз он глубоко нырнул, уплывая от корабля под прямым углом. Когда он подошел, стрельба все еще продолжалась, и вдалеке звучали еще сирены, но все это было позади него.

Он пересек доки и наконец подошел к небольшой рыбацкой лодке с дизельным двигателем, привязанной к полуразрушенному пирсу. Он перелез через борт, пролежал на вонючей сети несколько мгновений, чтобы отдышаться, затем включил зажигание и повернул лодку в открытую воду, взяв курс на северо-запад, в сторону Монтевидео.

7.

Сотрудник по экономической информации при посланнике США в Монтевидео почувствовал волнение, взбегая по лестнице с подземной автостоянки под посольством. Он не испытывал таких острых ощущений со времен кубинской революции.

Всего полчаса назад, когда он поздно пришел с работы домой, припарковал машину и двинулся обратно к своей квартире, некто выскочил, как привидение, из мусорного бака, размахивая пистолетом.

«Я не хочу делать тебе больно», - сказал мужчина.

Офицер по информации, которого звали Патнэм, несколько лет назад работал на ЦРУ и знал, что лучше не спорить с явно переутомленным человеком с пистолетом. Они вернулись к машине Патнэма, сели в машину, мужчина на полу сзади, и Патнэм сделал, как ему сказали.

Когда они ехали обратно в город, мужчина объяснил, что он хочет, чтобы Патнэм сделал для него. Он сказал, что у него есть пачка пленки, которую нужно немедленно отправить в дипломатической почте. Ему нужно будет сделать несколько телефонных звонков, но они могут подождать, пока Патнэм не будет абсолютно уверен, что посольство фактически очищено на ночь.

А пока ему нужна была аптечка, и он будет ждать в машине, пока Патнэм поднимается и забирает ее в амбулатории.

«Вас зовут Роберт Патнэм», - сказал мужчина. Он дал Патнэму номер телефона в Вашингтоне, округ Колумбия, и индекс. «Прежде чем что-либо делать, Патнэм, проверьте это».

Патнэм поднялся на верхнюю площадку лестницы и обнаружил, что первый этаж посольства пуст, как обычно в это время ночи. Наверху, по связи, должны были быть просто дежурные офицеры, но здесь никто не двигался, кроме охраны.

Пост охраны находился в передней части здания, и дежурный морской пехотинец взглянул на проходящего мимо Патнэма. Но он ничего не сказал.

Вернувшись в амбулаторию, Патнэм вытащил аптечку, затем поднял трубку, позвонил на связь и


попросил их позвонить в Вашингтон. Это заняло всего минуту или две, и телефон зазвонил только один раз, прежде чем ему ответила женщина.

Патнэм дал индексное слово и номер, и женщина описала Картера, получила подробную информацию о том, кто звонит, откуда и обстоятельства, а затем попросила Патнэма помочь любым возможным способом. Она дала адрес в Вашингтоне.

После звонка он подошел к связи, оставив аптечку в коридоре, и передал ОД картриджи с пленкой вместе с адресом в Вашингтоне. «Их отправляют в мешке с утра».

«Да, сэр», - сказал молодой OD. «Но сегодня в полночь есть еще один».

«Это даже лучше. Тогда возьми это в ту, пожалуйста».

"Да сэр."

Выйдя в коридор, Патнэм схватил аптечку и поспешил обратно в гараж. Женщина по телефону опознала мужчину как Ника Картера. Он лежал на заднем сиденье. Патнэм помог ему выйти из машины и добраться до лифта.

«Почти все ушли, сэр». он сказал. «Я могу доставить вас в мой офис, чтобы морпехи нас не заметили».

«Возможно, мне придется остаться ненадолго», - сказал Картер; его язык казался толстым. «Мне нужно что-нибудь поесть и выпить».

"Да сэр." - сказал Патнэм. Это было бы здорово.

Они без происшествий добрались до третьего этажа, и Патнэм помог Картеру пройти по коридору в его кабинет, где он запер дверь перед тем, как включить свет.

Это была крохотная кабинка, но вдоль одной стены стояла кушетка. Он уложил Картера обратно на кушетку, облил его руку дезинфицирующим средством после того, как стянул покрытый кровью носовой платок, наложил шину на сильно сломанный палец и, наконец, перевязал укусы.

Он налил Картеру глоток бренди из бутылки, стоявшей у него на столе, зажег ему сигарету, затем сел и стал наблюдать за ним.

"Вы сказали, что хотите сделать несколько телефонных звонков?" - спросил Патнэм, когда казалось, что Картер начал поправляться.

"Верно. Вы отправили мой фильм?"

«Он уедет сегодня в полночь. Должен быть в Вашингтоне к позднему утру. Ваш… офис знает, что он приближается».

"Они знают, где я?"

"Да сэр."

Картер откинулся назад и закурил сигарету, казалось, на мгновение задумался, затем поднял глаза. Он казался очень решительным.

"Вы готовы помочь мне еще немного, Патнэм?" он спросил.

«Да, сэр. Все, что вы скажете».

«Дайте мне еще раз тот Вашингтонский номер, а затем прогуляйтесь минут пять».

«Да, сэр», - сказал Патнэм. Он снова получил связь и позвонил. Когда он начал звонить, он передал телефон и покинул офис.

На телефон ответили сразу.

«Картер, синяя птица семь-три-ноль».

Линия оборвалась. Две минуты спустя раздался голос Дэвида Хока. «Я только что получил известие, что вы были в Монтевидео. С вами все в порядке?»

«Немного встряхнулся. Я прислал микрофильм. Вам нужно его утром». Быстро и лаконично Картер рассказал Хоуку обо всем, что произошло.

Хоук задумался на мгновение. «Зиглер знает, что вы преследуете его, и он знает, что вы явно не журналист. Это заставит его понервничать. Может, он сделает пару ошибок».

"Мои мысли в точности, сэр".

«Вы хорошо рассмотрели оборудование, которое снимали?»

"Да сэр."

«Погоди, я поставлю Кэрнеса, и, может быть, он поделится с нами идеями». Спустя несколько мгновений связь была установлена. Хоук разговаривал с начальником технического отдела AXE. «Картер на связи. Он взглянул на какое-то оборудование. Посмотри, сможешь ли ты разобраться в этом».

«Давай, N3», - сказал гнусавый голос Кэрнеса.

Картер подробно объяснил все, что видел на складе.

«Я полагаю, это ядерный реактор или реакторы», - сказал Кэрнс. «Самый большой, вероятно, был уловителем сточных вод, стандартным для реактора-размножителя. Steuben and Sons - крупнейшие производители такого рода оборудования. Но…»

"Но что, Билл?" - спросил Хоук.

«Это оборудование может быть использовано и для других целей. Перемещение пара. Транспорт горячей воды. Даже для удаления сточных вод. Черт, нет реального способа сказать это без дополнительной информации».

"Ник?" - спросил Хоук.

«Я могу уехать в Майнц к утру. Мне нужно будет забрать свои вещи из Буэнос-Айреса. Хуан может сделать это за меня. Посольство здесь может организовать мою поездку».

Кто-то постучал в дверь, и Патнэм протянул ему голову. Картер жестом пригласил его войти.

«Я должен позвонить сейчас, сэр».

"Не пропадай." - сказал Хоук. «Я прикажу нашим людям в Бонне присматривать за вами».

«Да, сэр», - сказал Картер и повесил трубку.

Патнэм принес с собой пару бутербродов и несколько бутылок пива. «Киоск не был заперт, и вы сказали, что голодны».

Картер взял один из бутербродов и пиво. «Ты мне начинаешь нравиться, Патнэм… сильно».

Патнэм просиял.

«У нас есть много дел, которые нужно сделать сегодня вечером», - сказал Картер. «Надеюсь, ты привык не спать всю ночь».

«Я могу справиться, сэр. Просто назовите это».

«Во-первых, мне нужно привезти свои вещи из« Шератона »в Буэнос-Айресе. Сегодня вечером. Затем мне нужно будет связаться с человеком по имени Хуан Мендоса, который должен будет передать сообщение друг для меня. Тогда мне понадобится врач, чтобы поставить на место этот палец, и


мне нужно поговорить с поверенным в делах по вопросам организации поездки ".

"Назад в Штаты, сэр?"

«Нет, - сказал Картер.

* * *

Двадцать четыре часа спустя Картер сидел на скамейке в северной части парка Мессершмидт в Майнце, Германия, глядя на объект Steuben and Sons через дорогу.

Майнц был одной из главных целей бомбардировок союзников во время войны из-за того, что здесь располагались боеприпасы Круппа. Судя по всему, Штойбен и сыновья также были частью целевого промышленного комплекса. Двухэтажная стена из каменной кладки все еще окружала завод, чтобы защитить его от вспышек огня, вызванных бомбами в городе. Подушечки, на которых когда-то стояли зенитные орудия, все еще были видны на башенках по углам стен.

Картер уже полностью обошел завод по периметру и обнаружил, что ограждение готово. Единственный вход или выход - через передние или задние ворота или через единственную металлическую дверь. А задние ворота казались неиспользованными. Сверху изнутри был скоплен мусор.

Он раздавил сигарету на тротуаре, затем вернулся к арендованной машине, припаркованной за углом от главного входа. Было 2:10 дня. Он подъехал к углу, чтобы увидеть главные ворота, затем выключил зажигание и закурил еще одну сигарету.

В три смена сменилась. Река людей текла с одной стороны от парадных ворот, в то время как вечерняя смена текла внутрь. Большая часть вечерней бригады приехала на троллейбусах, которые останавливались на углу, но многие ехали, заполняя парковочные места вдоль парка на несколько кварталов по обе стороны от растения.

К 3:20 улицы снова опустели, и Картер собирался вернуться в свой отель, чтобы дождаться темноты, когда за угол свернул потрепанный «фольксваген» и ускорился по улице в его направлении. За рулем ехал мужчина в рабочей одежде. В следующем квартале машина остановилась, и водитель попытался вьехать в парковочное место, но оно оказалось слишком маленьким, и он продолжил движение, свернув на следующий угол.

Он кружил. И он опоздал на работу.

Картер выпрыгнул из машины, когда «фольксваген» появился в дальнем конце парка и снова исчез за линией кирпичных домов. Когда он не появился на следующей улице, Картер помчался через парк, через заброшенную детскую площадку и через забор из проволочной сетки высотой в десять футов. Это привело его к задней части кирпичных домов, а когда он добрался до передней, то обнаружил, что машина поспешно встала между микроавтобусом и другим VW. Водитель рылся на заднем сиденье.

Картер забрался с пассажирской стороны, держа свой «люгер» в руке. Глаза мужчины расширились.

"Это ограбление?" он пробормотал: «У меня ничего нет. Я опаздываю на работу».

«Двигайся», - приказал Картер по-немецки. Он поднял пистолет, и мужчина завел машину, выехал с места для парковки и поехал по улице.

Там было слишком много домов. Слишком много возможностей увидеть, что происходит, и сообщить об этом в полицию.

Картер велел напуганному мужчине заехать в парк и остановиться за зданием туалета. В парке было всего несколько человек, все они были слишком далеко, чтобы увидеть, что происходит. Картер ввел мужчину в пустой мужской туалет, где заставил его снять одежду. Они переоделись, затем Картер связал несчастного рабочего в стойле и заткнул ему рот.

Картер решил, что рабочему придется остаться там на несколько часов, но с ним все будет в порядке.

Вернувшись к «Фольксвагену» этого человека, Картер прикрепил к нему удостоверение личности рабочего, затем выехал из парка и нашел место для машины в двух кварталах от собственной машины. Он надел каску рабочего, схватил ведро с обедом и направился вверх по улице. У своей машины он вытащил фотоаппарат и засунул его в карман, затем свернул за угол к воротам.

Это был Дитер Мюллер из соседнего Вертхайма. Тридцать три года, темные волосы, как у Картера, только немного крупнее и тяжелее, так что одежда выглядела нормально. Если инспектор не будет внимательно смотреть на значок сотрудника или лично не знать Мюллера, проблем не будет.

Охранник у ворот разговаривал по телефону. На его бедре висел огромный автоматический военный калибр 45-го калибра американского производства. Картер поспешно прошел мимо, изо всех сил стараясь казаться обеспокоенным опозданием, и охранник впился в него взглядом, предположительно по той же причине. Но он ничего не сказал и ничего не сделал, а Картер был внутри.

Через дорогу, которая разделялась направо в сторону офисов, Картер направился налево в главное здание фабрики через дверь с надписью «Только для сотрудников». Он проследил за указателями безопасности по узкому коридору и нажал на часы, без проблем обнаружив карточку Мюллера. По крайней мере, сегодня этому человеку заплатят.

Внутри главного цеха было невероятно шумно. Гидромолоты выбивали детали из толстого стального листа и заставляли их остывать длинные конвейерные цепи.

Он поспешил через формовочную комнату и вышел с другой стороны во двор фабрики. Ему нужно было выяснить, где собирают оборудование, которое


видел в доках Буэнос-Айреса. Для точной идентификации потребовалось больше фотографий.

Снаружи груды материала были уложены аккуратными рядами с узкими проходами между ними. Картер стоял посреди одного из проходов, пытаясь решить, какой путь попробовать дальше, когда позади него раздался хриплый гудок. Он прыгнул как раз вовремя, чтобы его не сбил вилочный погрузчик, загруженный деталями машин.

"Форсихт, Юнген!" - крикнул крутой старик за рулем, останавливаясь.

"Где сборочный завод?" - крикнул Картер.

Старик повернулся, умело поставил свой груз на место и попятился рядом с Картером. «Новенький здесь… Мюллер?» - спросил он, глядя на удостоверение личности.

Картер кивнул.

«Давай! Я направляюсь туда сейчас».

Картер закрепился, и они устремились через лес деталей машин, груды пластиковых труб и несколько очень больших отливок. Старик умел обходить труднодоступные места, и через несколько минут они въехали в оживленную, ярко освещенную часть фабрики, заполненную огромными громадами оборудования. Повсюду светились яркие точечные огни сварочных горелок. Вдоль высокого потолка по комнате двигался массивный кран. На тросе крана свисал огромный выдолбленный полуцилиндр. Картер узнал в нем внешний корпус насоса, который он искал. Строили еще одну.

Он поблагодарил старика и спрыгнул с вилочного погрузчика, который продолжил движение через сборочный цех и выехал с другой стороны. Отливка насоса наверху скрылась за барьером из гофрированного железа, который оцепил одну часть рабочей зоны. Вдоль барьера через каждые несколько футов появлялось слово VERBOTEN. Единственной щелью в преграде была дверь высотой до потолка, через которую прошел кран. Возле входа стоял охранник, кивая каждому мужчине, который входил или выходил изнутри. Личное признание. - подумал Картер, чувствуя упадок сил.

Чтобы обойти охранника, потребуется некоторое маневрирование, но так далеко он прошел незамеченным; он не собирался останавливаться так близко к своей цели. Однако он не мог позволить себе поднять тревогу. Ему понадобится время, чтобы сфотографироваться, а затем выйти с пленкой. Ему нужно быть очень осторожным.

Он повернулся и пошел по проходу в противоположном направлении, когда увидел троих мужчин, осматривающих точечные сварные швы на участке трубы. Один был одет в рабочую одежду, а белая каска, по мнению Картера, принадлежала мастеру. Второй был в деловом костюме, и между ними стоял более высокий мужчина в легкой куртке, брюках и белой каске. Он наполовину обернулся, резкий флуоресцентный свет блеснул линзой над одним глазом.

Зиглер.

Картер отступил, поспешно пересек рабочую зону, проклиная свою удачу. Циглер потерял его в Буэнос-Айресе, и он сбежал сюда, в Германию, чтобы убедиться, что ничто не мешает выполнению заказанных им работ. Проклятье! В тот момент он был единственным человеком в Германии, который мог его узнать.

Он поспешно прошел мимо экструдера, выстреливающего длинные отрезки пластиковых труб, мимо какого-то другого оборудования, о назначении которого он мог только догадываться.

Над головой проплыли пустые кабели крана. Он проследил за дугой их полета и увидел вторую половину отливки насоса, ждущую у огромных внешних дверей. Перед ним стояли двое мужчин и ждали.

Он ускорил шаг, обгоняя тросы, но не двигался так быстро, чтобы привлекать внимание. Затем он обошел огромную отливку насоса внутрь, между ней и стеной.

Огромная громадина по форме более или менее напоминала чайник с тремя носиками: нижним, средним и верхним. Он отбросил ведро для завтрака, схватился за край нижнего носика и залез внутрь, просто втягивая ноги внутрь, когда крюк троса с шумом лязгнул на внешнюю поверхность отливки.

Через несколько минут тросы были закреплены, и Картер почувствовал невесомую волну, когда отливка поднялась в воздух.

Панорама пола прошла под углом его обзора из носика, когда массивный кусок металла лениво качнулся на цепи. Через минуту он увидел железную преграду, и отливка пошла вниз.

Насос с рывком ударился об пол, вонзив Картера глубже в носик, почти в основной корпус. Затем кто-то оказался прямо под ним, когда кабели были отцеплены. Они что-то говорили, слова неясно доходили до него, где он лежал.

Через несколько минут голоса затихли, и еще час или два после этого были только заводские шумы. Сначала он опасался, что две части будут немедленно собраны и его обнаружат. Но теперь он задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет выбраться оттуда.

Как по команде, прозвучал громкий зуммер, и постепенно машины остановились, ведра с обедом загремели, и он услышал, как мужчины топают прочь из магазина. Обеденный перерыв, подумал он, и через несколько минут фабрика замолчала.

Картер медленно пробрался в бак и, выйдя из носика, встал. Охранник, сидящий у двери, был виден со всего края литой детали насоса. Мужчина читал журнал, пока ел свой обед.


Картер достал фотоаппарат и, стараясь абсолютно не шуметь, сделал несколько снимков отливки насоса, внутри которого он стоял, и его помощника на другой стороне цеха.

Он вышел из отливки и, удерживая ее между собой и охранником, прошел по цеху, делая фотографии оборудования и механизмов, которые, очевидно, должны были быть установлены внутри отливок.

Когда он закончил, он засунул камеру обратно в карман и обошел дальнюю сторону кастинга, на котором он ехал.

Охранник все еще был поглощен своим журналом. Картер поднял с пола большой кусок шлака и швырнул его через большой контейнер. Он с грохотом отлетел от боковой отливки.

Охранник вскочил на ноги, журнал упал на пол.Он крикнул "Вас ист?" . Он сделал пару шагов вперед, затем поспешил к другому отливу.

Когда он был с противоположной стороны. Картер поспешил в главный цех, затем побежал к выходу на улицу. Внезапно в широком дверном проеме появилась группа мужчин. На переднем плане стоял сталелитейщик, у которого украли одежду. Он выглядел рассерженным.

«Черт», - выругался Картер. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и направился обратно к железной преграде. В этот момент вышел охранник.

"Здесь, что ты делаешь?" - крикнул охранник, положив руку на приклад своего автомата.

Они попросили меня заехать за вами, сэр, - сказал Картер, указывая на людей через фабрику.

Охранник неуверенно посмотрел в эту сторону.

«Вам лучше поторопиться, сэр. Они в ярости».

«Verdammt», - выругался охранник и направился через фабрику, а Картер помчался в противоположном направлении слева от железного барьера.

В задней части здания он прошел через распашные двери в зону упаковки. Трое мужчин в столярных фартуках подняли глаза от обеда, когда Картер пролетел мимо.

Где-то позади него прозвенел тревожный звонок. Впереди маячил грузовой док, где стояли вагоны-платформы, ожидая, чтобы отвезти готовое оборудование в Бремен для отправки на запад. Могучие краны стояли рядом, чтобы поднять более тяжелые части на автомобили, в то время как люди с толстыми цепями прижимали их задрами.

Мужчины здесь тоже ели, но некоторые из них встали и смотрели мимо него.

"О чем все эти тревоги?" - спросил один из них, когда появился Картер.

«Не знаю», - крикнул Картер, проходя позади машины. «Они мне ничего не говорят».

С другой стороны дороги было травянистое поле, которое в сотне ярдов тянулось к череде старых складских сараев и зданий, примыкающих к стене по периметру.

Он двинулся через поле быстрой рысью, когда кто-то что-то крикнул а! ему сзади. Он проигнорировал это, но прибавил скорость.

Раздался выстрел, и он начал зигзагообразно пересекать поле, держась на низком уровне по мере увеличения количества выстрелов.

На полпути через поле он вытащил свой «люгер», покатился влево, затем вскарабкался на одно колено и быстро сделал четыре выстрела подряд. Двое охранников упали, и хотя бы на мгновение стрельба прекратилась.

Он вскочил и добрался до складских помещений. Он нырнул за них, затем вошел в большой склад.

В продолговатом сумраке от дверного проема виднелись груды старых двигателей, груды труб и прочего ржавого старого оборудования.

Он закрыл дверь и двинулся вдоль сарая, задняя стена которого была образована кирпичом по периметру стены, ища пролом, возможно, деревянную дверь или какое-нибудь слабое место.

Позади него появился свет, когда дверь снова распахнулась, и раздался выстрел, пуля отрикошетила от металлического предмета слева от него.

Он поспешил глубже в темноту, когда прозвучали другие выстрелы, затем кто-то включил фонарик. Охранники были подставлены для легких целей в дверном проеме, но он пришел сюда не для того, чтобы никого убивать. Он пришел за информацией. Он был у него, и теперь он просто хотел освободиться.

Еще один выстрел раздался сзади. Стрельба велась наугад, ничего не видя из-за темноты.

Картер подошел к металлической двери, врезанной в толстую внешнюю стену. Ее удерживал ржавый старинный замок.

Он проверил свой Люгер. Осталось всего пять выстрелов. Он осторожно прицелился влево от дверного проема позади себя - он был уверен, что там не стояли охранники - и произвел три выстрела. Кто-то крикнул, и все укрылись.

Он повернулся, отступил и дважды выстрелил в замок, второй выстрелил в ржавый механизм.

Он сунул пистолет в кобуру и прижался плечом к двери, древние петли очень медленно сдвинулись, пока дверь не открылась примерно на фут, ровно настолько, чтобы выдавить.

В его сторону было произведено еще несколько выстрелов, гораздо ближе, но к тому времени он уже был снаружи и побежал по улице.

Первой его мыслью был «Фольксваген» рабочего, но этот человек был с охраной; они бы поставили машину под наблюдение. Поэтому он бросился бежать за угол к своей машине.

Еще один выстрел раздался позади


его от металлической двери, через которую он только что вышел. Черт возьми, он не думал, что в него будут стрелять здесь, на общественной улице.

Дальше по улице из-за угла свернул мусоровоз, водитель явно торопился. Большой грузовик накренился под действием ускорения.

Картер помчался по противоположному бордюру, когда проезжала машина, а затем он оказался позади быстро разгоняющегося мусоровоза. Он схватился за поручни сзади и взлетел на борт, стараясь держаться подальше от окружающих, чтобы преследующие его охранники не имели четкого прицела.

Грузовик свернул за угол, и Картер соскочил, когда он проехал мимо его машины. Он вытащил ключи и мчался к водителю, когда подъехали два фургона, каждый из которых выпустил по полдюжины вооруженных людей. Он остановился. Шансы просто выросли до потолка.

Он поднял руки, когда Зиглер вышел из ведущего фургона и подошел к нему. Лысый мужчина не выглядел счастливым.


8


Шины хрустели по тому, что могло быть только щебнем. А воздух, как сообразил Картер, слишком сладок для города. Они должны были быть где-то за городом.

Автомобиль повернул налево и начал подниматься по крутому холму с крутыми поворотами. Когда они попали в ровную точку, они остановились.

Двое мужчин впереди вышли, и водитель открыл заднюю дверь. "Из!" - крикнул он по-немецки. Он протянул руку, схватил Картера за руку и стащил с заднего пола машины.

Воздух здесь был прохладным, с запахом сосны. Водитель и другой мужчина повели Картера с завязанными глазами через лужайку, а затем они начали подниматься по крутой лестнице. Картер намеренно споткнулся на первой ступеньке и упал на колени.

"Scheisse!" - с отвращением пробормотал водитель. Он разрезал повязку на глазах и стянул ее. Свет заливал глаза Картера, ослепляя его на мгновение. Он отворачивался, пока его зрение не начало возвращаться к нормальному, и он смог увидеть очертания гор, солнце, сверкающее на снегу на возвышенностях. Август. Еще снег. Они должны были быть за много миль от Майнца.

"Раус!" водитель зарычал, и они снова тронулись.

Высоко над обрывом возвышалось небольшое шале.

* * *

"Киршвассер?" - спросил Зиглер, открывая бутылку. Картер угрюмо уставился на потрескивающий огонь. Генерал налил себе рюмку и вернулся туда, где сидел Картер. Водитель и второй стояли у двери. Казалось, им скучно.

"Вы предпочитаете немецкий или предпочитаете говорить по-английски?" - спросил Зиглер, садясь напротив Картера.

Картер промолчал. Если ему удастся рассердить человека, он может ошибиться.

«Тогда немецкий, - сказал мужчина. «Очевидно, вы свободно говорите на этом языке, тогда как мой английский… », - Зиглер сделал глоток своего напитка. Он казался экспансивным. «В прошлый раз, когда мы разговаривали, вы представились репортером. Мы проверили Amalgamated Press и, конечно же, обнаружили, что вы получаете зарплату. Но я думаю, что вы больше, чем просто репортер. Ваше предприятие с оружием предполагает, что у вы прошли обучение ".

Картер беспечно выглянул в большое стеклянное окно, из которого открывался захватывающий вид на горы.

«Я очень злюсь, когда меня игнорируют, герр Картер», - сказал Зиглер. В его голосе был небольшой оттенок.

«Развяжи мне руки», - сказал Картер, глядя на него.

"Отлично." Зиглер жестом указал мужчинам на дверь. Подошел водитель и перерезал путы, удерживающие запястья Картера. Картер развернул руки перед собой и потер запястья, чтобы восстановить кровообращение. Его пальцы онемели.

«Я сейчас выпью, - сказал он.

«Стакан для герра Картера», - сказал Зиглер своему водителю.

Мужчина подошел к стойке, налил выпить и принес. Его лицо было лишено выражения, глаза прикрыты.

Картер задумчиво отпил. На вкус он был резким, но бодрящим. Если в напитке были спрятаны какие-то наркотики, он не мог определить вкус. «Здесь все устроено. Герр генерал», - сказал Картер. "Ваш Бергхоф?"

«Можно так сказать, - сказал Зиглер. «Но это была еще одна война в другое время. Мы здесь и сейчас. И моему проекту серьезно угрожает ваше вмешательство».

«Извини за это…» - начал язвить Картер, но Зиглер перебил его.

«Я узнаю, как много вы знаете о моем личном бизнесе и на кого работаете».

«У меня есть еще девять пальцев», - сказал Картер, изучая свою перевязанную руку. "Не хочешь попробовать на двоих из десяти?"

Зиглер улыбнулся. Это было последнее выражение, которого Картер ожидал от этого человека, и от этого у него пошли мурашки. «Есть и другие методы», - сказал он. Он посмотрел на своих людей, все еще стоявших у двери. "Приведи ее".

"Ее?" - спросил Картер. У него было болезненное ощущение внизу живота.

Водитель вышел из комнаты. Зиглер встал и подошел к камину, взял с подставки кочергу и втиснул ее в раскаленные угли.

«Зиглер… ублюдок», - сказал Картер. Другой мужчина у двери вытащил пистолет. Он смотрел на Картера. Малейшее движение, и все будет кончено.


Водитель через мгновение или два вернулся, толкнув перед собой Роберту Редгрейв. Очевидно, ее избили.

Картер начал подниматься, но посмотрел в очень большой ствол магнума. Он откинулся назад.

«Избавьте нас от каких-либо эмоциональных проявлений», - сказал Зиглер, не оглядываясь. Он взял деревянный мех и начал раскидывать угли вокруг кочерги, которую зажал между двумя бревнами.

Роберта казалась ошеломленной. Ее волосы были спутаны от пота. Картер предположил, что она была под наркотиками. Ее кожа была чистой и без синяков, а ее одежда, хотя и была морщинистой, не казалась рваной или испачканной, но ее взгляд сказал ему, что она подверглась психологическому насилию.

«Возможно, вам будет интересно узнать, что ваш друг - сотрудник БНД», - сказал Зиглер. "The Bundesnachrichtendienst". Он продолжал качать мехи, угли вокруг кочерги теперь раскалены добела.

У Картера перевернулся живот. Роберта - сотрудник секретной разведки Западной Германии. Не поэтому ли она позволила ему так легко подойти к ней? Если бы это было правдой, она была хороша… действительно хороша.

"Роберта?" - крикнул он.

Она не подняла глаз.

«В данный момент она не в состоянии говорить», - сказал Зиглер, посмеиваясь. «Хотя я уверен, что через пару мгновений мы многое услышим от нее». Он достал кочергу и осмотрел ее. Первые шесть дюймов ее светились ярко-красным светом. «Сядь, сука, - сказал Зиглер, оборачиваясь.

Охранник у двери вытащил стул из-за журнального столика, а водитель толкнул Роберту в него.

«Подождите, - сказал Картер. Все повернулись к нему, за исключением Роберты, которая смотрела на свои колени. Когда он снова заговорил, его голос звучал напряженно, как если бы он был очень напуган и полностью напуган Зиглером и его методами. Это была его единственная надежда, по крайней мере, на данный момент.

«Я скажу тебе все, что ты хочешь знать. Только не делай ей больно».

«В конце концов, я был прав насчет вас. Вы сентименталист», - сказал Зиглер. Он сунул кочергу обратно в камин и сел.

«Я обученный офицер разведки», - сказал Картер. «Ты был прав. Ты меня поймал… хотя я не знаю как».

"На кого ты работаешь?"

Правительство… то есть правительство США. Но вы должны мне поверить, когда я говорю вам, что я здесь не в официальном качестве. Я в отпуске ".

«Интересно», - сказал Зиглер. "Тогда почему именно ты здесь?"

«Я пришел узнать, почему убили доктора Коутсворт. Она была моим другом».

Зиглер вынул сигарету из серебряного портсигара и сунул его обратно в карман рубашки. «Вы, конечно, должны думать, что я дурак», - сказал он. Он встал, подошел к камину, взял кочергу и, повернувшись, улыбнулся.

Картер почувствовал, как на его груди начинает выступать пот.

Зиглер протянул кочергу, а водитель подошел и забрал ее. Другой мужчина нацелил свой пистолет на Картера.

«Не нужно делать ничего такого грубого, - сказал Картер.

Водитель принес кочергу за стул Роберты. Сукин сын с нетерпением ждал этого.

«Я единственный, кто знает о связи с Одессой, - сказал Картер. «Клянусь. Если причинить ей боль, это ничего не изменит».

Зиглер усмехнулся и кивнул. Водитель осторожно прикоснулся кончиком раскаленной кочерги к задней части шеи Роберты, прямо под ее ухом. Она закричала и рванулась вперед, упав лицом вниз на покрытый ковром пол.

В воздухе стоял сильный запах опаленных волос и обожженной плоти.

"Сукин сын! Ублюдок!" - крикнул Картер по-английски. «Убейте ее, и вам придется убить меня, и тогда вы облажались, герр генерал!»

Водитель подошел к переднему краю стула и опустился на колени рядом с Робертой, которая лежала там и стонала.

Зиглер жестом приказал мужчине подождать. «Я облажаюсь. Любопытно. Что вы имеете в виду, герр Картер?»

«Атомная электростанция, которую вы строите в Исландии. Вы отвлекаете пар из Рейкьявика, чтобы вызвать панику у альтинга. Вы подкупаете Йозепссона и других. Лидия узнала об этом».

Зиглер посмотрел на своего водителя. «Мы больше ничего не можем сделать ни с одним из них. Убейте их обоих. Посмотрим, кто придет за ними». Он хотел было отвернуться, но потом оглянулся. "Сделайте это похожим на несчастный случай".

«Jawohl, mein Herr», - сказал водитель с явным удовольствием.

«Но будь осторожен, ради бога», - сказал Зиглер, глядя на Картера. «Я думаю, это опасно».

Водитель рывком поднял Роберту на ноги после того, как поставил кочергу обратно в стойку. Казалось, она лишь смутно осознавала, что происходит. Другой мужчина заложил руки Картера за спину и рывком поднял его на ноги.

Вместе они вчетвером вышли на улицу, затем спустились по длинной лестнице на стоянку. Там было припарковано несколько машин и пара маленьких грузовиков.

Они направились прямо к седану BMW, на багажнике которого лежала пара лыж. Охранник толкнул Роберту в пассажирское сиденье спереди, а Картера толкнули в спину. Водитель и охранник сели в машину, выехали со стоянки и направились по очень крутой дороге к основанию горы.


Одна сторона дороги представляла собой отвесную скалу, возвышавшуюся над ними на сотни футов. С другой стороны был провал высотой не менее тысячи футов до усыпанного камнями оврага.

Автомобиль, без сомнения, был зарегистрирован на Hemispheric Technologies, и когда аварию «обнаружили», они заявили, что он был служащим в отпуске. В конце концов Хоук и правительство Западной Германии выяснят, что произошло на самом деле, но к тому времени Зиглер стёрт любую личную связь с инцидентом.

Когда охранник поспешно связал ему руки, Картер напряг мускулы запястья; теперь он расслабил их, и узлы слегка ослабли. Пока они шли по крутой дороге, он работал с креплениями.

"Куда вы нас везете?" - спросил он охранника, сидящего рядом с ним. Он должен был отвлечь человека.

Охранник просто посмотрел на него и улыбнулся. «Очень короткое путешествие, мой герр. Вот увидишь». Он посмеялся.

Тонкая нейлоновая леска скользила.

«Обидно, - сказал Картер. «Она такая красивая девушка».

Водитель посмотрел на него в зеркало заднего вида.

"Что жаль?" - спросил охранник на заднем сиденье.

Картер пожал плечами. «Она красивая девушка. Беспомощная. Ты все равно нас убьешь…»

Глаза его стража сузились. "Что вы получите от этого?"

«Сигарета, мат - все», - сказал Картер дрожащим голосом. «Я знаю, что ты задумал. Может, выпить. А потом, в конце концов, ты меня вырубишь.

Водитель громко рассмеялся в тот момент, когда на запястьях Картера ослабли узы.

"Вы собираетесь упустить возможность?" - презрительно сказал Картер.

Его охранник сел вперед, перегнулся через переднее сиденье и расстегнул пальто Роберты.

«Какого черта…» - сказал водитель.

«Закрой свой рот, Карл», - рявкнул охранник. Он разорвал блузку Роберты и разорвал ее бюстгальтер, освободив ее прекрасные груди.

Они взяли Люгер и стилет Картера, но не нашли Пьера, крошечной газовой бомбы.

Охранник страстно смеялся, лаская грудь Роберты. Незаметно Картеру удалось расстегнуть молнию на своих брюках, залезть внутрь и вытащить газовую бомбу, а затем засунуть руки за спину, когда охранник повернулся, чтобы посмотреть на него.

«Скажи мне, она была отличной задницей?» охранник усмехнулся.

Картер чуть не убил его тут же, но сдержался. «Вы можете узнать это сами».

«Остановись, Карл, - сказал охранник.

«Сукин сын», - отрезал водитель. «Здесь нет места». Он взглянул на обнаженные груди Роберты. «Около мили. Рядом с поворотом. Я остановлюсь там».

Из всего оружия в его арсенале Картеру меньше всего нравилась газовая бомба. Первый вдох заставил человека потерять сознание, а через несколько секунд после воздействия дыхание полностью прекратилось. Несколько секунд - очень мало времени, чтобы предотвратить смерть не тех людей.

Еще миля поворотов и поворотов, и они наткнулись на большой кусок льда в тени горы. Он простирался на четверть мили до места, где дорога изгибалась перед живописным видом. В любом случае это был бы опасный участок шоссе, но лед превратил его в смертельную ловушку для неосторожных.

Водитель замедлил ход почти до ползания, а они по-прежнему медленно катились к подножию холма, бампер машины только толкал низкую каменную ограду у обрыва.

Далеко внизу горный ручей ударился о скалы, похожий на тонкую серебряную ленту, запутанную на дне каньона. Автомобиль мог пролежать там несколько дней, и его не обнаружили.

"Вот?" охранник на заднем сиденье задыхался. Он ласкал грудь Роберты.

Водитель выглядел напуганным. Он повернул рычаг переключения передач, развернулся и направился обратно в гору.

«Ты должен остановиться, Карл! Попади в Химмель! - пробормотал стражник. Он был возбужден.

Картер воткнул большой палец в спусковой крючок газовой бомбы. Циателен - производное цианида - начал литься через крошечные форсунки по периметру бомбы, наполняя машину клубами дыма. Охранник рядом с Картером начал было оборачиваться, чтобы достать пистолет, но тут же уронил его и упал без сознания в дальнее окно.

Водитель начал опускать стекло, но затем он тоже резко упал вперед, машина замедлилась, затем остановилась и, наконец, откатилась назад под углом через дорогу и спустилась в неглубокую канаву.

Роберта вылетела почти сразу, и гонка начала выводить ее на улицу, прежде чем она успела слишком много успеть.

Картер прыгнул вперед, все еще затаив дыхание, открыл ее дверь, толкнул ее и вытолкнул наружу, когда машина остановилась.

Он открыл заднюю дверь, его собственное восприятие начало искажаться, и выпал наружу, его ноги стали резиновыми. Он задержал дыхание, но газ все равно действовал на него. Жженый миндаль… это все, что он чувствовал. На долю секунды он не мог вспомнить, что он должен был делать.

Затем, собрав все свои силы и концентрацию, он подтянулся к тому месту, где Роберта лежала наполовину и наполовину вышла из машины.

Все, что ему хотелось, это лежать и спать. Его мышцы были похожи на свинец. Но он начал вспоминать, что времени нет, и ему удалось встать и споткнуться до неподвижного тела Роберты. Он вытащил ее, затем попытался поднять, но безнадежно.


Его мускулы были слишком слабыми. Он споткнулся, уронил ее и, в конце концов, притащил к обочине дороги, где, тяжело дыша, склонился над ее распростертым телом. Через несколько секунд резкий, холодный горный воздух очистил его голову, и к нему вернулось присутствие духа. Он пощупал ее пульс. Он был опасно слабым.

Он быстро запрокинул ее голову, ущипнул за нос и начал вдувать воздух в ее легкие. Он продолжал это почти пять минут, но, похоже, ничего не происходило. Боже, он не хотел ее терять. Не так.

Он снова проверил ее пульс. Он ничего не чувствовал.

Он отчаянно сложил ладони вместе и начал ритмичный массаж сердца, ее грудь была очень маленькой и нежной, ее груди крошечными, соски жесткими от холода.

Через несколько минут ее грудь вздрогнула, и все ее тело вздрогнуло, как будто через него прошел электрический ток.

Он продолжал лихорадочно работать, не обращая внимания на собственные проблемы из-за газа. Через некоторое время румянец снова начал возвращаться к ее щекам, затем ее веки задрожали и открылись.

«Ник», - выдохнула она.

«Не говори». Он снял свою толстую рубашку, свернул ее и положил ей под голову. Затем он встал и нетвердой походкой пошел обратно к машине.

Через тридцать секунд газообразный циателен соединяется с кислородом воздуха с образованием дициателоксида, безвредного соединения. Но до того, как истекли его тридцать секунд действия. Бомба Картера взяла свое. Водитель сбоку лежал на рулевом колесе, глаза выпучены, почерневший язык выпирал изо рта. Охранник сзади не лучше.

Он вытаскивал тела по одному и утаскивал их с дороги за груду камней. Затем он соскреб следы по снегу и вернулся туда, где Роберта лежала на гравии.

он спросил "Как вы себя чувствуете?" .

"Слабо".

Он помог ей подняться на ноги и, обняв ее за талию, помог сесть в машину. Он сел за руль и завел двигатель.

"Ты собираешься вернуться?" - спросила Роберта.

Картер кивнул, включил передачу, осторожно развернулся и направился обратно в гору.

Ручьи талого снега прорезали каналы в гравии, когда они въезжали на стоянку под горным домом. Одна из машин, припаркованных здесь ранее - коричневый «мерседес» - пропала.

«Он ушел», - сказала Роберта.

«Может быть, и нет. Но я собираюсь проверить, так или иначе».

«У тебя даже нет оружия», - сказала она.

Рядом с ними на сиденье было оружие водителя. Американский военный. 45 автомат. «Это подойдет», - сказал он. «Подожди здесь. Если ты услышишь выстрел, послушай последний выстрел, затем сосчитай до десяти. Если не слышишь другого, уезжай. Понятно?»

Она кивнула.

Его стратегия была проста. Шале было модернистским, с большими окнами из листового стекла спереди, выходящими на долину. Сзади небольшие окна выходили на твердую скалу. Он подумал, что это окна спальни. Теперь они будут пустыми, что обеспечит ему легкий доступ.

Он поднялся по черному ходу, обогнув дом к задним окнам, которые находились в нескольких футах от каменного основания и всего в нескольких футах от скалы, на которой стоял дом.

Шторы на трех окнах были задернуты, но четвертое было открыто, и он увидел, что комната внутри была спальней.

Окно было незаперто, и через несколько секунд Картер стоял посреди спальни, держась за леща, и прислушивался к звукам дома. Но ничего не было. На самом деле, подумал он, в доме было слишком тихо, как будто все было отключено.

Он вышел из спальни, держась за стену в коридоре, предохранитель 45-го калибра взведен.

Через несколько минут он проверил спальни, гостиную, кухню и ванные комнаты, но здесь никого не было. Они ушли.

Он сунул в карман тяжелый автомат, затем вышел через парадную дверь и вернулся на стоянку.

"Найти что-нибудь?" - спросила Роберта. Она нервничала.

«Он ушел», - сказал Картер, садясь за руль. Он посмотрел на дом.

"Вернулся в Аргентину?" спросила она.

Картер посмотрел на нее и покачал головой. «Я бы предположил, что Исландия. Но мы с тобой должны поговорить».

"Около…?"

«Вы и BND, если мы собираемся работать вместе, мне нужно будет знать все, что у вас есть о Зиглере».

«И тебе придется сообщить мне, что у тебя есть», - сказала она. "Сделка?"

Картер улыбнулся. "Сделка."

Они пожали друг другу руки. "И что?" - спросила она, когда Картер завел машину, и они направились вниз с горы.

«Мы собираемся в Исландию, вот что».

10.

Моросящий дождь мало развеял августовскую жару, когда поздно вечером самолет Ника и Роберты приземлился в Национальном аэропорту Вашингтона. Перкинс, один из помощников Хока, ждал их у таможни. Картер позвонил из аэропорта Мюнхена.

«Вас ждут, сэр», - сказал Перкинс, ведя их к машине.


Это была кодовая фраза, означающая, что Хоук хотел немедленно увидеть Картера.

«Сначала отвези нас ко мне, Том. Мисс Редгрейв останется там».

«Да, сэр», - сказал мужчина.

Когда они подошли к его дому, Картер помог Роберте войти внутрь, а когда она устроилась, он поцеловал ее, пообещал, что скоро вернется, и вернулся к машине. Он предположил, что она позвонит в посольство Германии для получения инструкций. Он бы попросил Хоука уладить это.

Как только Картер сел в машину, Перкинс направился прочь от тротуара, на его лице была тревога.

"Беда?" - спросил Картер.

«Я так думаю, сэр. Они ждали вас. Мистер Хок очень встревожен».

«Понятно, - сказал Картер. А через несколько минут они добрались до Дюпон-Серкл, где, когда они повернули за угол к въезду на пандус подземной парковки, он увидел, что весь пятый этаж здания Amalgamated Press был освещен. Происходило что-то большое.

Перкинс высадил его в подземелье, и Картер подписался с охранником и поднялся на лифте на пятый этаж. Хоук ждал его в конференц-зале вместе с Джерри Баумгартеном, главой западноевропейского отделения AX, Биллом Кэрнсом, начальником технического отдела, и Джоном Старки, связным с канцелярией президента. Все четверо выглядели мрачными.

"С тобой все впорядке?" - спросил Хоук хрипловатым голосом. Наполовину пережеванная сигара лежала в пепельнице перед ним.

«Я в хорошей форме, сэр», - сказал Картер, садясь через стол.

«У нас была возможность взглянуть на фотографии», - сказал Хоук. «Теперь я хочу, чтобы вы предоставили нам полную информацию обо всем, во что вы вошли».

Картер этого ожидал и был готов. Он быстро рассказал им все, начиная с письма Лидии Коутсворт, с его столкновениями в Исландии, а затем с цепочкой событий в Аргентине, ведущих от Мендосы до Браги и Пепе, и, наконец, обратно к Мендосе, который опознал человека с моноклем. как Марк Зиглер.

"А что насчет этого Циглера?" - спросил Баумгартен.

«Он был генералом СС. Судя по тому, что я узнал, теперь он является главой в "Одессе"».

Баумгартен выглядел бледным. "Ты уверен в этом, Ник?"

«Разумеется», - сказал Картер и рассказал им об израильтянине в Буэнос-Айресе, который предоставил удостоверение личности.

«Вот и все, - сказал Баумгартен Хоуку.

"Что это такое, сэр?" - спросил Картер.

Кэрнс подался вперед. «Фотографии, которые вы прислали сюда. Картер, были очень любопытными». Этот человек был блестящим ученым. "И тревожно".

«Они строят ядерный реактор в Исландии?» - сказал Картер. "С помощью Одессы?"

«Это, а также завод по переработке отходов. Часть оборудования, которое вы сфотографировали, нельзя было использовать ни для чего другого».

«Переработка…» - начал было Картер, но потом он понял, к чему именно Кэрнес ведет, и его кровь похолодела. «Переработка отработавшего уранового топлива в оружейный материал».

Кэрнс кивнул. «Эти ублюдочные бывшие нацисты создают ядерное оружие».

"Но почему Исландия?"

- вмешался Хоук. - Теперь мы догадываемся, Ник, но мы думаем, что это потому, что у такой страны, как Исландия, не было бы проблем с получением международных лицензий на строительство атомной станции с внешней помощью ».

«Аргентине определенно не будет предоставлено такое разрешение», - сказал Баумгартен.

«Очевидно, что Одесса достаточно внедрилась в исландскую политику, чтобы сформировать такое партнерство», - сказал Хоук. «Я не думаю, что они понимают, с кем имеют дело, но очевидно, что партнерство существует».

«Если нацисты получат бомбу…» - сказал Картер, давая затихнуть.

«Совершенно верно, - сказал Хоук. «Я хочу, чтобы вы немедленно поднялись наверх. Нам придется положить этому конец. В разделе ID есть предыстория, разработанная для вас, а также для Редгрейв».

Картер оживился. «Я собирался рассказать вам о ней, сэр».

«В этом нет необходимости», - сказал Хоук. «Шмидт позвонил сегодня днем из Бонна. Он поручил мисс Редгрейв работать над этим в течение нескольких месяцев. Она взята в аренду в нашем агентстве на время… то есть если вы хотите поработать с ней».

Картер ухмыльнулся. «Все будет хорошо, сэр, хорошо».

* * *

Картер сидел в кресле напротив кровати с напитком в руке. Роберта спала беспокойно и теперь лежала на спине, подняв одну руку над головой.

Она не звонила в посольство; на самом деле, за несколько часов отсутствия Картера она только спала.

«Она выглядит очень молодой, - подумал Картер, глядя на ее сон. Слишком молодо и невинно, чтобы заниматься этим делом. Однако досье, которое они получили от Шмидт, вместе с ее сумками, которые были доставлены в AX, указывало на то, что она была очень хороша. Профи.

Она снова застонала и перевернулась. «Сны с пентотолом натрия», - подумал он. Иногда они повторялись спустя несколько месяцев. Он был там, его преследовали безумные монстры, без возможности спастись.

Через некоторое время он включил свет и вернулся к кровати. Бусинки пота блестели по всей линии волос. «Роберта», - прошептал он.

Ее глаза внезапно открылись, и она резко села. «Ник», - воскликнула она, обнимая его за шею. "О, Боже ... мне снилось, что ты оставил меня!"


«Я только что вернулся. Ваши вещи уже здесь».

"Мои вещи?" - спросила она в замешательстве.

«От Шмидта. Он прислал их. Теперь вы будете работать со мной официально. Мы уезжаем в Исландию через несколько часов».

Она отстранилась. «Я не знаю…» - неопределенно сказала она, позволяя этому утихнуть.

«Вы не обязаны, - сказал Картер. Он прекрасно понимал, о чем она думала.

«Я рассказала Зиглеру все, что знала». воскликнула она. Она попыталась закрыть лицо руками, но Картер оттащил их.

«Вы профессионал», - сказал он. «Вы знаете об опасности. Это был пентотол натрия. Вы ничего не могли с этим поделать».

«Я говорила! Я ему все рассказала - как какой-то лепет школьницы!»

"Вы были одурманены!" - сказал Картер. Он встал, вернулся в гостиную и налил себе еще коньяка и еще один для Роберты.

«Я действительно думала, что он у меня в руках», - сказала она. Она взяла у Картера напиток и отпила. «Я действительно думал, что скоро закончу дело». Ее лицо было бледным, а мышцы челюстей напряжены.

«Здесь есть кое-что, о чем ты мне не говоришь, Роберта, - сказал Картер. Она что-то скрывала. Он видел это в ее глазах и в том, как она держалась, когда говорила о Зиглере.

Она ничего не сказала.

"Есть ли что-то личное?" он спросил. "У вас есть вендетта против Зиглера?"

«Нет», - огрызнулась она.

"Ты врешь."

«Не дави на меня, Ник, - сказала она. Она встала с кровати, протиснулась мимо него и вошла в гостиную, где налила себе второй стаканчик.

«Мы не сможем работать вместе, если ты не скажешь мне правду», - сказал Картер. Это начинало казаться кислым. «Если бы он был умнее, - сказал он себе, - он бы вытащил ее из дела и сделал бы это один».

«Мне просто нужно немного времени, Ник. Но Зиглера нужно остановить. Он и такие люди, как он, разрушили мою страну и почти весь мир. Этого нельзя допустить, чтобы это повторилось».

Он кивнул. «Хорошо, - сказал он. «Я дам тебе время, Роберта». Он встал. «Еще немного отдохни. Я собираюсь растянуться на кушетке. Мы должны уехать отсюда и в аэропорт к десяти».

Она кивнула, и он вышел в гостиную. Он выключил свет, вылил остаток напитка и лег на диван.

Он долго лежал, думая о Роберте, о Циглере и о возвращении в Исландию. Лидию убили там. Теперь в этом не было никаких сомнений. По крайней мере, сказал он себе, он хотел бы довести это дело до конца.

Дверь спальни медленно открылась, и Роберта вышла. На ней ничего не было.

«Возвращайся в постель», - сказал Картер, полусидя, но она подошла к нему и легла рядом с ним, ее тело было прохладным и невероятно мягким.

"Ник?" она вздохнула.

«Черт», - мягко выругался Картер, но он не имел этого в виду. Вскоре его раздели, и они вместе оказались на покрытом ковром полу, ее длинные ноги обвились вокруг его тела, ее прекрасные груди прижались к его груди, и они занимались любовью - медленно, устало, но с большим комфортом и удовольствием.

* * *

Они вместе пошли в спальню, где наконец поспали за пару часов до рассвета. Когда они проснулись, на улице внизу было шумно, а на улице уже становилось жарко.

Картер встал и приготовил кофе, пока Роберта принимала душ и одевалась. Когда она была готова, он принял душ и тоже оделся. AX снабдил его новым «Люгером», еще одним стилетом в замшевых ножнах, новой газовой бомбой и сумкой; в Германии Шмидт пообещал посмотреть, что он может сделать с оригинальным оружием Картера. Он упаковал эти вещи в свой чемодан, чтобы у него не было проблем с прохождением исландской таможни, а затем вызвал такси.

«Прошлой ночью…» - начала Роберта по пути в Национальный аэропорт.

Картер улыбнулся.

«Это было прекрасно. Мне понравится быть твоей женой на этой работе… Мне это очень нравится».

Картеру пришлось смеяться, и это хорошее чувство длилось всю дорогу до аэропорта, час ожидания там, а затем пятичасовой перелет в Рейкьявик.

Однако, когда они приземлились, настроение пропало. Полностью. Это была вражеская территория, и у них была своя работа.

Погода, особенно после жаркого и солнечного вашингтонского утра, была ужасной. Низкие угрюмые облака парили над городом, с океана дул очень холодный ветер.

Они зарегистрировались в «Саге» и зарегистрировались под именами Ангус и Марта Макдональд. Он был продавцом из Ванкувера. Он и его жена были здесь в совместной командировке и отпуске.

Они попросили и получили комнату на верхнем этаже с видом на гавань - на что ушло несколько канадских двадцаток - и когда посыльный ушел, и Картер откинул шторы, закрывающие большие окна, перед ними расстилалась вся гавань.

После того, как служба обслуживания номеров принесла бутылку коньяка и несколько бутербродов, Картер запер дверь и зафиксировал цепочкой, а затем установил на штатив перед окном мощный бинокль. Он придвинул стул, сел и сфокусировался на гавани. Корабли приблизились к нему. Он легко мог читать названия.


"Я возьму первую смену, - сказал он, наливая себе выпивку и открывая блокнот.

Роберта чмокнула его в щеку. «Я буду хорошей женушкой и пойду по магазинам».

«Будьте осторожны», - сказал Картер, и она ушла.

Он запер за ней дверь, затем вернулся к биноклю. В своем блокноте он начал рисовать подробную карту гавани с названиями и относительным расположением каждого корабля. Когда один вошел, он добавил его; когда один ушел, он вычеркнул его.

В гавани было много активности, поэтому он был занят на несколько часов, пока Роберта не вернулась и он не впустил ее.

"Что-нибудь еще?" спросила она. Она принесла с собой еще немного еды и питья.

«Ничего подозрительного», - сказал Картер.

Она положила свои пакеты на комод и подошла к его месту. Она посмотрела в бинокль.

«Если что-то вообще поступит из Аргентины со складов Зиглера, мы увидим это здесь», - сказал Картер.

Она отвернулась от очков. «Это может занять время».

Картер пожал плечами.

Она сделала ему бутерброд и открыла для него бутылку пива около четырех, когда взяла на себя вахту. Некоторое время он прилег на кровать и посмотрел единственный исландский телеканал.

Грузовое судно "Дельфин" вошел в шесть. Но после того, как ее пришвартовали, ничего не произошло. Экипаж не пришел, чтобы ее разгрузить.

Роберта смотрела до восьми, затем Картер снова занял пост. Окно отеля выходило на запад, в гавань, на палящее солнце; в Исландии в августе солнце очень долго остается за горизонтом. Косые лучи разрушили его зрение.

Примерно в одиннадцать Картер заснул в кресле. Роберта спала в постели, телевизор отключился в десять.

В 12:45 Картер резко проснулся. Он быстро осмотрел гавань, затем нацелил свой бинокль на «Дельфин». Что-то происходило. Он сел прямее. Над трюмом корабля горели огни, и гигантский подъемный кран поднимал груз на док, где его ждал тяжелый грузовик.

«Роберта», - позвал Картер.

Она села, протерла глаза и подошла к очкам. "Что это такое?" - сонно спросила она.

«Взгляни», - сказал он, вставая.

Она посмотрела в бинокль. «Дельфин», - сказала она. «Они что-то разгружают… Это то, что я думаю?»

«Возможно», - сказал Картер. Он вытащил свое оружие из специально разработанного магнитофона. Теперь он его пристегнул.

Роберта схватила сумку, и они вместе поспешили вниз на стоянку отеля, где взяли арендованный автомобиль и сразу же направились к пристани, где был пришвартован «Дельфин».

«Если они выгружают детали реактора, они вывозят их на строительную площадку».

«Может, они еще не начали», - сказала Роберта. «Может, они просто накапливают оборудование, пока оно не будет готово».

Картер покачал головой. "Ястреб и я уже обсуждали эту возможность. Из того, что мы можем узнать, дискуссии в Альтинге о ядерной альтернативе зашли в тупик. Одесса не может рисковать, что потерпит поражение, не на этом этапе игры, так что это мой шанс. Думаю, они уже начали строительство. Когда исландская геотермальная энергия иссякнет, они запустят реактор. Совершившийся факт, и у Альтинга не будет другого выбора, кроме как принять его ».

"Опасная игра."

«Совершенно верно. Вот почему Зиглер и его люди не остановятся ни перед чем, чтобы защитить его».

Улицы возле доков были темными и пустыми. Картер подъехал и припарковался в тени возле склада.

«Думаю,« Дельфин »совсем рядом», - сказал Картер. Другая сторона была освещена. «Я собираюсь взглянуть. Дайте мне пятнадцать минут, а затем убирайтесь отсюда к черту».

Она вытащила из сумочки маленький автоматический «Беретта» и кивнула. "Осторожно."

Картер прошел остаток пути пешком, а за углом посмотрел на причал. Грузовик был загружен. Пока он смотрел, водитель и еще один мужчина забрались в кабину, завели большой дизель, и грузовик покатился вперед.

Картеру пришлось уклониться от дороги, когда грузовик проехал, но затем он помчался обратно к машине, за рулем которой сидела Роберта.

Он прыгнул с пассажирской стороны. «Вот и все», - крикнул он. «Не теряй его».

Роберта завела машину и с визгом уехала с места стоянки, улавливая фары грузовика в следующем квартале.

10

Грузовик повел их к югу от Рейкьявика по малоиспользуемой двухполосной асфальтированной дороге. Другого движения не было, и только свет города позади них свидетельствовал о близости цивилизации.

«Выключите фары и оставайтесь с ним», - сказал Картер.

Большой транспорт скрылся за гребнем холма. Картер и Роберта достигли вершины через несколько минут, но долина за ними была пуста. Грузовика нигде не было видно.

"Куда оно делось?" - спросила Роберта, замедляясь.

«Вот», - сказал Картер, обнаруживая петушиный хвост пыли на дороге, уходящей от шоссе между двумя насыпями пемзы.

Роберта свернула с шоссе, и они медленно двинулись по неровной дороге. Это была страна вулканов. Картер развернулся


Карта, которая прилагалась к машине, которую он изучал несколько мгновений с помощью фонарика. Впереди был конус странной формы с плоской вершиной.

«Гора Гекла», - сказал он.

"Разве это не та, что вспыхнула не так давно?" - спросила Роберта.

«В 1973 году», - прочитал Картер по надписи на карте.

Грузовик внезапно появился, когда они объехали поворот дороги. Его стоп-сигналы были включены, и Картер предупредил ее, чтобы она снизила скорость, а затем остановилась. В тусклых арктических сумерках он едва различал очертания караульного поста на дороге впереди.

«Это контрольно-пропускной пункт, - сказал он. Он обернулся и посмотрел туда, куда они пришли. «Нам лучше развернуться здесь и посмотреть, есть ли какой-нибудь способ обойти это».

Она быстро развернулась и двинулась назад почти на полмили, пока они не вышли на очень старый след на песке, ведущий на восток. Она повернулась к нему и осторожно обошла огромные валуны, разбросанные повсюду.

«Это не что иное, как высохшее русло ручья», - кричала она. Автомобиль раскачивался и раскачивался. Машина этого не выдержит.

"Сможем ли мы добраться до вершины хребта впереди?" - крикнул Картер.

"Я буду стараться."

Они несколько раз опускались до дна, и датчик температуры начал подниматься, пока машина ехала по чрезвычайно пересеченной местности.

Хребет, когда они дошли до него, оказался краем широкого неглубокого каньона. Далеко в ее центре мерцали огни.

Они остановились на последнем подъеме и остановились. Роберта выключила двигатель. "Что это такое?" - спросила она, глядя на дно каньона.

«Я не уверен», - сказал Картер. Он вышел из машины и подошел к краю смотровой площадки. В сотне ярдов вниз по склону вдоль ландшафта тянулся забор из цепей, увенчанный тремя нитями колючей проволоки. С другой стороны в долине была вырыта огромная яма, и вдалеке он мог видеть, что поднимается какое-то огромное строение. Ветер доносил звуки работы двигателей.

Он сделал знак Роберте, и когда она присоединилась к нему, она попыталась прислушаться. «Они сейчас над этим работают». Она посмотрела на Картера. «В конце концов, вы были правы; они уже начали это».

«И мы собираемся его снять, - сказал Картер.

"Как?"

«Я не знаю, но…» - начал было Картер, когда движение внизу, прямо у забора, привлекло его внимание. «Вниз», - настойчиво прошептал он и толкнул Роберту за груду камней.

"Что это такое?" прошептала она.

«Я думаю, охранник», - сказал Картер. Он смотрел, как охранник в униформе не спеша шел вдоль забора с запада. Через плечо висела автоматическая винтовка. Похоже на М-16.

Он остановился на мгновение или два почти прямо под ними, затем продолжил свой путь. Когда он скрылся из виду, Картер откинулся назад.

«Это реактор, ну и, вероятно, завод по переработке отработавших топливных стержней», - сказал он.

«Собственный маленький завод по производству бомб "Одессы"», - сказала Роберта. "Так как же нам это остановить?"

"Мы взорвем его, что еще?"

* * *

Они вернулись в отель через пару часов, пройдя небольшое расстояние вдоль линии забора, чтобы лучше видеть, что происходит внизу.

Картер высадил Роберту, сказав ей следить за гаванью, но отказался сказать ей, куда он идет, несмотря на ее возмущенные вопросы.

"Ты собираешься туда сегодня вечером?" она потребовала.

«Нет, я обещаю тебе, Роберта. Я вернусь через пару часов».

Она посмотрела на него. «Что вы планируете делать в одиночку? Я хочу получить шанс на Зиглера за то, что он со мной сделал», - сказала она.

«Вы получите это. Я не буду делать ничего сегодня, кроме сбора информации. И ничего больше».

Оставив ее, Картер сразу же поехал через город к американскому посольству на Лауфасвеги, где разбудил сонного канцелярского служащего, который позвонил поверенному в делах; Поверенный в делах сверился с самим послом, и в итоге посол вызвал главного военного офицера посольства.

"Вы понимаете, какое сейчас время утра?" офицер, полковник ВВС, пришел в ярость.

«Спасибо, что приехали так быстро, полковник», - сказал Картер.

"Что ты хочешь?"

«Использование ваших криптографических средств».

"Какое?"

«Мне нужно создать шифровальный телетайп с Вашингтоном. Его можно направить через Пентагон».

«Невозможно», - сказал офицер.

Они сидели в канцелярии. Картер повернулся к клерку. «Позвоните послу для меня как можно скорее».

«Да, сэр», - сказал мужчина и потянулся к телефону.

«Полагаю, у вас есть влияние», - сказал полковник. Клерк заколебался.

«Да», - сказал Картер. «Но если вы хотите у кого-нибудь уточнить, я пойму».

- В этом нет необходимости; за вас поручился посол. Хотя, я бы сказал, весьма нерегулярно.

Они спустились в подвал, где полковника и Картера впустили в небольшую комнату, заполненную электронным оборудованием. Полковник объяснил потребности Картера дежурному молодому технику, и Картер предоставил код маршрута для нужной цепи.

Через пятнадцать минут он был настроен, и у Картера была открыта зашифрованная линия телетайпа.


h Техническая часть AXE в подвале здания Dupont Circle.

Полковник и техник перебрались в другой конец комнаты, пока Картер управлял телетайпом.

КАРТЕР ЗДЕСЬ ДЛЯ CAIRNES

РЕЖИМ N3

Картер откинулся на спинку кресла и закурил. Это была одна из его сделанных на заказ сигарет, которую он купил в небольшом магазине за углом от своего многоквартирного дома. Бумага была черной, а его инициалы были выбиты золотом на кончике. Кэрнс вернулся до того, как Картер закончил курить.

CAIRNES ЗДЕСЬ

У ВАС ЧТО-ТО ДЛЯ МЕНЯ?

Как можно более подробно Картер описал главе технического отдела AXE то, что он и Роберта видели за пределами Рейкьявика.

Когда он закончил, телетайп молчал почти час, пока Кэрнс не вернулся.

АГРЕГАТЫ, КОТОРЫЕ ВЫ ОПИСЫВАЕТЕ, ЯВЛЯЮТСЯ ВЕРОЯТНЫМ РЕАКТОРОМ НА ЗАПАДНОМ ОБРАБОТКЕ БЛИЖАЙШЕГО ПЕРИМЕТРА.

ЧТО ВЫ ЖЕЛАЕТЕ, N3?

Картер улыбнулся про себя. Он напечатал:

СРЕДСТВА ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ.

ОЖИДАЙТЕ.

И снова телетайп молчал не меньше часа. Полковник занервничал и наконец ушел. Техник остался через комнату, подняв ноги, и читал журнал, совершенно не заботясь о Картере.

Когда телетайп снова ожил, он гремел со скоростью сто слов в минуту. Главный ученый, очевидно, отрезал ленту и теперь ее снимал.

КОММЕНТАРИИ К СПОСОБУ РАЗРУШЕНИЯ ЯДЕРНОГО РЕАКТОРА И / ИЛИ УСТАНОВКИ ДЛЯ ПЕРЕРАБОТКИ ЯДЕРНОГО ТОПЛИВА.

ЕСЛИ ОСНОВА УЖЕ НАХОДИТСЯ НА МЕСТЕ, РАЗРУШЕНИЕ РЕАКТОРА МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К СЕРЬЕЗНОМУ ЗАГРЯЗНЕНИЮ ВОЗДУХА И ВОДЫ НА МЕСТЕ.

В УСИЛИЯХ, ЧТОБЫ ЗАстраховать ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ, А НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ЗАДЕРЖКА В СТРОИТЕЛЬСТВЕ, ДОЛЖНЫ БЫТЬ УЧЕНЫ УЯЗВИМЫЕ ОБЛАСТИ.

В ОСНОВЕ СЕРДЕЧНИКА РЕАКТОРА БУДЕТ ВИДЕТЬ БОЛЬШОЙ БЛОК ЖЕЛЕЗОБЕТОНА, КОТОРЫЙ ПОДДЕРЖИВАЕТ МЕХАНИЗМ, КОТОРЫЙ В ПОВОРОТЕ УПРАВЛЯЕТ СТЕРЖНЯ УПРАВЛЕНИЯ.

РАЗРУШЕНИЕ ЭТОЙ КОНСТРУКЦИИ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К МАКСИМАЛЬНОЙ ЗАДЕРЖКЕ СТРОИТЕЛЬСТВА ПРИ МИНИМАЛЬНОМ ИСПОЛЬЗОВАНИИ СИЛЫ.

ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ.

Картер закурил еще одну сигарету, пока телетайп извергал различные спецификации взрывчатых веществ, размещения зарядов и возможных эффектов.

Когда он был закончен, Картер телетайпнул обратно свое подтверждение, а затем отключил канал. Он перечитал инструкции, затем снял бумагу, копирку и ленту и отнес их к шредеру, установленному в одном углу, и уничтожил их.

«Верните сюда полковника, если хотите», - попросил он техника, и, судя по всему, он закончил уничтожать сообщение и копию, полковник вернулся.

Картер быстро объяснил, что ему нужно, и через полчаса с нагруженным пластиком чемоданом и таймерами он поехал обратно в гостиницу и припарковался позади стоянки.

Он поднялся в их комнату. Роберта спала, но проснулась, когда он вошел.

«Ты вернулся», - сонно вздохнула она и обняла его.

Он поцеловал ее в шею, и она застонала глубоко, когда подошла еще ближе. "Ник?" она сказала.

Он оттолкнул ее, затем поцеловал соски ее груди, ее плоский живот, и вскоре они занялись любовью, ее тело было мягким и податливым, в то время как в тот же момент одна часть его разума думала о грядущей ночи.

Было трудно подобраться достаточно близко, чтобы установить пластик. Кроме забора, который, как он был уверен, укрытия было не так уж и много. Несколько камней тут и там, но никакой высокой травы, деревьев или чего-нибудь в этом роде.

Он не думал, что есть способ обойти их личную безопасность. Он не думал, что сможет пройти через парадные ворота. Не в этот раз. Нет… это должно быть через забор или через забор. Вниз по склону. Установите заряды. А потом убирайся к черту.

* * *

К той ночи, когда они во второй раз за двадцать четыре часа поднялись по высохшему руслу ручья к краю, выходящему на объект, Картер был готов двинуться. У него был долг за то, как Зиглер обращался с ними, и он собирался вернуть его сегодня вечером.

Он припарковал машину подальше от края обода после того, как развернул ее. Он не собирался выходить тем же путем, которым вошел. Как только он прорвется через забор, сработает сигнализация, и часы начнут тикать. У него не будет много времени, чтобы добраться до места реактора, установить заряды и затем уйти.

Однако единственным плюсом было то, что, пока он отступал в противоположном направлении, сотрудники службы безопасности периметра концентрировались на его точке входа.

Он выключил машину и повернулся к Роберте. «Я хочу, чтобы вы вернулись в отель. Если я не вернусь к утру, я хочу, чтобы вы связались со своим боссом. Расскажите ему, что случилось. Он свяжется со мной».

Ранее она утверждала, что хотела поехать с ним. Но он сказал ей нет. Она попробовала еще раз.

«Я говорила тебе, что хочу быть частью этого», - сказала она.

«И я сказал вам, что когда я пойду за Зиглером, вы сможете помочь. Сейчас я просто поставлю заряд на его реактор, вот и все. Он придет позже».

"Смотри за собой, Ник. Я хочу, чтобы это было позже».


Картер улыбнулся, поцеловал ее и вышел из машины. Он открыл багажник и вытащил упаковку с пластиком и детонаторами, а также большими кусачками.

Он взвалил рюкзак на плечи, затем вскарабкался на холм, где Роберта сидела за камнем.

«Он просто прошел мимо», - прошептала она.

«Пожелайте мне удачи», - сказал он и снова поцеловал ее.

«Удачи», - сказала Роберта, отползая от скалы и спускаясь на сотню ярдов к забору.

Он мог слышать звуки строительной техники внизу в долине, но ничего больше. Присев рядом с забором, он поднял кусачки, немного поколебался, затем отрезал первую прядь.

Не было ни сигналов тревоги, ни искр, ни огней, ничего. Но когда он отрезал прядь за прядью проволочной сетки забора, он был уверен, что где-то внутри огромного комплекса мигает свет, точно указывая, где именно был пробит забор.

Когда дыра стала достаточно большой, он швырнул кусачки обратно вверх по холму, помахал Роберте, затем нырнул в дыру и побежал вниз с холма.

"Удачи." он услышал ее зов сзади, а затем он был вне пределов слышимости, когда он поспешил к первой линии зданий, составлявших периметр огромного комплекса.

* * *

Роберта смотрела, пока он не скрылся из виду, а затем вернулась через гребень холма к тому месту, где была припаркована машина. Она сняла комбинезон. Под ним было летнее платье с V-образным вырезом, которое подчеркивало глубокий молочно-белый цвет ее декольте. Она разгладила складки на платье руками и вытащила из-под сиденья пару туфель на высоком каблуке. Она развязала кеды и надела модные сандалии. Ее косметика была в сумочке, которую она откопала и нанесла в зеркало заднего вида. Когда она почувствовала, что готова, она завела машину и поехала обратно на главную дорогу, но вместо того, чтобы повернуть налево в город, она пошла направо, к контрольно-пропускному пункту в комплексе.

На полпути она остановила машину, заглушила двигатель, вышла и подняла капот. Она залезла внутрь и осторожно вытащила два провода из их гнезд в крышке распределителя. Затем она закрыла капот и снова села за руль. Когда она снова завела машину, двигатель трещал и трясся.

К тому времени, как она добралась до ворот, машина давала задний ход каждые десятый или двенадцатый оборот, а из выхлопной трубы выбрасывались облака несгоревшего бензина. Она позволила ему грохнуть в последний раз, заглушила двигатель и дала ему поехать на расстояние в двадцать пять ярдов от гауптвахты.

Она дважды попробовала стартер, но безуспешно. Она собиралась попробовать в третий раз, когда услышала тихий стук в окно.

Она подняла глаза. Там был охранник с автоматом через плечо. Она опустила окно. "Где это?" - спросила она по-английски.

"Что-то не так с вашей машиной, мисс?" - спросил охранник с сильным немецким акцентом на сбивчивом английском.

«Она продолжает глохнуть. Я свернула с главной дороги. Я увидела огни. Мне нужна помощь».

Это правительственная установка, - сказал мужчина, его глаза упали на ее грудь.

«Возможно, вы могли бы мне помочь», - сказала она. «Я ничего не знаю об автомобилях».

Он улыбнулся и облизнулся.

«Я была бы так благодарна», - промурлыкала она.

Он подошел к передней части машины. Она потянула за спусковой крючок капота и вышла. Второй стражник вышел из ворот. Других в маленькой гауптвахте она не видела.

"Вы видите, в чем проблема?" - спросила она, выходя вперед. Она вытащила из сумочки свой «Беретта» с девятизарядным автоматом.

«Есть провода…» - начал говорить охранник.

Роберта развернулась и дважды выстрелила в охранника у ворот. Когда он начал спускаться, она повернулась назад. Когда охранник под капюшоном карабкался за винтовкой через плечо, она выстрелила ему один раз в голову.

Он упал на двигатель, затем повернулся и рухнул на тротуар, повиснув под абсурдным углом на ремне ружья, который запутался в бампере.

Работая быстро, Роберта отцепила его, затем потащила за наручники на обочину дороги в каменистое поле за ней. Она поспешила обратно к воротам и вытащила второго охранника в поле. Она взяла их оружие, вернулась в машину, снова подключила провода свечей зажигания, затем уехала на несколько сотен футов в темноту.

Охранники оставили ворота приоткрытыми. Она выскользнула из отверстия, чувствуя восхитительный медный привкус страха в горле. Но ее сумочка качнулась, когда она вошла, скрывая стальную сетку ворот. Внутри гауптвахты загорелся свет.

11

А сирена начала вопли в ночной воздух, когда Картер был меньше, чем в ста футах от массивного управления реактором опорной колонны, и ему пришлось пригнуться за грудой бетонных форм.

Мужчины, на мгновение сбитые с толку, в ответ на сигнал тревоги пробились через рабочую зону. Но Картер не сомневался, что в любую минуту начнутся систематические поиски злоумышленника. Теперь у него не было много времени, чтобы делать то, за чем он приехал. Один из строителей промчался мимо него, и Картер протянул руку, сбив мужчину.


Прежде чем тот успел среагировать, Картер бросился на него и оглушил ударом по голове.

Он быстро оделся в темный комбинезон и каску этого человека, затем вскочил и двинулся к основанию стержня управления в тот момент, когда полдюжины рабочих и пара вооруженных охранников направились к нему.

Ему пришлось отвернуться, и он поспешил под углом, ныряя к передней части небольшого деревянного сарая, похожего на уборную. Он стоял отдельно от других зданий, и знак на входной двери объяснил ему, почему: GEFAHR EXPLOSIV был нарисован большими красными буквами.

В данный момент никто не обращал на него внимания, поэтому он проскользнул в крошечный сарай. Внутри было тепло, а в неподвижном воздухе пахло кордитом. У одной стены ящики с динамитом доходили почти до низкого потолка.

Картер снял с кучи один из ящиков и своим стилетом открыл крышку. Под слоем опилок лежал ряд из двадцати динамитных шашек. Под этим были другие ряды.

Он посмотрел на другие ящики. Здесь определенно было достаточно огневой мощи, чтобы взорвать большую часть конструкции.

Он быстро обыскал другие коробки и несколько предметов на полках. В дополнение к динамиту было много электрического провода, , ленты и несколько сверл для вскрытия взрывных отверстий в скале. Однако капсюлей не было. Очевидно, в целях безопасности они хранились в другом месте. Это имело смысл, но также усложняло задачу.

С большой осторожностью Картер снял свой рюкзак и засунул дюжину динамитных шашек вместе с куском пластика в квадратном пакете.

Сирены тревоги внезапно прекратились, он подошел к двери и выглянул наружу. Отряд охранников в серых пеленках двинулся по дороге мимо него и углубился в строительную площадку. Они немедленно разошлись веером и замедлились, освещая фонариками все укромные уголки и щели. Они знали, что кто-то был поблизости. И они собирались его найти.

Картер выскользнул из сарая и двинулся в противоположном направлении, пригнувшись за механизированным оборудованием и другими сараями. Он направился к одноэтажному зданию в форме подковы, которое он видел по дороге. Перед ним был посажен участок травы, и на посохе развевался флаг Исландии.

«Жилье», - подумал он. Он оглянулся через плечо на опору реактора. Прежде чем он сможет подойти достаточно близко к своей цели, чтобы нанести какой-либо ущерб, ему придется устроить диверсию.

Он поспешил остаток пути через поле к зданию, где заглянул в одно из окон. Это были бараки. Вдоль стен стояли металлические койки, каждая аккуратно заправленная, сундук у подножия. Он был очень похож на типичный военный объект. Никого не было видно. Очевидно, все были собраны на его поиски.

Он обошел конец здания вдоль задней стены, пока не подошел к погрузочной платформе со сложенными ящиками с едой. Двойные двери-ширмы вели в большую кухню.

Он заглянул внутрь. Стеллажи с кастрюлями и сковородками висели над блестящими металлическими стойками, отражаясь в рядах холодильников из матовой стали, которые тянулись вдоль стены. На кухне тоже никого не было. Очевидно, даже повара должны были собраться в экстренной ситуации. Но они не ожидали, что они уйдут очень долго. В дальнем конце комнаты на конфорке одной из плит кипела тушенка.

Картер поспешил через кухню к плите и пару секунд изучал элементы управления. Он улыбнулся. Если была нужна диверсия, они ее получили.

Он снял свой рюкзак, достал динамит и поместил палки в духовку. Он закрыл дверь и повернул духовку на пятьсот градусов.

Это не займет много времени. Может, полминуты. Максимум шестьдесят секунд.

Он поспешно вышел из кухни и бросился через подъездную дорогу к группе зданий по другую сторону неглубокой дренажной канавы. Передние ворота находились всего в нескольких сотнях ярдов.

Одинокий стражник бесцельно шел по грунтовой дороге от строительной площадки с автоматом в руках. Он заметил Картера, идущего по полю.

"Стой! Halten sie!" - крикнул он, вытаскивая пистолет и стреляя.

Пули подняли пыль слева от Картера, когда он побежал вправо, мчась к одному из мобильных офисов, расположенных на шлакоблоках.

Он нырнул под него, когда охранник крикнул что-то еще, затем на животе перебрался на другой бок. Он сразу же вскочил на баллоны с пропаном, которыми был снабжен прицеп. Охранник будет искать его… или, по крайней мере, его ноги.

Охранник остановился с другой стороны. На мгновение воцарилась тишина. "Wo ist?" - крикнул мужчина.

На строительной площадке раздался полицейский свисток. Они слышали стрельбу. Но где, черт возьми, был динамит? Разве духовка не загорелась?

Картер выглянул из-за края трейлера. По подъездной дороге к казармам мчались не менее двадцати человек. Он повернулся назад. За ним ближайшим укрытием было здание в сотне ярдов от него… через открытое поле, которое не давало абсолютно никакого укрытия


Кроме того, было что-то вроде автопарка, повсюду припаркованные автомобили, джипы и грузовики.

Охранник приближался к трейлеру, когда сильный рев разорвал воздух, отталкивая трейлер от блоков. Когда Картер упал на землю, он увидел, как на него падает трейлер. Он отскочил от него, вытаскивая свой «люгер».

Небо сыпалось обломками; звездные обломки пылающего дерева, кусочки металла, камня и песка сыпались вниз, когда вся дальняя сторона здания казармы яростно горела, пламя вздыбилось высоко в небо.

Охранник, следовавший за ним, без промедления обошел трейлер. Увидев Картера, он поднял автомат. Одним плавным движением Картер поднял свой «Люгер» и выстрелил, попав мужчине в грудь. Он упал.

Охранники, приближавшиеся к дороге, валялись на гравии. Они были сразу за кухней, когда взорвался динамит.

Картер повернулся и помчался через поле к автопарку.

* * *

Новая секретарша Зиглера, блондинка, которую наняли здесь, в Исландии, стояла у окна и смотрела на огонь, когда Роберта вошла в приемную.

«Ой», - сказала девушка, оборачиваясь. Ее лицо казалось пустым.

«Я массажистка», - сказала Роберта.

Девушка только покачала головой.

«Меня позвали».

«О да, конечно», - сказала девушка, села за стол и стала просматривать какие-то бумаги.

Роберта знала, что она найдет. У Зиглера в это время каждый вечер был постоянный прием на «массажную терапию»… по крайней мере, он был в Буэнос-Айресе. Она последовала своей догадке ранее в тот же день и попала в грязь.

В Аргентине она даже звонила Зиглеру - местным сутенерам - но здесь, в Исландии, ей пришлось сделать дюжину звонков, прежде чем она наконец нашла массажный кабинет, которым пользовался Зиглер. Она сказала службе, что является секретарем Зиглера, и попросила отменить вечернюю встречу.

«Агентство позвонило… сказали, что его по какой-то причине отменили», - сказала девушка. «Он позвал меня, чтобы я посмотрел, не смогу ли я кого-нибудь найти… но потом огонь».

Девушка казалась сбитой с толку.

«Я заменяю», - сказала Роберта. Она не думала, что позвонит из массажной службы. Но эта девушка была не слишком умной.

"Ты?" - с надеждой сказала девушка.

«Да», - сказала Роберта. Она огляделась. «Куда идти…»

Девушка вскочила. «Подождите, пожалуйста. Я скажу ему, что вы все-таки пришли». Она исчезла через дверь, а Роберта подошла к окну и выглянула наружу. То, что взорвал Ник, яростно горело. На какое-то время это займет охрану Зиглера. Рано или поздно, конечно, обнаружится, что двое у главных ворот пропали. Когда это произойдет, начнется ад.

«Он почти готов к вам», - сказала секретарь. «Если ты просто пойдешь со мной…»

Роберта последовала за женщиной через дверь и по короткому, покрытому плюшевым ковром коридору, попала в маленькую гардеробную с зеркалами на всех стенах.

«Вы можете переодеться здесь», - сказала секретарь, оставив Роберту и закрыв за собой дверь.

Зиглеру нравились его эксцентричные сексуальные контакты. Чем страннее, тем лучше. В течение нескольких месяцев она была его сводником, поэтому она довольно хорошо знала его симпатии и антипатии, какими бы отвратительными они ни были. Но они были его главной слабостью.

Она быстро сняла одежду и надела костюм, который купила в небольшом магазине в убогом районе Рейкьявика: черный кожаный бюстгальтер с металлическими заклепками и трусики с вырезами в стратегически важных местах, черные нейлоновые чулки в сеточку и высокие туфли на шпильках из искусственной кожи. сапоги на каблуке.

Из своей большой сумочки она вытащила красный парик и надела его, переделала макияж, затем отступила и критически посмотрела на себя в зеркало. Некоторое время она работала с Зиглером, но не думала, что он когда-либо действительно смотрел на нее. Это его головорезы, а не он, допрашивали ее. Он почти всегда был слишком занят, слишком торопился. И теперь изменение ее внешности было поразительным. Кроме того, она вздрогнула, дыры в костюме обнажили соски ее груди и лобок. Она не думала, что он даже заметит ее лицо.

Из сумочки она извлекла острый как бритва нож, сунула его в левый ботинок, затем глубоко вздохнула и открыла дверь.

«Герр Циглер», - позвала она, но ответа не было. Она вышла в коридор. Слева была дверь, которая вела обратно в приемную. Справа была еще одна дверь. Она повернула направо.

У двери она приложила ухо к дереву и прислушалась. Сначала ничего не было, и она собиралась открыть дверь, когда изнутри зазвонил телефон.

Через мгновение на него ответил Зиглер, она узнала его голос.

"Вы уже получили его?" он потребовал.

Стоя здесь, Роберта чувствовала себя очень уязвимой. В любой момент из приемной мог прийти кто-нибудь.

"Я хочу, чтобы вся основная площадь была


полностью окружена. Включите большие огни прожекторов. Что бы ни случилось, его нельзя допускать близко к сердцевине, зданию, водопроводу или особенно к опоре реактора. От этого зависит ваша жизнь. Я ясно выражаюсь? "

«Черт, - подумала Роберта. У Ника не было шанса подойти ближе. Она только надеялась, что ему удастся освободиться.

«Не перезванивай мне, пока он не появится», - сказал Зиглер, и она услышала, как он бросил трубку.

Она глубоко вздохнула, медленно выдохнула, затем пару раз постучала и вошла.

Зиглер стоял у окна. Он обернулся, его челюсть отвисла, когда она ворвалась внутрь.

«Вот ты где», - завизжала она, закрывая дверь, когда была внутри. «Я ждала и ждала, но ты так и не пришел».

Зиглер выглядел взволнованным. Это было очень необычно для его характера, но тогда он любил играть в эти игры.

«Мне… прости, моя дорогая», - почти сокрушенно всхлипнул он. «Был телефонный звонок… и…» Он позволил своему голосу затихнуть.

Роберта обошла стол и встала перед ним, расставив ноги, положив руки на бедра. Она могла видеть, насколько он взволнован. Ее сердце колотилось. Она очень долго ждала такого момента. С тех пор, как она узнала, что Зиглер был одним из людей из Дахау. Один из убийц там, где ее мать едва выжила.

Зиглер был любовником ее матери. Ее держали в лагерном борделе исключительно для генерала Мартела Циммермана. Сначала он приносил ей подарки и вкусные блюда, но позже его сексуальные аппетиты начали принимать новые формы.

К сожалению, ее мать объяснила все это дочери-подростку незадолго до ее смерти в начале шестидесятых. Это была история, которую она никогда не могла рассказать своему мужу.

Теперь от взгляда на Зиглер у нее перевернулось животе. Но история ее матери вернулась к ней, хотя она хотела похоронить ее.

Сначала он наложил на ее мать цепи и кнуты. А потом ожоги от сигарет и, наконец, даже паяльник между пальцами ее ног, в подмышках, в анусе и на губах ее влагалища. Боль была такой ужасной, со слезами на глазах вспоминала ее мать, но это было ничто по сравнению с тем, что было позже.

Он начал меняться, сказала ее мать, сначала медленно и незаметно. Он связывал ее, но однажды он забыл, и она ударила вслепую, ударив его по лицу.

Он попятился, и она была уверена, что сейчас умрет, но он улыбался. Ему это понравилось.

Через несколько недель то же самое произошло снова, и на этот раз она поцарапала его. Казалось, он был в экстазе.

В течение последующих месяцев трансформация происходила все быстрее и быстрее, пока, наконец, она не сковала его наручниками, хлестала и даже мочилась на него. В какой-то момент она даже резала его ножом.

Ее мать вспомнила, что ужасно в этом то, что к тому времени она была его пленницей больше двух лет. Она могла легко убить его во время одного из этих сеансов, но он так сильно изменил ее, что она просто сделала, как он просил. Она пытала его, оскорбляла, пинала и кричала на него; это был единственный способ получить сексуальное удовлетворение.

Ничего не изменилось.

«Встань на четвереньки, свинья», - прошипела Роберта. Она имела это в виду, и Зиглеру это нравилось.

Он встал на колени и склонил голову. «Ты должен меня простить, моя дорогая. Телефон…»

Роберта ударила его ногой в грудь, отбросив его назад, потеряв равновесие.

Он ухмыльнулся. «Ты дерзкая шлюха… Мне это нравится! Еще!»

Роберта попятилась и снова ударила его ногой в грудь, чуть ниже его левой груди. Из него вышел воздух, и он упал на пол за столом.

Она двинулась к нему, когда он начал смеяться, долго и тихо, без всякого юмора. Он был каким-то монстром.

"Что вам теперь нужно, герр Зиглер?" - огрызнулась она.

Он засмеялся громче. «Вкусно», - сказал он. «О… Боже, это так вкусно. Ты так похожа на свою мать, моя дорогая. Так похожа… ты никогда не узнаешь».

Сердце Роберты замерло. Ее колени внезапно ослабли, и она почувствовала себя очень непристойно, стоя над Зиглером в своем костюме.

Он знал! О, Боже, он знал все это время! Он ждал именно этого момента.

Она наклонилась и быстро вытащила нож из сапога, но Зиглер сел, схватил ее за правую лодыжку мясистой лапой и выдернул ее из-под нее.

Она откинулась назад, ударилась плечом о край стола и потеряла хватку с ножом. Он загремел по полу, и Зиглер был на ней.

"Ты хочешь причинить мне боль, моя дорогая?" - спросил он, тяжело дыша. «Это можно устроить. Но позже. Я думаю, сначала нам придется немного тебя смягчить. Может, это займет месяц или два. Кто знает, может, это займет восемнадцать месяцев, как с твоей матерью-шлюхой».

Она вырвалась из его хватки и поползла назад по полу туда, где лежал нож. Но в этот момент дверь офиса распахнулась, и вошли четверо охранников, все вооруженные, с оружием наготове.

Один из них поднял Роберту на ноги, а другие помогли Зиглеру подняться.


Он подошел к тому месту, где она стояла, и без предупреждения протянул ножик и разрезал ее бюстгальтер так, чтобы он упал с ее тела.

Она отчаянно сопротивлялась. «Обними ее», - рявкнул Зиглер. Подошел второй стражник, и вместе с ним они все еще удерживали Роберту. Ее живот бурлил. Ой. «Ник», - подумала она. Она была такой дурой.

Зиглер сняла с нее трусики, сапоги и сетчатые нейлоновые чулки, оставив ее обнаженной.

"Ницца?" - спросил он своих охранников. Все смотрели на нее недоверчиво.

«Ваш приказ прост, джентльмены», - сказал Зиглер. «Отведите эту шлюху в казарму Б и покажите, какие вы прекрасные, сильные мужчины». Он улыбнулся Роберте. «Я определенно не хочу, чтобы ее убили, и я не хочу, чтобы она была повреждена… слишком сильно. Просто повеселись, вот и все».

12.

Пламя горящих казарм уже начало угасать, когда Картер добрался до зоны автостоянки. Он присел прямо за большим гаражом для техобслуживания, прислушиваясь и следя за знаком охранника или стражи.

Он не думал, что здесь кто-нибудь будет. Все вернутся к баракам или к месту реактора. И все же он не хотел, чтобы его снова поймали, поскольку он был в трейлере.

Зиглер был намного умнее, чем считал его Картер. Взрыв в казарме, вместо того чтобы отвлечься, заставил людей Зиглера сконцентрироваться на уязвимом реакторе. Казармы можно было заменить. Если активная зона реактора будет разрушена, проект будет практически завершен.

Выбравшись из трейлера, Картер увидел десятки, а может быть, даже сотню или больше людей, направляющихся к месту реактора. Подобраться сейчас будет трудно, а то и невозможно. Но он должен был попробовать.

Он поддержал свой «люгер» и вытащил свой стилет, затем, не двигаясь, помчался прочь от здания к шеренге из полдюжины джипов и нескольких большегрузных грузовиков, припаркованных возле бензоколонок.

Он вскочил на подножку одного из грузовиков, сел за руль и нырнул под приборную панель. Он вытащил фонарик и осветил провода вокруг замка зажигания. Менее чем через минуту он подключил к грузовику проводку, и он с ревом завелся.

Он сел, подтянул рюкзак и развернул его на сиденье рядом с собой. Он вытащил пластиковую пленку и, работая быстро, но очень осторожно, вставил таймер в кусок глинистой взрывчатки. Он поставил этот рядом с собой, затем вынул второй пластиковый кирпич и детонатор и вставил детонатор во взрывчатку.

Он выпрыгнул из грузовика, подошел к бензоколонкам и прижал кирпич к основанию центрального. Он установил таймер на шестьдесят секунд, помчался обратно к грузовику, включил передачу и заехал прочь от моторного парка.

Обойдя за угол большого ремонтного здания, он резко переключил грузовик на вторую передачу и ускорился по грубой строительной дороге в сторону реактора в полумиле от него.

Вокруг строительных лесов и высоких цементных форм было много огней. Само ядро здания вместе с опорами было полностью залито прожекторами. По дороге он заметил десятки солдат, окружавших здание.

Он включил фары, низко натянул каску и прижал педаль акселератора к полу, большой грузовик покачнулся и покатился по глубоко изрезанной грунтовой дороге. Сзади бензоколонка взорвалась с ужасающей вспышкой.

Полдюжины медиков окружили павших солдат за казармами, которые все еще горели, и они на мгновение подняли глаза, когда Картер проходил, но тут же вернулись к тому, что делали.

Картер открыл окно грузовика, когда он повернулся обратно к зданию реактора, и одной рукой установил таймер на девяносто секунд.

Он собирался сделать это один раз, и все. Он не особо задумывался о своих шансах на успех, но просто не мог этого сделать.

Детонатор тикал, когда он приближался к зданию реактора. Четверо охранников вышли из-за строительных лесов и начали махать Картеру, чтобы он остановился. Он повернулся немного дальше влево, чтобы подойти еще ближе к основной опоре.

Охранники в последний момент подняли оружие и начали стрелять, лобовое стекло разбилось, когда Картер нырнул.

Потом он прошел мимо них. Он выпрямился и изо всех сил выбросил пластик в окно, но этого не произошло.

Он только мельком увидел пакет, лежащий на земле, когда он обогнул главное здание реактора, сделал широкий поворот на двух колесах и направился прямо к главным воротам.

Он считал вслух до девяноста. Он ждал. В восемьдесят четыре ночное небо позади него расколол ужасный взрыв.

Ущерб, который он нанес здесь сегодня вечером, ненадолго отвлечет их. Но разрушить ядро ему не удалось. Должен быть другой раз… так или иначе.

У Картера создалось впечатление, что не было дежурных охранников и что главные ворота были открыты, хотя он не остановился и даже не замедлил шаг.


он вылетел на грунтовую дорогу, которая вела к шоссе. Но потом он миновал и ускользнул от огромного комплекса, уже строя планы на свою вторую попытку. Ему и Роберте, конечно, придется уехать из отеля, в котором они остановились. К утру Зиглер заставит своих людей обойти весь город. Картер был уверен, что этот человек ни перед чем не остановится.

Через несколько минут он спустился на шоссе и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Затем он повернул налево в сторону Рейкьявика и плавно увеличил скорость.

Он снял каску, отбросил ее в сторону и закурил. На мгновение у него возникла неприятная мысль, что Роберта могла попробовать что-то сегодня вечером сама. На выходе она вела себя странно, и ранее в тот же день, когда он наблюдал за гаванью, он однажды поднял глаза и обнаружил, что она вышла из комнаты. Она ходила по магазинам… но зачем?

Но он отбросил эту мысль. Она хотела Зиглера - хотя она не объясняла ему, почему именно - но он не думал, что она так сильно хотела его, чтобы поставить под угрозу эту миссию. Она была больше профессионалом, чем это.

Он вернулся в долгую поездку в город, медленно размышляя обо всем, что произошло до сих пор во время этой странной операции. Он также вспомнил Лидию Коутсворт. Даже сейчас, после всего того, что произошло, он обнаружил, что почти невозможно поверить в ее смерть. И ему пришлось признаться себе, что он действительно очень глубоко к ней относился. Возможно, слишком глубоко для человека, занимающегося его делом.

На шоссе практически не было движения, пока он не оказался в нескольких милях от самого Рейкьявика, а потом появлялись лишь редкие машины или грузовики и один автобус.

Он припарковал большой грузовик у центра обслуживания тяжелого оборудования, снял комбинезон и прошел полторы мили до Sudurlandsbraut, рядом со спортивными площадками, где вместе с водителем грузовика отправился в поездку к телефону и телеграфу офис.

Мужчина что-то сказал Картеру по-исландски, но когда он понял, что Картер американец, то проехал остаток пути в мрачной тишине. Как и многие исландцы, он не заботился об американцах. Хотя между двумя странами были договоры, в которых излагались права на рыболовство, а также разрешались американские военные базы, исландцы не доверяли интересам Америки. Слишком много других стран были поглощены экономически гигантом на юге и в результате утратили свою национальную идентичность. Исландцы не хотели, чтобы это происходило здесь.

Он высадил Картера в центре города, затем поспешил вниз по улице и завернул за угол. Картер прошел два квартала до своего отеля, пошел задним ходом, поднялся по лестнице и постучал в дверь.

"Роберта?" - мягко позвал он. Ответа не было, поэтому он постучал громче. «К настоящему времени она должна вернуться, - подумал он, - если…

Он вытащил свой стилет и открыл замок. В комнате было темно. Он включил свет, наполовину ожидая увидеть следы обыска, но ничего не потревожили.

Заперев за собой дверь, он пересек комнату и заглянул в ванную. Роберта не вернулась. Черт, она все еще была там.

Он повернулся и уже собирался уходить, когда его внимание привлек уголок конверта, торчащий из-под подушки. Еще до того, как он открыл ее, он знал, что это было: объяснение Роберты, почему ее там не было.

Это было так, но это было намного больше, чем он ожидал. Она написала ему длинное письмо, которое начиналось с просьбы простить ее и, пожалуйста, понять, почему она делает то, что делает.

Он налил себе крепкого напитка, читая отчет Роберты о том, что случилось с ее матерью во время войны.

«Итак, понимаешь, Ник, дорогой, я должна убить его так же, как он убил дух моей матери», - заключила она.

Она все еще была там.

Он допил, сунул письмо в карман и распахнул дверь, но тут же остановился, дуло пистолета «Магнум 357» ткнуло его в грудь. Там стоял гигантский мужчина с голубыми глазами и светлыми волосами. За ним был еще один гигантский мужчина и Торстейн Йозепссон.

«Мне было интересно, когда я снова столкнусь с тобой», - сказал Картер.

«Я сказал вам держаться подальше, мистер Ангус Макдональд, или Ник Картер, или кто бы вы на самом деле. Я сказал вам не вмешиваться в нашу политику».

"Так теперь ты собираешься убить меня?"

«Не я», - сказал Йозепссон. «Нет, если вы не заставите нас это сделать. Но есть кто-то, кто очень хотел бы поговорить с вами».

Второй гигант выступил вперед и быстро обыскал Картера, найдя его «Люгер», но не Гюго и не Пьера. Он положил оружие в карман, предварительно вынув его обойму и гильзу из патронника.

«Я бы предпочел, чтобы вы мирно пошли с нами», - сказал Йозепссон. «Если вы, конечно, захотите иначе, мы можем сломать пару конечностей и уложить вас на носилках».

«Я не могу спорить с огневой мощью, - сказал Картер. «Кроме того, мне любопытно, кто хотел бы меня видеть».

Они вместе пошли по коридору,


Йозепсон, идущий впереди, поднялся по задней лестнице и вышел к большому лимузину «мерседес». Их ждал водитель. Йозепссон сел на переднее сиденье, а Картер зажат сзади между двумя своими охранниками. Судя по выражению их лиц, он был уверен, что они убьют его так же быстро, как и взглянут на него.

Обогнув отель, они направились на юго-запад к большим красивым домам на холмах. Из каждого дома открывался вид на город и океан за ним. Это было потрясающе.

Солнце только начало восходить, когда водитель въехал в ворота с электрическим управлением и медленно поехал по длинной извилистой дороге. Он припарковался за очень большим трехэтажным домом из красного кирпича, почти достаточно большим, чтобы считаться особняком.

Хосепссон вышел первым. «Приведите его в кабинет. Я посмотрю, вернулся ли еще генерал», - сказал он и исчез в доме.

Один из охранников вышел из машины, затем схватил Картера за шиворот и выдернул из заднего сиденья. Другой великан вышел позади него. Они поднялись на крыльцо в дом и по короткому коридору попали в гораздо больший, гораздо более широкий коридор, где они провели его через двойные двери в большой, уставленный книгами кабинет.

Они усадили его в мягкое кресло, затем они оба отступили к двери, скрестили руки на груди и наблюдали за ним.

"Прекрасная погода у нас была, не так ли?" - сказал Картер, оглядывая комнату. Позади него занавески закрывали то, что он принял за большие окна или, возможно, даже французские двери. Помимо двери, через которую они прошли, в сторону вела еще одна, гораздо более узкая дверь. Может быть, отдельный выход в остальную часть дома? "Какая?" Картер снова посмотрел на охранников. «У них есть языки? Жалко».

«Большой - не значит глупый, мистер Картер из американской разведки», - сказал один из них. Его английский с акцентом определенно был оксфордским.

"Не возражаешь, если я растяну ноги?" - спросил Картер, начиная вставать.

В тот момент, когда вы теряете контакт с этим стулом, вы становитесь мертвым человеком », - сказал охранник.

Картер откинулся назад. "Я вижу."

Йосепссон пришел через минуту или две; он казался взволнованным.

"Что ты наделал, безумец?" он крикнул. Он поспешил через комнату и ударил Картера по лицу.

Картер протянул руку, схватил мужчину за горло и потянул вниз. Для двух охранников это было слишком быстро.

Они двинулись вперед.

«Еще шаг, и я сломаю ему шею», - крикнул Картер.

Оба мужчины колебались.

Лицо Йосепссона покраснело. Он боролся, но безуспешно.

«Назад к двери, - сказал Картер. «В противном случае я убью его. Задолго до того, как вы дойдете до меня, я сломаю ему шею».

Через мгновение они отступили, и Картер поднялся на ноги, отталкивая исландца назад.

"На кого ты работаешь?" - спросил Картер у двух охранников.

Их глаза сузились. "Мистера Йосепссона".

"Вы его личные телохранители?" - спросил Картер. "Это оно?"

«Нет… мы работаем в Исландском управлении внутренней безопасности».

"А что насчет Зиглера?"

"Что насчет него?"

"Вы выполняете приказы от него?"

«Конечно, нет», - сказал один из охранников.

Картер посмотрел на Хосепссона. Вероятно, он совершал очень большую ошибку, но он не мог сражаться с целой страной. Он подозревал, как и Хоук, что Йозепссона либо шантажировал Зиглер, либо тот человек полностью захватил его. Теперь, когда они зашли так далеко, Хосепссону было слишком поздно выходить.

Картер отпустил его и оттолкнул назад. Затем он сел и скрестил ноги.

Охранники прыгнули вперед с оружием наготове, но Хосепссон их сдержал.

«Очень хорошо», - сказал Картер. «А теперь почему бы нам всем не сесть и немного поболтать. Я должен вам многое сказать».

"Что вы здесь делаете, мистер Картер?" - спросил Хосепссон, потирая шею. Он отступил и облокотился на стол.

«Сигарету», - сказал Картер, осторожно вытаскивая пачку и зажигалку. Охранники следили за каждым его движением. Когда он зажег, он посмотрел на Хосепссона. «Изначально я приехал сюда, чтобы узнать, что случилось с моим очень дорогим другом».

«Доктор Коутсворт».

«Да. Люди Зиглера - ваши люди - убили ее».

Хосепссон поморщился. «Я не имел к этому никакого отношения».

«На этот раз я пришел сюда, чтобы уничтожить ваш ядерный генератор и перерабатывающий завод».

"Ваше правительство прислало вас?" Хосепссон прорычал. Между большинством исландцев и США было мало любви.

«Нет, - сказал Картер. Любая миссия AX в любой точке мира всегда запрещалась. Это был один из способов сохранения тайны агентства.

«Тогда почему… что ты имеешь против…»

«Ваш друг генерал Зиглер строит нечто большее, чем просто атомную электростанцию. Он также строит завод по переработке отработавшего топлива».

«Да, чтобы сделать новые топливные стержни».

Картер покачал головой. «Нет. Завод по переработке будет производить материал для ядерной бомбы».

- Безумие, - крикнул Хосепссон, выпрямляясь.

«Более того, генерал Зиглер является очень высокопоставленным членом "Одессы"», - сказал Картер. "Вы слышали об этой организации, не так ли?"

«Невозможно», - сказал Йозепссон. Но он терял свою убежденность. «Непостижимо». Картер огляделся. "Это ваш дом?" Хосепссон кивнул. "Зиглер - ваш гость?"


Хосепссон снова кивнул.

«Хорошо. Давай подождем, пока он вернется - я полагаю, ты сказал ему, что у тебя есть я - и посмотрим, что он скажет».

«Он сейчас уезжает сюда. Он сказал, что хочет сказать мне кое-что очень важное. Что-то, что нужно объяснить. Что-то жизненно важное для будущего Исландии».

«Очень важно для будущего вашей страны. Интересно, готовы ли вы услышать об этом».

Хосепссон просто посмотрел на него, но ничего не сказал. Двое охранников казались встревоженными.

13.

Солнце светило в окна казармы, и Роберта прищурилась от яркого света, когда дверь закрылась за охранником, и на мгновение она осталась одна. Каждая кость и мускул в ее теле горели от того места, где она была избита. К настоящему времени ее изнасиловали восемь мужчин, каждый из которых был сильнее и жестокее предыдущего.

Наконец, она перестала бороться с ними, и это облегчило задачу, хотя и не стало менее выносливой. Она хотела перевернуться и умереть здесь и сейчас. Если бы не мысль о Зиглере, она бы сдалась. Но каким-то образом, где-то, когда-нибудь, она знала, что увидит его мертвым.

Пока она лежала там, она ожидала, что дверь откроется в любой момент и за ней войдет еще один из охранников Зиглера. Но шли минуты, а никто не приходил, и она начала надеяться, что с них на какое-то время хватит. «Еще немного, - сказала она себе. Ей нужен был отдых.

На самом деле они не причинили ей вреда, не физически и не сильно. У нее был бы небольшой синяк, но не было сломанных костей, разорванной плоти или мышц. Просто позор и грязь всего этого. Это заставило ее вздрогнуть.

Она перевернулась. У нее болела грудь от того места, где ее лапали мужчины, и мышцы бедер дрожали. У нее болел живот.

«О, Ник», - тихо воскликнула она, и слезы легко навернулись на ее глаза. Если бы они поймали и убили его, Шмидт мог бы проследить за этим через некоторое время. Она могла быть здесь несколько дней, а может быть, и недель.

Как, черт возьми, ее мать терпела все эти месяцы? Боль, страдание, унижение?

Ее мысли продолжали кружиться от Зиглера к матери, к Нику Картеру и обратно к Зиглеру.

«И это был только первый день», - сказала она себе, засыпая.

Кто-то был в дверях. Она проснулась, ее сердце внезапно колотилось в груди, живот вздыбился. На мгновение или две она не знала, что происходит. Но это звучало так, будто кто-то возился за дверью.

"Ник?" она позвала мягко.

Раздался глухой удар о стену, и Роберта поднялась. Кто-то тихо позвал ее, и тогда она услышала безошибочный звук выстрела из пистолета с глушителем. Замок раскололся, и дверь распахнулась.

Боже, подумала она, это вот-вот повторится. Она все еще была сбита с толку.

Двое мужчин, оба в касках и одетые в серые комбинезоны, которые носили все в лагере, прыгнули в комнату.

"Роберта Редгрейв?" - спросил один из них по-немецки. В его голосе был странный акцент.

Роберте удалось кивнуть.

Затем он был рядом с ней, пока другой мужчина втащил в комнату тело и закрыл дверь. Он приступил к снятию комбинезона и обуви с мужчины.

"С тобой все впорядке?" - спросил Роберту человек, который вошел первым. Она посмотрела ему в глаза. Они были твердыми, но выглядели как друзья.

Она кивнула. «В синяках. Но я думаю, что могу ходить».

«Хорошо», - сказал мужчина.

"Кто ты?"

"Оставайтесь на линии." он сказал. Он взял комбинезон павшей стражи у другого мужчины и быстро одел ее в них. Через пару минут он надел ей на ноги слишком большие ботинки, зашнуровал их и стащил с кровати.

У нее кружилась голова, и ей пришлось опереться на него для поддержки.

«Уверены, что с тобой все в порядке? Мы можем отнести тебя».

«Я выхожу отсюда на собственном ходу», - настаивала она. «А теперь кто ты, черт возьми, и где Ник Картер?»

Другой был у двери. Он повернулся назад. «Вы нас не знаете. Но нас прислал человек по имени Роджер Сейдман».

"Сейдман?" Имя было смутно знакомым.

«Верно. Посольство Израиля. Буэнос-Айрес».

«Боже мой, - выдохнула Роберта. «Вы Моссад».

«Я Ари», - сказал тот, кто ее держал.

«Я Пол», - добавил тот, кто стоял у двери. «Но мы все умрем, если не выберемся отсюда прямо сейчас».

«Как…» - спросила Роберта, но Ари удержала ее.

«Давай оставим объяснения на потом. Я хочу сначала уйти отсюда».

«Пойдем, - сказал Пол. Он распахнул дверь и поспешно вышел, а Ари и не слишком уравновешенная Роберта следовали за ним.

В коридоре лежало два тела, еще одно лежало в дневной комнате казармы. Сразу снаружи стоял военный джип с поднятым верхом и застегнутыми боковыми шторами.

По грунтовой дороге было много машин; ремонтные бригады работали над сгоревшими бараками и остатками автомобильного парка, который все еще тлел на территории комплекса.

Никто не обратил на них внимания, когда они выскочили из барака и забрались в джип, Пол за рулем, Ари на пассажирском сиденье, а Роберта сидела.


низко сзади.

Ари вернул ей пистолет-пулемет «Узи», когда Пол направился по главной дороге к главным воротам. Она развернула ложу и проверила, правильно ли установлена большая обойма и что в патроннике есть патрон.

«Мне не нужно спрашивать, знаете ли вы, как это использовать», - сказал Ари. «Но будьте готовы, если нам придется стрелять».

«Где Ник и как, черт возьми, ты попал сюда из Буэнос-Айреса?» - потребовала ответа Роберта. Теперь, когда она снова двигалась, к ней возвращалась сила.

«Ваш мистер Картер приходил в наше посольство в Буэнос-Айресе на прошлой неделе, чтобы задавать вопросы о генерале Зиглере. Мы наблюдали за ним в течение нескольких лет».

«Я работала на него», - сказала Роберта.

«Мы знаем», - ответил Пол, оглядываясь через плечо. Они были почти у главных ворот. «И мы не были слишком удивлены, когда мистер Картер и вы встретились».

«Наш босс сказал нам следить за вами обоими», - сказал Ари.

"Германия? Вашингтон?"

«Верно. Тогда здесь, хотя мы чуть не потеряли тебя пару раз». Ари повернулся вперед, когда они подошли к воротам. У него на коленях был узи. "Внимание", - сказал он.

Они притормозили, когда подошли к караульному посту, и на дорогу вышли двое мужчин с автоматами.

«Они не выглядят слишком дружелюбными, - сказал Пол.

«Вовсе нет», - ответила Ари. Он оттолкнул боковую крышку, захлопнул затвор пистолета-пулемета и высунул его в окно, когда Пол стрелял в джип.

Один из охранников упал; другой прыгнул влево, когда джип врезался в ворота.

Роберта развернулась на своем сиденье, и когда второй охранник вскочил и начал приближать свое оружие, она выстрелила из-за заднего пластикового окна, звук был невероятно громким в пределах джипа. У охранника не было шанса.

«Хороший выстрел», - сказал Ари, когда они ехали по дороге. На главном шоссе Пол едва сбавил скорость, когда повернул в сторону Рейкьявика, но на тротуаре ехать стало намного легче.

"Ты там в порядке?" - сказал Пол.

«Прекрасно», - ответила Роберта. Она удостоверилась, что предохранитель включен, сложила приклад «узи» и отложила оружие. "Откуда ты знал, где меня найти?"

«Вчера вечером мы следовали сюда за вами и Картером. После взрывов он вылетел через главные ворота на большом грузовике. В суматохе мы вошли и работали там всю ночь». Ари на мгновение заколебался. «Все говорили о ... тебе», - деликатно сказал он.

"Тогда вы не знаете, что случилось с Ником?"

«Мы предполагаем, что он вернулся в город», - сказал Пол.

Роберта оглянулась туда, откуда они пришли. "А Зиглер?"

«Он уехал около часа назад», - сказал Ари. «Я смотрел, как он выезжает из главных ворот. Похоже, он очень спешил».

Роберта все еще была слегка ошеломлена. Она пыталась обдумать это. «Ник вернулся в отель. Я должна была вернуться туда вчера вечером, как только он перебрался через забор».

«Вместо этого вам пришлось подшутить над охраной ворот», - сказал Ари.

«Я хочу убить Зиглера», - вспыхнула она.

Ари обернулся. "На кого работает Картер?"

Роберта покачала головой. «Не знаю… точно. Одна из спецслужб США. Возможно, Государственный департамент».

«Он знает о вашей матери? Что произошло между ней и Зиглером во время войны?»

Лицо Роберты побледнело. "Моя мать…?"

«Мы знаем об этом, а Картер?»

Она начала было говорить «нет», с туманом в глазах и плотным горлом, но потом она подумала о записке, которую оставила ему в отеле, и кивнула. «К настоящему времени он знает», - сумела она.

«Понятно», - сказал Ари, и они молча проехали до Рейкьявика.

Они вошли в гостиницу черным ходом, и их увидела только одна из горничных. Женщина приподняла брови при виде слишком большого комбинезона и ботинок Роберты, но за свой день она многое повидала, поэтому продолжила работу.

Записка исчезла из-под подушки, но это было единственным признаком того, что Картер был здесь.

"Куда еще он мог пойти?" - спросила Ари.

Роберта стояла посреди комнаты. «Назад в лагерь или…»

"Или же?" - спросила Ари.

«Где останавливается Зиглер, когда он в Исландии? Вы знаете?»

«Здесь, в Рейкьявике - или недалеко от города. Он - домашний гость Торстейна Йозепссона».

«Йосепссон», - сказала Роберта. «Он упомянул имя».

"Как вы думаете, он мог пойти туда?"

«Возможно».

«Но почему? Или вы думаете, что он мог знать, где остановился Зиглер?»

«Он мог бы, - сказала Роберта. «Он не сказал мне всего».

«Приведите себя в порядок и переоденьтесь», - сказал Пол. «Мы поедем туда и посмотрим».

* * *

Дверь кабинета распахнулась, и вошел генерал Марк Циглер, его ноздри раздулись, на лбу выступил легкий пот, словно он бежал.

«Итак, герр Картер, мы встречаемся снова. На этот раз вам не удастся так легко уйти», - сказал он. Он вытащил старый Люгер Картера. «Я так понимаю, ты каким-то образом получил еще один из них. Умно».

Йозепссон, сидевший на диване за чашкой кофе, вскочил. «Я требую некоторых объяснений», - сказал он. «Сейчас. Сегодня утром».


Зиглер посмотрел на него с некоторой забавой. «И ты получишь их, мой дорогой Торстейн. Но все, что этот человек забивает тебе в голову, - ерунда, уверяю тебя».

«Я, конечно, на это надеюсь», - сказал Йозепссон. Картер услышал в его голосе нотку облегчения.

Зиглер через плечо посмотрел на двух людей Йозепссона. «Сходите позавтракайте. Мы позвоним вам, если вы нам понадобитесь».

Они колебались, но через мгновение Хосепссон жестом пригласил их идти вперед, и они вышли из кабинета, тихонько закрыв за собой дверь.

«А теперь, если вы будете так любезны, чтобы налить мне кофе, мы можем начать», - сказал Зиглер. Он подошел и сел прямо напротив Картера.

«Насколько я понимаю, вчера вечером у вас были небольшие проблемы на площадке реактора», - сказал Картер, улыбаясь.

Челюсти Зиглера на мгновение сжались, но затем он улыбнулся в ответ. «Только небольшая неудача, уверяю вас. Ничего серьезного не пострадало».

«Слава Богу за это», - сказал Йозепссон, наливая кофе. «Мы не можем позволить себе отсрочку на данном этапе».

«Но скажи мне, - сказал Картер. «Теперь, когда мы подошли к этому моменту, почему была убита Лидия Коутсворт?»

«Она не была…» - начал Йосепссон, но Зиглер прервал его.

«Потому что она обнаружила нашу насосную станцию. Ее пришлось устранить».

"Ее тело было перемещено?"

«Да. Мы поместили ее в пластиковый пакет и упаковали вокруг нее лед».

«Но я думал, что это был несчастный случай», - сказал Йозепссон дрожащим голосом.

«Заткнись, старик», - рявкнул Зиглер, «Люгер» колебался между ним и Картером.

"Какая насосная станция?" - спросил Картер. Это было все, что он мог сделать, чтобы держать себя в руках.

«Альфа», - самодовольно сказал Зиглер. «Это краеугольный камень всего проекта. Мы получаем геотермальную энергию из месторождения Рейкьявик. Все университетские геологи полагали, что это конец неограниченной бесплатной энергии Исландии. Или, по крайней мере, они пришли к такому консенсусу, пока эта сука Коутсворт не всунула свой нос в наш бизнес. Она умерла за это. Как и ты, Картер ". Зиглер рассмеялся. «Но твоя девушка Роберта - совсем другая история».

Картер чувствовал, как напрягаются его мускулы. Очевидно, Роберту схватили на территории. Она попробовала убить Зиглера, но безуспешно. Так же, как он потерпел неудачу с пластиком.

"Где она сейчас?" - чирикнул Йосепссон. "Другая женщина? Кто она?"

«Раньше она была моим секретарем в Буэнос-Айресе. Но она еще одна шпионка».

«Убийства должны прекратиться. Я больше не могу быть участником такого рода…»

«Тогда иди. Возьми с собой своих хорошеньких мальчиков и убирайся отсюда. Я дам тебе несколько минут, чтобы уйти, чтобы ты имел алиби», - отрезал Зиглер.

"Вы хотите убить этого человека?"

"Это правильно."

Хосепссон посмотрел на Картера, поставил чашку с кофе, затем поспешил через комнату и ушел.

«Он слабый человек», - сказал Зиглер. «Хотя и необходимый. А ты, с другой стороны, по-видимому, очень сильный человек и совершенно мне не нужен».

"Что ты сделал с Робертой?" - спокойно спросил Картер.

«То же, что я сделал с ее матерью».

«Ты неплохо разбираешься в женщинах. Как насчет мужчин?»

Зиглер усмехнулся. «Физически я не ровня тебе, молодой человек. У меня нет иллюзий относительно своей силы. Но что касается интеллекта…»

«Я бы подумал, что твоя рука сильнее твоего мозга, потому что ты здесь все испортил».

Зиглер все еще улыбался, хотя казалось, что его юмор иссякает. «Все идет по графику. Даже твоя небольшая демонстрация пиротехники прошлой ночью только замедлила нас на несколько дней».

«Я не говорю об этом, герр генерал. Я говорю о Лидии Коутсворт, которая работала в Центральном разведывательном управлении, - соврал он, - и о Роберте Редгрейв, которая работает на западногерманское BND. И есть другие на пути сюда ".

Теперь Зиглер казался не совсем уверенным в себе. "А ты?"

«Ты никогда не узнаешь…» - сказал Картер, и его глаза внезапно расширились, когда он посмотрел за пределы Зиглера. "Святой…!"

Зиглер начал поворачиваться, и Картер резко повернулся со стула, хватаясь за свой стилет в замшевом футляре на левом предплечье.

Зиглер выстрелил один раз, пуля застряла в полу там, где минуту назад были ноги Картера, и затем он отступил.

Картер прыгнул на Зиглера, прежде чем тот успел сделать еще один выстрел, вонзив стилет ему в грудь между ребрами, пронзив сердце.

Немец закричал, затем упал из рук Картера. Он был мертв.

Картер схватил «люгер» и подошел к двери. Он приоткрыл ее, наполовину ожидая, что там будут два гиганта Хосепссона. Но никого не было. Абсолютно никого. В доме было смертельно тихо. Хосепссон и двое его головорезов ушли.

Он вытащил свой стилет из тела Зиглера, вытер лезвие, затем вынул из кармана ключи от машины и направился к выходу.

Очевидно, Роберта все еще была на территории. Ему нужно было освободить ее, а затем закончить то, для чего он пришел сюда в первую очередь.

14 «Пять из десяти, потому что Йозепссон едет на встречу с Зиглером», - сказал Пол. «Но это противоположное направление от реактора», - сказал Ари.


Они только что подъехали к дому Йозепссона, когда мужчина в сопровождении двух огромных блондинов вылетел из дома, сел в свою машину и уехал на юг.

Пол держался подальше, чтобы их не заметили, но чем дальше на юг они ехали, тем меньше было движения и тем более вероятно, что их заметят.

Роберта была вне себя от страха за безопасность Картера. Она была убеждена, что он вернулся на территорию, чтобы спасти ее. Однако уравновесить эту озабоченность была возможность того, что Хосепссон приведет их к Зиглеру, и у нее будет еще один шанс на генерала. Она могла представить себе этого человека в прицеле Узи. Она вылила целую обойму в тело сукиного сына.

"С тобой все впорядке?" - спросила Ари.

Она подняла глаза, понимая, что ее трясло. «Я буду, как только мы позаботимся о Зиглере и найдем Ника».

Сельская местность к югу от города сначала была очень плоской, не переходя в вулканические отвалы шлака и холмы еще как минимум двадцать миль.

Автомобиль Хосепссона продолжал двигаться впереди них, и через некоторое время Роберта подумала, не собирается ли этот человек проехать через всю страну.

«Вполне возможно, что он сбегает», - сказал Ари после долгого молчания.

"Из-за того, что вчера вечером на месте произошла авария?" - спросил Пол.

«Может быть, он напуган. Понимал, что у него далеко не все в голове. Он мог даже каким-то образом узнать, чем на самом деле занимаются Зиглер и его банда, и это намного больше, чем он ожидал».

"Ты так думаешь?" - спросила Роберта с заднего сиденья.

Ари пожал плечами. «Возможно…» - начал он, но потом сел. "Вот так."

Машина Йозепссона свернула с главной дороги и направилась через усыпанное камнями поле из шлакобетона к паре холмов на горизонте.

Пол сбавил скорость, пока машина исландца не преодолела подъем и не исчезла с другой стороны. Затем он снова ускорился, свернув с шоссе и по той же дороге.

«Вам лучше остановиться, прежде чем мы доберемся до вершины», - сказал Ари. «Неизвестно, как быстро он остановился на другой стороне».

Пол кивнул и прямо перед гребнем холма остановил машину. Все трое выскочили из машины с автоматами «Узи» и поспешили остаток пути к вершине пешком.

Машины Хосепссона нигде не было видно. Но грунтовая дорога вела направо примерно на двести пятьдесят ярдов, проходя между двумя холмами, которые были похожи на груди гигантской женщины, лежащей на спине.

«Мы с Робертой посмотрим, - сказал Ари Полу, - пока ты подъедешь машину».

«Никакого героизма», - сказал Пол и вернулся к машине, пока Ари и Роберта шли по грунтовой дороге, по которой должна была ехать машина Хосепссона.

Пол как раз переходил гребень холма, когда они с Ари свернули за поворот. Она ожидала увидеть, как дорога уходит вдаль. Вместо этого на противоположной стороне насыпи была большая стальная дверь, почти как бомбоубежище. Он был открыт.

Один из гигантских людей Хосепссона выскочил снизу и немедленно открыл огонь.

Ари поднял «узи» и выстрелил от бедра, попав мужчине в грудь, развернув его обратно внутрь.

Пол подъехал на машине, выскочил и помчался к ним.

"Что случилось?"

«Один из парней Хосепссона», - сказал Ари.

Все трое осторожно подошли к открытой двери. Человек Йозепссона лежал мертвым на полу в очень большой, безупречно чистой комнате. Дальнюю стену украшали клапаны и циферблаты. Дверь слева была открыта, и теперь очень громко работала тяжелая техника.

Ари жестом пригласил Пола занять правую сторону двери, а он и Роберта - левую. С оружием наготове они помчались через диспетчерскую и посмотрели вниз.

Дверь открывалась на подиум, ведущий в двухэтажную комнату, заполненную лабиринтом разноцветных труб, клапанов и прочего оборудования. Здесь было очень жарко, и звук машин, казалось, менял высоту тона… на гораздо более глубокое, почти неаккуратное урчание.

Другой телохранитель промчался вниз и, заметив их на подиуме, нырнул обратно, скрываясь из виду. Они вернулись в диспетчерскую.

«Josepsson», - крикнул Ари, но его голос был потерян для шума.

Телохранитель вернулся к трубам, произвел несколько выстрелов в дверной проем, пули срикошетили от металлического подиума. Затем он побежал вниз по лестнице и начал подниматься.

Ари повернулся в дверной проем и выстрелил вниз по лестнице, сделав кровавую массу на груди мужчины, отбросив его назад вниз по лестнице.

Секундой позже из-за угла выбежал Хосепссон, размахивая руками и крича что-то, чего они не слышали. Ари чуть не выстрелил в него, пока не понял, что мужчина не вооружен.

Йозепссон отошел примерно в пяти шагах от угловых стыков массы труб, когда шум машин внезапно превратился в какофонию взрывов, пронзительных криков и диссонанса.


грохот. Исландец был охвачен огромным потоком перегретого пара под высоким давлением, который мгновенно умер.

"Это место взорвется!" - крикнул Ари почти потерянным голосом. "Они, должно быть, перегрузили насосы!"

Они отпрянули от дверного проема, выскочили через главную дверь снаружи и добрались до джипа, когда земля под ногами начала зловеще дрожать.

Пол завел джип, когда Роберта прыгнула на заднее сиденье, развернул его по узкому кругу и направился прочь так быстро, как только мог переключить передачи.

Они только что преодолели гребень холма, когда оглушительный взрыв нарушил утреннюю тишину, и оба холма позади них вздымались вверх.

Что бы там ни было, там больше не было, но все, о чем могла думать Роберта, был Ник Картер, который, как она была убеждена, теперь вернулся на реакторную площадку, чтобы закончить работу, которую он намеревался сделать, и спасти ее.

Автомобиль Зиглера был очень большим темным лимузином «Кадиллак». Картер завел ее и подехал к передней части дома. Он открыл заднюю дверь машины, затем вошел в кабинет и вернулся с телом Зиглера. Он приподнял тело в углу заднего сиденья, пристегнул ремень безопасности и направился обратно через Рейкьявик к месту расположения реактора.

По крайней мере, Роберта еще не умерла. Он многому научился у Зиглера. Помимо этой скудной информации, он понятия не имел, где она и в каком состоянии может быть.

Но он чертовски хорошо собирался выяснить, и любой, кто встанет у него на пути, будет мертв. Мгновенно.

Со своим люгером на сиденье рядом с ним. Картер выехал из города на скорости, и вскоре по узкой дороге с черным верхом он ехал лучше, чем сто миль в час. В его уме было не что иное, как одно направление, одна операция. И когда это будет закончено, либо он будет мертв, либо многие другие будут, если они встанут на пути.

На такой скорости он добрался до поворота менее чем за час и не сильно замедлился, мчась по грунтовой дороге, тяжелые пружины автомобиля несколько раз выходили из строя на колее.

Однако, когда он оказался в пределах видимости перед воротами, он замедлил ход и проверил сзади, чтобы убедиться, что тело Зиглера не упало, генерал выглядел как усталый мужчина, уставившийся в окно на противоположной стороне, задумавшись. .

Картер остановился прямо у ворот, и охранники, узнав машину, распахнули шаткий шлагбаум и махнули им рукой. Проходя мимо, Картер помахал в ответ, затем полуобернулся, открыл и закрыл рот, как будто разговаривал с Зиглером.

Уловка сработала, и он подъехал к тому месту, которое он принял за административный центр, где зашел за здание на парковку и остановился рядом с грузовиком.

Сегодня на объекте было много активности, но никто не заметил, как Картер потянулся назад, расстегнул ремень безопасности, удерживающий тело Зиглера, и сбросил его на пол, скрываясь из виду.

Захватив свой «люгер» в карман, Картер вышел из машины, пересек парковку и вошел в здание. В доме кипела жизнь, и Картер остановил первого, мимо кого прошел.

«Секретарь генерала Зиглера все еще здесь?» он спросил.

«Конечно», - отрезал взволнованный мужчина. Он указал в коридор налево. - Полагаю, она в своем офисе. Потом он ушел.

Картер поспешил по коридору в приемную. За столом сидела молодая женщина. "Секретарь генерала Зиглера здесь?"

«Да», - сказала она. "Прямо там". Она указала через плечо и посмотрела вверх. «Но генерала здесь нет».

«Я знаю это», - сказал Картер. Он обошел ее стол и без стука вошел в приемную генерала. За столом сидел мужчина в комбинезоне и разговаривал с молодой блондинкой. Они оба подняли глаза, когда вошел Картер. Мужчина вскочил.

"Я могу вам помочь?" он сказал.

Картер закрыл за собой дверь и вытащил свой «люгер». «Ради вас лучше на это надеяться», - сказал он.

Мужчина отступил, чуть не упав через стол.

«О, - сказала молодая женщина.

«Здесь была женщина. Она была у генерала Зиглера. Где она?»

Мужчина колебался.

Картер поднял «люгер» и снял предохранитель. Мужчина побледнел.

«Она была здесь. Но она ушла. Двое мужчин забрали ее».

"Ты врешь!" - рявкнул Картер.

«Нет, клянусь. Двое из них каким-то образом попали на территорию. Они убили четырех наших людей. Они ушли».

"Когда?"

"Несколько часов назад."

Картер не думал, что он лжет. Для этого не было никаких причин. Он отступил в сторону и указал на дверь с пистолетом. "Поехали."

"Куда?" - спросила женщина.

«На прогулку. У меня машина генерала снаружи». Он сунул пистолет в карман, но держал руку на прикладе, его палец сжал спусковой крючок. «Я без колебаний убью вас, если кто-либо из вас сделает малейший неверный шаг. Вы понимаете?»

Девушка и мужчина кивнули, обойдя стол к двери.

«Если кто-то спросит, куда вы идете, нас вызвал генерал».

Мужчина кивнул, и Картер жестом указал на дверь. Все вышли.


Никто не бросил им вызов, пока они шли по коридору и выходили через черный ход.

«Ты можешь водить машину», - сказал Картер мужчине. «Ты сядь рядом с ним», - проинструктировал он девушку. Он хотел, чтобы они оба были впереди, потому что понятия не имел, как они отреагируют, если увидят тело Зиглера.

«Это ты был здесь прошлой ночью… устроил взрывы», - сказал мужчина. Картер дал ему ключи, и он завел машину.

«Верно. Только теперь ты поможешь мне закончить работу. И если вы оба будете вести себя хорошо, вы не пострадаете».

«Но генерал Зиглер…» начала девушка.

«Он ушел. Он не вернется», - отрезал Картер. "Поехали."

Мужчина попятился с парковки, и Картер направил его дальше по территории к небольшому сараю, в котором хранился динамит. Они попятились к двери.

Картер взял ключи, и они с мужчиной вышли.

«Если вы убежите, мисс, я пойду за вами и убью вас. Если вы останетесь здесь и будете вести себя прилично, вы переживете это».

«Да, сэр», - сказала напуганная женщина.

Картер открыл багажник, и вместе с рабочим загрузили в него четыре ящика динамита. Потом закрыли крышку багажника.

Вернувшись в машину, Картер направил человека обратно на строительную дорогу, и они направились вверх по холму к зданию реактора.

«Вы не можете этого сделать», - сказал рабочий.

«Да, я могу и буду», - сказал Картер. "Останови машину."

Рабочий подчинился. Они все еще находились в нескольких сотнях ярдов от опоры управления активной зоной реактора.

«Вон. Вы оба. И вам лучше бежать отсюда, как в аду, потому что через пару минут произойдет чертовски взрыв».

Мужчина и женщина выскочили из машины и направились прямо через усыпанное камнями поле, а Картер сел за руль и взлетел на холм к опоре активной зоны реактора.

Большая машина развернулась на гравии у основания массивной бетонной опоры, и Картер выскочил, открыл багажник и начал складывать ящики с динамитом.

Из-за угла вышли двое охранников. «Эй! Какого черта ты делаешь?» - крикнул один из них.

Картер вытащил свой «люгер» и трижды выстрелил, оба упали. Он поставил четвертый ящик на основание опоры, затем прыгнул обратно в машину и помчался вниз с холма.

Мощные сирены стали реветь, как Картер подъехал на сто ярдов вниз от основной опорной базы, выскочил из машины и поспешил вокруг так, чтобы он иметь в виду линию динамита. С такого расстояния он едва мог разглядеть сложенные друг на друга ящики, но он вытащил свой «Люгер», опустился на одно колено, поставил оружие в классическое положение стрелка и сделал первый выстрел.

В паре футов над ящиками от основной опоры поднялся клубок бетонной пыли. Он опустил прицел и сделал два выстрела, оба низко.

Теперь завыли другие сирены, и вокруг Картера начала подниматься грязь. В него стреляли.

Не обращая на это внимания, он поднял прицел, задержал дыхание и осторожно сделал четвертый выстрел. Почти в тот же момент, когда выстрелил «Люгер», динамит взорвался с ужасающим ревом. Картеру удалось спрятаться за огромный землеройкой, когда с неба посыпались огромные глыбы бетона, некоторые из которых были больше машины.

Он нырнул под машину, когда глыбы бетона и металлических арматурных стержней врезались в машину.

Постепенно обломки перестали падать, и Картер выбрался из-под землеройной машины и снова забрался в невероятно разбитую машину, которая выглядела так, как будто она упала с горы.

Однако мерседес завелся и поехал нормально, и через несколько секунд он несся по дороге, уклоняясь от больших кусков упавшего бетона, к главным воротам, которые были наполовину открыты.

Он мчался по грунтовой дороге к шоссе, когда заметил приближающийся джип.

Он сильнее нажал на педаль газа, но, проезжая мимо джипа, мельком заметил Роберту.

Он нажал на тормоза, развернулся с заносом и двинулся назад, в то время как джип направился к нему.

Они остановились вместе. "Ник! Ник!" Роберта закричала, выпрыгивая из джипа.

Картер держал свой люгер наготове, когда она, рыдая, упала ему в руки.

«Мы друзья, мистер Картер», - сказал Ари.

"Он говорит правду, Ник!" - закричала Роберта. «Они спасли мне жизнь».

«У нас есть реактивный самолет« Лир »по другую сторону Рейкьявика. Я думаю, было бы разумно, если бы мы выбрались отсюда к черту».

«Я поеду», - сказал Картер, и все они погрузились в потрепанный «кадиллак» Зиглера, а Роберта смотрела на тело Зиглера.

* * *

Западные берега Исландии упали, и «Лир» взмыл в совершенно чистое голубое небо. Пол Аренс был на левом месте, а Ари Бен Шамонн - на правом. Роберта вернулась в каюту отдыхать, а Картер разговаривал с двумя агентами Моссада.

"Вы следите за нами с Буэнос-Айреса?" - говорил Картер.

«Снова и снова. Вы потеряли нас в Германии».

"А в Вашингтоне?"

"Мы тоже скучали по тебе. Мы делали домашнее задание. Хотя мы проследили тебя и девушку до твоей квартиры.


Ари посмотрел на часы. «У нас впереди пятичасовой перелет. Вы можете немного отдохнуть».

"Вашингтон?"

«Нью-Йорк», - сказал Пол. «Вам придется пройти оставшуюся часть пути самостоятельно, хотя, если у вас будет такая возможность, и ваш босс - кем бы он ни был - даст вам добро, мы хотели бы получить отчет».

«Думаю, это можно устроить».

Ари посмотрел на Картера. «Было бы лучше, если бы Зиглер дожил до суда, но я рад, что все произошло именно так».

"Да уж." - сказал Картер. "Я тоже."

Он повернулся и вернулся в главную каюту «Лира». Пластиковые шторки на окнах были задернуты, и в каюте царил полумрак. Некоторое время он ничего не видел.

«Закрой дверь кабины, Ник», - крикнула ему Роберта.

Он так и сделал, и когда он повернулся назад, то начал различать фигуру Роберты. Она застелила маленькую кровать и лежала там, полностью одетая.

«Обними меня», - сказала она. "Пожалуйста." Он скинул ботинки и вернулся к ней. Пройдет время, прежде чем она сможет забыть, что с ней случилось. До тех пор или, по крайней мере, до тех пор, пока боль не утихнет для нее, она будет сосать… очень близко.


========================


========================


Ник Картер


Killmaster


Остров смерти


перевод Льва Шкловского


Посвящается сотрудникам Секретной службы Соединенных Штатов Америки.


Пролог


Хэндли Дюваль вышел из отеля «Барбаросса» на острове Хива Фауи в южной части Тихого океана и, прищурившись, посмотрел на тропическое солнце и вытер лоб платком. Конечно, это был не Бостон. В тени было не менее ста градусов тепла и почти такая же влажность.

Электричество снова отключилось в центральной части столицы, что происходило не реже двух раз в неделю, поэтому даже в баре отеля не было никакого облегчения.

В прошлом месяце Дювалля повысили до бригадира в середине смены, что дало ему возможность раз в неделю ездить в город на пробежку «выпивка и угощение». Выпивка для его смены на неделю, а угощением было посещение заведения мадам Леоне, расположенного по соседству с отелем.

Однако сегодня днем он задумался, а стоит ли это делать. Выпивка была разбавленной и завышенной в цене, и без кондиционера девушки у мадам Леоне были бы несколько менее привлекательными.

Его желудок заурчал, резкая волна изжоги поднялась в глубине его горла.

«Боже», - воскликнул он. Он ненавидел это место.

Он начал ходить по соседству, когда случайно увидел через улицу государственный винный магазин. Юн Ло, китайский посыльный с места, который приехал в город, чтобы помочь Дювалю, загружал в джип пять ящиков выпивки. Только вокруг него стояло несколько китайцев. Он раздавал друзьям бутылки с выпивкой в обмен на другие бутылки, которые складывал в ящики, а затем загружал в джип.

«Этот проклятый китаец меня обманывает, - подумал Дюваль. Выпивку разбавили, хорошо, но не в винном магазине. Это делал Юнь Ло и, вероятно, все остальные китайцы, которые работали на приемнике.

Дюваль, крупный мужчина ростом более шести футов и весом не менее двухсот фунтов, чувствовал, как повышается его кровяное давление, когда он натягивал брюки и бросился через улицу, пот стекал с него, его мускулы напрягались.

Он крикнул. "Эй ты, сукин сын!"

Юнь Ло и другие китайцы удивленно подняли глаза, как и полдюжины других пешеходов поблизости.

Одна из китаянок - она показалась Дювалю женщиной - уронила бутылку, которую держала в руках, и она разбилась о тротуар, когда она побежала по улице.

Остальные тоже разбежались, за исключением Юн Ло. Он стоял рядом с джипом, неуверенно улыбаясь и многократно кланяясь.

Дюваль ударил мужчину кулаком по левому плечу, заставив его подлететь к джипу.

«Ублюдок! Сукин сын!» Дюваль закричал, бросаясь за Юн Ло, который отступил.

Внезапно Дюваль перевернулся вверх ногами, а затем он лежал на спине на тротуаре, его голова пульсировала в том месте, где он ударился.

"Какого черта…?" - начал он и посмотрел в глаза Юнь Ло. Молодой человек больше не улыбался. Он стоял в полусогнутом положении, его глаза сверкали, его зубы оскалились.

На мгновение что-то в глубине его разума велело Дювалю следить за собой и сдерживаться. Черт, он был полузащитником Матча звезд в штате Айова. Но он был чертовски зол. У него было еще восемнадцать месяцев работы на этом месте ... еще полтора года чистого, неподдельного дерьма, с которым нужно было мириться, и он уже устал от всего этого.

Он с трудом поднялся на ноги и снова атаковал хорошо сложенного азиата, раскачиваясь на ходу. Что-то очень острое и почти горячее пронзило его бок, заставив его отодвинуться влево.

Теперь на улице никого не было. В полквартале от них находилась городская площадь и полицейский участок. На холме находился особняк губернатора. Но они были здесь одни.

Дюваль стоял и тупо смотрел на Юнь Ло. Китаец держал длинный, зловещего вида нож, с которого до рукояти капала кровь.


«Глупый ублюдок…» - сказал Дюваль.


Юнь Ло повернулся и неторопливо ушел. Нож с грохотом упал в сточную канаву, когда он исчез за углом, и слабость охватила американца, который посмотрел на огромную рану на его боку, из которой хлынула его собственная кровь.

Он получил ножевое ранение. Юнь Ло действительно зарезал его. Христос! Это нелепо! Инженеров-электриков не режут на малоизвестных островах в южной части Тихого океана. Профессор Альбертсон никогда не говорил ему ничего подобного в штате Айова.

Дюваль поплелся боком к джипу, затем перебрался на сторону водителя и сумел залезть за руль. Он крепко прижал левую руку к широкой ране.

Приложите прямое давление. Разве это не то, что велел им делать его школьный инструктор по оказанию первой помощи Красного Креста?

Каким-то образом ему удалось вытащить ключи и завести джип. Он никогда не думал о больнице за углом, когда отъехал от обочины и резко ускорился проезжая по городу, выйдя на прибрежное шоссе, которое вело пятнадцать миль на другую сторону острова, где находилась станция спутникового слежения и приема Хива Фауи. .


Он прошел на пути к выходу из города, где много пешеходов направляется к ямам для сушки копры и прессам. Но чем дальше он шел, тем слабее становился, так что через некоторое время у него возникли большие проблемы с удержанием джипа на узкой дороге.

Он получил ножевое ранение. Даже сейчас в это было почти невозможно поверить.

Кровь текла между его пальцами по бедру и ноге, но кровотечение определенно замедлилось.

Дюваль взглянул на рану, и джип внезапно свернул вправо. В последний момент он поднял глаза, когда джип врезался в густой кустарник в канаве у дороги и врезался в молодую пальму.

Казалось, что целую вечность американец сидел в джипе, прислонившись головой к рулю, и весь его мир кружился. Это было так же плохо, как быть пьяным, мимолетная мысль пришла ему в голову.

Через некоторое время он поднял глаза. Он был посреди проклятых джунглей.

Дюваль пытался думать. Он вспомнил, как проезжал мимо основных сараев по переработке копры, а затем благополучно преодолел крутые повороты вокруг скал. Это означало, что он не слишком далеко от места. Может быть, миля или две самое большее.

Он толкнул дверь и, спотыкаясь, вышел, затем протащился к задней части джипа. Он видел дорогу примерно в десяти футах над собой. Это было похоже на тысячу футов.

Он вздрогнул, но упал на джип, его правая рука шлепнулась от ящиков с выпивкой. Он оглянулся, затем открыл один из ящиков, вытащил бутылку и открыл ее. Он поднял его и сделал большой глоток. Сразу же выплюнул. Его разбавили водой. Наверное, с чаем и йодом. Чай для цвета, йод для вкуса.

Он отбросил бутылку и открыл вторую, на этот раз из заднего ряда. Он сделал осторожный глоток. Это был виски. Он сделал еще один глоток, его голова кружилась на секунду или две, а затем он двинулся обратно к дороге.

Дважды он спотыкался и падал обратно от сильной боли. Каждый раз он делал еще один глоток, затем начинал, наконец, добираясь до дороги, когда тропическое солнце начало садиться и выходить прожорливые комары.

Он сразу же начал подниматься по пологому склону, шатаясь с одной стороны дороги на другую.

Однажды ему показалось, что он услышал звук сирены сверху, и он остановился и задержал дыхание. Но с моря дул ветер, и через некоторое время он снова пустился в путь, совершенно не уверенный, что слышал что-нибудь.

* * *

Было уже совсем темно, когда он свернул на последний поворот подъездной дороги, на виду у обтекателей и четырех огромных спутниковых антенн. Он уже онемел, в голове гудело. Он давно выбросил бутылку виски, большая часть ее содержимого исчезла. Но он знал, что то, что он видел, было неправильным. Ужасно неправильно.

Повсюду на участке слежения были пожары, и теперь он определенно слышал сирены и что-то еще… стрельбу. Он был уверен, что это была стрельба!

«Господи…» - громко выругался он хриплым голосом. и он удвоил свои усилия, ковыляя по дороге.

Подойдя ближе, он определенно мог слышать выстрелы, и он мог слышать крики и крики людей.

Станция подверглась атаке. Но кем? Это не имело смысла. Ничто из того, что произошло в тот день, не имело для Дюваля никакого смысла.

Главные ворота лежали наполовину на петлях, запах кордита был очень сильным, но выстрелы и крики наконец прекратились. Сирена, однако, продолжала завывать, когда Дюваль осторожно приближался.

На асфальте лежало несколько тел. Некоторые из них были темнокожими и были одеты только в набедренные повязки. Но двое из них, растянувшись возле гауптвахты, были в форме цвета хаки.

Дюваль поспешил к этим телам и перевернул одно из них.

Христос! Это был Вольчек! Вчера вечером они вместе играли в покер в группе.

Дюваль поднял глаза. Что здесь произошло? Что, черт возьми, произошло?

Он взял автомат Вольчека 45-го калибра, неловко проверил, есть ли в патроннике патрон, взвел курок и вошел в место слежения. Внезапно сигнализация отключилась, и он замер.

Тишина была жуткой. Впереди на дороге лежали несколько тел и сгоревший грузовик. Дым поднимался от здания выше по склону, но дома и обтекатели казались целыми.

Кто-то сбежал с холма от администрации, и Дюваль развернулся, подняв «45». Но он понял, что это был один из техников. Затем его колени подкосились под ним.

«Что происходит?» - подумал он, упав на проезжую часть. Что, черт возьми, здесь происходит…?


Первая глава


Лазурное небо над морем, казалось, сливалось с сказочно-синим Средиземным морем, пока яхта Marybelle продвигалась на северо-восток вдоль побережья Франции от Канн до зимней стоянки в Монако.

Было еще рано, до полудня, когда Ник Картер, одетый в плавки и короткий махровый халат, вышел на кормовую палубу, где стюарды разложили шампанское и завтрак.

«Доброе утро, месье Картер», - сказал Анри-Ривес, помощник старшего стюарда, протягивая стул Картеру.


"Это утро, не так ли, - сказал Картер, глубоко дыша и вдыхая сладко пахнущий морской воздух. - Когда мы должны в Монако?

«Не раньше, чем после обеда, месье. Мадемуазель Гордон приказала, чтобы мы остановились на час или два у Антиба».

"Еще одна авария?"

«Возможно, больше римских амфор, сударь».

«Возможно», - сказал Картер. Стюард налил ему стакан хрустящего холодного Dom Perignon, подал ему немного белуги, немного тостов и тушеные яйца, а затем изящно удалился на нижнюю палубу.

Мягкое движение корабля, пробивающегося через спокойное море, прекрасное, хорошо охлажденное вино и удобная обстановка в этот момент глубоко расслабляли. Картер глубоко вздохнул. Прошли годы с тех пор, как у него был отпуск, наполовину такой просто успокаивающий, как этот.

Последние две недели он путешествовал по Французской Ривьере на борту Marybelle, 210-футовой яхты, принадлежащей леди Памеле Гордон, тридцатилетней дочери сэра Дональда Гордона, бывшего депутата парламента и начальника SIS в конце пятидесятые и начале шестидесятых. Сэр Дональд и Дэвид Хок, босс Картера и глава сверхсекретного разведывательного агентства США, AX, были старыми друзьями, еще до Второй мировой войны. Было вполне естественно, что Картер познакомили с леди Гордон, и в прошлом месяце пришло приглашение присоединиться к ней в начале ее осенне-зимнего круиза.

У него было еще десять дней, прежде чем он должен был явиться в центр реабилитации и переподготовки AX в Аризоне, и в его планы входила вилла леди Гордон в Монако и немного баккара в Монте-Карло.

«Две недели, а ты уже сошел с ума от меня», - раздался сладко-сладкий женский голос позади него.

Картер обернулся, когда на палубу вышла леди Гордон, ее глубокий насыщенный загар потрясающе выделялся на фоне почти несуществующего желтого бикини. Она хмурилась.

- Хватит глиняных горшков, Памела, - смеясь, сказал Картер. "Я в отпуске."

Она подошла и поцеловала его в щеку, затем заняла свое место напротив него за маленьким столиком. Анри-Ривес скользнул к ее локтю с бутылкой шампанского в руке.

«Мадемуазель», - сказал он.

«Пожалуйста, - сказала она, глядя Картеру в глаза.

Стюард налил ей вина и принес слабосоленую половину мускусной дыни с небольшим количеством сливок и клубникой, а затем ушел.

"Разве ты не спал?" - спросила она, потягивая вино.

"Как бревно."

- Тогда почему ты встал так рано?

«Вы хорошо преуспели в течение последних двух недель. Не пытайтесь организовать мои следующие десять дней», - сказал Картер. Проблема леди Гордон заключалась - и всегда будет заключаться в том, как он подозревал, - что она не чувствовала себя комфортно, если она не устроила жизни всех вокруг нее. Она была прирожденным организатором. Все в Лондоне - и половина завсегдатаев Французской, Испанской и Итальянской Ривьеры - пытались выдать ее замуж за дипломата. Она могла бы стать идеальной женой консула или супругой посла где-нибудь.

«Извини, Николас», - сказала она, повернув голову. «Надеюсь, вы не против, что мы остановимся на двенадцатифутовом уступе Антиба».

«Вовсе нет…» - начал было Картер, когда подошел Анри-Ривес. У него был телефон.

«Простите, сударь, - сказал он. "Есть звонок для вас". Он подключил телефон к задней панели и поставил прибор на стол перед Картером, который поднял его.

«Картер здесь».

«Мистер Картер, я так счастлив, что смог связаться с вами», - раздался взволнованный мужской голос. Картер почувствовал, что это проблема.

"Что я могу сделать для вас?"

«Простите меня. Я Роджер Мортон, поверенный в делах посольства Соединенных Штатов в Париже, и у меня есть сообщение для вас, сэр».

«Это открытая линия, Мортон, - сказал Картер. Он смотрел на Памелу, которая надулась. Она чувствовала, что это тоже означало неприятности.

«А… да, сэр, я это понимаю. Я просто позвонил, чтобы передать сообщение, сэр».

«Давай. Я приму твое сообщение».

«Это из Амальгамейтед Пресс. Вы должны немедленно вернуться домой. У вас важное задание. Конец сообщения, сэр».

Памела встала, обошла стол и подошла к Картеру, наклонилась над ним, пробежавшись пальцами по волоскам на его груди, покусывая его левое ухо.

"Кто был подписантом?"

«Д. У. Хокинс».

Это был Дэвид Хок. «Хорошо, Мортон. Спасибо за помощь».

"Есть ответ, сэр?" поспешил спросить обвиняемый.

«Нет. Еще раз спасибо», - сказал Картер. Когда он положил трубку, Памела выпрямилась, провокационно улыбнулась и медленно направилась обратно в главный салон, в каюту хозяйки.

Картер улыбнулся. Он допил оставшееся шампанское, затем поднялся и поднялся по трапу на летную палубу и по второй лестнице на мостик. Капитан Филип Журден в безупречном белом платье поднял глаза, когда вошел Картер.

"Ах, мсье Картер, чем я могу быть вам полезен сегодня утром?"

«Мне нужно как можно скорее попасть в Ниццу, капитан. Мне нужно успеть на самолет».

«Мне очень жаль, месье, но мадемуазель Гордон дала нам наши инструкции…»

Картер протянул руку и снял трубку, затем набрал номер каюты владельца. Он переключился на домофон.

"Памела, это Николас


. Я сказал вашему капитану отправиться в Ниццу ".

«Да, Николас», - хрипло сказала Памела. «Но разве меня заставят ждать здесь все утро?»

«Нет», - сказал Картер, глядя на смущенного капитана. Он положил трубку. "Какое у нас расчетное время прибытия?"

«Это займет у нас два часа на полной скорости, мсье Картер, - сказал капитан.

«Отведи меня к общественным докам, а потом мне понадобится такси до аэропорта», - сказал Картер, повернулся и спустился вниз.

Памела ждала его обнаженной на кровати размера «king-size» в каюте хозяйки. Так продолжалось две недели, но теперь Картер был почти рад, что Хоук позвал его. Он начинал чувствовать себя немного сдержанным.


* * *


У Картера не было проблем с местом в 14:00. рейс в Париж из Ниццы, а оттуда вечерний рейс TWA в национальный аэропорт Вашингтона.

Однако Памела подняла шум в доках, настаивая на том, чтобы она пошла с ним и рассказала его боссу о его отпуске. Она даже была готова позвонить президенту.

Картер успокоил ее, пообещал присоединиться к ней, как только сможет, и, чтобы успокоить ее, он даже оставил свой смокинг на борту.

«Поторопись, Николас», - выдохнула она ему в ухо. «У нас будет чудесное плавание вместе. Вот увидишь. Я все устрою к тому времени, когда ты вернешься».

Он оторвался от нее, они снова поцеловались, и он взял такси. К тому времени, как он свернул с набережной за угол, «Мэрибелл» уже отъезжала. Памела не теряла времени зря.


* * *


Холодный ветер дул с Потомака, когда Ник Картер забрал свои сумки, поспешил через таможню и вышел на улицу искать такси. Было всего несколько минут после полуночи по Вашингтонскому времени, но его биологические часы сказали ему, что это было шесть часов спустя. Он смертельно устал.

Том ЛаМотта, один из штатных водителей AX, ждал его прямо перед стоянкой такси. После ночного прибытия в Париж было оживленное движение.

«Мистер Картер», - позвал знакомый голос, и Картер устало огляделся, когда круглый, жизнерадостный водитель подошел и выхватил у него оба чемодана.

«Не ожидал увидеть тебя здесь, Том», - сказал Картер, следуя за водителем обратно к невзрачному «Шевроле».

«Мы знали, что вы приедете в полночь, рейсом TWA».

«Просто отвези меня домой. Я устал».

ЛаМотта открыл багажник и бросил внутрь сумки Картера. «Извините, сэр, но вас ждет начальство».

Картер мгновенно проснулся, адреналин внезапно накачался. "Смитти здесь?" он спросил. Руперт Смит стал новым руководителем отдела операций AX. Если он ждал, что-то происходило немедленно.

«Да, сэр», - сказал Ламотта.

Они проехали на север, мимо Пентагона, к мосту Ки-Бридж, а когда-то пересекли реку, они свернули по М-стрит в Нью-Гэмпшир, а затем поехали в Дюпон-Серкл, где под прикрытием Amalgamated Press and Wire Services располагалась штаб-квартира AX.

ЛаМотта припарковался в подвальном гараже и позаботился о багаже, а Картер вошел в систему и пошел прямо к Шефу на четвертый этаж. Ему пришлось снова войти в систему службы безопасности, а затем набрать шестизначный код для входной двери.

ЛаМотта позвонил заранее. Руперт Смит ждал его, перед ним лежала толстая пачка папок с делами. Он не выглядел довольным.

«Извини, что пришлось так сократить отпуск, Картер», - сказал Смит. Он был очень высоким и очень худым, почти как скелет. Последние пятнадцать лет он служил на различных должностях в Центральном разведывательном управлении, но когда работа стала для него слишком скучной, он перешел в AX. Он очень хорошо справлялся со своей работой.

Один из его людей просунул голову в дверь. «Он готов, сэр. Вам понадобится Карстен?»

"Он готов?"

"Да сэр."

«Очень хорошо. Я хочу, чтобы ты был в архивах. У нас может быть еще несколько перекрестных ссылок, чтобы привести в порядок незакрепленные концы».

"Да сэр."

Смит, сидевший за столом, встал и подошел к нему. Картер поднялся.

«Боюсь, что нечестивым не будет покоя», - сказал Смит. «Но Дэвид хочет тебя видеть».

"Ястреб здесь? Сегодня вечером?"

Смит кивнул. «Я не знаю источника, но он воспринял это как один из своих любимых проектов. Конечно, именно поэтому вас и позвали».

Они вышли в коридор и направились к частному лифту, который был единственным доступом к административной территории пятого этажа.

"Что-то где-то случилось?" - спросил Картер. Когда он уехал в отпуск с Памелой, все здесь, казалось, было довольно ровным. Насколько он знал, проблемных участков не возникало. Он сказал это Смиту.

«Насколько я понимаю, они вылупляются последние год или два», - сказал Смит. «Но НАСА занималось этим до двух месяцев назад, пока флот не взял на себя безопасность».

Картер собирался спросить: «Безопасность для чего?» когда Херб Карстен, знаток фактов, цифр и мгновенных ссылок на AX, вышел из своего офиса и присоединился к ним.

«Ник», - сказал он, протягивая руку. "Верите, что вы хорошо провели отпуск?"

"Неплохо. Давно здесь?"

"Всю ночь."

Они поднялись на лифте, их пропуск проверили, и они зашагали по коридору в приемную Хока. Его секретарша Джинджер Бейтман ушла, но внутренняя дверь была открыта, и Смит провел их внутрь.


Дэвид Хок был невысоким, коренастым мужчиной с густой копной седых волос и короткой бульдожьей шеей. Он, как обычно, курил ужасную сигару, вынул ее изо рта и поднял глаза, когда они вошли.

"Ты в форме, Ник?" - проворчал он без преамбулы.

Смит закрыл за ними дверь.

«Да, сэр», - сказал Картер.

«В этом квартале у вас были запланированы переподготовка и тестирование. Готовы ли вы к назначению без этого?»

«Думаю, я справлюсь, сэр», - сказал Картер. Он, не меньше, чем кто-либо другой в AX, очень глубоко и неуклонно уважал Дэвида Хоука, их начальника. То, что сказал Хоук, истина. Он почти никогда не ошибался. И никто, абсолютно никто, никогда ему не лгал, не переоценивал или не недооценивал ситуацию. Когда он задавал вопрос, он ожидал абсолютно честного, абсолютно прямого ответа.

«Тогда присаживайтесь, джентльмены. У нас есть много работы сегодня вечером», - сказал Хоук.

Все они сели напротив Хоука. Смит открыл свою верхнюю папку с файлами и пролистал бумаги, которые в ней были. Карстен откинулся назад.

"Что вы знаете о Каролинских островах?" - начал Хоук.

«Группа островов в Тихом океане… я думаю, к северу от экватора. К югу от Японии. Подопечная территория США. Там Трук, остров Холл и, возможно, Бикини».

«Верно для всех, кроме Бикини… он находится на Маршалловых островах. Рядом. Но вы понимаете, что в наши дни там мало что происходит».

"Станции спутникового слежения и приема?" - спросил Картер.

«Вот и все», - сказал Хоук, взглянув на Смита. «Это и есть наша проблема».

Смит взял слово. Группа островов Фауи Фауи в пределах Каролинских островов, - начал он. - Вы слышали о них?

Картер признал, что нет.

«Пять обитаемых островов плюс множество других коралловых атоллов. Сам Фауи Фауи - один из меньших островов - затем Тамау Фауи, Акау Фауи, Нату Фауи, где проживает самое большое местное население, - а затем Хива Фауи. Хива Фауи является основным островом, а на нем находится одноименная столица ».

"В Каролинских островов?"

«Да. К востоку от Холла, к северо-востоку от Трука и почти прямо к северу от Оролука. Множество пляжей с белым песком, жаркие дни и теплые вечера, вулканы, местные жители и все такое».

«Но, как ни странно, все это на самом деле принадлежит французам», - вставил Карстен.

Картер посмотрел на него. «Я думал, что это все траст США».

«Все, кроме группы Фауи Фауи. Большая часть этой территории была французской до войны, а затем, после того, как мы освободили ее от японцев, мы взяли ее под свой контроль. Все, кроме группы Фауи Фауи. Очевидно, было несколько французских семей, которые пожертвовали многим во время войны. Де Голль настаивал, и группа оставалась под контролем Франции ».

«Но, как выясняется, с довольно важным договором», - добавил Смит.

«Французское сотрудничество», - сказал Картер.

«Да. Очень похоже на залив Гуантанамо. Несмотря на французскую территориальность шестидесятых и семидесятых годов, нам удалось удержаться на нашем клочке земли на Хива Фауи».

"Спутниковое слежение?" - спросил Картер.

«Да», - ответил Смит.

«Спутники-шпионы в небе», - сказал Хоук. «Межведомственное. Большое дело».

«Понятно», - сказал Картер. "Как долго у нас работает эта операция?"

«В той или иной форме с середины шестидесятых», - сказал Смит. «На самом деле, это было одно из наших первых мест. Мы смотрим оттуда на Дальний Восток. Раньше это было обычное электронное наблюдение. Радио, криптография и тому подобное».

«Я понимаю, - сказал Картер. «Так что же сейчас там происходит, что нас беспокоит? Саботаж? Крот?»

«Вот и все, - сказал Смит. «Мы действительно не знаем».

Карстен добавил. - «Но это должно прекратиться».

Смит углубился в дела, которые лежали у него на коленях. Он взглянул на Хоука, который кивнул ему, чтобы он продолжал, затем откашлялся.

«В январе 1969 года Том Хокинс, техник на месте, которое тогда называлось Зоной 17HF, очевидно покончил жизнь самоубийством. Они нашли его повешенным в лесу», - сказал Смит. Он остановился на мгновение и продолжил. "В августе 1971 года Стью Шарага, Дональд Дойч и Уолли Хоггинс погибли, когда грузовик, которым они управляли, по всей видимости, вышел из-под контроля и разбился о утес прямо у станции. 74 мая и снова в июле 75, 76 и 78 , на станции произошли крупные пожары. Всего четырнадцать человек погибли, 27 получили ранения ».

"Список можно продолжить?" - спросил Картер. У него было странное чувство по поводу того, что ему говорили, хотя он понятия не имел, к чему это привело.

«Действительно, - сказал Смит. «Проблемы там увеличились. Самоубийства, пожары, аварии, оползни и даже несколько убийств».

"Что-то еще?" Было что-то еще; Картер теперь это чувствовал.

«Охотники за головами. Каннибалы. Туземцы по какой-то причине враждебно настроены по отношению к нашему пребыванию на острове».

Картер посмотрел на него, затем повернулся к Хоуку, который кивнул. "Мы несерьезно, не так ли?"

«Прекрасно», - сказал Смит. «За последние пять с половиной лет было убито семнадцать технических специалистов, еще около тридцати ранено. И это не считая различных случаев физического и психического истощения по репортажам из Хива Фауи ".


"Что мы с этим сделали?" - спросил Картер. Он не мог поверить, что слышал, кем он был.

«Что касается несчастных случаев, самоубийств и драк среди персонала, не так много, - сказал Смит. «Что касается атак, мы как минимум трижды очищали Нату-Фауи и Акау-Фауи. Или, по крайней мере, это сделали ВМС».

"Без эффекта?"

«По-видимому, нет», - сказал Хоук, садясь вперед. «Технически это французский протекторат. Мы мало что можем с этим поделать».

«Несомненно, безопасность - это…»

«Безопасность на Хива Фауи всегда была очень хорошей, - сказал Хоук. «Но почему-то туземцы всегда находят способ пройти туда».

Картер откинулся назад и закурил одну из своих сигарет, которые были изготовлены специально для него в небольшом магазине в Вашингтоне. Бумага была черной, а его инициалы были выбиты золотом на кончике. Табак был очень крепким.

«Я поеду туда и посмотрю, в чем проблема».

«Что-то вроде этого, Ник, - сказал Хоук. «Вы должны увидеть Джастина Оуэна - он менеджер станции - и Хэндли Дюваль, который был свидетелем части последнего нападения туземцев».

«Понятно, сэр», - сказал Картер. «Кто отвечает за остров? Я имею в виду, кто французский губернатор, или нет такой должности?»

«Действительно, есть», - сказал Смит. «Альбер Реми Рондин. Он и его семья владеют огромным количеством акций французской промышленности… особенно стали и нефти».

«И все же он выбирает быть губернатором крошечной группы тихоокеанских островов?» - спросил Картер.

«На самом деле он довольно колоритный персонаж, - сказал Карстен. «Он родился в Гонконге в 1930 или 31 году, и когда началась война, он был взят в плен японцами».

"Как он попал на Хива Фауи?"

«Мы не знаем. Но он своенравный и властный. Он ненавидит американцев. И у него есть жена и по крайней мере полдюжины любовниц. Это его маленькое королевство».

«Вы хотите, чтобы я узнал, что или кто убивает наших людей, и положил этому конец на Хива Фауи».

"Совершенно верно", сказал Хоук.

«Наши люди на станции слежения называют это Островом Смерти», - добавил Карстен.


Вторая глава


На западе Сан-Франциско был очень хорош для ночлега, а Гонолулу был дорогим и очень космополитичным. Но после этого все стало немного примитивнее по сравнению. На острове Уэйк местный BOQ, который солдаты в шутку назвали Holiday Inn, представлял собой двухэтажную казарму, построенную во время Второй мировой войны и с тех пор претерпевшую очень мало улучшений, но зато там была горячая вода и В номере был собственный душ и раковина. В Агане, на Гуаме, ни у кого не хватило смелости назвать жилье иначе, как «аварийной площадкой». И к тому времени, когда группа Фауи Фауи показалась в виде нескольких густых облаков на горизонте из кабины древнего, но все еще пригодного к эксплуатации DC-3, Картеру пришлось задуматься, не ускользнул ли он назад во времени.

Они привозили с острова Холл припасы для станции спутникового слежения и приема Хива-Фауи, и Тим Торренс, гражданский пилот, не мог сказать ничего хорошего об этом месте.

«Французы могут владеть им, и американцы могут там работать, но китайцы управляют им», - сказал этот человек.

Они уже начали свой долгий спуск, а второй пилот, маленький человечек из Новой Зеландии, только просыпался. Из кабины пахло чем-то средним между смазочным маслом и запахом тела. Это было не очень приятно.

"Что вы имеете в виду?" - спросил Картер. «Я бы подумал, что здесь были бы японцы, будь это восточнее».

Торренс громко рассмеялся. «Тебе есть чему поучиться, если ты думаешь что-то подобное. Приятель. Японцы могли быть здесь на протяжении всей войны, но сразу после этого они были либо убиты, либо они по горячим следам отправились обратно на свои родные острова».

«Японцев здесь не очень любят?

«Тем не менее. Но китайцев тоже, если на то пошло, они ублюдки - это факт жизни».

Они вырвались из плотного облачного покрова над главным островом в нескольких милях к северу от конца взлетно-посадочной полосы. Когда они вошли, Картер подался вперед, и ему был хорошо видна обширная спутниковая приемная станция и купола радаров, четыре из которых были совершенно белыми на контрасте с темно-зелеными окружающими джунглями. Но даже отсюда Картер мог видеть, где ремонтировалось длинное невысокое кирпичное здание, и он видел, что некоторые казарменные постройки почернели от огня.

Он повернулся на своем сиденье и посмотрел на юг, в сторону мощеного шоссе. "Куда ведет дорога?" он спросил.

Одец, второй пилот, сонно взглянул в эту сторону. «В город», - пробормотал он и вернулся на площадку.

Торренс был очень хорош. DC-3 подготовился к посадке на взлетно-посадочную полосу с твердым покрытием, и вскоре они уже подъезжали и кружили перед длинным низким зданием. Двигатели были выключены, Торренс огляделся и усмехнулся. «Вот и мы, приятель, наш милый дом. Для тебя».

Картер отстегнулся со своего места и направился обратно в грузовой отсек. Мгновение спустя Одец вернулся, отцепил главный люк и распахнул его. Как печь, жар обрушился на них огромным потоком, в тот же момент грузовик, покрытый брезентом, подъехал к открытому люку. Внизу ждали несколько мужчин, все в хаки.


Картер спрыгнул, и Одец бросил его две кожаные сумки. Невысокий, худощавый китаец сновал вокруг грузовика и подобрал сумки Картера, а затем поспешил с ними к джипу, когда к нему подошел высокий грубоватый мужчина с рыжими волосами. Сразу за ним был еще более высокий и крупный мужчина.

"Ник Картер?" - спросил первый мужчина, протягивая руку. Картер взял её.

"Джастин Оуэн?"

«Верно», - ответил рыжеволосый мужчина. «Я здесь менеджер станции, хотя в наши дни это не повод для гордости». Он наполовину обернулся, когда подошел другой мужчина. Казалось, что ему больно. «Я хочу, чтобы вы познакомились с моим главным инженером Хэндли Дювалем».

Картер пожал ему руку. «Как вы себя чувствуете, мистер Дюваль? Насколько я понимаю, вы были ранены во время последней атаки».

«Нет, сэр. Это было в городе… один из наших гражданских рабочих», - сказал Дюваль. Казалось, он исчерпал свое остроумие.

«Один из субподрядчиков», - вставил Оуэн.

«Этот маленький дерьмо», - начал Дюваль, но замолчал с первого взгляда Оуэна.

«У нас есть для вас комната», - сказал менеджер станции, проводя Картера вокруг грузовика и направляя его ко второму джипу. Китаец, который забрал багаж Картера, уже ушел. Несколько других жителей Востока, одетые в белые шорты, белые рубашки с длинными рукавами и соломенные шляпы, начали разгружать самолет.

Картер оглянулся. Одец и Торренс стояли в грузовом люке, и пилот махал рукой. «Увидимся в следующем месяце», - крикнул он.

Картер помахал в ответ. "Только один самолет в месяц?" - спросил он Оуэна.

«« Я так боюсь, мистер Картер. Но даже в этом случае я не был бы слишком оптимистичен в отношении моих шансов оказаться в этом. Это более сложная проблема, чем вы думаете ».

"Здесь были другие следователи?"

«Следователи, комитеты, взводы, подводные лодки. Весь спектр. Но я расскажу вам все позже. Думаю, вы сначала захотите освежиться, а я попрошу повара накормить вас чем-нибудь».

«Звучит хорошо, - сказал Картер. Садясь в джип вместе с Оуэном и Дювалем, он снова взглянул на самолет. Несколько жителей Востока, разгружавших груз, оглядывались. Картера это показалось странным, но Оуэн и Дюваль тоже показались ему странными.


* * *


Картера провели в комнату на втором этаже длинного деревянного здания, которое, по всей видимости, служило комбинацией VIP-помещений и административного центра. Он находился через узкую дорогу от одного из блоков приемного оборудования и рядом со столовой. Он был небольшим, но приятно обставленным и, что самое главное, с кондиционером. У него была собственная ванная комната.

Его чемоданы уже были подняты, а большая часть его одежды распакована и висела в маленьком шкафу.

Картер разделся, быстро принял прохладный душ, а затем надел пару легких брюк, рубашку-пиджак военного покроя и мягкие ботинки без шнуровки. Он закурил сигарету, пристегивая свой «Люгер» Вильгельмину к поясу под рубашкой и удостоверившись, что Хьюго, его острый как бритва стилет, надежно закреплен в замшевых ножнах на левой лодыжке. Обычно он носил его на предплечье, но его рубашка была с короткими рукавами. У него также была очень маленькая газовая бомба, прикрепленная высоко на внутренней стороне бедра, очень похожая на третье яичко.

Какое-то время он смотрел в окно на происходящее на территории комплекса. Дюваль был тем, кто был ранен в городе китайцем со станции. Картер понял, что между гражданскими служащими - в основном восточными - и инженерами и техниками станции не было большой любви. Но, насколько он знал, инцидент с Дювалем был первым, проистекающим из этой враждебности.

Из всего, что ему рассказали, не было никакой связи между тем, что случилось с Дювалем, и нападениями на лагерь. И все же теперь, когда он был здесь, ему пришлось задуматься ...

Кто-то постучал в его дверь, и он обернулся, когда вошел молодой китаец и улыбнулся. «Пора, мистер Картер. Мистер Оуэн сказал, что ваш обед уже готов через дорогу в клубе».

"Где это?" - спросил Картер, внимательно глядя на мужчину. Трудно было сказать его возраст или национальность. «Возможно, тайванец», - подумал он.

«За столовой, достопочтенный сэр».

«Спасибо», - сказал Картер, улыбаясь. Он затушил сигарету в пепельнице на столе и вышел из комнаты.

После пребывания в кондиционере даже в течение короткого времени температура и влажность на улице были почти невыносимыми. К тому времени, как он добрался до столовой, он сильно вспотел. Молодой человек в белом комбинезоне направил его обратно в клуб. Внутри за большим круглым столом его ждали Оуэн, Дюваль и третий, худой, угрюмого вида мужчина с военным стрижкой.

Оуэн помахал ему рукой. «Ты выглядишь немного менее измученным, чем раньше», - сказал он приятно.

Картер сел, и Оуэн представил его худому мужчине, который, как заметил Картер, носил большой револьвер Магнум 357 ., на бедре.

"Ричард Фенстер начальник охраны станции ".

Картер кивнул, но мужчина не попытался пожать руку. Картер решил, что он ему не нравится. Он казался хитрым; его глаза отказывались задерживаться на одном объекте более чем на мгновение.

Китаец вышел из-за бара и разложил несколько тарелок солонины, толстые ломтики ржаного хлеба и все закуски, а также порцию холодного пива.

"Как долго вы здесь, мистер Фенстер?" - спросил Картер, делая себе бутерброд.

«Слишком долго. И я не против сказать тебе, что не люблю вмешательство».

"Что это за помехи?" - спросил Картер, подняв глаза.

«Я выполняю свою работу здесь. Я мог бы использовать больше людей, а не какого-нибудь следователя из Вашингтона».

"Да?" - сказал Картер, улыбаясь. Теперь он был уверен, что ему не нравится этот человек.

«Мы ведем себя контрпродуктивно…» - начал Оуэн, но Дюваль наклонился вперед.

«Я просто хочу знать, как и когда вы собираетесь что-то делать с тем, что здесь происходит». Он посмотрел на дверь. «Ради всего святого, мы здесь, как утки, сидим и ждем».

«Кто атаковал базу на этот раз?» - спросил Картер у начальника станции.

«Мы предполагаем, что уроженцы Нату-Фауи».

"Вы предполагаете, что они были туземцами, или об их происхождении?" - спросил Картер.

«Они были туземцами, конечно. Но мы предполагаем, что они пришли из Нату Фауи».

«Это остров, который наш флот уже несколько раз очищал?»

Фенстер слабо улыбнулся. «Вторжения, - они называли их, хотя это вряд ли было бы моим выбором слов. Больше похоже на береговые миссии, и к тому же не очень обширные. Несколько патрулей были отправлены вглубь страны, и переводчики разговаривали с местным правительством».

"И?" - подсказал Картер после нескольких секунд молчания.

Фенстер пожал плечами. «Наших людей каждый раз уверяли, что нападения, если они были совершены с территории Нату Фауи, были делом рук нескольких молодых людей, напившихся виски».

«Понятно», - сказал Картер. "Где они берут виски?"

Фенстер скривил губу. «Французы… мы верим».

«Наши проблемы не изолированы от атак местных жителей», - вмешался Оуэн.

Картер повернулся к нему.

«В прошлом было много других инцидентов. В том числе нападение на Хэндли в городе его помощником по сектору».

"Китаец?"

«Юнь Ло». Дюваль выплюнул имя.

"Мужчина находится под стражей?"

Оуэн покачал головой. «Мы не можем найти его. Конечно, французы отправляют своих людей искать его, поскольку это произошло в городе. Но ни их люди, ни люди Фенстера не имеют ни малейшего понятия где он».

«И никогда не будем», - сказал начальник службы безопасности. «Юн Ло исчез в кустах, как и другие. Он живет там, на холмах, с женой, матерью, отцом, бабушкой и дедушкой, и, вероятно, с дюжиной детей и множеством любовниц. Они живут здесь. Они владеют этими островами ".

«Другие»? - спросил Картер.

Оуэн глубоко вздохнул. «У нас возникли проблемы здесь. Они воруют вещи, а затем исчезают. Но до нападения на Хэндли мы чувствовали, что они не представляют для нас серьезной угрозы».

«Вы не верите, что они имеют какое-то отношение к вашей текущей проблеме?»

«Только не с атаками на базу», - сказал Оуэн. «Они могут быть занозой в заднице, но они не… не опасны».

"Где они вербуются?"

«Здесь, на острове. Здесь довольно много жителей Востока».

«Я думал, японцы…» - начал Картер, но Оуэн перебил его.

«Во время войны это был лагерь для военнопленных. Сюда привозили много заключенных из Маньчжурии, а затем и из Гонконга. Мужчины, женщины, дети».

«Японцы были изгнаны, а китайцы остались».

"Точно."

«Если у вас так много проблем с ними, почему бы вам не нанять субподрядчиков из Штатов?»

"Слишком дорого."

"Я вижу."

Картер пообедал, пока Оуэн вкратце рассказывал о проблемах спутниковой приемной станции. Он не добавил ничего нового к тому, что Картер уже узнал из записей AX. Но, сидя сейчас на станции, он чувствовал преемственность с историей, которую он услышал в Вашингтоне. У него возникло ощущение, что проблемы здесь на протяжении многих лет были вызваны одной группой с определенной целью. У него также было ощущение, что их проблемы участились и усилились за последний год или около того. Он высказал это мнение Оуэну.

"Вы чертовски правы, становится только хуже.

Намного хуже, - сказал начальник станции.

"Почему?" - спросил Картер.

Оуэн на мгновение смутился. Он посмотрел на Фенстера. Потом обратно. «Это чертовски меня выбивает из колеи, Картер. Я не знаю».

«Что-нибудь изменилось с операциями за последние год или два? Есть ли новые разведывательные аппараты? Новое оборудование?»

Оуэн внезапно почувствовал себя неуютно. «Да по всем пунктам, но это не то, что я хотел бы обсуждать здесь открыто».

«Я закончил обедать», - сказал Картер, вставая.

«Тогда мы можем пойти в мой офис».

Четверо мужчин вышли из клуба и вернулись через улицу в здание администрации. Офис Оуэна находился в задней части здания, большой, с ковровым покрытием и кондиционером. Большое окно выходило на огороженную территорию, в которой находились коротковолновые и некоторые микроволновые антенны для связи с различными кораблями и самолетами по всему Тихому океану и на Дальнем Востоке.


У двери Дюваль извинился, сказав, что ему нужно вернуться к работе. «Я надеюсь, что вы наконец положите этому конец, мистер Картер», - сказал он. Потом он ушел.

«Боюсь, Хэндли здесь нелегко», - сказал Оуэн, когда они вошли в его кабинет и заняли места.

"Из-за нападения?"

«Это тоже, но он не подходит с того дня, как приехал. Он считает дни, пока его контракт не кончится».

"Вы предложили ему бросить работу?"

Оуэн кивнул. «Он говорит, что ему нужны деньги и рекомендации».

Картер внезапно повернулся к Фенстеру. - "Как давно ты здесь?"

«Слишком долго», - мрачно ответил мужчина.

Картер ждал.

«Тридцать два месяца», - наконец сказал мужчина. «Я продлил свой контракт еще на два года».

Картер выдавил слабую улыбку, когда повернулся к Оуэну. «Я спрашивал о ваших операциях за последние год или два».

«Да», - сказал Оуэн. «Около двух с половиной лет назад, как вы можете знать или не знать, мы установили новый спутник на стационарной орбите над Китайским морем, чтобы следить за Китаем, а также за Вьетнамом, Камбоджей и Лаосом. Весь регион под наблюдением. Одновременно с вводом в эксплуатацию этой системы мы устанавливали новое приемное оборудование и новое оборудование для фотоанализа. Современное оборудование ».

"Мы что-нибудь оттуда взяли?"

Оуэн кивнул. «Качество наших разведывательных отчетов значительно повысилось».

Глаза Картера сузились. «У вас есть здесь оценщики разведки и аналитики?»

«Нет, - сказал Оуэн. «Но по необработанным данным, которые мы передаем обратно в округ Колумбия, было очень легко увидеть, что система Spy-in-the-Sky делает для нас».

Картер взглянул на окно. День выглядел жарким. «Есть ли связь между нашими успехами с китайской разведкой и тем фактом, что все ваши субподрядчики здесь - этнические китайцы?»

На это вмешался Фенстер. «Это было первое, о чем все подумали, мистер Картер. И за время, проведенное здесь, я изучил все слухи, выследил все зацепки и попытался угадать каждый угол».

"Ничего?"

"Ничего."

Картер встал и подошел к окну. "Как далеко отсюда город?"

«Пятнадцать миль».

"Насколько он велик?"

«Хива Фауи? Три тысячи, о которых мы знаем. Но за пределами города китайцев может быть в три раза больше».

«Как насчет других островов… Нату-Фауи, Акау-Фауи, Тамау-Фауи?»

«По оценкам, общая численность населения всей островной группы, не считая персонала этой станции, составляет около четырнадцати тысяч человек… белых, китайцев и представителей других восточных народов, и, конечно же, полисов».

Картер выглядел озадаченным.

«Полинезийцы», - объяснил Оуэн.

«Я бы хотел все это увидеть».

«Я не понимаю», - сказал Фенстер.

«Город, острова. Я бы хотел воспользоваться услугами вертолета и пилота, и я хотел бы начать с осмотра всех островов в группе».

«Конечно, - сказал Оуэн. «Дик позаботится об этом для тебя».

Фенстер улыбнулся и поднялся на ноги. "Первое, что я делаю с утра…"

«Нет, - сказал Картер. «Сейчас. Сегодня днем».

Фенстер посмотрел на Оуэна. «Через несколько часов будет темно».

«Тогда нам лучше поторопиться», - сказал Картер.

Какое-то время никто ничего не сказал, но затем Оуэн наконец кивнул. «Пусть Боб Тиггс покажет ему все».

«Я сам собирался отвезти тебя в город утром», - многозначительно сказал Фенстер.

«Я бы сразу сделал это самостоятельно, Фенстер. Ничего против тебя, конечно, но я хотел бы сформировать собственное мнение».

Фенстер нахмурился и хотел что-то сказать, но Оуэн не дал ему шанса.

«Для меня это хорошая идея. Свежий взгляд и все такое. Скажите Бобу, что мистер Картер встретится с ним на площадке через пятнадцать минут».

Фенстер посмотрел на них обоих и вылетел из офиса. Когда он ушел, Оуэн покачал головой.

«Вам наплевать на нашего начальника службы безопасности».

«Нет, - сказал Картер. Он подошел к столу, взял телефон Оуэна и отвинтил крышку.

«Какого черта…» - сказал Оуэн.

Вскоре Картер разобрал инструмент, а прямо за микрофоном был крошечный звукосниматель и передающее устройство.

"Боже." - прошептал Оуэн.

Картер вытащил устройство из телефона и снова собрал его. Он бросил передатчик начальнику станции. «Отправь это в Вашингтон. Посмотри на него. Наверное, китайское».

Оуэн перевел взгляд с передатчика на телефон. "Сколько?"

Картер пожал плечами. «Возможно, с самого начала. Или, по крайней мере, последние два года».

«Все, что обсуждалось в этом офисе, должно…»

«Очевидно. Кем бы они ни были». Картер оглядел офис. Было несколько шкафов для документов, два из которых были заперты тяжелыми стальными прутьями в передней части ящиков. "У кого есть доступ к вашему офису?"

Оуэн хотел что-то сказать, но потом передумал. «У всех», - сказал он через мгновение.

«Меняйте замки на своих сейфах и хотя бы раз в день проверяйте свой телефон. Я также предлагаю вам делать то же самое в каждом офисе, где могут храниться или обсуждаться конфиденциальные материалы.


«Для этого уже немного поздно», - мрачно сказал Оуэн.

«У них есть несколько кусков пирога, но это не повод отдавать им всю кладовую».

Пока он говорил, Картер медленно подошел к двери. Он рывком открыл ее. Там никого не было.

Он повернулся назад. «Боб Тиггс. Насколько вы в нем уверены?»

Оуэн, похоже, не понял вопроса.

«Вы доверяете Дюваллю или Фенстеру? Полностью?»

Оуэн слабо улыбнулся. "На самом деле, нет."

"Как оценить Тиггса?"

«Я понимаю. Боб Тиггс - хороший, серьезный человек».

«Это все, что я хотел знать. Увидимся позже», - сказал Картер. Он вышел из офиса Оуэна, прошел по коридору и вышел на улицу. Техник направил его через территорию обратно на аэродром, где через несколько минут перед ангаром его встретил хорошо сложенный молодой человек с волосами песочного цвета и широкими темно-синими глазами. Вокруг его глаз были складки смеха.

"Боб Тиггс?" - спросил Картер.

«Верно», - без тепла сказал Тиггс. «Фенстер сказал, что вам нужен пилот. Я просто подготовлю вертолет». Он повернулся и вошел в ангар.

Картер последовал за ним внутрь.

"Открой двери, ладно?" - попросил пилот.

Картер нашел дверной выключатель и нажал на него. Когда они начали грохотать, он вернулся туда, где Тиггс готовил небольшой вертолет Bell. На его фюзеляже был нарисован символ НАСА. Их работа здесь выполнялась под прикрытием в качестве станции спутникового слежения и приема для космического агентства.

Тиггс прицепил ручную тележку к передней сцепке вертолета и вытащил машину через ангар на жаркое полуденное солнце.

"Куда ты хочешь полететь?" - спросил молодой человек.

«Я хочу совершить поездку по островам».

Тиггс посмотрел на часы. «Нам придется поторопиться, чтобы закончить до темноты».

«Я не хочу заканчивать до темноты».

Тиггс пристально посмотрел на него. «Когда солнце садится, там не на что смотреть. Это место, город и, возможно, несколько местных костров на некоторых других островах - это все».

«Посмотрим, - сказал Картер.

Через десять минут Тиггс разогрел вертолет, и они поднимались от аэродрома станции слежения и поворачивали в сторону моря.

"Куда в первую очередь?" - спросил Тиггс.

«Нату Фауи», - без колебаний сказал Картер.

Тиггс повернул на юг, снова над островом и направился прямо к группе островов на расстоянии нескольких миль. Дальше на юг, на противоположном конце их собственного острова, у подножия ряда крутых холмов, постепенно открывался вид на город Хива Фауи. Отсюда это выглядело похожим не более чем на широкую улицу, которая вела к группе белых зданий, разбросанных среди густых зарослей джунглей. Сразу за городом поднималась тонкая струйка дыма.

Картер указал на это. "Что это такое?"

«Электростанции. Они сжигают все, от нефти и угля до копры и дерева».

Они добрались до Нату-Фауи за несколько минут, и Картер приказал пилоту не пролететь над островом, а обогнуть его на расстоянии четверти мили.

Это был очень большой остров, даже больше, чем Хива-Фауи, но на западной оконечности острова возвышался большой вулкан.

Добравшись до этого конца острова, они поднялись, чтобы увидеть дымящийся кратер. Картеру показалось, что это все еще действующий вулкан.

«Это так, - сказал Тиггс. «Но он не действует как минимум двадцать пять лет».

"Это из-за чего?"

«Туземцы разное думают. Здесь много суеверий».

"Но на этом острове живут туземцы?"

«В восточном конце, - сказал Тиггс. «Не здесь. Этот конец - очень плохое место».

Они снова вернулись и повернули к юго-западной стороне, и Картер попросил Тиггса посадить вертолёт на широком пляже. Он вылез из вертолета и жестом приказал молодому человеку выключить его.

"Какая идея?" - спросил Тиггс, спускаясь.

«Мы остаемся здесь до наступления темноты, а затем мы будем летать по сетке».

«Послушайте, я не знаю, что вы с Фенстером придумали, но, насколько я понимаю…»

«Фенстер - идиот, который мне не друг. Вот почему я не взял его с собой».

Тиггс на мгновение взглянул на Картера. "Нет проблем?"

Картер ухмыльнулся. «Ты должен извиниться передо мной, Боб».

«Думаю, да», - смеясь, сказал Тиггс.


Третья глава


Солнце зашло на западе, и почти сразу стало темно. В отличие от северных широт, где были длинные сумерки, в тропиках обычно был только дневной свет или темнота с очень небольшими промежутками. Ночные насекомые были очень громкими, конкурируя со звуками прибоя, разбивающегося о барьерный риф в нескольких сотнях ярдов от берега, и с другим, более низким, более зловещим грохотом.

"Что вы собираетесь делать здесь, мистер Картер?" - спросил Тиггс.

Картер поднялся по пологому пляжу к краю джунглей. Тиггс последовал за ним.

«Минуточку потише», - прошептал Картер, пытаясь прислушаться, чтобы определить низкое урчание.

Тиггс вопросительно посмотрел на него, затем снова взглянул на вертолет.

"Что это?" - спросил Картер.

Тиггс спросил - "Сэр?"

«Грохот. Вы его едва слышите».

Тиггс прислушался. «Я подозреваю, что вулкан», - сказал он.

Вулкан. - подумал Картер. Да, но там было еще кое-что. Что-то устойчивое, ритмичное, рукотворное. Что-то работало - где-то на этом конце острова работало какое-то оборудование - и вездесущий грохот действующего вулкана должен был замаскировать шум.

Он снова посмотрел на юго-запад. Граница между концом моря и началом темнеющего неба теперь была почти нечеткой. Было мало чего видеть, кроме аморфной черноты.

«Поехали», - сказал Картер молодому пилоту, который долго смотрел на него.

«Над островом? В сетке?»

Картер кивнул.

"Что мы ищем, могу я спросить?"

«Вы не можете, но если увидите что-нибудь, дайте мне знать», - сказал Картер, улыбаясь.

Они вернулись к вертолету, с ворчанием Тиггса, сели в него и пристегнулись.

Тиггс включил двигатель, и, когда роторы начали медленно набирать скорость, он включил ходовые огни вертолета. Картер протянул руку и выключил их.


«Никаких огней».


Тиггс открыл рот, но быстро передумал, что он хотел сказать, и остановился. Он кивнул, увеличил мощность, включил регулятор высоты так, чтобы лопасти вонзились глубже в ночной воздух, и они медленно поднялись в усыпанное звездами небо.

Картеру пришлось немного наклониться к Тиггсу, чтобы пилот мог его услышать. «Приведи его к западной оконечности острова, а затем нарисуй мне сетку в нескольких сотнях ярдов на опоре над островом мимо вулкана».

Тиггс кивнул, но по-прежнему ничего не сказал.

Они проследовали по пляжу до западной оконечности острова, пока он не начал изгибаться на север, а затем поднялись так, чтобы огибать западные склоны вулкана. Картер внимательно смотрел, как под ними проносились темные джунгли.

На северной стороне острова Тиггс мастерски развернул вертолет по крутой дуге, вернувшись через остров по тропинке в паре сотен ярдов к востоку от их первого прохода.

На этот раз они были ближе к вулкану, и земля поднялась намного быстрее. Но Тиггс знал, что делал. Через некоторое время Картер полностью забыл о машине и полете и сосредоточился на том, что он видел внизу… или, скорее, на том, чего он не видел.

Под ними не было ничего, абсолютно ничего, кроме кромешной тьмы тропического острова ночью.

В течение получаса их проходы по острову подняли их над центром кратера вулкана. Далеко у подножия горы Картер смог разглядеть тускло-красное свечение, освещавшее медленно поднимающийся пар, а затем они прошли мимо и понеслись по дальнему склону.

Двадцать минут спустя, на одном из их проходов мимо вулкана, Тиггс затаил дыхание. Картер поднял глаза.

«Ой-ой», - сказал пилот.

"Какая фигня?"

Несколько мгновений они летели в тишине, Тиггс переводил взгляд со своих приборов на темноту снаружи. Затем он посмотрел на Картера и покачал головой. «Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что мы прошли через довольно сильное электрическое нарушение. Все мои инструменты сошли с ума».

«Верни нас пройти опять через это», - приказал Картер, поворачиваясь на своем сиденье и пытаясь увидеть джунгли, над которыми они только пролетели. «И снизься ».

Тиггс подчинился, раскачивая вертолет вокруг и вниз по очень узкой нисходящей дуге, и вскоре они пролетели над вершинами деревьев.

«Примерно здесь», - сказал Тиггс. Его взгляд то и дело переключался между джунглями внизу и инструментами на его панели. Но ничего не было. Когда они подошли к пляжу, Тиггс развернул вертолет и сделал еще один проход, но на этот раз был таким же, как последний; все инструменты вертолета остались в норме.

«Может быть, я видел сон или что-то в этом роде, - сказал Тиггс.

«Я так не думаю, Боб, - сказал Картер.

«Что теперь? Я не могу найти место».

«Давай вернемся».

"Хива Фауи? База?"

Картер кивнул. «Я хочу попасть в город».

«Я думал, вы хотите совершить поездку по островам. Всем островам».

«Я здесь достаточно насмотрелся».

«Да, сэр», - сказал Тиггс, когда они прорвались через пляж, и поднялся на крейсерскую высоту, чтобы вернуться на главный остров. «Я могу доставить тебя в город, если хочешь».

«Я хочу поехать на джипе. Я могу остаться на ночь».

«Я хороший водитель джипа».

Картер рассмеялся. «Хорошо, я согласен, Боб. Я позволю тебе отвезти меня в город сегодня вечером».


* * *


Ни Оуэна, ни Фенстера не было, когда Картер и Тиггс вернулись на станцию. Но они без труда расписались за джип из автопарка. Через десять минут после того, как они сели, они прибрались и направились в город.

Был чудесный тропический вечер. Дул легкий океанский бриз, влажность и температура снизилась.

Каждый упаковал по сумке с бритвенными принадлежностями, чистыми шортами и носками, но всю дорогу Тиггс твердил Картеру, что ему не на что смотреть в городе.

"Там нет ничего?" - спросил Картер, приподняв правую бровь.


Это магазин выпивки, пара таверн, китайское поселение на холмах и, конечно же, отель и ресторан мадам Леоне ».

"Мадам Леоне?" - спросил Картер, смеясь. "Это то, что я думаю?"

«Отлично», - сказал Тиггс с усмешкой.

"Любые хорошие девушки?"

Тиггс засмеялся. "Все зависит от вашей точки зрения. У мадам Леоне восемь девушек - четыре из них белые, четыре из них китаянки. Если вы китаец, вы любите белых девушек. Если вы похожи на нас, то вам, вероятно, понравятся восточные. Все красиво - более или менее - и все чисто - более чем менее. "

"Вот и все?"

«За исключением особняка губернатора, который строго запрещен для всех, кроме мистера Оуэна со станции».

«Я слышал, не любит американцев».

«Вовсе нет. Если бы это было в его силах, он бы взорвал станцию и бросил нас всех по течению в протекающей лодке».

«Очевидный вопрос…»

«Нет, сэр. Он и его люди определенно не стоят за нашими проблемами на станции. Его исследовали с одной стороны и с другой - не только наши собственные люди - мальчики из морской разведки - но и его собственные люди».

"Откуда ты знаешь все это, Боб?"

Тиггс пожал плечами. «Черт, это общеизвестно. Все это знают».

«Понятно», - сказал Картер.

«Только есть его жена», - тихо сказал Тиггс, и Картер был уверен, что в тон молодого пилота появилась новая нотка.

"Губернатор женат?"

«Да, сэр. Он большой, толстый, уродливый неряха. Но его жена… Габриель… она красавица». Тиггс замолчал, видимо, созерцая красоту жены французского губернатора.

Они спустились с холмов по прибрежной дороге от станции слежения, и первый вид Картера с земли на Хива-Фауи, столицу, был на широкой пыльной дороге, которая вела мимо муниципальных доков. Там, напротив полудюжины зданий из гофрированного металла, которые, по предположению Картера, использовались как склады, была привязана жалкая коллекция ржавых, потрепанных рыбацких лодок.

Картер не понимал, почему мужчина соглашается на такое место. Но какое бы преступление не сделал бы губернатор Рондин против французского общества, чтобы задержать его здесь, оно должно было быть очень серьезным.

Мимо складов и общественных торговых доков находились доки для прогулочных судов, а за ними был прекрасный пляж с белым песком, ведущий к широкой площади со статуей солдата Второй мировой войны и небольшим фонтаном.

Ряд ухоженных зданий, одно из которых было трехэтажным, выходило на площадь через широкую мощеную улицу. За зданиями были зловещие лачуги и хижины, которые доходили до самого гребня холма с плоской вершиной. Наверху был красивый старый дом на плантациях Южных морей, его широкий фасад выходил на море. Это напомнило Картеру большие дома на Ямайке. Он горел огнями, и даже отсюда Картер был уверен, что видит людей на широком крыльце.

Тиггс остановил джип прямо у площади, и он тоже смотрел на особняк губернатора.

«Там что-то происходит», - сказал Картер.

«У него все время вечеринки».

"С кем?" - спросил Картер, глядя на пилота. «Я думал, что он ненавидит американцев, а здесь есть только китайцы».

Есть несколько французов и других иностранцев, а также несколько очень богатых китайцев. Оуэна и иногда Фенстера приглашают, и, конечно же, есть и другие острова в Каролинских островах, до которых легко добраться по воздуху. Тиггс оглянулся. - Губернатор устраивает шикарную вечеринку, как мне сказали. Они приходят всякий раз, когда он посылает приглашение просто посмотреть на его жену. Она самая красивая женщина на всех островах ".

«Я думаю, нам следует нанести визит губернатору и его прекрасной жене», - сказал Картер.

"Сэр?"

«Пойдем в отель. Я должен отправить сообщение. Мы с тобой собираемся сегодня на вечеринку».


* * *


Им предоставили гостиную на верхнем этаже с двумя большими двуспальными кроватями, огромным потолочным вентилятором и прекрасным видом на парк, пляж и причалы прогулочных катеров. С океана подул прохладный ветерок, и Картер разделся до шорт и вышел на балкон.

Ноздри Тиггса слегка расширились при виде Вильгельмины и Хьюго, привязанных к телу Картера, но он ничего не сказал.

Картер поднял трубку, но, прежде чем позвонить в номер, повернулся к Тиггсу. «Боб, возвращайся на базу в мою комнату и возьми мой смокинг и черные туфли. Возьми себе темный костюм или смокинг и возвращайся сюда».

«Я не понимаю».

«Мы идем на губернаторскую вечеринку».

«Но… но нас не пригласили».

Картер смеялся, набирая номер. «Мы это организуем. Я бы ни за что не хотел скучать по жене губернатора».

«Габриель», - мягко сказал Тиггс.

«Да, Габриель. А теперь иди». Клерк службы обслуживания номеров ответил.

«Это Картер в три-один. Принесите мне бутылку вашего лучшего темного рома, кувшин сока папайи и немного льда», - приказал Картер по-французски.

«Мерси, месье», - сказал клерк, и когда Картер повесил трубку и огляделся, Тиггса уже не было.

Он встал и открыл дверь в их комнату, чтобы выглянуть в коридор. Он был тускло освещен и пуст. Было абсолютно тихо в отеле не было шума. Здание могло быть заброшенным.


Он тихонько прикрыл дверь, закурил сигарету и вытащил свой «люгер». Он вынул глушитель из кармана брюк, навинтил его на конец ствола, затем вытащил несколько купюр и положил их на комод. Он вернулся на балкон и сел, поставив ноги на низкий столик.

Десять минут спустя пришел обслуга в лице очень маленького китайского мальчика с его ромом, соком и льдом. Картер дал мальчику чаевые, затем сделал себе напиток.

Вернувшись на балкон, погасил в комнате свет, он откинулся на спинку кресла с Вильгельминой на стуле рядом с ним и медленно прихлебнул свой напиток, наблюдая за случайной машиной или прохожим внизу на улице и на площади.

В это время ночи в городе было очень тихо. Но Картер подозревал, что обычно это не так. Он предположил, что то, что обычно может происходить здесь, в городе, сегодня вечером, сосредоточено в особняке губернатора.

Вопреки тому, что думал Тиггс, Картер подозревал, что губернатор Рондин каким-то образом причастен к проблемам со станцией слежения. Его мотивы были настолько очевидны, что предыдущие исследователи высказали сомнение в отношении этого человека. Картер не был так склонен.

Было около девяти часов, когда Картер услышал легкий шум у двери. Он поднял «люгер» и выключил предохранитель, затем прижал пистолет к груди. Он стоял спиной к двери, но тот, кто входил из коридора, представлял собой четкую цель в силуэте.

Он подождал целых три секунды, затем развернулся со стула слева, поставив свой «люгер» на огневую позицию. Но если дверь была открыта, то тот, кто вошел, первым выключил свет в коридоре, потому что на другом конце комнаты не было ничего, кроме смутной тьмы.

Вспышка света и вой пули, отрикошетившей от перил балкона прямо над Картером, произошли мгновением позже. Картер произвел три выстрела в быстрой последовательности, один в то место, где была вспышка, а другие по обе стороны от нее, затем распластался на балконе и стал ждать.

Слева, возле кровати, донесся тихий царапающий звук, но он подавил желание выстрелить.

На улице внизу проехал грузовик, повернул за угол, просигналил и исчез.

Сигнал? Картер откатился вправо, туда, где он сидел, за мгновение до того, как включился мощный фонарь и два выстрела попали в то место, где он только что находился.

Картер выстрелил один раз вверх и вправо от луча фонарика, затем вверх и влево. Второй выстрел попал в цель. Фонарик резко пролетел через комнату, ударившись о стену, затем что-то тяжелое упало на пол.

Картер долгое время оставался на месте. Он не думал, что это была уловка, но пока не собирался ставить на это свою жизнь.

Кто-то вышел в коридор, свистнул, а потом у двери.

«Эй, Картер, что случилось с освещением?» - крикнул Тиггс, толкая открытую дверь.

"Берегись, Боб!" - крикнул Картер, но дверь была полностью открыта, прежде чем Тиггс понял, что ему может угрожать опасность. Однако Тиггс быстро подумал и быстро нырнул в коридор.

На полу у кровати валялась инертная фигура. Она не шевелилась. На полу образовалась небольшая лужица крови. Кто бы это ни был, был мертв.

Картер поднялся на ноги, держа «Люгер» впереди себя, и подошел к телу, которое осторожно перевернул. Это был китаец.

«Теперь все в порядке, Боб», - крикнул Картер. Он включил свет в комнате, когда вошел Тигги, неся одежду, с широко открытыми глазами и тяжело дыша.

"Что, черт возьми, случилось?"

«Очевидно, мы кому-то не нравимся, - сказал Картер.

Тиггс прошел до конца и посмотрел на тело.

«Вот дерьмо», - сказал он.

"Ты его знаешь?"

«Готов поспорить, мистер Картер, - сказал Тиггс, глядя вверх. «Это Юнь Ло».

«Денщик Дюваля? Тот, кто пытался его убить?»

"Одно и то же."


Четвертая глава


Картер нашел пустую комнату на втором этаже и взял там одно из одеял. Вернувшись в свою комнату, он и Тиггс завернули тело Юнь Ло в одеяло, отнесли его обратно вниз и уложили в кровать.

Тело человека не будет найдено до завтра, и тогда не будет никаких официальных сведений, связывающих его смерть с Картером.

Снова в своей комнате они очистили кровь, и Картер собрал гильзы и перезарядил свой Люгер. До сих пор это был напряженный вечер. Он подозревал, что до того, как все закончится, станет намного больше.

Он и Тиггс приняли душ и побрились, а затем переоделись в вечернюю одежду.

«Скорее всего, нас вышвырнут, если нам вообще разрешат войти в дом», - сказал Тиггс, причесывая волосы.

«Я так не думаю, Боб, - сказал Картер. «Просто сначала оставайся со мной, пока нас не представят».

"А потом?"

Картер закончил с галстуком-бабочкой. Он обернулся. «Знаешь, тебе не обязательно идти со мной. Просто отвези меня туда».

«Я пойду», - сказал Тиггс, внезапно усмехнувшись. "Я не пропустил бы этого.

Я просто не знаю, почему ты хочешь туда. Я имею в виду, какое это имеет отношение к вашему расследованию? "

"Вы готовы?" - спросил Картер, игнорируя вопрос.

«Да… конечно», - сказал Тиггс.

Вместе они спустились вниз, сели в джип и направились вверх по холму. Через дорогу на краю площади стояла пара мужчин с востока, наблюдая за ними. Кроме этой пары, улица была безлюдной.

В конце делового квартала дорога повернула налево на крутой холм, меняя направление туда и обратно, следуя террасированному склону, на котором были построены лачуги.

Ближе к вершине холм начал сглаживаться, и дорога огибала и вела прямо к особняку губернатора, который находился в большом комплексе, окруженном высоким забором из проволочной сетки.

Хижины там поредели, но Картер подозревал, что дальше внутрь их было больше. Тиггс подтвердил это.

«Вы можете увидеть их на холмах во время полета, если вы будете следить за ними».

"Скрыты в деревьях?"

«Растительность там довольно густая. Кроме того, они не любят компанию».

«Как вы думаете, на кого работал Юн Ло?» - спросил Картер, меняя тему.

Тиггс взглянул на него. Они приближались к воротам комплекса. Картер увидел там пару вооруженных охранников.

«Я думаю, ни на кого».

"Тогда почему он пытался убить меня?"

«Он знал, что вы здесь следователь, чтобы изучить ситуацию. Он, возможно, думал, что вы придете за ним. Из-за Хэндли».

"Весь остров знает, что я здесь?"

Тиггс улыбнулся. "Все до последнего."

Они подъехали к воротам, с обеих сторон подходили вооруженные охранники.

«Bon soir», - сказал Картер и продолжил по-французски. «С моими комплиментами губернатору Рондине и его жене, передайте ему, что мсье Николас Картер здесь со своим водителем».

В течение нескольких долгих мгновений ни один охранник не говорил и не делал ничего. Они остались на месте, глядя на Картера, как на какое-то привидение.

«Ни ваш губернатор, ни я не терпеливые люди, - отрезал Картер.

Охранник на противоположной стороне развернулся и поспешил в гауптвахту, и через окно Картер увидел, как он берет телефонную трубку. Тем временем другой охранник положил руку на рукоять пистолета у его бедра.

В верхнем свете от стойки над воротами Картер мог ясно видеть лицо мужчины. Он был европейцем, в этом Картер почти не сомневался, и все же в его чертах был очень легкий восточный оттенок. Возможно, дедушка и бабушка были восточными.

Другой пришел из гауптвахты. Он выглядел удивленным.

«В дальнем конце дома есть парковка, мсье Картер», - сказал он.

«Мерси», - ответил Картер.

«Пожалуйста, позвольте вашему водителю остаться с вашей машиной, или, если хотите, его могут отпустить, и вам будет предоставлена поездка в город или на приемную станцию, сэр».

«Конечно», - сказал Картер, склонив голову.

Ворота распахнулись, и они проехали. Они пошли по дороге и обошли дом, где была большая парковка. С одной стороны он был заполнен машинами, а с другой стороны и широким ровным полем за ним стояла целая дюжина малых и средних вертолетов.

Тиггс присвистнул. «Мы знали, что для этих вечеринок использовались вертолеты, но я никогда не понимал, сколько их».

«Сегодня здесь много важных людей», - сказал Картер. Он оглянулся через плечо. Отдельная дорога шла от стоянки прямо перед особняком и затем соединялась с дорогой обратно к воротам.

«Я знаю, что ты собираешься сказать», - тяжело сказал Тиггс.

Картер оглянулся. «Если ты не можешь войти, я не хочу, чтобы ты сидел здесь без дела. Это слишком опасно, учитывая то, что почти произошло сегодня вечером в отеле. Нет, Боб, я хочу, чтобы ты вернулся».

"В отель или на базу?"

«В отеле. Но берегите себя. Не думаю, что я опоздаю. Мы можем вернуться утром».

«Хорошо, - сказал Тиггс. Он развернул джип и медленно поехал по дороге, остановившись под верандой. Несколько гостей губернатора посмотрели вниз с праздным любопытством, но потом отвернулись.

«Увидимся через несколько часов», - сказал Картер и поправил манжеты рубашки, поднимаясь по ступенькам.

Восточный слуга, одетый в безупречную белую форму, встретил Картера наверху лестницы.

«Будет хорошо, если вы просто последуете за мной, сэр», - сказал он, повернулся и вошел в дом.

Картер последовал за ним по широкой веранде, заполненной мужчинами и женщинами, которые пили и разговаривали. В одном конце веранды пара симпатичных молодых женщин разливала гостям напитки, а в другом конце балкона только начинала собираться группа из семи человек.

Внутри дом был освещен и украшен для праздника. В двух комнатах, через которые они прошли, были бары с обслуживанием с молодыми милыми барменшами, а в другой комнате пожилой негр играл на пианино в стиле рэгтайм и пел.

Из того, что Картер видел до сих пор, он предположил, что там было не менее сотни мужчин и женщин, примерно две трети восточные, остальная треть европейцы.


Они прошли в дальний конец дома, на другую широкую веранду, но эта выходила на джунгли. Этот балкон был слабо освещен и был тихим по сравнению с фасадом. За широким журнальным столиком с богатой резьбой сидело около дюжины человек. Две молодые девушки с обнаженными грудями и в одних саронгах подали группе напитки.

Все прекратили свои дела, когда слуга повел Картера к дальнему концу стола. Там сидел один из самых крупных мужчин, которых Картер когда-либо видел.

Губернатор Альберт Реми Рондайн поднял глаза и улыбнулся, поднявшись до своих впечатляющих шести футов восьми дюймов. Картер предположил, что этот мужчина весил от 450 до 500 фунтов. Его волосы, аккуратно подстриженные, были черными как смоль и зачесаны. У него была небольшая козлиная бородка, также хорошо подстриженная, и тонкие, как карандаш, усы отделяли его выпуклые губы от чрезвычайно большого и уродливого носа.

Губернатор был, как и обещал Тиггс, большим, толстым и некрасивым.

«Я полагаю, мистер Николас Картер», - сказал губернатор на английском с сильным акцентом, его голос был таким же богатым и глубоким, как и предполагал его внешний вид.

Они пожали друг другу руки.

«Я слышал, что у вас была эта небольшая встреча, поэтому я подумал, что могу зайти», - сказал Картер, оглядываясь на остальных. Никто не улыбался.

«Пожалуйста, не стесняйтесь общаться, мистер Картер. Я уверен, что некоторые из моих гостей могут найти вас забавным».

Картер ухмыльнулся. «На самом деле, это я пришел к вам, губернатор…» - сказал он, но затем его голос застрял у него в горле. Слева от губернатора выглядела несколько безумно невероятно красивая женщина. Она не была ни европейской, ни восточной, но ее оливковая кожа говорила об экзотическом происхождении. Картер не мог определить изысканные черты лица. У нее были высокие изящные скулы, красивые большие глаза, полные влажные губы и длинная нежная шея. Ее волосы и глаза были очень темными. На ней было шелковое кимоно, поэтому он не мог видеть ее фигуру. Но он предположил, что это было так же прекрасно, как и ее лицо.

«Я намеревался вызвать вас в течение дня или около того», - раздраженно сказал губернатор. «Я так понимаю, вы только что прибыли сегодня днем».

"Правильно."

«Тогда у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить».

Картер сосредоточился на грубом человеке. Губернатор был одет в белый тропический костюм, белую марлевую рубашку и темно-синий аскот. Его платье было безупречным. И все же он произвел на Картера впечатление жирного, неухоженного животного.

«Напротив, губернатор, некогда. Американцев убивают».

«Для меня это не имеет большого значения», - парировал губернатор.

Никто не двинулся. Даже его жена, которая собиралась поднести бокал к губам, остановилась.

«Это очень важно для меня, сэр», - сказал Картер, очень тщательно подбирая слова. - «Ибо, когда я найду виновных, я убью их». Он кивнул. Затем он обратился к жене губернатора. «Мне очень приятно находиться здесь, мадам Рондин. Я слышал, как вы прекрасны, но даже самые превосходные утверждения не оправдывают вас».

Женщина встала, когда лицо губернатора покраснело.

Картер задел нерв. Он начал отступать, наполовину ожидая, что губернатор набросится на него, когда его жена плеснула вино в лицо Картеру.

«Ты высокомерный американский ублюдок», - сказала она по-английски.

Картер несколько долгих секунд стоял совершенно неподвижно, сопротивляясь желанию повернуться или хотя бы вытереть лицо. Вместо этого ему удалось тонко улыбнуться.

«Здесь не имелось в виду ничего оскорбительного, мадам, - сказал он на прекрасном французском языке. «Вы красивы, и это факт. Bon soir».

Он повернулся, натянуто склонил голову к остальным, сидящим за столом, а затем кивнул губернатору. «Завтра я заеду к вам в офис», - сказал он.

«Я позвоню тебе, когда захочу твоего присутствия…»

«Увидимся завтра. Губернатор Рондин», - прервал Картер.

Он повернулся на каблуках и зашагал с веранды, вернувшись через дом на переднюю террасу. Слуга, показавший его губернатору, стоял у его локтя.

«Мистер Картер, возможно, хочет доставить на базу?»

«В отель», - отрезал Картер.

«Очень хорошо, сэр. Это будет минутку». Слуга спустился по ступенькам в темноту.

Оркестр играл тихую мелодию, и многие пары танцевали. Картер подошел к бару и заказал рюмку коньяка. Перед тем, как налить напиток, молодая женщина, обслуживающая бар, взглянула на кого-то через веранду. Очевидно, для разрешения.

«У губернатора здесь довольно сложная обстановка, - сердито подумал Картер.

Он отпил из своего напитка - это был отличный коньяк - затем повернулся, чтобы увидеть, к кому эта женщина обращалась за разрешением обслужить его. Высокий мужчина, одетый в простой смокинг, с небольшой выпуклостью на левой подмышке. Один из губернаторских головорезов. Но если здесь никогда не происходило ничего такого, в чем был замешан губернатор - то есть ничего жестокого - тогда зачем вооруженная охрана, почему безопасность за забором и почему такое пристальное наблюдение за американцами?

Картер поднял рюмку в знак приветствия к охраннику, который смотрел в ответ без всякого выражения на лице, затем сделал большой глоток и поставил стакан на стойку, когда слуга поднялся по лестнице и огляделся в поисках него.


Это был большой лимузин «Мерседес». Он был припаркован у подножия лестницы. Слуга открыл Картеру заднюю дверь. Когда он был внутри, еще до того, как дверь была полностью закрыта, лимузин помчался по дороге, как будто его выстрелили из пушки, отбросив Картера обратно на сиденье.

Перегородка из очень темного стекла отделяла переднее сиденье от заднего, и Картер не мог разглядеть лицо водителя. Но они ехали слишком быстро для поездки в отель в городе.

Он подумал о поворотной дороге, которая вела через трущобы на крутом холме, и вспотел.

Когда они подошли к главным воротам, а затем промелькнули мимо сбитых с толку стражников, он нащупал дверную защелку, но как раз в этот момент щелкнули электрические дверные замки, заблокировав его выход.

На мгновение Картер подумал о том, чтобы выстрелить, чтобы выбраться из машины, или вытащить панель из двери и замкнуть систему электрического замка, или попытаться выстрелить через спинку переднего сиденья, пытаясь убить или ранить водителя, прежде чем они подошел к более опасным участкам дороги вниз по склону.

Вместо этого он откинулся на спинку кресла, налил себе рюмку из-за стойки заднего сиденья и закурил.

Если бы губернатор хотел его убить, это было бы не так грубо, чтобы уничтожить очень дорогую машину и водителя.

Вскоре они подошли к первой из развязок на узкой дороге, и машина притормозила. Картер позволил слабой улыбке скрестить губы. Он скрестил ноги и ждал следующего движения.

Губернатор Рондин, вероятно, все это спланировал с самого начала. Просто чтобы проверить характер Картера. О других следователях. Картер задавался вопросом, сколько людей потеряли его на этом этапе.

Конечно, ничто из этого не доказывало ничего, кроме хорошо известного факта, что губернатор не любил американцев и особенно не любил их присутствие здесь, в своем островном королевстве. Это никоим образом не доказывало, что губернатор был причастен к неприятностям, которые у них были на базе - по крайней мере, не напрямую.

На полпути вниз по склону перегородка между передней и задней частью бесшумно опустилась, и машина свернула с главной дороги и свернула обратно в узкий переулок. В пределах пятидесяти ярдов они были вне поля зрения дороги, а также никого сверху или снизу.

Машина остановилась, и водитель оказался в поле зрения. Это была жена губернатора Габриель Рондин. Она явно была напугана. Ее нижняя губа дрожала, а глаза были очень широко раскрыты.

«Это сюрприз», - сказал Картер.

«Это очень важно, месье Картер. Вы должны меня очень внимательно выслушать».

Картер погасил сигарету и подался вперед. "Что это такое?" он спросил. "У тебя проблемы?"

«Нет, но у вас, месье. Это ваша база. В данный момент она находится под атакой».

"Под атакой ... туземцев?"

"Да."

"Откуда ты это знаешь?"

«Неважно, откуда я это знаю, я просто знаю».

«Отвези меня в отель…»

«Твоего водителя нет. Его вызвали. В данный момент он едет на базу».

"Черт…"

«Я отвезу вас на вашу базу, но взамен вы должны помочь мне, месье Картер».

"Что ты хочешь?"

«Я хочу уехать отсюда… из этого места… от…»

"Твоего мужа?"

«Да», - сказала она с большой страстью. «Вы должны мне помочь. Ты единственный, кто так противостоял ему, и ты не запаниковал, когда я быстро спустился с холма - как другие ».

"Ты их всех возила?"

«Нет. Но я знала об этом. Мы все знали».

«С Госдепартаментом будут проблемы… на самом деле, придется заплатить скандалом», - подумал Картер. Но если он сейчас даст слово, Дэвид Хок поддержит его. Он знал это наверняка; вот почему он чертовски убедился в том, что делает, прежде чем дать обещание.

"Вы причастны к проблеме против нас?" - спросил Картер.

Она покачала головой.

«Я должен знать правду, мадам Рондин. Если вы замешаны, я ничего не могу для вас сделать».

"Я не участвую в этом!" воскликнула она.

«Я помогу тебе», - сказал Картер. «Откройте двери. Я сяду за руль».

Она сделала это, и Картер выпрыгнул.

«Я знаю дороги лучше, чем ты», - сказала она. «Я могу доставить нас туда быстрее».

Картер не спорил. Он забрался на пассажирское сиденье, и она поехала задним ходом, вылетев на главную дорогу, где она повернула и направилась вниз по холму, объезжая перекресток и пару раз почти теряя его.

Они пролетели через город, проехав почти на семьдесяти, проезжая мимо отеля, а затем они направились к базе, взбираясь по скалам, обрамляющим море, мощные фары рассекали тьму. Габриель была опытным водителем, но лучшее, что они могли сделать с большой машиной на некоторых поворотах, было сорок или сорок пять.

"Откуда вы знаете, что база атакована?" - спросил Картер.

Она не осмелилась отвернуться от дороги, но пожала плечами. "Прямо перед тем, как вы поднялись вверх. Альберту сообщили это. "


"От кого?"

«Я не знаю», - сказала она. «Но когда он повесил трубку, он был очень счастлив. Он хлопнул в ладоши и сказал, что вы… американцы снова это поймут».

«Откуда вы узнали, что мой водитель вернулся на базу?»

«Я позвонила в отель, чтобы сообщить ему о нападении, но они сказали, что он ушел в спешке после телефонного звонка».

«Странно, - подумал Картер. Он ожидал, что Тиггс либо подойдет к дому губернатора, чтобы забрать его, либо, по крайней мере, позвонит.

- Значит, губернатор причастен к атакам на базу?

Она взглянула на Картера. «Я не знаю наверняка, но я так не думаю, мсье. Альбер - как бы сказать? - трус. Я не думаю, что у него хватило бы духа сделать что-то столь скрытное. Кроме того, здесь были комиссары полиции вместе с SDECE. Они ничего не нашли. Я думаю, что он ублюдок, но он не нападает на ваших людей ».

"Тогда как он узнал о сегодняшнем нападении?"

Она рассмеялась чудесным смехом. "Альберт знает все, что здесь происходит. Все!"

Картер на мгновение задумался. "О нас, сейчас?"

Габриель торжественно кивнула. «Да, даже это».

Их фары осветили упавшую пальму, частично загораживающую дорогу, и обломки джипа, наполовину в канаве.

Габриель ударила по тормозам, и большая машина двинулась вправо и влево, наконец, развернувшись и остановившись прямо перед деревом.

Картер через секунду вышел из машины со своим «люгером» в руке. Пригнувшись, он перебежал дорогу и спрыгнул в канаву.

Боб Тиггс лежал наполовину в джипе, наполовину высунувшись из джипа, лобовое стекло блестело там, где он врезался в него головой.

Это было подстроено.

Тиггс был без сознания, но дышал регулярно, и его цвет был неплохим. Он потерял немного крови из-за нескольких поверхностных ран на черепе, но кроме этого - если не было серьезного сотрясения мозга - Картер не думал, что он был ранен слишком серьезно.

Габриель была на краю дороги и посмотрела вниз. "Это ваш водитель?"

«Да», - сказал Картер, убирая свой «люгер» в кобуру. Он осторожно вытащил Тиггса из обломков джипа и подтащил его к лимузину. Габриель открыла заднюю дверь.

«Вытащите наши чемоданы из джипа», - сказал он.

Она поспешила обратно к разбитой машине, когда Картер уложил Тиггса на заднее сиденье, а затем захлопнул дверь.

Мгновение спустя Габриель вернулась с ночной сумкой его и Тиггса, которую она бросила в заднюю часть с другой стороны, а затем села за руль.

Картер прыгнул с пассажирской стороны, Габриель обвела большую машину вокруг упавшего дерева, и через минуту они снова мчались по шоссе к базе.


Пятая глава


Когда они были еще в паре миль от базы, они увидели яркое свечение над линией деревьев. Картер открыл окно, и ночной ветерок доносил до них звук выстрелов.

Габриель ускорилась, большая машина мчалась вперед в ночи. Картер достал свой «люгер», убедился, что в патроннике есть патрон, и приготовился к бою.

Они почувствовали запах дыма перед последним поворотом мощеной дороги, а затем они обогнули угол, когда четверо темнокожих мужчин, одетых только в набедренные повязки, сбежали с холма через открытые главные ворота.

Габриель тихонько пискнула и нажала на тормоза. Картер высунулся из окна и произвел три выстрела, застрелив двоих туземцев. Третий скрылся в кустах у дороги, а четвертый повернул назад и поспешил за угол гауптвахты.

Передние колеса лимузина ударились о тело одного из туземцев, но Габриель хорошо контролировала машину, пока они медленно подъезжали к базе.

"Жди здесь!" - Картер рявкнул, выскочил из машины, поспешно обошел фасад и помчался по дороге северо-западного периметра, которая вела обратно за зданиями снабжения, сараями генераторов A и B и, наконец, к скалам вдоль северной оконечности острова.

Большинство огней вдоль забора было выключено, поэтому на проселочной дороге было очень темно с густыми джунглями по одну сторону от высокого забора из проволочной сетки и длинными низкими зданиями внутри. Где-то в сторону здания администрации горел огонь, но стрельба прекратилась.

На мгновение у Картера возникло тошнотворное ощущение, что все на базе убиты, но затем сработала сирена, взвизгнула несколько секунд и выключилась.

То, что походило на голос Фенстера, разнеслось по системе громкой связи: «Мистер Оуэн, мистер Оуэн, отчитывайтесь перед администрацией. Мистер Оуэн перед администрацией по поводу дублера. Специалисты команды Бейкера - к Чарли-Доум.

Стрела попала в стену здания, мимо которого Картер только что проезжал, промахнувшись менее чем на фут. Он отшатнулся влево, повернувшись боком на бегу, чтобы меньше представлять себя в качестве цели, пока он искал в темноте впереди в поисках признаков лучника. Но никого не было.

Он остановился, все чувства настроены на знак, любой знак того, что смуглый туземец был рядом.

Что-то было! Впереди и влево. Картер прыгнул влево, когда вторая стрела рикошетом отлетела от сетки забора. Он произвел один выстрел в общем направлении, откуда, по его мнению, была выпущена стрела. У него не было намерения убивать этого человека. Он просто хотел продолжать давить на него, пока они не дойдут до дальнего северного края базы. С воздуха Картер увидел, что база не была огорожена с этой стороны. В заборе не было необходимости. Скалы, спускавшиеся к океану, были высотой не менее двухсот футов и обрывались.

Кто-то что-то крикнул с дальней стороны хозяйственных построек, и прозвучало два выстрела.

Картер мчался между зданиями, но в переднем углу резко остановился. Персонал базы сейчас будет нервничать и, скорее всего, будет стрелять практически во все, что движется.

Он свернул за угол. Пара техников в белых халатах стояла и смотрела вниз, на сараи с генераторами. Один из них был явно ранен. Кровь капала на землю из его левого локтя, который он прижимал к боку.

"Куда он пошел?" - крикнул Картер.

Они оба развернулись, один из техников поднял свой сорок пятый, раненый споткнулся влево.

«Это я… Ник Картер», - крикнул Картер, все еще наполовину скрытый за углом здания.

- Господи, - с облегчением выдохнул техник. Он опустил оружие.

Картер отошел от здания.

«Господи…» - снова сказал техник, но затем, закашлявшись, шагнул вперед и упал лицом вниз, из его спины вылетела стрела.

"Вниз! Ложись!" - крикнул Картер другому технику. Он не видел, откуда пошла стрела, но произвел выстрел в непосредственной близости от генераторных навесов, в том направлении, куда смотрели техники.

Раненый техник посмотрел со стороны генераторных навесов на Картера и обратно, когда он шагнул к своему упавшему приятелю.

«Ложись, тупой ублюдок!» - снова крикнул Картер. Он отскочил от защиты здания и зигзагообразно побежал к раненому, который, казалось, был дезориентирован, глядя то на своего мертвого друга, то на сараи с генераторами.

Техник был менее чем в десяти футах от Картера, когда стрела с тошнотворным звуком вонзилась ему в шею, техник споткнулся и упал на колени, кровь брызнула повсюду, когда он попытался вынуть стрелу из его горла.

Сразу за вторым сараем с генераторами, на расстоянии не менее пятидесяти ярдов, Картер заметил движение, тускло поблескивающее в красном свете горящих бараков на востоке.

Картер присел в позе классического стрелка, вытянув обе руки, и сделал один выстрел из люгера, затем второй и, наконец, третий, последний попал в цель. Он был в этом уверен.

Оба техника были мертвы; ему потребовалась всего секунда, чтобы убедиться, что он ничего не может сделать для них обоих. Картер мчался по внутренней дороге обслуживания мимо двух последних зданий снабжения и притормозил, проезжая мимо первого сарая с генераторами.

У здания администрации было много криков. Пищал автомобильный или грузовой гудок, и он мог слышать звук работающей техники. Это звучало странно, как отбойный молоток.

Огонь начал утихать, и некоторые огни снова загорелись у обтекателей, но там, где был Картер, было очень темно.

Он заметил коричневокожую фигуру сразу за вторым сараем с генераторами. Но теперь, стоя между двумя зданиями, вглядываясь в темноту, он не мог быть уверен в том, что видел.

Туземец был очень точен со своими стрелами. На этом расстоянии, если бы он все еще прятался за углом здания генератора, он не промахнется.

Картер отошел от здания, чтобы, завернув за угол, он не оказался бы прямо на человеке, если бы он сидел прямо здесь.

Затем Картер заметил тело, лежащее в траве недалеко от дороги, в тени, и сделал несколько шагов ближе.

Рядом с туземцем лежали крепкий на вид лук и колчан из шкуры животного, в котором находились две стрелы. Насколько Картер мог видеть, человек не двигался, но крови не видел.

На ремонтную дорогу подъехала машина, ее фары на мгновение осветили спину Картера. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто идет. В этот момент он скорее почувствовал, чем услышал, быстрое движение слева от себя. Он повернулся во времени и увидел, как туземец бросается на него с мачете в правой руке.

Картер отступил в сторону, но было слишком поздно, чтобы избежать попадания мозолистой ноги туземца на правое запястье, в результате чего его «люгер» полетел.

Уроженец на мгновение потерял равновесие. Картер сумел нанести неуклюжий удар мужчине в грудь, отбросив его назад.

Темнокожий мужчина здорово ушибся и подошел к Картеру с высоко поднятым мачете.

Картер легко уклонился от удара и вытащил Хьюго из замшевых ножен, привязанных к его правому предплечью.

Лезвие ярко блестело в свете фар машины, остановившейся где-то позади него. Туземец, заметив стилет, резко остановился, теперь гораздо более настороженно, и он понял, что Картер вооружен.

«Я не хочу причинять вам вреда», - сказал Картер по-французски. «Но вы должны понять, почему я должен вас арестовать».

Туземец сделал выпад, взмахнув мачете смертоносным коварным ударом, предназначенным для того, чтобы выпотрошить живот. Картер отпрыгнул и нанес удар вниз, едва успев зацепиться за предплечье туземца кончиком лезвия.

Кто-то прибежал, когда туземец стал уклоняться влево, чтобы оказаться ближе к тени сбоку от сарая с генератором. Именно тогда Картер понял, что сможет взять человека живым.

Он бросился на туземца, который отмахнулся от мачете, но затем развернулся и направился к теням. Картер в одно мгновение схватил его за правую руку и быстро согнул ее, так что мужчина потерял хватку с мачете.

Туземец изо всех сил повернулся к Картеру, который отпустил его, отступил назад и сложил кулак, разбив ему челюсть. Голова туземца откинулась назад, и он рухнул на землю.

"Месье Картер!" - позвала Габриель.

Картер обернулся, когда Фенстер с мрачным внимательным выражением лица, кровь текла из раны на плече, пистолет калибра 45 в его руке бросился на него, нацелившись на упавшего туземца.

"Ублюдок!" - крикнул Фенстер.

Картер выставил правую ногу, споткнув Фенстера, который упал. Затем он выбил пистолет из руки начальника службы безопасности. Мужчина взвыл от боли.

Габриель стояла у открытой двери лимузина. Фары большой машины освещали всю сцену. Она, очевидно, заметила его здесь и подъехала от главных ворот. Он был удивлен, что ее не остановили. Но тогда Фенстер и его люди из службы безопасности были явно слишком заняты.

Картер нашел свой «люгер» и поднял туземца на ноги. Темнокожий мужчина как раз очнулся, и как только его глаза сфокусировались, он начал бороться. Картер сунул ствол «Люгера» над нос человека, прямо между его глазами, и туземец немедленно успокоился, его глаза закатились от ненависти и страха.

Фенстер как раз приходил в себя. «Сукин сын, ублюдок…» - начал он.

"Возьми себя в руки, Фенстер!" - рявкнул Картер. "У нас есть работа!"

«Проклятый Поли…»

Картер с отвращением посмотрел на начальника службы безопасности, затем поволок туземца вокруг него. С люгером, врезавшимся в шею человечка за правым ухом, он повел его обратно к лимузину.

Не говоря ни слова, Габриель открыла заднюю дверь со стороны, противоположной тому, где лежал Тиггс, и Картер затолкал туземца внутрь и сел за ним.

Фенстер подошел к машине. "Куда, черт возьми, ты его везешь?"

«В диспансер».

«Он не ранен».

«Есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать ему, Фенстер», - раздраженно отрезал Картер. «Это вторая полномасштабная атака на эту базу. Тебе не приходило в голову взять пленного и допросить его? Или, по крайней мере, поставить вертолет, чтобы узнать, откуда, черт возьми, эти люди?»

Фенстер забрался на переднее сиденье, а Габриель села за руль. Он смотрел на нее секунду или две, затем склонил голову. «Миссис Рондин. Для меня сюрприз видеть вас здесь сегодня вечером».

"Какой путь в диспансер?" - спросил Картер с заднего сиденья.

«Это дело администрации», - сказал Фенстер, поворачиваясь. Он заметил Тиггса на заднем сиденье. «Боже! Что случилось с Бобом?»

«Он попал в аварию по дороге сюда».

«Повернись», - приказал Фенстер Габриель. «Диспансер находится напротив главных ворот».


* * *


Там и сям на подъездных путях и вдоль подъездных путей от главных ворот в сторону административного здания лежало несколько тел. Однако большинство из них были туземцами с коричневой кожей. Лишь несколько техников были убиты или ранены.

Одна из казарм вниз по холму от обтекателей была подожжена. Полдюжины техников боролись с пламенем, которое уже поглотило большую часть здания. Работал насос - с шумом отбойного молотка - и они поливали струями воды по соседним зданиям. Казармы были безнадежными.

Джастин Оуэн как раз выходил из здания администрации, когда они подъехали к нему через улицу. Передняя часть его рубашки цвета хаки была залита кровью.

Картер открыл дверь, вышел и вытащил туземца за собой.

«У тебя есть один из ублюдков», - хрипло крикнул начальник станции, ковыляя через улицу.

Габриель и Фенстер вышли из машины.

«Поднимитесь в амбулаторию и попросите кого-нибудь прийти за Тиггсом», - сказал Картер Фенстеру.

На мгновение показалось, что этот человек не будет подчиняться никаким приказам Картера, но затем он повернулся на каблуках и зашагал по дорожке в здание.

Оуэн начал было тянуться к своему сорок пятому, когда перешел улицу, но Картер остановил его. «Он для нас более ценен живым, чем мертвым».

Они говорили по-английски, и, похоже, туземец не понимал ни слова, которое они говорили. Но он явно был очень напуган.


Он продолжал смотреть на обтекатели и антенную систему, как будто это были какие-то монстры, которые в любой момент могут прыгнуть за ним. Он проявил большое мужество, когда встретился с Картером в гараже с генераторами. Но теперь он был напуган.

«Любопытно, - подумал Картер. Он огляделся, внезапно осознав, что вокруг не было китайцев. Обычно они были повсюду. Но в этот момент никого не было видно. Еще любопытнее.

«Добрый вечер. Мадам Рондин», - говорил Оуэн, как будто внезапно осознавая, кто она такая. «Я не знаю, разумно ли тебе оставаться здесь. Все еще может быть опасность».

«Она останется с нами», - сказал Картер.

"Почему?" - спросил Оуэн. Он был очень сбит с толку случившимся, хотя не выглядел раненым. Кровь на его брюках хаки выглядела так, как будто она была пролита на него.

«Она уходит от мужа. Она попросила политического убежища».

«О боже, - простонал Оуэн. «Нам это не нужно, Картер».

«Позже», - отрезал Картер. «А пока я хочу, чтобы это было в аптеке».

"Он ранен?"

"Нет. Я хочу допросить его".

«Диспансер полон. Мы можем воспользоваться моим офисом», - с отвращением сказал Оуэн.

Фенстер вышел из амбулатории с двумя мужчинами, которые несли носилки.

Они осторожно сняли Тиггса с заднего сиденья и отнесли в амбулаторию.

"Что насчет него?" - спросил Фенстер, глядя на туземца.

«Мы отвезем его в мой офис», - ответил Оуэн.

Они вернулись через дорогу и вошли в здание администрации. Картеру приходилось наполовину тащить, наполовину нести туземца, который не хотел двигаться, как бы сильно его ни толкали ружьем.

Внутри было несколько людей, которые спешили туда-сюда. Оуэн остановил одного из техников.

Он спросил. - "Как насчет нашей коммуникационной тарелки?".

«Мы вот-вот перестроим её, мистер Оуэн», - сказал взволнованный техник.

"У нас будет связь со Штатами в течение следующих получаса?"

«Или раньше».

«Я не хочу ничего явного, вы понимаете? Ни черта».

"Да сэр."

«Ни по радио, ни по телефону. Слишком много ушей».

«Да, сэр. Как только связь будет готова, мы исправим ее через наши криптографические схемы».

«Хороший человек», - сказал Оуэн. «Я хочу, чтобы коммутатор в помещении полностью отключился».

«Да, сэр», - сказал техник и поспешно вышел из здания.

«Это второй раз, когда нас поймали со спущенными штанами до щиколоток. Я не хочу транслировать это для Тома, Дика или Гарри, у которых есть приемник связи».

«Если бы вы не заказали это, я бы заказал», - сказал Картер.

Габриель молча стояла в нескольких футах от мужчин. Картер взглянул на нее, затем снова на Оуэна.

Он спросил. - "У вас есть где ей остановиться?"

«У нас есть VIP-помещения рядом с вами. Но я не думаю, что это такая хорошая идея».

«Я возьму на себя ответственность за то, что штат очистит его», - сказал Картер. Он снова повернулся к ней. «Возможно, было бы лучше, если бы ты поднялась в свою комнату».

Габриель удалось слегка улыбнуться. «Вы хотите допросить этого человека», - сказала она. "Как вы планируете это сделать?"

«Я не понимаю», - сказал Картер.

«Она имеет в виду на каком языке», - сказал Фенстер. «Большинство полинезийцев здесь не говорят по-английски или по-французски».

«Он прав», - сказала Габриель. Она посмотрела на туземца. «Он, вероятно, говорит на пиджин-китайском, японском и малазийском».

"Фенстер?" - спросил Картер. Начальник службы безопасности покачал головой. "Оуэн?" Начальник станции покачал головой.

«Я говорю на этих языках», - мягко сказала Габриель.

«Верно, - сказал Картер. Это было то, о чем он подозревал. Здесь что-то было не так. Начальник службы безопасности, который, черт возьми, не знал, что делает. Неумелый начальник станции. Китайцы, которые были везде, кроме случаев, когда приходили проблемы. Туземцы, которые приходили и уходили по своему желанию. Французский губернатор, который, очевидно, был причастен к неприятностям, возникшим на базе, но ничего не могло быть доказано. И теперь жена губернатора выступает единственным переводчиком.

Все они вошли в офис Оуэна. Местный житель казался намного спокойнее теперь, когда ему не было видно обтекателей и антенной фермы.

Картер усадил его в кресло напротив окна. Жалюзи были опущены.

«Спросите его, почему его люди напали на эту базу», - сказал Картер Габриель.

Она подошла к мужчине и посмотрела ему в глаза. Он смотрел на нее, не мигая, без улыбки. Она говорила, а пиджин представлял собой серию мягких гласных звуков, перемежающихся голосовыми паузами.

Туземец просто посмотрел на нее, но не попытался ответить или даже показать, что понял.

«Скажи ему, что я открою эти жалюзи, и на него обрушится что-то очень плохое», - сказал Картер.

Габриель казалась смущенной.

«Просто скажи ему это», - настаивал Картер.

Она так и сделала, и изменение выражения его лица было заметно. Однако он ничего не сказал.

Картер обошел стол Оуэна и, не сводя глаз с туземца, медленно поднял шторы до упора. На этот раз выражение лица туземца изменилось. Его кажущаяся самоуверенность и непонимание мгновенно растаяли, превратившись в жалкий страх.


"Мы приведем тебя к ним". - крикнул Картер, указывая в окно на обтекатели и антенную ферму.

Габриель рассказала туземцу то, что сказал Картер. Мужчина покачал головой и что-то пробормотал.

«Он умоляет вас от его семьи и великого бога Хива Мауи Хива - который, я думаю, является вулканом на Нату Фауи - не делать этого с ним».

"Почему его люди напали на эту станцию?" - спросил Картер.

Габриель повторила вопрос, но туземец продолжал качать головой и повторять свою просьбу.

Картер опустил шторы, и мужчина успокоился. Габриель повторила вопрос.

Несколько мгновений казалось, что туземец не собирался им отвечать, но затем он начал какое-то длинное, очень сложное объяснение. Несколько раз Габриель останавливала его и спрашивала еще о чем-то. Каждый раз он вызывал новую цепочку лепета.

Наконец он замолчал, и Габриель подняла глаза. Она казалась неуверенной. Волосы на затылке Картера поднялись дыбом.

«Его люди дважды атаковали эту базу, потому что каждый раз появлялся бог Хива Мауи Хива и велел им это сделать».

Картер ждал, пока она продолжит. Но она этого не сделала. "Это так?" он спросил. "Все это?"

«Он продолжал повторять это, и я спросила, имел ли он в виду, что вулкан был активен… говорил ли бог со своим народом через пламя и лаву. Но он сказал нет. Появился сам бог».

"Что-то еще?" - спросил Картер. Фенстер усмехнулся, и Оуэн был явно сбит с толку.

«Я спросила его, явился ли бог как знамение. Птица, летящая ночью. Акула. Другой знак. Но он настаивал, чтобы бог явился к ним лично. Ночью в призрачном свете», - сказала Габриель. Последнее, казалось, беспокоило ее больше всего.

«Черт возьми», - выругался Фенстер.

Они все повернулись, когда туземец перевернулся со стула на пол, кровь хлынула из его стиснутых зубов, когда он подавился.

"Христос!" - крикнул Картер, бросаясь рядом с туземцем. "Позовите сюда медика!"

Туземец полностью прикусил язык. Большой кусок клочьями висел у него на щеке. Его глаза были широко открыты и сияли.

Картер попытался перевернуть его на живот, чтобы огромное количество крови, вытекающей из его отрезанного языка, не задушило его до смерти. Но мужчина сопротивлялся. Когда Картер наконец перевернул его, туземец продолжал делать глубокие хриплые вдохи, заставляя кровь течь по его трахею в легкие. Утопился в собственной крови.

Фенстер выскочил за дверь, но задолго до того, как он вернулся с медиком, туземец вздрогнул и лежал неподвижно.


Шестая глава


После того, как тело туземца было удалено из офиса Оуэна, все они стояли и смотрели на огромную лужу крови, пока Оуэн, наконец, не подошел к двери и не позвал своего денщика Хуан Чоу.

Один из техников, спешащих по коридору, оглянулся. «Они все ушли, сэр», - сказал он.

Оуэн вышел в коридор. "Что ты сказал?"

«Они все ушли, мистер Оуэн. На базе нет ни одного китайца».

Оуэн в мрачном молчании вернулся в свой кабинет.

Картер налил каждому по рюмке бурбона. «Они знали о нападении до того, как оно произошло».

«Казалось бы, так», - сказал Фенстер, делая глоток.

"Почему ты не знал?"

«Мы никогда не ожидали, что что-то подобное случится в первый раз и уж точно не во второй раз. Мы даже не ожидали».

«Это все правильно», - устало сказал Картер. Он взглянул на часы. Было после часу ночи. Казалось, прошло много лет с тех пор, как он последний раз спал. «Как только ваши люди вернутся, мы узнаем, как они входили и выходили незамеченными».

"Что?" - спросил Фенстер.

«Твои патрули», - сказал Картер. «Люди, которых вы послали за туземцами».

Фенстер ничего не сказал.

«Вы послали вертолет или, по крайней мере, пару человек пешком, чтобы следовать за ними?»

Фенстер покачал головой. «Слишком много путаницы», - сказал он. «В темноте мы не знали, кто ранен, кто убит и что происходит».

«Черт», - выругался Картер. «Есть ли еще пилот вертолета? Я могу летать, но хочу сосредоточиться на земле».

«Я могу управлять вертолетом», - сказал Фенстер. «Но это бесполезно. Мы бы там ни черта не увидели. Слишком темно».

«Вы проводите здесь любопытную операцию по обеспечению безопасности, Фенстер».

«Мне не нужно принимать это, Картер. Ни от тебя, ни от кого-либо еще. Если ты хочешь моей отставки, ты получишь это. В противном случае я отвезу тебя в Нату Фауи утром. Только это не годится. Мы уже пробовали это раньше ".

«Вероятно, этот человек был прав, - подумал Картер. Ущерб уже был нанесен. Сегодня вечером мало что можно было с этим поделать. Утром он поедет на остров. Так или иначе, он собирался докопаться до сути. И очень быстро.

Он повернулся к Оуэну. "Где ваша криптосекция?"

"Крипто?" - спросил Оуэн.

«Ваш центр связи. Я должен поговорить с Вашингтоном сегодня утром».

«Если вы хотите моей отставки, вы можете получить ее здесь и сейчас. Вам не нужно жаловаться в Вашингтон».

«Заткнись, Фенстер», - отрезал Картер. «Если и когда я захочу вашей отставки, вы узнаете об этом первым, уверяю вас».

"Это нам не поможет", - сказал Оуэн устало.

«У нас по меньшей мере четыре человека погибли, еще дюжина ранены».

«Шесть», - сказал Картер. Он рассказал Оуэну о двух техниках у генераторных навесов.

«Нам понадобится помощь из Вашингтона, иначе нам придется закрыться. Мужчины этого не потерпят. Они уйдут, заключен контракт или нет. Это не военные. Мы все мирные жители ".

«Я посмотрю, что можно сделать», - сказал Картер.

«Дюваль ушел. Он был снаружи. Он застрелил двух туземцев. Он просто повернулся и сказал мне заткнуть это место. Он уходит».

«Коммуникационный центр», - подсказал Картер.

«Через дорогу в Engineering Able. Рядом с антенной фермой», - сказал Оуэн. «Но мне придется пойти с тобой. Иначе они тебя не пустят».

«Хорошо, - сказал Картер. Он снова повернулся к Фенстеру. "Не могли бы вы показать мадам Рондин ее апартаменты в VIP-здании?"

Фенстер кивнул.

«После этого я хочу, чтобы вы и ваши люди допросили каждого человека на этой базе. Я хочу получить как можно более точную картину того, что произошло, когда это произошло, кто был убит и кто ранен».

Фенстер снова кивнул. "В какое время вы хотите прилететь в Нату Фауи?"

«В восемь, - сказал Картер. «Это даст вам возможность сделать то, что вы должны сделать, и это даст нам всем шанс выспаться на несколько часов».

«Я пришлю вам одежду, мадам Рондин», - сказал Оуэн.

«Я была бы признательна, мистер Оуэн, - сказала она. Она кивнула Картеру и ушла с Фенстером.

«Прежде чем все это закончится, нас ждут неприятности со стороны губернатора и его людей», - сказал Оуэн.

«Скорее всего, - сказал Картер. «Я посмотрю, что я могу сделать с государством в этом отношении».

Они перешли в инженерный корпус, в заднюю комнату без окон, где вошли в сверхсекретную комнату электронной криптографии. Здесь секретные сообщения передавались туда и обратно между этой станцией и Центральным разведывательным управлением, Пентагоном, и по специальному каналу, адресованному Государственному департаменту, но на самом деле ретранслировались через AX на Дюпон Серкл.

Там дежурил молодой техник. Он очень нервничал и продолжал возиться с карабином М-2 с обоймой на тридцать патронов.

«Ты собираешься застрелить кого-нибудь, если будешь продолжать делать то, что делаешь, сынок», - сказал Картер.

Молодой человек чуть не выпрыгнул из кожи.

Оуэн повел его обратно к двери. «Я хочу, чтобы ты подождал снаружи, Брэд. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пришел сюда и беспокоил нас в следующий раз…» Он повернулся к Картеру.

«Полчаса - сорок пять минут».

"Отлично?" - спросил Оуэн, снова поворачиваясь к молодому человеку.

«Да, сэр», - решительно сказал техник и вышел наружу, за его спиной со щелчком захлопнулась толстая металлическая дверь безопасности.

«Ты хочешь, чтобы я вошел или вышел. Картер?» - спросил Оуэн.

«Ты можешь остаться», - сказал Картер. «Только не читай через моё плечо. Кто-нибудь еще читал эти схемы?»

«Не за пределами этой комнаты… кроме адресатов».

«Хорошо, - сказал Картер. Он сел перед автоматом с пометкой Госдепартамента, замкнул цепь и ввел свой код распознавания и обозначение Дэвида Хока - только для ваших глаз.

Ответ пришел через секунду или две, и мгновение спустя появился указатель, чтобы он ждал.

Картер откинулся на спинку кресла и закурил.

"Кофе?" - спросил Оуэн.

"Конечно."

Начальник станции налил им обоим чашки, передал Картеру его, затем вернулся к столу, сел и поднял ноги. В Вашингтоне приближался полдень, так что Хоук наверняка будет за своим столом.

«У меня такое впечатление, что ты делал это раньше», - сказал Оуэн через край чашки.

"Делал что?" - спросил Картер.

«Я не знаю, как вы это называете… миссии, задания, работа. Как угодно».

«Я не понимаю, о чем ты говоришь».

«Я думаю, что да».

Картер посмотрел на него. «Тебе придется немного дольше держаться вместе».

"Что, черт возьми, это должно значить?" - рявкнул Оуэн, садясь вперед.

«Это означает, что если вы сейчас сбросите карты, как Дюваль, то моя работа станет трудной, если не невозможной. Если это произойдет, я вполне уверен, что многие люди будут убиты».

"В агентстве подымется шумиха…"

«Я не занимаюсь театральностью, Джастин, - отрезал Картер. Он очень устал и был на грани того, чтобы стать злым.

"Я вижу…"

Телетайп перед Картером позвонил в пять колоколов, что означало входящий вызов с наивысшим приоритетом. Он повернулся к ней, заметив впечатленное выражение лица Оуэна.

ТОЛЬКО ДЛЯ ВАШИХ ГЛАЗ NICK CARTER N-3

ФРАНЦУЗСКИЙ ЗАПРОС НАШЕГО ПОСОЛА В ПАРИЖЕ ЗАПРОС - ЛЮБОЕ УЧАСТИЕ ВАШЕЙ СТАНЦИИ

HAWK

Картер быстро телетайпировал, что ему все известно о протесте, в котором фигурировало похищение.

Машина молчала несколько секунд, и Картер почти мог видеть Дэвида Хока, его густая копна седых волос спутана, вездесущая сигара сжата в зубах, смотрящего на телетайп, когда он обдумывал сообщение Картера.

ЗАПРОС - ОТЧЕТ О ХОДЕ ВАШЕГО ЗАДАНИЯ - ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ

НЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОХИЩАТЬ - НО ОТВЕТ БУДЕТ ТОТ ЖЕ

Как можно быстрее и лаконичнее Картер телетайпировал полный отчет о том, что произошло с тех пор, как он прибыл туда.


Наблюдение пилота RT о том, что этим местом управляли китайцы, его первая встреча и первые впечатления от Дюваля, Фенстера и Оуэна, его последующий перелет через Нату-Хива с Тиггсом, его встреча с губернатором, поездка обратно с Габриэль Рондин и атака на базу.

ЗАПРОСИТЬ В ГОСУДАРСТВЕННОМ ОТДЕЛЕНИИ УБЕЖИЩЕ ДЛЯ ГАБРИЕЛЬ РОНДИН ЗАПРОСИТЬ ПОЗИЦИЮ БЛИЖАЙШЕГО СУБЪЕКТА ФЛОТА США

На этот раз цепь была тихой как минимум десять минут, и Оуэн начал нервничать, когда снова прозвенел пятизвонок.

Картер снова повернулся к аппарату, который выдавал широту и долготу корабля США "Морская звезда", затем перевела это в число миль от Хива Фауи.

«Морская звезда» с полным комплектом людей и ядерного оружия находилась на расстоянии около 1700 морских миль. Расчетное время прибытия, по словам Хоука, составляло тридцать часов, а это означало, что под водой подводная лодка могла развивать скорость более пятидесяти пяти узлов. Удивительно.

ЗАПРОСИТЕ МОРСКУЮ ЗВЕЗДУ НА САЙТЕ ДЛЯ ВОЗМОЖНОЙ ПОМОЩИ, НО НЕ ВКЛЮЧАЯ ЯДЕРНЫЙ УДАР

Телетайп молчал еще минуты две-три. Но затем загремело последнее сообщение:

ЗВЕЗДА ПРИНЯЛА

Картер отключил цепь, затем вытащил бумагу из телетайпа и пропустил через шредер.

Оуэн налил себе еще одну чашку ужасного кофе и закурил сигару. Он сидел за столом, наблюдая за каждым движением Картера.

"Хорошо?" он сказал. «Пеонов пускают в это дело? Или мы должны угадывать?»

«Помощь уже в пути, Джастин, - сказал Картер.

Оуэн с надеждой поднял глаза.

«Тридцать, может, самое большее тридцать пять часов, и все это закончится».

«Морские пехотинцы прибудут? И все?»

"Что-то такое."

«Но мне не сказали».

«Тебе не говорят», - сказал Картер. Он не хотел паниковать. Если на базе произошла утечка, Картер хотел быть абсолютно уверен в том, что скорое прибытие Морской звезды не станет известно другим . Оуэн был главой… все начинается с него.

«Понятно», - сказал Оуэн, вставая из-за стола. Он крепко зажал сигару между зубами у края рта, затем отпер стальную дверь и вышел на улицу. Картер последовал за ним, молодой техник проскользнул обратно в комнату.

На полпути по коридору Картер остановил начальника станции.

«Это не то, что ты думаешь, Джастин», - сказал он.

"Что не то, о чем я думаю?"

Картер посмотрел ему в глаза. «Вы работаете как начальник станции спутникового слежения и приема. Я прав?»

Оуэн кивнул.

«Я собираюсь вернуть это тебе».

Оуэн начал протестовать, но Картер удержал его.

«Не вмешивайся в мои дела, Джастин, и я верну тебе твой бизнес на серебряном блюде. Это сделка?»

Оуэн заколебался.

Картер протянул руку. "Это сделка?" он спросил. «Вы позволяете мне делать мою работу, а я отдам вам вашу работу взамен?»

После очень долгого молчания Оуэну удалось слегка улыбнуться. Он пожал руку Картеру. «Это сделка, Картер, - сказал он. "Но тогда у меня нет особого выбора, не так ли?"

Картер покачал головой.

Оуэн засмеялся, затем повернулся и пошел по коридору к двери в теплый ночной воздух.

В инженерном здании притихли, и через несколько мгновений Картер вслед за начальником станции вышел из здания.

На базе по-прежнему было много активности, но не такой бурной, как раньше. Пожар в здании казармы почти потух, и сейчас за ним наблюдали только двое мужчин и одна пожарная часть.

Переходя главную улицу, Картер посмотрел вниз, на главные ворота. Пара грузовиков подъехала к задней двери перед главными воротами, и там было несколько вооруженных людей, ожидающих нового нападения - события, которое вряд ли произойдет сегодня вечером.

За обеденным залом Картер пересек дальнюю улицу и вошел в административное здание, поднявшись по черной лестнице в жилую зону VIP.

В своей комнате он снял с себя одежду и оружие, затем принял обжигающий горячий душ, который закончился ледяным потоком.

После того, как он вытерся, почистил зубы и быстро выпил рюмку бренди из бутылки на комоде, он залез в кровать и заснул почти прежде, чем его голова коснулась подушки.


* * *


На рассвете Габриель Рондин забралась в постель к Картеру, ее грудь прижалась к его спине, ее длинные ноги переплелись с его, а ее губы касались его уха.

Он был в глубоком сне, но проснулся в мгновение ока и повернулся к ней лицом. Она улыбалась.

«Доброе утро», - сказала она хриплым голосом.

Если ее лицо было красивым, ее тело было великолепным. Кожа у нее была мягкой, оливкового цвета, плечи крошечные, руки длинные и изящно сформированные. Ее груди были маленькими, соски уже стояли, а чуть ниже небольшой округлости живота ее черные как смоль лобковые волосы были частично выбриты… очевидно, чтобы она могла носить очень короткое бикини. Ноги у нее были очень длинные и красивые.

«Я удивлен, что ты здесь, вот так, - сказал Картер. Он протянул руку и погладил кончиками пальцев сосок ее левой груди. Она вздрогнула.


Я не знаю, - сказала она. - В тот момент, когда я увидела тебя на задней веранде, я знала, что буду… с тобой.

Долгое время они просто смотрели друг на друга. Глаза Габриель были очень большими и сияющими, губы были полными.

"Было ли с ним очень плохо?"

«Да», - мягко сказала она.

«Почему… как ты оказался с ним?»

Секунду или две Картер не думал, что она ответит ему, и начал спрашивать ее во второй раз, когда она начала.

«Я преступница», - сказала она. «Это было либо сесть в тюрьму, либо пойти с ним сюда».

"Что ты сделала?"

«Я убила человека. Очень плохого человека, который меня изнасиловал».

"Когда это было?"

«Много лет назад», - сказала она. Слезы навернулись на ее глаза, она отстранилась и начала вставать с кровати, но Картер оттащил ее назад.

«Расскажи мне об этом, Габриель», - мягко сказал Картер. «Убери это из своей памяти».

Ее трясло, когда она легла, положив руки на живот. Картер приподнялся рядом с ней на локте.

«Мне было восемь лет, когда моего отца убили в Африке. Я алжирка. После этого моя мать перевезла нас из Алжира в Париж. В следующем году она встретила Анри, француза, и они поженились».

Габриель повернула голову, чтобы посмотреть прямо в глаза Картеру. «Мне тогда было девять. Когда я пришел домой из школы однажды днем, моя мама ходила по магазинам, и Анри был там.

«Он подождал, пока я поднимусь в свою комнату, чтобы переодеться. Он пришел в одном халате, а я в трусиках».

Теперь ее глаза наполнились слезами.

«Я спросила его, что он делает в моей комнате, но он просто улыбнулся мне и сказал, что все будет хорошо. Он просто хотел поговорить со мной… как отец с дочерью.

"Я сказал ему уйти, но он заставил меня сесть с ним на кровать, и он начал рассказывать мне о том, как иногда моя мать недостаточно хорошо целовала его - так он это сформулировал, я помню - и это расстроило его. И когда он был грустен и зол, он мог быть вынужден очень сильно обидеть ее.

«Но он сказал, что этого не должно быть, если только я помогу ему».

Картер, конечно, знал, что будет дальше. Это была не новая история. Ее использовал тот человек, а затем и Рондин.

«В тот первый день он только заставил меня ... прикоснуться к нему. Мне было так стыдно, но я так боялась, что он причинит боль моей матери или сделает что-то очень плохое со мной, о чем я не рассказывала. Каждый раз, когда он приходил в мою комнату Я сказал себе, что это никогда не повторится, и скоро я расскажу, что он заставил меня делать. Я была просто тощей маленькой девочкой, а он был крупным мужчиной - с вспыльчивым характером ».

«Тебе не нужно продолжать…» - начал было Картер, но она продолжала говорить, как будто не слышала его.

«Позже он заставлял меня снимать с меня всю одежду и ласкал меня, пока я играла с ним. Он сказал мне, что это сделало его счастливее. Снизило вероятность того, что он причинит боль моей матери.

«Затем, примерно через год после того, как это началось, моя мать чуть не поймала нас, и это прекратилось на долгое время. Пока мне не исполнилось тринадцать или четырнадцать, я начала выглядеть как женщина.

«Все началось так же, только на этот раз все шло намного быстрее».

Габриель закрыла глаза.

«Однажды днем я пришел из школы - моя мама днем работала в кафе, а Анри работал на фабрике по ночам. Он был там в моей постели, голый.

«Я сказал ему, что позвоню в полицию, но он сказал, что они мне никогда не поверят. И даже если он попадет в тюрьму из-за меня, когда он выйдет, он убьет меня и мою мать.

«Я стояла возле своей кровати, пока мы разговаривали, и когда он увидел, что я смотрю в сторону дверного проема, он вскочил и схватил меня. Анри был очень сильным человеком…»

Грудь Габриель вздымалась, когда она снова пережила то время.

«Когда все закончилось, он пошел в свою спальню и заснул. Я спустился на кухню, взяла самый большой нож, который смогла найти, вернулась наверх и убила его. Я продолжал наносить ему удары ножом снова и снова, и это было много крови.

«Моя мама пришла домой через час, и я все ей рассказала. Той же ночью мы уехали в Алжир, где спрятались в очень плохом районе города».

"Рондин был там?" - спросил Картер.

Габриель открыла глаза и кивнула. «Он был там консулом. Моя мать работала домработницей в его большом особняке. Настал день, когда полиция в Париже уведомила полицию в Алжире о том, что они должны меня разыскать. Моя мать не знала, что делать. сделать, поэтому она пошла к Альберту и рассказала ему все.

«Меня привезли к нему, и он немедленно согласился помочь. Меня и мою мать отправили сюда, на эти острова. Альберт присоединился к нам год спустя, и через два месяца моя мать заболела и умерла. Альберт сказал, что я должен быть его женой, и если мне это надоест, он отправит меня обратно во Францию, чтобы я предстала перед судом за убийство ».

Она вздрогнула. «Я не могла больше этого терпеть», - сказала она. «И теперь я не хочу возвращаться во Францию».

«Ты не вернёшься», сказал Картер. «И тебе не нужно ложиться со мной спать, чтобы получить мою помощь».

Ей удалось улыбнуться, она протянула руку и погладила его по щеке. «Я здесь не из-за этого», - сказала она. «Я здесь, потому что ты будешь первым мужчиной, с которым я хотела быть».

Это все неправильно. - подумал Картер.


Она была очень уязвимой женщиной, и на мгновение ему показалось, что он пользуется ею, что бы она ни говорила. Но это чувство длилось всего мгновение, когда она села и мягко оттолкнула его.

«Расслабься», - проворковала она. Она поцеловала его веки, затем нос и, наконец, его губы, ее правая нога коснулась его.

Сначала он просто лежал, но вскоре она целовала его в шею и за его ушами, ее дыхание было теплым, близким и слегка пахло корицей, и он начал отвечать. Он прижал ее к себе, прижал ее груди к своей груди, и они поцеловались глубоко, его язык исследовал ее язык, его руки на ее спине, затем вниз по невероятно длинной, мягкой пояснице ее спины к ее прекрасной попке.

«О… Боже», - выдохнула она. "О Боже…"

Картер уложил ее на спину и поцеловал ее груди, взяв соски в рот и используя свой язык, чтобы стимулировать ее.

Теперь ее грудь вздымалась, ноги раздвинуты, когда она двигалась к нему.

Он поцеловал место между ее грудями, а затем спустился вниз к ее пупку и даже еще ниже, положив руки на холмики ее ягодиц.

Ей хотелось кричать, когда она двигалась взад и вперед; он мог чувствовать это как вибрацию всего ее тела, ее ног на его плечах, ее руки, схватившие его за голову.

Но потом она утащила его вверх, на себя. Она протянула руку и схватила его, направляя его внутрь себя, ее длинные прекрасные ноги крепко обвивали его талию.

Картер заставил себя замедлиться. Он посмотрел на нее. Она смотрела на него с полуулыбкой на полных чувственных губах.

Затем он начал двигаться, осторожно, глубоко, и с каждым движением она поднималась ему навстречу, полустон срывался с ее губ с каждым толчком.

«Это ... так ... всегда должно быть, mon chéri», - выдохнула она.

Картер поцеловал ее глаза и губы.

«Я всегда мечтал об этом…»

Он чувствовал, что она была на грани с самого начала. Ее дыхание было еще более поверхностным, намного учащенным, а глаза сияли.

«Габриель», - прошептал он ее имя. «Милая Габриель».

«О… да», - воскликнула она, когда Картер толкнулся глубже, сильнее и быстрее, ее тело продолжало подниматься против него, ее ноги напрягались вокруг его талии, ее ногти царапали его спину.

А потом они оба подошли, стон сорвался с губ Картера, когда она прижалась к нему изо всех сил.

Потом они лежали в объятиях друг друга. Картер курил сигарету, а Габриель смотрела на него.

«Это было очень хорошо для меня, Ник. Это было для тебя?»

Он улыбнулся ей, счастлив, что доставил ей удовольствие. «Это было очень хорошо для меня, Габриель. Очень хорошо».


Седьмая глава


Фенстер выставил вооруженную охрану по периметру, особенно вдоль северо-восточной стороны базы, где, как они думали, они нашли путь вверх от моря, по которому туземцы могли пойти.

Он также послал хорошо вооруженный патруль по шоссе в сторону города, чтобы убрать дерево, загораживающее дорогу, и забрать джип Тиггса.

В то утро новости были не очень хорошими. Фенстер и Оуэн сидели вместе в столовой, когда вошли Картер и Габриель, одетые в хаки, которые прислал Оуэн. В большой комнате воцарилась тишина, когда они пересекли дорогу, все взгляды были прикованы к Габриель.

«Доброе утро, мадам Рондин», - сказал Оуэн. "Картер".

Они сели, и обстановка наконец вернулось в норму. Габриель это позабавило, и ей удалось слегка улыбнуться.

Но ни Оуэн, ни Фенстер не улыбались. «Мы нашли Дюваля», - сказал Оуэн.

"В городе?" - спросил Картер.

Начальник станции покачал головой. Он казался очень мрачным. «Он был сразу за тем местом, где мы нашли джип Боба».

Картер начал спрашивать, что Дюваль там делал, но потом понял.

«Его горло было перерезано, и он висел за лодыжки на ветке дерева», - сказал Оуэн.

«Я никогда не видел столько крови», - добавил Фенстер.

Габриель подалась вперед. "Простите меня, мистер Оуэн, но кто обнаружил тело этого человека?"

Глаза Оуэна сузились, но он пожал плечами и посмотрел на Фенстера. "Я не знаю."

«Его нашел один из моих сотрудников службы безопасности», - сказал Фенстер. «Но я сам был там сегодня утром».

«Под… телом… где собралась кровь. Была ли…» У нее были небольшие проблемы, и взгляды на лицах Оуэна и Фенстера не сильно помогали.

"Что это такое?" - мягко спросил Картер.

«Под телом были большие пальмовые листья для сбора крови?»

Настала очередь Фенстера сесть. «Были, если подумать. Мне показалось очень странным».

«Тогда это было ритуальное убийство», - сказала Габриель. «Мистер Дюваль был принесен в жертву».

Оуэн и Фенстер посмотрели друг на друга. «Я знал, что это сделали местные жители», - сказал Фенстер. «Но я думал, что это их радикалы».

«Нет», - уверенно сказала Габриель. «Ваш мистер Дюваль был убит на религиозной церемонии».

"Откуда вы все это знаете?" - спросил Картер.

Она посмотрела на него и улыбнулась. «За годы пребывания здесь, почти или совсем ничем не занимаясь, я стала чем-то вроде эксперта по местным полинезийцам… их культурам, их языкам, их наследию».

«Я бы подумал, что они проводят свои религиозные церемонии в своих деревнях».

Обычно они так и поступали. Но эта конкретная жертва предназначена для того, чтобы иметь место в поле… поле битвы против особенно ненавистного и страшного врага. Это придает им силы и в то же время высасывает кровь их врагов ".

"Мы ненавистные враги?" - спросил Оуэн.

«По-видимому, да», - сказала Габриель, поворачиваясь к нему.

«Но почему? Что, черт возьми, мы сделали этим людям?»

Для Картера все внезапно стало на свои места… или почти все. «Морская звезда» будет здесь примерно через двадцать четыре часа. До тех пор ему предстояло выяснить, прав ли он или нет.

«Я не могу на это ответить, мистер Оуэн».

Фенстер встал. «Я приготовлю для тебя вертолет, когда ты захочешь полететь».

"Что это?" - спросила Габриель, переводя взгляд с Фенстера на Картера.

«Я просто выпью кофе и буду рядом с тобой», - сказал Картер, и Фенстер повернулся и ушел.

Оуэн встал. «Будь там осторожен. Картер. Если что-то пойдет не так, мы ни черта не сможем для тебя сделать».

«Я ненадолго».

«Чего я не понимаю, так это того, черт возьми, чего вы надеетесь достичь, пойдя туда».

"Куда?" - спросила Габриель.

Оуэн повернулся к ней. «Он хочет попасть в Нату Фауи. После того, что здесь произошло… я не знаю. Но я думаю, что он закончит, как бедный Хэндли Дюваль».

Она повернулась к Картеру. "Почему ты летишь туда сегодня утром, Ник?"

«Я хочу осмотреться, - сказал Картер.

«Я лечу с тобой».

«Абсолютно нет…» - запротестовала Картер, но она прервала его.

«Вы не только не можете говорить на их языке, вы не имеете ни малейшего представления об их культуре, их деревнях, их образе мышления… их богах, которым они приносят жертвы».

Конечно, это имело смысл. Картер понял. И у них был бы вертолет, чтобы быстро убраться оттуда к черту, если что-нибудь пойдет не так.

Картер улыбнулся. «Вы выиграли», - сказал он.

Оуэн покачал головой. «Ты сумасшедший. Сначала ты появляешься с женой французского губернатора, а теперь планируешь увезти ее на остров, населенный враждебными туземцами». Он снова покачал головой. «Боже», - сказал он, повернулся и вышел из столовой.

«Он очень обезумевший человек», - сказала Габриель.

«Я думаю, что он и Дюваль были хорошими друзьями».

"Это очень печально."

На мгновение, глядя на ее профиль, на ее сияющее лицо, Картер почувствовал удивление по поводу того, как все оборачивается. Через несколько часов после встречи они занялись любовью, и это было почти идеально.

Габриель повернулась, разрушая чары, и в ее глазах появилось насмешливое выражение.

"Что-то не так?" спросила она. Она посмотрела на дверь, а затем обратно.

Картер покачал головой и улыбнулся. «Я просто думал об этом утре», - сказал он.

Она взяла его за руку. "Было ли это хорошо для тебя?"

Картер улыбнулся и кивнул. "И для тебя?" Она кивнула.


* * *


После того, как они позавтракали, Картер достал пистолет 45-го калибра и кобуру для Габриель, которая заверила его, что умеет обращаться с этим оружием, а затем они подошли к линии полета, где их ждал Фенстер с вертолетом.

Начальник службы безопасности обошел вертолет, когда увидел, кто пришел с Картером. Его взгляд упал на ремень пистолета 45-го калибра у ее бедра.

«Я не возьму ее», - сказал он.

"Почему бы и нет?" - спросила Габриель.

«Она не пойдет, Картер», - сказал Фенстер, не обращая на нее внимания. «Если что-то там случится и она пострадает, придется заплатить большим скандалом».

«Я пытался убедить ее остаться, но она меня не слушала, - сказал Картер, открывая пассажирскую дверь вертолета. Он помог Габриель сесть на заднее сиденье.

Фенстер просто смотрел на них. Он кипел.

Картер повернулся. «Не стой там. Я бы хотел вернуться и вернуться до обеда».

"Что Джастин сказал о ней?"

«Он просто покачал головой и сказал, что мы сошли с ума», - сказал Картер. Он забрался на переднее пассажирское сиденье и пристегнулся. «Ты собираешься отвезти нас, или мы найдем другого пилота?»

Фенстер в отчаянии хлопнул себя по ноге, но закончил осмотр вертолета. Затем он забрался в борт пилота и пристегнул ремень безопасности. Он щелкнул переключателями, а затем стартер, и большой ротор начал вращаться.

"Какую часть острова ты хочешь увидеть?" - крикнул Фенстер сквозь грохот лезвий.

«Высадите нас на пляже в юго-западной части острова».

Фенстер пристально посмотрел на него. "Рядом с вулканом?"

Картер кивнул. "Это правильно."

«Если туземцы уже накачаны, им некуда будет идти. Вулкан для них свят».

«Верно, - сказал Картер.

Габриель подалась вперед. "Что случилось?" крикнула она.

Картер повернулся к ней. "Вы готовы?" он сказал. Она кивнула, и Картер снова повернулся к Фенстеру. "Поехали."

Фенстер глубоко вздохнул, но затем они взлетели прямо над базой и направились на юг. На краю острова Картер увидел людей службы безопасности Фенстера, стоящих у невысоких утесов. Он также мог видеть, что скалы были прорезаны волной. Он указал на это Фенстеру.

"Мы думаем, что они прячут свои каноэ в пещерах, - крикнул начальник службы безопасности.

"Нет возможности патрулировать территорию с моря?"

«Есть десятки тысяч маленьких дыр и пещер. Ночью практически ничего нельзя увидеть».

Фенстер повернул их прямо на юг, и издалека они увидели в тумане вулкан на Нату-Фауи.

Две мили отсюда. они заметили первое из местных каноэ с выносными опорами, направляющееся к Нату-Фауи.

«Вот почему невозможно обнаружить атаку раньше времени», - сказал Фенстер, указывая на них сверху вниз.

«Что они делают? Рыбачат?»

«Некоторые из них. Другие ныряют за жемчугом. Ныряют с губками».

Картер посмотрел на них. «И некоторые из них - убийцы».

«Казалось бы, все они убийцы, если миссис Рондин была права насчет убийства по религиозным мотивам».

«Опустите нас немного ниже, - сказал Картер.

«Им это не понравится. Наш ветер от ротора их потревожит».

«Я не люблю убивать».

Фенстер хотел что-то сказать в ответ - Картер видел это по его глазам, - но он сдержал язык и опустил их прямо на полдюжины каноэ.

Картер вытащил бинокль и, пока они проходили, заглядывал в каждую лодку. Он ожидал, что, возможно, застигнет одну из лодок с туземцами врасплох и найдет их с оружием. Однако он не был готов к тому, что он увидел. Каждое каноэ было нагружено оружием: луками и стрелами, мачете, копьями. Но никакого огнестрельного оружия не было.

Картер спросил об этом Фенстера, когда они снова поднялись наверх.

«Насколько я знаю, они очень независимые люди», - сказал он. «Французы не трогают их, пока они не вооружатся современным оружием. Луки, стрелы и другое оружие использовались для охоты… до сих пор».

Впереди, насколько они могли видеть, к Нату Фауи, была настоящая армада каноэ.

«Единственное, что нужно сделать, - это либо стереть с лица земли весь остров, либо разместить на нем гарнизон», - говорил Фенстер.

Тот факт, что туземцы носили только примитивное оружие, не соответствовал представлениям Картера о том, что происходило на этих островах. И все же он все еще чувствовал, что находится на правильном пути.

«До этого дойдет, вот увидишь», - сказал Фенстер. «И это будет делать не наш флот. Это должны быть французы. Они знают, как решать подобные проблемы».

Еще одна вещь, которая беспокоила Картера, заключалась в том, что прошлой ночью во время нападения на базе нигде не было китайцев. Но сегодня утром они вернулись не так, как будто ничего не случилось, а как будто они были там все время, сражаясь бок о бок с остальным персоналом базы.

Они приближались к юго-западным пляжам Нату-Фауи, и Фенстер смотрел на Картера, как будто чего-то ожидал. Очевидно, он задал вопрос, но Картер его не слышал.

«Мне очень жаль, - сказал Картер. «Я думал. Ты что-то меня спросил?»

«Я сказал, что после всего, что произошло, я не хочу бросать тебя на этом острове. Это просто слишком опасно».

«Мы идем вниз».

«Я допустил бы ошибку в своем долге начальника службы безопасности, если бы позволил чему-нибудь с вами случиться», - сказал Фенстер и начал отрываться от острова на запад, делая большой круг.

«Если вы поставите эту машину где угодно, но не там, куда я просил вас отвезти меня, и я сломаю вам обе руки, Ричард», - сказал Картер ровным голосом.

Фенстер вздрогнул, как будто собирался быть пораженным, но вернул вертолет на курс. «Это безумие, ты это знаешь».

Они приближались к пляжу. Вулкан возвышался над ними, в нескольких милях от берега.

«Если бы это были только вы, это было бы одно дело. Но тащить за собой жену губернатора…»

Картер вытащил свой люгер, извлек обойму, затем пару раз повернул механизм скольжения вперед и назад. Он заменил обойму, направил снаряд в камеру для стрельбы, убедился, что предохранитель сработал, и убрал оружие обратно в кобуру на поясе под рубашкой.

В течение всего этого Фенстер нервно снизился, и они резко приземлились на пляже на полпути между водой и толстой стеной джунглей.

Он заглушил двигатель, и в тишине Картер открыл дверь и отстегнулся.

«Я хочу, чтобы ты остался здесь с вертолетом. Возможно, нам придется поспешно отступить».

"Что ты собираешься делать?"

«Мы идем вглубь страны. Я должен кое-что увидеть. Если вы услышите выстрел, запустите двигатель и приготовьтесь взлететь».

Фенстер переводил взгляд с Картера на джунгли и обратно. «Куда в глубь острова? Как далеко? И что именно вы преследуете? Я ничего из этого не понимаю».

«Я не собираюсь останавливаться и объяснять. Просто будь здесь, когда мы вернемся. Понимаешь?»

Фенстер хотел возразить, но снова промолчал. Он кивнул.

Картер вышел из машины и помог Габриель спуститься.

«Возможно, нам придется пройти несколько миль в каждую сторону», - сказал он ей. "Как вы думаете, вы готовы?"

Она улыбнулась. «Я справлюсь», - сказала она.

«Держи глаза открытыми, - сказал Картер Фенстеру. «Мы идем прямо вглубь острова. Если что-нибудь случится здесь, подойдите к нам. Сообщите нам, что происходит».

Фенстер выругался себе под нос, но кивнул. "Как долго ты думаешь ты там будешь?"


«Несколько часов», - сказал Картер. «Будь внимателен». Он взял Габриель за руку, и они пошли вверх по пляжу, пока не нашли брешь в густой растительности, которая позволила им проникнуть в джунгли.

Подлеска было так много, что первые несколько сотен ярдов идти было очень трудно. Но затем земля стала намного тверже, когда она начала подниматься к вулкану, и рост начал редеть.

Они остановились через полчаса, чтобы отдышаться. Картер прикинул, что они прошли примерно треть пути до места, где приборы вертолета сошли с ума, когда он пролетел с Тиггсом.

Лицо Габриель было покрыто тонким блеском пота. То же самое было сегодня утром, когда они занимались любовью в его комнате. Тогда она была похожа на чувственное животное. Теперь она казалась какой-то гладкой кошкой из джунглей. Она была странной и в некоторых отношениях очень грустной, но в то же время невероятно красивой и невинной.

"Куда мы идем, Ник?" спросила она.

«Это дальше вглубь острова. Возможно, отсюда в часе или больше».

«Но что вы ищете? Почему это место? Что вас сюда привлекло?»

Он быстро рассказал ей о своих поисках этого конца острова с Бобом Тиггсом и о странных показаниях приборов вертолета.

«Так вы думаете, что здесь что-то происходит? Очевидно, что-то электрическое, если бы это так повлияло на инструменты вашей машины».

«Что-то очень мощное».

"Есть ли у вас какие-либо идеи?"

«Возможно, радар», - сказал Картер. «Возможно, мы пересекли его луч. Я не знаю. Вот почему я сейчас здесь».

«Думаешь, это как-то связано с атаками местных жителей?»

«Я не знаю, Габриель».

«Но именно поэтому вы взяли меня с собой. Если мы что-нибудь найдем, я смогу перевести».

«Что могло заставить их так ненавидеть нашу установку? Что могло толкнуть их на такие атаки?»

«Я не знаю, Ник. Но это определенно имеет какое-то отношение к их религии. По их мнению, ваши люди, очевидно, совершили какое-то святотатство».

Вертолет, унося за собой густой черный дым, с грохотом пролетел над головой, затем исчез на севере, шум его двигателя почти исчез, но затем он вернулся.

"Что происходит?" - воскликнула Габриель.

Картер огляделся в поисках дерева, по которому можно взобраться, когда вертолет снова загрохотал над головой. Однако на этот раз он шел намного медленнее, как будто искал что-то или кого-то, и почти сразу же снова повернулся к северу.

Произошла яркая вспышка, за которой последовал взрыв. Машина перевернулась на бок и нырнула.

Через несколько секунд сквозь деревья до них донесся глухой удар взрыва, и они устремились на север.


Восьмая глава


Вертолет или то, что от него осталось, упал в зарослях на краю небольшой поляны на берегу потока лавы. Огонь все еще был слишком сильным, чтобы они могли подойти очень близко к обломкам. Картер не сомневался, что Фенстер мертв. Никто не мог выжить при взрыве и пожаре.

Картер был уверен, что машина взорвалась не из-за какой-то неисправности. Он мог бы поклясться, что незадолго до взрыва вертолета произошла яркая вспышка, как если бы на него нацелилась небольшая ракета земля-воздух.

Но почему он вообще поднялся? Неужели туземцы вернулись на остров? Или к нему подступил кто-то или что-то еще?

"Что здесь произошло, Ник?" - спросила Габриель.

«Я не знаю точно, - сказал он. «Но можно с уверенностью сказать, что туземцы этого не делали».

Она пристально посмотрела на него. "Кто тогда?" спросила она. «Здесь больше никого нет. Туземцы, ваш народ, мой народ».

«И китайцы», - напомнил ей Картер. "Давайте не будем забывать их, не так ли?" Если бы это была ракета, у Фенстера не было бы шанса. Но когда они впервые увидели вертолёт, за ним шел дым. Что-то случилось на пляже. Он сразу подумал об охоте на фазанов. Туземцы, возможно, подняли его в воздух, после чего была выпущена ракета. Из материка.

Было всего несколько минут десятого, но утро уже становилось зверски жарким. На западе над ними возвышался вулкан. Прямо внутри острова, среди холмов, богатых растительностью, что-то мешало работе приборов вертолета.

"Как мы собираемся вернуться?" - спросила Габриель. Она печально смотрела на пылающие обломки.

«Мы побеспокоимся об этом позже. У меня еще есть работа, и я собираюсь ее сделать».

«Но мы не можем продолжать».

Картер взял ее за руки. Все это было для нее слишком много. Он должен был лучше знать, чем брать ее с собой сегодня утром. После побега от мужа и нападения на базу она была просто перегружена.

Он не думал, что туземцы причинят ей вред. Очевидно, они были направлены против американской установки и американцев, а не против французов. Кроме того, ее бы здесь знали. И она знала их язык и обычаи.

«Вернись на пляж и подожди меня там. Я буду через несколько часов».

"Нет", - воскликнула она.

"Ты можешь пойти к туземцам.


Нам понадобится каноэ, чтобы отвезти нас обратно в Хива Фауи. Скажи им, что я тоже француз. К тому времени, когда они поймут, где я, я буду возвращаться ».

«Нет», - снова сказала она. «Я не уйду без тебя. Ты вернешься со мной на пляж. Вместе мы найдем каноэ и вернемся в Хива Фауи».

«У меня есть работа, Габриель. Ты можешь вернуться на пляж или пойти со мной. Пляж - более легкая альтернатива».

"Вы настроены?"

"Да."

«Тогда я пойду с тобой», - сказала она. Она взглянула на вулкан. «Скоро мы будем на святой земле. Будет очень опасно, если нас поймают здесь. Тебе понадобится помощь».

"Откуда ты знаешь это, Габриель?"

«Что здесь опасно? Все говорят об этом. Все знают, что этот конец острова могущественен. Последние люди, которые были здесь, были убиты при небольшом извержении вулкана. Произошедшим стихийным бедствием или разгневанным богом, это не имеет большого значения ".

Картер посмотрел на все еще горящий вертолет. "А что?" он спросил. "Действия разгневанного бога?"

«Возможно», - вызывающе сказала она. «Туземцы так подумают».

«Верно, - сказал Картер. Подводная лодка будет здесь меньше чем через сутки. Он хотел быть готовым к этому. "Вы уверены, что не хотите возвращаться на пляж?"

Она покачала головой.

«Хорошо, - сказал он. «Это так». Он повернул вглубь суши, обогнув горящий вертолет, и проследовал по изгибу холмов, которые вели к дымящемуся кратеру вулкана.

Иногда они карабкались по старым потокам лавы, заполненным трещинами и рыхлыми камнями. В других случаях, когда накопилось достаточное количество верхнего слоя почвы, им приходилось пробиваться сквозь густой подлесок.

Стало очень жарко и очень влажно. Их одежда прилипала к ним, и комары и другие летающие насекомые следовали за ними стаями.

Габриель без проблем не отставала, хотя вспотела так же сильно, как и Картер.

«Я жила в этой жаре долгое время, ты должен помнить», - сказала она однажды, когда они остановились, чтобы отдохнуть.

Картер закурил, и она посмотрела на него с некоторой забавой.

"Что это такое?" он спросил.

Они остановились у небольшого источника, из которого пузырилась прозрачная, очень холодная вода. Было приятно в тени нескольких больших деревьев.

«Курение - одна из многих вещей, которые эти люди не понимают в нас. Это одна из привычек, которую они не усвоили».

Картер собирался ответить, что они умные, но издалека донесся до него странный пронзительный звук. Он поднял голову, склонив голову, чтобы лучше расслышать слабый звук.

Габриель тоже это услышала и встала с того места, где раньше стояла, прислонившись к стволу дерева.

"Что это такое?" - спросил Картер.

«Это они. Туземцы. Это их крик охоты».

«Они охотятся за нами», - сказал Картер.

«Они заметили наш след от места крушения вертолета».

Картер затушил сигарету, затем сунул окурок в карман. «Мы не так уж далеки от того, что я хотел увидеть. Мы продолжим».

«Им не понадобится много времени, чтобы догнать нас», - сказала Габриель, следуя за ним от источника, солнце все еще было справа от них, когда они направились вглубь суши.

«Куда они не пойдут за нами? Вулкан?»

Они прошли сотню ярдов или около того, когда она схватила его за руку и потянула к себе.

«Они не пойдут за нами вверх по склону вулкана, это правда», - сказала Габриель. «Но не зря. Любой, кто поднимется туда, окажется мертвым».

«Суеверие», - сказал Картер, взглянув на вершину. Дым лениво клубился из кратера, который должен был находиться на высоте трех или четырех тысяч футов над дном джунглей.

«Да, здесь существует множество суеверий, которые ни японцы, ни мы не могли контролировать. Мое правительство направило туда три отдельные группы геологов. Высадили их на вертолете возле вершины. Первая группа просто исчезла. Они разбились. Вертолет был замечен на западном склоне возле пика. Вторая группа… все, кроме пилота, были охвачены токсичными парами. Пилоту удалось взлететь и передать по радио, что произошло, но затем он тоже потерял сознание и рухнул в море ».

"Как давно это было?" - спросил Картер.

«Все это произошло пару лет назад», - сказала она. «Последняя группа прибыла около года назад с противогазами. Вулкан извергся, когда они разбили лагерь на вершине. Считается, что все они были убиты мгновенно во сне. Никто не знает наверняка. Ни их тела, ни их вертолет были найдены."

Воющие звуки теперь были намного ближе, но Картер решил, что они с Габриель быстро приближались к тому месту, которое они с Тиггсом определили прошлой ночью.

Если туземцы не пойдут за ними вверх по склону вулкана, он решил, что они с Габриель могут по крайней мере спуститься на более низкие склоны, где они смогут укрыться до наступления темноты, когда они смогут вернуться на пляжи.

«Видите ли, там наверху гораздо больше, чем суеверие».

«Тогда мы поднимемся на небольшое расстояние и спрячемся до наступления темноты», - сказал Картер и снова пошёл на север, примерно параллельно изгибу вулкана, Габриель справа за ним, а туземцы еще дальше… но не намного дальше.


* * *


Десять минут спустя они обогнули широкий выступ скалы, и примерно в дюжине ярдов под ними Картер заметил тропу через узкое отверстие в зарослях.

Туземцы шли очень близко за ними, и Картер рассчитывал, что они появятся в любой момент.

«Они там, внизу», - сказал он, схватив Габриель за руку и толкнув ее с холма в кусты.

Дважды она чуть не споткнулась и упала, но каждый раз Картер поддерживал ее, и она возвращалась на каменистую землю.

"Что это такое?" воскликнула она.

«Дорожка», - сказал Картер, когда они протолкнули остаток пути через густой поросль, и наконец вышли на широкую, по-видимому, часто используемую тропу через джунгли. Отсюда казалось, что тропа более или менее параллельна их собственному пути от сбитого вертолета, чуть ниже первого предгорья, ведущего к вулкану.

Он подумал, что место, которое они с Тиггсом случайно встретили прошлой ночью, будет чуть дальше к северу.

"С тобой все в порядке, Габриель?" он спросил. "Вы можете сделать это немного дальше?"

Она кивнула. «Но нам лучше сделать это быстро, Ник. Они нападут на нас в любую секунду».

«Сюда», - сказал он и пошёл на север длинными шагами, за которым Габриель едва могла угнаться.

Через четверть мили тропа резко повернула вниз на восток, но тут же открылась в довольно широкий естественный амфитеатр травы, окруженный с трех сторон огромными нависающими деревьями. Картер сообразил, что с воздуха здесь не на что будет смотреть. Идеально подходил для скрытой встречи.

В дальнем конце впадины, которая находилась на склоне холма, находилась странная группа больших валунов, один из которых был неестественно плоским, как алтарь, используемый для жертвоприношений в некоторых древних культурах.

Картер и Габриель поспешили обогнуть край чаши к плоскому валуну, но в нескольких ярдах от него Габриель остановилась, прижав правую руку ко рту и подавив крик.

Плоский валун был забрызган и залит кровью. Картер подошел к нему. Вонь так близко была почти невыносимой. Даже утоптанная, плотно утрамбованная земля у основания камня была залита кровью, а насекомые работали над кусочками гниющей ткани.

Это определенно был жертвенный алтарь. Судя по общей форме камня, Картер подозревал, что жертвами не были обычные животные. Это место было для человеческих жертвоприношений.

Туземцы были теперь очень близко. Наверное, в пути. Они выли, свистели и улюлюкали, словно на охоте, пробивая кусты, ища животных, которых гонят на поджидающих стрелков.

Что и должно было случиться. Картер внезапно сообразил, как несколько дюжин туземцев, прятавшихся по краю впадины, выскочили с натянутыми луками.

"Вниз!" - крикнул Картер, развернувшись и побежав несколько шагов к Габриель.

Он оттолкнул ее, когда дюжина стрел попала в землю, где она стояла.

Другие стрелы едва не попали в них, когда они нырнули за алтарь.

Габриель была напугана, ее трясло и рвало, когда они притаились в ужасном запахе смерти и разложения.

Стрелы перестали лететь, по крайней мере, на мгновение, но раздался пронзительный крик, который устрашающим эхом эхом разнесся по амфитеатру.

Картер выглянул из-за края камня. Другие туземцы присоединились к первым, и, по его оценкам, теперь их было по крайней мере сотня, все вооруженные луками и стрелами. Они окружали впадину с трех сторон.

Но не на четвертый, заметил Картер, когда он пригнулся и посмотрел на скалы за алтарем.

Он почти упустил случайное отражение солнечного света от чего-то очень блестящего. Но затем его глаза вернулись к этому. Высоко в скалах лежал кусок металла или стекла. Что-то довольно большое, но частично замаскированное. Что-то определенно рукотворное, кем то построенное, но не этими туземцами.

Он также осмотрел груду камней слева и справа и заметил еще два круглых, ярко блестящих объекта. Они были похожи на плоские кусочки стекла или пластика, встроенные в камень.

Определенно неестественно. И определенно не результат навыков этих островитян.

Плач стал громче, а затем перешел в какое-то ритмичное пение.

Картер выглянул из-за камня как раз вовремя, чтобы увидеть, как туземцы медленно спускаются с холма к алтарю и пели.

«Это их марш смерти для преступников», - сказала Габриель рядом с ним.

"Нет апелляций?" - спросил Картер, снова изучая скалы позади амфитеатра.

«Мы здесь, поэтому мы виновны в их отношении. Это святая земля».

Картер выбрал по крайней мере два возможных пути через скалы к краю на высоте семидесяти или восьмидесяти футов над ними. За краем были холмы, которые вели еще дальше на склоны вулкана. Они будут открыты только на первых нескольких ярдах, а затем окажутся за большими валунами.

«Я хочу, чтобы ты сказала им кое-что», - сказал Картер.


"Что?" - смущенно спросила Габриель. «Мы собираемся сдаться? Они могут сначала нас не убить. Я могу поговорить с ними. Они могут послушать».

«Скажи им, что если они не сдадутся нам, мы будем призывать наших богов сразить их».

«Я не понимаю, Ник».

«Просто сделай это», - сказал Картер. «Громко, чтобы они тебя слышали».

Она была очень сбита с толку. Но она смотрела поверх камня на приближающихся туземцев, все еще распевая марш смерти. Она оглянулась на Картера, который кивнул ей, чтобы она уходила.

Габриель повернулась и что-то крикнула, и пение прекратилось. Она крикнула что-то еще, когда Картер вытащил Пьера, крошечную газовую бомбу, из его промежности.

Она закончила говорить, и пение возобновилось еще громче, чем раньше.

«Это не помогло, Ник. Они все еще идут».

«Предупреди их еще раз». - сказал Картер.

С сомнением она снова выкрикнула предупреждение; на этот раз пение не прекращалось.

Картер вооружил крошечную газовую бомбу и, не вставая, швырнул ее через алтарь в приближающихся туземцев.

Газовая бомба не издавала шума, газ был бесцветным и без запаха. Он воздействовал на центральную нервную систему и был очень быстрым и чрезвычайно эффективным.

Внезапно в амфитеатре воцарилась тишина. Габриель выдохнула, и Картер выглянул из-за края алтарного камня. На земле лежало полдюжины туземцев. Они погибли от воздействия газа. Остальные упали и с трепетом смотрели со своих павших товарищей на алтарь.

Картер отпрянул, увлекая за собой Габриель. Он указал на скалы. "Как вы думаете, вы сможете добраться туда?"

"Что ты сделал, Ник?"

«Сейчас нет времени на объяснения», - отрезал Картер. "Вы можете подняться?"

Она с сомнением посмотрела на камни, но кивнула. «Я так думаю, - сказала она.

«Хорошо. Тогда иди, сейчас же. Я буду сразу после тебя».

«Я… я…» запинаясь, пробормотала она.

«А теперь, Габриель, пока не стало слишком поздно», - сказал Картер.

Она поцеловала его в щеку, затем вскочила с алтаря, вскочила на камни и начала лазить. Картер достал свой «люгер». Он повернулся и оглядел алтарь, когда раздался крик.

Несколько туземцев подняли луки.

Картер произвел три выстрела, и каждый попал в одного из островитян. Остальные отступили. Картер повернулся и вскарабкался туда, где пропала Габриель, затем произвел еще два выстрела по туземцам и прыгнул на камни.

Несколько стрел загремели по валунам под ним через секунду или две, но теперь он был в пределах защиты больших камней.

Габриель была на высоте десяти или пятнадцати футов над ним, поднимаясь, держась за руки, без особых проблем или без особых проблем.

Она добралась до вершины и подтянулась. Картер остановился прямо за ней.

Внизу туземцы выходили из амфитеатра и направлялись по тропинке. Они заберутся так далеко очень быстро.

Картер встал и помог Габриель подняться. «Вверх», - сказал он, и они оба развернулись и врезались в джунгли, ведущие вверх по крутым холмам.

Далеко над ними виднелись самые верхние склоны вулкана на фоне невероятно голубого неба. Из кратера шёл дым. Казалось, вулкан оживает и скоро извергнется.

Однако, как подумал Картер, в этот момент у них не было особого выбора. Это было либо здесь с островитянами, либо там, с вулканом.

Примерно в сотне ярдов над каменистым краем амфитеатра Габриель споткнулась о что-то и растянулась на четвереньках.

Далеко внизу, на востоке, они слышали крики и стенания туземцев.

Картер помог женщине подняться на ноги и собирался продолжить подъем на холм, когда заметил, о чем она споткнулась. Он наклонился, чтобы получше рассмотреть.

Это был кабель. Электрический кабель с толстой резиновой изоляцией. Он был похоронен под почвой джунглей, но часть его уже выбралась на поверхность.

Картер дернул за петлю, и кабель выскользнул из земли к каменистому краю амфитеатра и поднялся на холм, прежде чем зацепиться за что-то, и он больше не мог вытащить из земли.

«Что это?», - спросила Габриель. «Для чего это здесь? Ваши люди положили это сюда?»

«Не мы», - сказал Картер, глядя на холм в том направлении, куда вел провод.

Очевидно, это было связано с чем-то в амфитеатре. Сразу вспомнились три блестящих объекта высоко на скале. К чему бы ни были подключены эти устройства, он находился где-то на холме в направлении, где пролегал кабель.

«Тогда кто? Разумеется, не туземцы».

«Я не знаю», - сказал Картер. «Но мы собираемся выяснить».

Они продолжали подниматься на холм, пот стекал с них в сильную утреннюю жару, и звуки туземцев далеко внизу становились все слабее и слабее.

"Ой!" Габриель плакала двадцать минут спустя, когда она взошла на первый холм.

Мгновение спустя Картер встал с ней. Ему пришлось улыбнуться. Он нашел то, что искал. Или, по крайней мере, он обнаружил признаки этого.

В дупле полусгнившего дерева,


Очевидно, некоторое время назад в него ударила молния, это была небольшая тарелочная антенна, окрашенная камуфляжным рисунком.

«Я ничего не понимаю, Ник», - сказала Габриель, переводя взгляд с тарелки на Картера и обратно. "Это как-то связано с вашей базой?"

«Я так не думаю, - сказал Картер, подходя к тарелке. Он повернулся так, чтобы смотреть точно в том же направлении, в котором было указано блюдо.

Теперь они были достаточно высоки в холмах, чтобы видеть долину на большом расстоянии. Вдалеке, в джунглях, Картеру показалось, что он что-то видит, но он не был уверен.

Он снова повернулся к спутниковой антенне и присел рядом с ней. На краю тарелки и вдоль одной из стоек были отметины. Они были на небольших опознавательных табличках. На одном был длинный серийный номер. Другой содержал ряд фигур. Китайские символы. Блюдо было китайским.


Девятая глава


Была ночь. Они оставались у антенны связи до конца утра и до обеда. Кто бы ни установил устройство, несомненно, убедил туземцев, что здесь святая земля ... что это дело рук богов.

Картер полагал, что, пока туземцы верят в это, он и Габриель будут в полной безопасности на месте. Туземцы были бы слишком напуганы, чтобы зайти так далеко.

И он был прав. Никто не подошел к ним, хотя большую часть дня они слышали вой и вопли островитян далеко вниз по склону.

Около трех Картер и Габриель сумели спуститься с холма к источнику, где они напились. Они собрали несколько кокосов и киви, а затем направились обратно на холм к антенне связи.

Несколько раз Габриель сомневалась, что Картер настаивает на том, чтобы они оставались у блюдца, и каждый раз он давал ей один и тот же ответ.

«Мы подождем до наступления темноты. А потом спустимся с холма, если ничего не произойдет».

"Что вы ожидаете, что произойдет?" спросила она.

«Я не знаю», - признал Картер. Он взглянул на длинную долину, чтобы еще раз увидеть то, что, по его мнению, он видел раньше, но этого не было - или вообще никогда не было.

Солнце село часом ранее, и с запада надвинулись облака, постепенно заполнив небо и заслонив скудный звездный свет.

Температура не падала с солнцем, а влажность резко повысилась. Когда они сидели и смотрели вниз с холма, спиной к дереву, они купались в собственном поту.

Габриель теряла терпение. «Сейчас темно, Ник, - сказала она. «Ты сказал, что мы пойдем, когда стемнеет».

Картер кивнул, несколько разочарованный. Он надеялся, что сегодня вечером в амфитеатре что-то произойдет. Однако он не был очень удивлен, что это не так. Нападение на базу произошло вчера. Он подозревал, что это произошло здесь. Еще одна церемония, вероятно, не состоится так скоро. В конце концов произойдет другое, но ...

Картер подался вперед одновременно с Габриель.

"Ник?" воскликнула она.

«Я вижу это, я вижу это», - сказал он. Внизу, прямо вниз по склону к амфитеатру, длинная вереница точечных огней качалась и двигалась, как стая светящихся армейских муравьев. Это были факелы. Картер подумал. В амфитеатре собирались туземцы. Сегодня вечером будет еще одна церемония!

«Они собираются вместе для еще одной жертвы», - содрогнувшись, сказала Габриель.

«Вероятно, сегодня ночью будет еще одно нападение на базу», - подумал Картер. Однако на этот раз, если бы люди Фенстера были на высоте, ущерб был бы незначительным или был бы нулевым.

Островитяне к чему-то готовились. По какой-то причине они усилили давление на базу. Но для Картера это не имело почти никакого смысла.

Если у китайцев действительно есть станция мониторинга здесь, на этом острове - станция для отслеживания того, что принимает американский спутник-шпион, - зачем им беспокоить эту станцию? Это могло привести только к тому, что ВМС США рано или поздно выйдут на берег и обнаружат, что происходит. Китайцы никак не могли предотвратить это, кроме как спровоцировать международный инцидент.

В течение получаса неуклонная процессия факелов шла со стороны материка, предположительно по широкой тропе, которую обнаружили Картер и Габриель, и собралась в чаше амфитеатра.

Яркое желтое сияние сотен факелов поднималось из впадины.

«Мы можем выбраться отсюда сейчас», - сказала Габриель, глядя Картеру за плечо.

Он посмотрел на нее.

«Они все там. Они заняты. Они никогда не заметят нас».

«Я пришел сюда, чтобы узнать, что происходит, и останусь до тех пор, пока не вернусь. На этом острове находятся китайские коммунисты. Я думаю, что они стоят за атаками на нашу базу. Я хочу знать, почему, и я хочу остановить их."

«Китайцы, американцы, какая разница?» - спросила Габриель. «Это все для войны…»

Картер больше не обращал на нее внимания. Его взгляд упал на коммуникационную тарелку. Тонкий, как карандаш, рубиново-красный свет падал на центральный выступ тарелки. Он встал и подошел к ней, затем опустился на колени рядом с блюдом и посмотрел из-за нее на внутреннюю территорию, где, как ему показалось, он что-то видел раньше.

Тонкая, как карандаш, линия лазерного света исчезла вдалеке. Это был лазерный канал связи.

Он снова посмотрел на амфитеатр, когда все факелы погасли, погрузив долину во тьму. Однако в следующий момент из впадины поднялся жуткий белый свет.

Картер встал.

«Мне это не нравится, Ник…» - сказала Габриель. Она тоже встала.

Даже пока он смотрел, Картер видел, как белый свет двигался взад и вперед внизу. Это напомнило ему меняющийся свет проектора в фильме о проезде, когда сцены менялись. Фильмы.

Он снова повернулся к антенне связи, принимающей сигнал лазерного луча, и медленно протянул руку, чтобы прервать сигнал. В то же время он посмотрел на амфитеатр. Когда его рука заблокировала лазерный сигнал, белый свет, исходящий из долины, резко оборвался. Когда он отдернул руку, свет вернулся.

Китайцы посылали на эту антенну сигналы с какой-то внутренней установки. Отсюда они были отправлены по кабелю в амфитеатр, вероятно, к трем блестящим устройствам, которые он заметил в скале.

Они посылали сигналы. Какие сигналы?

«Мы выходим отсюда прямо сейчас, - сказал Картер.

«Теперь вы говорите разумно», - сказала Габриель.

Вместе они начали спускаться с холма. Движение было очень медленным из-за темноты и рыхлых камней. Но им светили колеблющиеся белые огни амфитеатра, которые направляли их примерно до середины пути, когда Габриель внезапно остановилась.

«Это достаточно близко», - сказала она.

Картер перевел взгляд с долины на нее.

«Придется идти по холму, пока мы не найдем тропинку на другой стороне места встречи».

Картер снова подошел к ней. Она была такой сильной, когда сбежала от мужа и вызвалась пойти сюда с ним. Но теперь казалось, что она устала.

Он взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза в тусклом свете. «Тебе нужно держаться подольше, Габриель, - сказал он.

«Мы должны выбраться отсюда, Ник. Прежде чем они впадут в новое безумие. Они убьют всех на своем пути».

«Мы должны выяснить, что их к этому ведет».

"Их жертвы!"

«Это часть этого. Но это еще не все».

"Нет!"

Тогда ты можешь остаться здесь один. Или спустись на пляж, - сказал Картер. Он повернулся и направился вниз с холма.

"Ник!" воскликнула она.

Он проигнорировал ее, осторожно пробираясь сквозь тьму. Минуту или две спустя она молча стояла рядом с ним. Он протянул руку и взял ее за руку, и вместе они поспешили спуститься с холма в пределах ста ярдов от скалы, выступающей на заднем краю амфитеатра.

Если бы были часовые. Картер полагал, что они будут размещены по краю впадины. Так что с этого момента ему и Габриель придется быть очень осторожными.

Картер вынул свой стилет, лезвие которого тускло поблескивало в темном свете, исходящем снизу, и жестом приказал Габриель не шуметь, хотя туземцы начали выть и кричать внизу.

Она подошла очень близко к нему, ее губы были прямо у его правого уха, и она прошептала: «Они не смогут нас услышать».

«Там могут быть охранники», - прошептал Картер в ответ. «Останься здесь на мгновение. Не двигайся и не шуми. Я посмотрю, есть ли там кто-нибудь».

«Пойдем отсюда», - прошептала она, но Картер присел и молча спустился вниз по склону.

Насколько он мог определить, там никого не было. Не на краю над скалами. Не в густом подлеске к обоим подходам.

Толпа внизу кричала от гнева, почти оглушительно.

Пригнувшись, Картер пробрался к краю обода и, прижавшись телом к большому валуну, всмотрелся в амфитеатр.

Он был подготовлен практически ко всему, кроме того, что он видел. Три блестящих объекта высоко в скалах были проекционными линзами, которые представляли трехмерное голографическое изображение прямо над алтарным камнем.

Эта часть не удивила Картера. Он ожидал, что тарелочная антенна использовалась именно для этого. Но проецируемые изображения были ошеломляющими.

Это была одна и та же сцена или вариация одной и той же сцены, повторяющаяся снова и снова, в которой американские техники совершали ужасные вещи с местными женщинами и детьми в обтекателе американской спутниковой приемной станции.

Женщин, а в некоторых случаях и девушек, насиловали большие, крепкие техники. Некоторых детей разрезали, их органы прикрепляли к шестам. В одной из сцен печень двух молодых девушек из туземцев была подвергнута принудительному кормлению их матерям и сестрам.

При каждом возмущении местные жители раздавали новый крик гнева и отчаяния.

По крайней мере, часть китайской стратегии внезапно стала ясна Картеру.


Туземцы продолжали бунтовать против американской станции. Если бы кого-то из них схватили и допросили, даже под наркотиками, все они рассказали бы одну и ту же квазирелигиозную историю о том, как их боги рассказывали им, для чего предназначена спутниковая база.

Даже если американские войска полностью уничтожат этот остров или переселят его население, китайцы могут перебраться на другой остров и снова начать ту же стратегию.

Габриель присела рядом с ним и выглянула через край, у нее перехватило дыхание, когда она поняла, что здесь происходило и что происходило.

Картер отстранился от края, его живот скрутило. Это не было виной островитян. Они были не чем иным, как простыми туземцами, которых использовали в качестве пешек в международной игре интриг… игре, в которую играли абсолютно без угрызений совести и без заботы о наивных, доверчивых людях.

Вдали от края Картер и Габриель карабкались обратно на холм к тому месту, где кабель выходил на поверхность. Картер вытащил его из земли примерно на пятнадцать футов, затем своим стилетом отрезал один конец, затем другой, вытащив кусок пятнадцати футов длиной.

Колеблющийся белый свет внизу в амфитеатре погас, когда он перерезал первый провод, и тишина, почти такая же громкая, как крики возмущения, обрушилась на джунгли.

Картер перезахоронил два отрезанных конца и сгладил нарушенную землю, так что было трудно или невозможно определить, где был отрезан кабель.

Затем он вложил свой стилет в ножны, смотал пятнадцатифутовый отрезок проволоки и направился на восток, туда, откуда был передан лазерный сигнал.

Из амфитеатра доносился нарастающий ропот. Габриель посмотрела через плечо в темноту. Вскоре островитяне решили что-то предпринять. Скорее всего, они сегодня вечером отправятся в Хива Фауи для еще одной атаки на базу.

Картер знал, что сейчас будет очень плохо, если их поймают где-нибудь рядом с пляжем, поэтому они направились на полпути вверх по холму, а затем двинулись на северо-восток, оставив к амфитеатру широкую дорогу. Пару миль дальше они свернули к югу от востока и пошли туда, где, по расчетам Картера, находилась китайская передающая антенна.

Он понятия не имел, что они найдут, хотя подозревал, что там будет какой-то небольшой форпост и, вероятно, на святой земле, чтобы туземцы не подошли слишком близко.

Идти было тяжело в темноте и нарастающем ветру. Судя по небу, сегодня вечером будет шторм. Возможно, подумал Картер, если шторм действительно материализуется, он не позволит туземцам перейти на другой остров для нападения.

Ему и Габриель оставалось только продержаться до завтрашнего утра, когда должна была прибыть "Морская звезда". Что бы ни происходило здесь, на этом острове, будет положен конец.

Когда-то им казалось, что они слышат крики туземцев где-то далеко на юго-западе, но потом порыв ветра и вспышка молнии и раскат грома сделали невозможным сказать наверняка.

«Сегодня будет дождь», - сказала Габриель, глядя в небо, когда они остановились для отдыха.

Ее шея была длинной и красивой. Она была красивой женщиной. Но Картер задумался о ней. Что-то в ней было не так. Что-то, чего он не мог понять.

«Если ветер придет с этим, туземцы не нападут», - сказал он.

Она посмотрела на него с полуулыбкой на губах. «Вы не знаете этих людей. Они перевозили свои каноэ с противовесами через весь Тихий океан. В наше время они регулярно проходят пятьсот миль при любой погоде. Небольшой местный шторм не остановит их, Ник. Во всяком случае, это поможет прикрыть их действия ".

«Вот оно снова, - подумал Картер. Почти гордость за то, что здесь происходило.

Он стоял, прислонившись к дереву, и курил сигарету. Теперь он выпрямился.

«Есть ли здесь, на острове, еще одна святая земля, кроме вулкана?»

«Я не знаю», - сказала она задумчиво. «Может быть. Но я об этом не знаю». Она посмотрела ему в глаза. "Вы имеете в виду территорию вокруг, откуда исходит сигнал?"

Картер кивнул.

«Это вполне может быть. Но я сомневаюсь, что мы когда-нибудь его найдем».

"Почему ты так говоришь, Габриель?" - спросил Картер. Ему становилось все больше и больше с ней беспокоиться.

«Если это не что иное, как маленькая тарелочная антенна, такая как та, что стоит на холме, это было бы похоже на поиск иголки в стоге сена. Невозможно найти».

"Вы правы."

«Мы могли бы целыми днями бродить по этому острову и ничего не найти».

«Ты снова права, Габриель, за исключением одного момента».

Ее глаза сузились. "Что это, Ник?"

«Вертолет был сбит, и туземцы гнались за нами в гору. И вот, этим вечером их небольшое шоу на месте встречи было прервано. Кто бы ни послал сигналы, знает, что мы здесь. Они будут искать нас. Мы я видел слишком много ".

"А что, если это китайцы?" крикнула она. "Это французская территория. Мы никогда не хотели вас или их здесь! "


"Тогда вы знаете о китайцах?"

«Вот что я имею в виду», - раздраженно огрызнулась Габриель. «Вы говорите мне, что оборудование на холме китайского производства. Это означает, что они находятся здесь, на этом острове. Ваши люди находятся на Хива Фауи. Мы не хотим, чтобы кто-то из вас был здесь. Посмотрите, какие проблемы вы причинили нашему народу. "

«Но вы бросили своего мужа, мадам Рондин, - сказал Картер, - или все это было шоу, чтобы узнать, что я задумал?»

Она разочарованно топнула ногой. «Как вы думаете, я пришла к вам в постель и занялся с вами любовью только для информации? Думаете, я сочинила историю о своей юности? Историю, которую вы легко можете проверить?»

«Я не знаю, Габриель. Надеюсь, что нет, но я не знаю».

"Ублюдок!" - прошипела она.

Картер долго смотрел на нее. «Я здесь, чтобы делать работу», - сказал он. «Когда она будет закончена, ты можешь вернуться в Штаты со мной или остаться здесь. Выбор будет за тобой. И если я ошибаюсь насчет тебя, на что я искренне надеюсь, то прошу прощения, Габриель. Но мне платят за то, чтобы я был подозрительный человек. Многие из моих людей были убиты. Я пришел, чтобы остановить это. И я сделаю это ».

«Мне тоже жаль, Ник», - сказала Габриель слишком быстро. «Я по-прежнему верна Франции, несмотря на то, что случилось со мной от рук французов… несмотря на Альберта. И у меня есть чувство к этим бедным людям здесь».

«Тогда помоги мне положить конец убийствам».

«Я не знаю, смогу ли я, Ник. Как?»

«Помогите мне найти здесь китайскую базу. Передающую станцию, куда отправляются картинки, чтобы подстрекать туземцев».

«И что потом? Как вы можете остановить их в одиночку?» - спросила Габриель, но остановилась. «Дело не в этом», - сказала она. «Вы просто хотите узнать, где находится станция, а затем позовете на помощь». Она провела пальцами по своим прекрасным темным волосам. «Боже мой, ты хочешь развязать войну здесь, на Нату Фауи. И все? Ты сумасшедший американец».

«Я хочу остановить войну», - сказал Картер. «Война, которая началась два года назад, когда китайцы организовали эту операцию».

«Здесь будут боевые действия!»

«Да, но это положит конец убийствам».

«Убийство может закончиться, если ваши люди покинут Хива Фауи!»

«Французы тоже должны уйти».

Габриель просто посмотрела на него.

Они не будут удовлетворены простым избавлением от нас. Они хотели бы, чтобы ваши люди тоже ушли ".

«Они хотят остановить ваш спутник-шпион…» - сказала Габриель, но потом поняла, что сказала слишком много.

Картер грустно улыбнулся в тусклом свете. Все это время он знал, что с ней что-то не так. Все это время он подозревал, что она говорила ему неправду.

Она работала на китайцев. Ее муж, вероятно, тоже. Это объясняло, почему на Хива-Фауи было так много китайских рабочих, и объясняло, почему туземцев на этом острове держали чуть выше примитивного уровня. Туземцы действовали как эффективный буфер между китайскими коммунистами и американцами.

Он не думал, что найти их базу здесь будет очень легко.

Габриель смотрела на него широко раскрытыми глазами и презрительно поджала губы.

Он протянул руку и схватил ее за руку, но она отпрыгнула и потянулась за пистолетом 45 калибра на бедре.

"Христос!" - Картер выругался. Он нырнул влево и спрятался в густой подлесок.

Габриель произвела выстрел далеко от цели, и Картер лежал на животе, наблюдая за ней сквозь густые заросли.

Она была явно зла и очень расстроена. Очевидно, ее задача заключалась в том, чтобы следить за Картером, и если он подошел слишком близко или обнаружил слишком много, она должна была убить его. Она потерпела неудачу.

Что-то заставило ее отвернуться и склонить голову, как будто она чего-то прислушивалась. Но Картер ничего не слышал.

Она повернулась и сделала несколько шагов ближе к краю куста, в котором исчез Картер, но затем разочарованно покачала головой.

«Ник», - позвала она.

Картер оставался неподвижным, глядя на нее.

«Если вы все еще там и слышите меня, я хочу, чтобы вы знали, что вы не уйдете с этого острова живым». Она снова посмотрела через плечо, как будто что-то прислушивалась.

Она повернулась назад.

«Я хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль, что это так. Мне не велели спать с тобой… но я сделала это, потому что хотела. Ты прекрасный любовник».

Еще раз она оглянулась через плечо.

«Я должна идти, Ник. Они найдут тебя к утру. Они никогда не промахиваются», - сказала она.

Она сунула пистолет в кобуру, затем повернулась и направилась на север.

Как только она скрылась из виду, Картер с трудом поднялся, вылез из кустов и остановился достаточно надолго, чтобы слышать ее впереди.


Десятая глава


Габриель быстро шла через джунгли. Как будто она точно знала, куда идет, и часто бывала на этом пути. Но Картер без труда последовал за ней в темноте. Каждые десять или двадцать ярдов он останавливался и слушал. Он слышал, как она впереди проносится сквозь кусты, не прилагая абсолютно никаких усилий, чтобы спрятаться.

До северной стороны острова было несколько миль, и им потребовалось больше часа, чтобы добраться до него.

Как и северная сторона Хива-Фауи, северная сторона этого острова возвышалась над морем высокими отвесными скалами.

Джунгли заканчивались почти на краю обрыва. Габриель нигде не было.

Картер колебался в темноте за деревьями. Она была прямо перед ним. Он потерял звуки ее движения из-за шума прибоя далеко внизу и ветра с северо-запада, который переходил в очень сильный ветер, стонавший вокруг скал.

Он был уверен, что она повернула не параллельно скалам, чтобы держаться под прикрытием джунглей. Он заметил скалистые холмы на востоке, а джунгли переходили в довольно глубокую долину в ста ярдах к западу.

Нет, решил Картер, она пришла сюда. Значит, к морю ведет тропа.

Пригнувшись, он вышел из джунглей, подошел к краю утеса и осмотрелся. В двадцати или тридцати ярдах к западу, далеко внизу, на скалах, он только мельком увидел Габриель, когда она исчезла под широким выступом.

Дальше на запад был узкий участок пляжа, и он ждал, ожидая увидеть ее там. Но она этого не сделала. Через некоторое время он понял, что она либо ждала там внизу, где-то под навесом, либо внутри скалы был проход. Он прекрасно понимал, что это такое.

Он вытащил свой люгер и продолжил свой путь вдоль обрыва, пока не нашел частично естественную, частично искусственную тропу, и начал спускаться.

В сотне футов ниже море огромными волнами переходило в то, что казалось одной из самых больших естественных пещер, вырезанных в скале. Дорожка, по которой он шел, пересекала вершину пещеры, затем спускалась к западному краю, где она закручивалась под навесом.

Незадолго до того, как он свернул за угол, что открывало ему вид на пещеру, Картер колебался и прислушивался.

Сначала он ничего не слышал, но потом ему показалось, что он услышал обрывок разговора из-за шума прибоя.

Он придвинулся немного ближе, присел и снова прислушался. Он услышал голос. Определенно был кто-то на грани. Говорил. На китайском.

Очевидно, это был вход на китайскую базу. Это объяснило Картеру, почему предыдущие морские береговые отряды не смогли найти здесь ничего, кроме коренных жителей и местных деревень. Перед их прибытием тарелочные антенны были сняты, и наверху не будет ничего, что указывало бы на то, что здесь находится база.

Картер повернулся и пошел обратно по дорожке, убирая свой «люгер» в кобуру. Теперь он будет идти дальше на запад, вниз в долину и вокруг острова на пляжах, если понадобится, пока не найдет лодку. Когда шторм утихнет утром, он поплывёт в Хива Фауи. К тому времени там будет "Морская звезда", и они смогут вернуться сюда и закрыть это место. После этого губернатор и его жена будут арестованы и отправлены обратно в Париж для суда.

На полпути кто-то сверху что-то крикнул по-китайски, и еще несколько мужчин засмеялись.

Картер застыл на месте. Внизу, вокруг поворота, ведущего под навес, стояла пара стражников. Выше, запирая его, находились минимум три или четыре человека.

Он подумал, что, вероятно, сможет их уничтожить, но тогда любой элемент неожиданности, который у него будет завтра, исчезнет. Они бы знали, что он был здесь. Они бы знали, что он обнаружил вход в их установку.

Патруль наверху был почти на пути, когда Картер наконец принял свою единственную альтернативу. Он посмотрел через край, вниз на пятьдесят или шестьдесят футов на большие волны, ревущие, как грузовые поезда, в пещеру. Было бы адом плыть оттуда, если бы можно было плавать. Но это будет лучше, чем оставаться на месте.

Кто-то наверху крикнул что-то еще - это прозвучало как шутка, - а остальные громко рассмеялись, когда Картер покачал головой, затем аккуратно отошел от тропы, его тело резко упало в темную воду внизу.

Когда он падал, он пытался прислушаться к звукам тревоги сверху, но затем он чисто ударил по воде во впадине зыби, погрузившись глубоко, море было удивительно теплым. Он чувствовал, как мощный поток толкает его тело в пещеру, когда он пробивался обратно на поверхность.

Затем он очистился и глубоко вдохнул теплый влажный воздух, набегающая волна толкала его вверх и дальше внутрь широкой пещеры.

В двадцати ярдах от нас и менее чем в десяти футах над поверхностью воды внутри пещеры находился подиум. Картера проталкивало течением мимо двух охранников, склонившихся над перилами и курящих сигареты, пока они смотрели на воду. Они его увидят!

Он погрузился в воду, затем поплыл по течению, его удары были сильными.

Когда он вышел на поверхность, он прошел мимо охранников и даже мимо подиума. Здесь потолок пещеры круто спускался к воде, так что каждая волна, которая обрушивалась из открытого моря, грозила разбить Картера о скалы. Он чувствовал, как поток тянет его, тянет вниз и к внутренней стене, где он должен был отскочить и толкнуть его обратно к отверстию.

Ему удалось доплыть до одной стороны пещеры и цепляться за скалы.

В нескольких ярдах от входа в пещеру мостик заканчивался. Там был дверной проем, и Картер предположил, что он ведет обратно на склон холма.

Он остановился и задержал дыхание, внезапно почувствовав низкий гул, больше похожий на глубокую вибрацию, сквозь камни и воду. Было ли это то, к чему прислушивалась Габриель? Даже за много миль? Затем он вспомнил ритмичный грохот, который он слышал с Тиггсом из вертолета.

Было что-то… какое-то оборудование с другой стороны стены, образующей заднюю часть пещеры. Вот почему течение действовало так, как это было. Картер понял, что есть другой путь внутрь. По воде.

Как только он почувствовал, что достаточно отдохнул, он поплыл обратно в середину пещеры, где течение было очень сильным.

Он понял, что если подводный переход будет слишком длинным или ответвится, он будет мертв. Против этого течения нельзя было плыть, пока не изменится прилив. Судя по тому, что он мог видеть с того места, где он плыл, прилив все еще шел. Еще на фут или около того он мог видеть ракушки, водоросли и другие растения на стенах пещеры.

Но за последние пару лет на этих островах было убито много хороших людей. И остановить это была его работа.

Он сделал несколько глубоких вдохов, задержал один и нырнул глубоко, плывя изо всех сил по течению к глубине пещеры.

В какой-то момент течение стало намного сильнее, очень быстро толкнув его под отверстие в задней стене пещеры. «Теперь уже точно не будет пути назад», - подумал он.

У него создалось впечатление, что вода под ним очень глубокая, а отверстие очень широкое.

Его сердце колотилось в ушах, и его легкие начали болеть, когда он увидел свет в воде впереди и над ним.

Он наклонился к нему вверх, заставляя себя замедлиться, чтобы, когда он выйдет на поверхность воды, не будет брызг.

Его голова вырвалась на поверхность, и он набрал в легкие воздух, широко раскрыв рот, чтобы шуметь как можно меньше.

Он начал снова погружаться в воду, когда внезапно сосредоточился на двух огромных фигурах, в дальнем конце пещеры, оба залиты светом и кишели людьми в форме.

Две атомные подводные лодки были пришвартованы к длинному цементному причалу, большая золотая звезда была обращена к четырем меньшим золотым звездам коммунистического Китая, нарисованным по бокам.

Одна из подлодок разгружалась. Растущая стопка ящиков накапливалась на доке, когда два крана вытащили из трюма субмарины то, что, вероятно, было припасами для этой базы.

Это объясняло секретность. Каким-то образом китайцы обнаружили здесь в скалах естественную пещеру. Придя со своим строительным оборудованием и материалами, они построили это место.

Либо это, - подумал Картер, осторожно ступая по воде, когда у него перехватило дыхание, либо это была японская база во время Второй мировой войны. Возможно вспомогательная.

Галерея, в которой он находился, была очень длинной по сравнению с ее шириной. Он смотрел на подлодки на носу. Очевидно, они вошли сюда, а затем их перевернули так, что они снова оказались лицом к лицу.

Слева ничего не было. Справа был только единственный узкий мостик, ведущий, предположительно, через какой-то проход в скалах к внешней пещере. Картер рассудил, что нужно как-то скрыть подиум во внешней пещере, чтобы туземцы не наткнулись на него.

В дальнем конце галереи, за тем местом, где разгружались субмарины, была большая застекленная площадка над уровнем доков. Это было похоже на контрольную будку. Видимо, оттуда и направлялись действия подводных лодок. Прямо перед застекленной площадкой был длинный балкон, на котором развалились несколько человек в форме.

Даже на таком расстоянии в их платье что-то казалось странным.

Эта база, очевидно, была чем-то большим, чем простая установка коммунистов-китайцев для преследования американской станции приема спутниковых шпионов. Это было укрытие атомнных подводных лодок.

Они были у Советов, как и у ВМС США. По всему миру были места, где атомные подводные лодки могли укрыться от все более сложных систем обнаружения, которые поддерживаются каждым правительством.

Если бы местонахождение этой китайской суббазы было известно, проблема преследования американского персонала на Хива Фауи была бы решена простым дипломатическим посланием.

Картер предположил, что, вероятно, китайцы использовали эту секретную базу задолго до того, как была установлена станция спутникового слежения и приема.

И все же ему приходилось задаваться вопросом, почему они рискнули открыть это место только для того, чтобы принудительно закрыть приемную станцию. Информация, которую станция «Хива Фауи» собирала со спутника-шпиона, должна была быть разрушительной для китайцев, чтобы они так рисковали.

Очень медленно, очень осторожно, мягким брассом Картер поплыл к подводным лодкам. Было так много огней на лодках и освещении зоны дока, что, если он не подойдет слишком близко, никто наверху не сможет его увидеть. Вся вода была в относительной темноте.

Солдаты на балконе, как теперь мог видеть Картер, были одеты в какую-то форму цвета хаки с покатыми фуражками, к которым были прикреплены шейные платки. Винтовки прислонились к перилам.

Чуть ближе, и это внезапно дошло до него. Они были одеты как японские солдаты времен Второй мировой войны!

Вероятно, это были войска, патрулировавшие острова. Если бы туземцы столкнулись с ними после всего, что произошло здесь, на этом острове, они бы поверили, что у них был другой религиозный опыт. Они поверили бы, что видели этих людей сорок лет назад!

Световое шоу о том, что туземцев кормили, по-видимому, регулярно, вероятно, также подтвердило это убеждение.

Картер решил, что это очень сложная установка. Эта база, вероятно, была главным пунктом дозаправки и пополнения запасов для тихоокеанской атомной подводной лодки коммунистического Китая.

Он медленно обогнул внешнюю подводную лодку, удерживая выпуклый корпус огромной лодки между собой и доком. Единственный способ его заметить - это если член экипажа решит прогуляться по палубе и посмотреть вниз. «Вряд ли», - подумал он.

Когда он подошел достаточно близко, он протянул руку и коснулся борта лодки. Он чувствовал гул машин сквозь корпус. Лодка была живая. Он приложил ухо к внешнему корпусу и услышал смесь звуков, в какой-то момент даже звук чьего-то крика.

Прилив все еще надвигался; его поток загнал его внутрь. Картер полагал, что пройдет еще по крайней мере полчаса или сорок пять минут, прежде чем начнется слабый прилив, и у него будет хоть какой-то шанс выплыть оттуда. Между тем он должен был убедиться, что его не обнаружат. И ему придется убраться с дороги, если одна или обе подлодки получат приказ отплыть. Если его плывущим так близко, лодка затянет его вниз.

Он тихо прошел по длине лодки, подошел к корме, за которой причал уходил все дальше в темноту.

Он проплыл остаток пути к задней части пещеры, наклонившись к причалу, и вода на дне пещеры внезапно стала настолько мелкой, что он мог стоять. Камни были нагромождены у стен пещеры, и в одном месте камни соприкасались с концом бетонной площадки дока.

Картер осторожно вскарабкался на причал и присел в темноте, наблюдая за происходящим вокруг подводных лодок на расстоянии не менее пятидесяти ярдов.

Разгрузочные работы вокруг кормы субмарины продолжались, но пока Картер наблюдал, дюжина мужчин вышла на балкон наверху, что-то сказала солдатам, затем спустилась по лестнице и пересекла док к передней субмарине.

Несколько человек оказались офицерами, и когда другие члены экипажа вышли из лодки, офицеры отдали ряд приказов.

Люки были закрыты, электрические и водопроводные линии, соединяющие лодку с доком, сняты и свернуты. Подводная лодка готовилась к отплытию.

Картер понял, что ад вырвется наружу, если будет обнаружено присутствие "Морской звезды" в этих водах. Он не думал, что будет драка. Но китайцы определенно будут вынуждены сделать все, что в их силах, чтобы отвлечь американскую подводную лодку от открытия этого места.

Еще несколько человек из базы вышли на балкон и начали спускаться по лестнице. Одной из них была Габриель. Картер узнал ее хрупкое тело с того места, где он присел, и напрягся.

Все оставшиеся у него сомнения, что она случайно наткнулась на этом месте или что она была пленницей, рассеялись, когда он увидел, как она пересекла док и пожала руки офицерам подлодки.

Ее показали на борт и помогли открыть один из люков. В течение следующих нескольких минут были завершены последние приготовления к отплытию, экипаж и офицеры поднялись на борт, люки были закрыты, а сирена прозвучала короткое предупреждение.

Подводная лодка больше не прикрепленная к причалу, начала дрейфовать к задней части пещеры, но внезапно она отошла от дока к центру пещеры и медленно исчезла из поля зрения, двигаясь вперед к передней стене. Затем она исчезла, оставив после себя лишь несколько волн.

Габриель была на борту. Если подлодка выполняла военное задание или направлялась в сторону «Морской звезды», они никогда не допустили бы на борт гражданских лиц. Ее куда-то везли. Возможно на рандеву с лодкой из Хива Фауи.

Несколько других солдат вышли из застекленной зоны управления и тоже спустились по лестнице на причал. Они закинули винтовки на плечи и быстро двинулись по причалу к двери, которая вела на подиум во внешней пещере.

Картер решил, что они пойдут искать американца, который приехал с Габриель и расстроил туземцев. Он не думал, что Габриель знала, что он спустился со скал. Она, вероятно, сказала им искать его в глубине острова.


* * *


Разгрузка другой субмарины все еще продолжалась час спустя, когда Картер, скрывавшийся в темноте в конце дока, соскользнул обратно в теплые тропические воды и поплыл по подземному переходу в открытое море.

Прилив был слабым; больше не было никакого течения, чтобы двигать воду. Ему не пришлось бы бороться с этим на выходе, но не было и отлива, чтобы помочь ему.

В конце пещеры Картер несколько минут ходил по воде, чтобы отдышаться. Он наблюдал, как китайские солдаты разгружают подлодку. На причале уже было скоплено много припасов. На самом деле огромная куча. Достаточно, чтобы снабдить большой контингент мужчин. У него внезапно появилось неприятное ощущение, что эта база намного больше, чем он предполагал вначале.

Он сделал несколько быстрых последовательных глубоких вдохов, слегка задыхаясь, затем мощно погрузился в черную как смоль воду. На этот раз с другой стороны не было никаких огней, которые вели бы его вверх. Он плыл так быстро, как мог, его сердце разрывалось в груди, его легкие требовали кислорода, пока, наконец, он не начал подниматься по длинной кривой.

Он вырвался на поверхность воды ярдах в пяти от каменной стены. На подиуме наверху не было солдат, но даже если бы они были, они не смогли бы услышать, как Картер задыхается от шума ветра и грохочущих волн.

Он осторожно поплыл к входу в пещеру. Ветер переменился за час или около того, когда он был внутри, и теперь волны не грохотали прямо в пещеру. Но прямо снаружи он услышал, как прибой сердито разбивается о камни.

У него не было бы абсолютно никакой возможности выжить, плавая там. Он был бы мгновенно разбит о камни и убит.

Он быстро подплыл к краю пещеры, затем вскарабкался по камням, перелез через перила и на подиум. Дорожка была влажной от влаги, поэтому он не оставил мокрых следов, которые кто-то мог бы обнаружить.

Он вынул свой стилет и поспешил по мостику к тому месту, где он заканчивался в пятидесяти или шестидесяти футах от входа в пещеру. Оттуда он пошел по хорошо скрытой тропинке наружу, где присел и огляделся.

Море было диким. Дождя еще не было, но вдалеке были гром и молния, когда шторм приближался к Хива Фауи. Могут пройти часы, прежде чем он наберет полную силу. Он должен был победить эту бурю до Хива Фауи.

Снаружи у выступа не было ни охранников, ни на тропинке, ведущей вверх. Очевидно, они присоединились к патрулю, который был отправлен на его поиски.

Он быстро поднялся по тропинке к вершине скал. Теперь ветер с запада становился довольно сильным. Вернуться на другой остров будет нелегко. Если бы он вообще мог это сделать.

Он спустился по крутому склону на запад, затем направился вверх по острову, параллельному скалам вдоль береговой линии.

Через час Картер добрался до края утеса, и камни уступили место широкому песчаному пляжу. Через полчаса ходьбы он наткнулся на опоры, поставленные над пляжем и привязанные к пальмам.

Он нырнул обратно в защиту джунглей, следя за любыми признаками того, что туземцы выставили охрану. Их не было. Где-то в глубине страны, вероятно, не слишком далеко, находилась одна из местных деревень.

Волны шли на пляж под углом с запада. Картер подумал, что если он сможет провести лодку мимо скал, у него будет хотя бы шанс доплыть до Хива Фауи.

Картер выбрал одну из меньших лодок, рассчитанную всего на четыре или пять человек, нашел пару весел и потащил лодку к разбивающимся волнам.

Каноэ было на удивление легким и хрупким, но, похоже, оно отлично справлялось с водой, когда он переступал порог первого буруна.

Его сбило с ног, и он почти потерял хватку на каноэ, но затем он вскочил наверх, толкая лодку впереди себя, прежде чем ударила следующая волна, сбив его с ног.

Постепенно ему наконец удалось погрузить каноэ в воду по грудь. После следующей волны он плюхнулся в лодку и, несмотря на усталость, греб так быстро, как только мог.

Следующая гигантская волна почти перевернула его вверх и вниз, но затем он с грохотом устремился вниз, когда над ним начал вырисовываться следующая волна.

Маленькая лодка поднялась навстречу этой волне, и Картер легко перебрался на другую сторону, направляясь - насколько он мог сообразить - прямо на север, в сторону Хива Фауи, когда шторм усилился.


Одиннадцатая глава


Всю ночь был ветер с запада и, наконец, с юга продолжал двигаться против часовой стрелки. Ника Картера унесло далеко на восток от предполагаемого курса, но когда ветер переменился, он смог лучше двигаться, и, наконец, поплыл на север, к Хива-Фауи.

Большую часть времени он не видел волн, но всякий раз, когда вспыхивала молния, глядя в небо, он мельком видел гребни волн, которые возвышались над ним, на мгновение блокируя сильный ветер.

Маленькое каноэ с выносными опорами никогда не подвергалось серьезной опасности, решил Картер рано вечером. Было очень неудобно подпрыгивать на волнах вверх и вниз, и было очень мокро, но никогда не было никакой опасности, что лодка разобьется и рухнет. Туземцы делали свои лодки для этих вод, и они хорошо их делали.

Картер много думал о Габриель и решил, что рассказ о ее прошлом, вероятно, правдив. Она не была достаточно хорошей актрисой, чтобы убедить его в этом, если бы история была неправдой. Но он подозревал, что губернатор Рондин имел и другие силы воздействия на нее. Что-то, что заставило ее сделать то, что ей сказали.

Он также много думал о китайской базе на Нату-Фауи и американской станции спутникового слежения и приема на Хива-Фауи. Две страны находились в этой части света по одним и тем же причинам: США, потому что отсюда они могли легко шпионить за китайцами, и китайцы, потому что с этих островов они управляли всем западным тихоокеанским бассейном - от Японии до Австралии - своими подводные лодки.

Временами Картер тяжело греб, и казалось, что он продвигается вперед. Но в основном он просто лежал в каноэ и позволял ветру и волнам уносить его на север.

На самом деле он несколько раз за ночь дремал и обнаружил, что сумрак превратился из угольно-черного в тускло-грязно-серый, не осознавая течения времени.

Он сел и задрожал. Он был насквозь промокшим и было холодно, хотя температура воздуха должна была быть около двадцати градусов.

Был рассвет, и хотя дождь на мгновение прекратился, небо все еще было затянуто облаками. Ветер дул с гораздо большей силой, чем когда Картер покинул Нату-Фауи.

Примерно в двух или трех милях впереди прибой разбивался о берег большого острова. «Хива Фауи», - надеялся Картер, но совершенно не был уверен. Он был похож на любой другой остров, кроме Нату-Фауи с его характерным вулканом.

Если это был Хива Фауи, он подозревал, что находится где-то на середине острова. Поднимаясь по нему с юга, спутниковая станция будет на западе, а город Хива Фауи будет справа, на востоке.

Он взял одно из вёсел и начал поворачивать лодку на восток. Время от времени он смотрел на часы. Было около семи часов. «Морская звезда» должна была появиться в общественных доках в любое время. Он хотел быть там, когда губернатора вызывают в доки. Он хотел увидеть, что собирается делать этот человек. Он также хотел увидеть, какой была бы реакция Габриель… если бы ее вернули.

Картер подозревал, что она в этом деле гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Китайцы держали базу на Нату-Фауи, но он полагал, что это было сделано с ведома и сотрудничества губернатора Рондина. Он не думал, что на этих островах многое происходит без ведома губернатора.

Рано или поздно он знал, что ему придется иметь дело с губернатором и организацией этого человека. На вечеринке было видно много влиятельных людей. И большинство людей, прибывших с других островов в этой части Тихого океана, вероятно, также были вовлечены в свои собственные схемы на других островах. В конце концов, с ними тоже придется разбираться.

Каноэ, идущее под углом к очень большим волнам, поднималось над одной из них, а его выносные опоры время от времени находились в воздухе. Затем каноэ опрокидывалось вниз и неслось по фронту волны, на мгновение уткнувшись носом в воду. Затем запускался следующий цикл.

Медленно Картер повел каноэ все дальше и дальше по острову, наконец обогнув мыс, защищавший городскую гавань.

Даже со стороны волнореза Картер мог видеть корпус «Морской звезды» рядом с длинными общественными доками. Казалось, что на пристани и на площади было много людей. Вдоль главной дороги было припарковано много машин.

Картер удвоил свои усилия, отправив каноэ вверх и преодолев последние несколько больших волн, прежде чем он прорвался через волнолом и попал в защиту внутренней гавани.

Молния сверкнула на юге и западе, а через несколько мгновений пошел проливной дождь, ливший настолько сильно, что сплющил волны за волнорезом и закрыл для Картера обзор всего, что находилось на расстоянии нескольких ярдов.

Он продолжал толкать, гребок за ударом, весло глубоко и чисто впивалось в воду, продвигая легкое каноэ по воде с такой скоростью, что создавалась значительная волна. Картер чувствовал, что он израсходовал то небольшое количество резервных сил, которые у него оставались, но было абсолютно необходимо, чтобы командир «Морской звезды» понял, с чем он столкнулся, прежде чем он повернет обратно в море, чтобы встретиться с китайскими подводными лодками.

Неизвестно, что уже зафиксировало бортовое оборудование наблюдения или что губернатор Рондин говорил командованию.


Дождь на мгновение утих. Картеру хватило времени, чтобы увидеть, что многие люди покинули причал, но другие открыли зонтики и остались.

"Морская звезда" все еще была там. На палубе были члены экипажа. Картер мог различить их с того места, где был.

Он остановился на время, достаточное для того, чтобы поднять весло и покачать им над головой, но затем дождь усилился, и он вернулся к гребле.

Дождь снова утих, когда Картер был еще в паре сотен ярдов от дока, и кто-то на борту подлодки заметил его.

Примерно через минуту на палубу подняли надувную лодку, бросили в воду и прикрепили к ней подвесной мотор. На борт поднялись четыре члена экипажа и направились к нему. Картер перестал грести.

Когда они были всего в нескольких ярдах от них, член экипажа, управлявший двигателем, громко выругался и заглушил двигатель.

«Доброе утро», - сказал Картер.

«Черт возьми», - снова сказал член экипажа. "Мистер Картер?"

«Верно, - сказал Картер. Надувная лодка подошла ближе. Один из членов экипажа бросил Картеру веревку, которую он натянул на носу каноэ.

«Они сказали, что вы могли потерпеть крушение на вертолете на одном из других островов, сэр», - сказал старшина.

«Меня не было на борту», - крикнул Картер. «Доставь меня на борт. Мне нужно поговорить с твоим капитаном».

«Да-да, сэр», - сказал член экипажа, завел мотор надувной лодки, повернулся обратно к субмарине и направился к ней, каноэ тянулась позади.

На палубе подлодки находилось полдюжины членов экипажа, на причале - несколько офицеров и около трех-четырех десятков гражданских.

Картер сразу узнал губернатора Рондина посреди группы, несколько здоровенных мужчин держали над ним большие зонтики.

Габриель в группе не было видно, но когда они подошли к субмарине, так что Картер был на виду у всех на причале, губернатор кивнул. Один из его людей поспешил обратно на дорогу, где он сел в одну из машин и уехал. Когда машина свернула за угол в сторону площади. Картер был уверен, что мельком увидел Габриель на заднем сиденье.

Картер вскарабкался на борт субмарины в тот момент, когда высокий, хорошо сложенный мужчина лет сорока-пятидесяти вышел из дока и обогнул паруса.

Он спросил. - "Мистер Картер?"

Картер кивнул, и они пожали друг другу руки.

«Я капитан Дон Петти. Нам сказали, что вы могли разбиться на борту вертолета на острове Нату-Фауи».

«Начальник службы безопасности приемной станции Ричард Фенстер был убит. Меня не было на борту».

Капитан Петти взглянул на хрупкое каноэ, затем снова на Картера. «Вы столкнулись с этим? Прошлой ночью?»

«Верно, - сказал Картер. «Но у нас осталось не так уж и много времени. Мне понадобится ваше полное сотрудничество в следующие двадцать четыре часа, капитан».

«Я понял, Картер. Моим приказом было помочь тебе любым возможным способом. Они исходили от самого Объединенного комитета начальников штабов».

«Хорошо, - сказал Картер. «Прежде всего, я хочу, чтобы вы пригласили губернатора острова на борт и спустились в кают-компанию».

"Сможем сделать."

«Я собираюсь сказать там кое-что, что не совсем правда. Я хочу, чтобы вы согласились со мной. Скажите то же самое своим офицерам».

"Вы собираетесь сказать мне, что на самом деле происходит?" - спросил капитан, приподняв правую бровь.

«Как только мы избавимся от губернатора, вы получите полный инструктаж. И поверьте мне, это чертовски важно, а время имеет решающее значение».

«Верно», - сказал капитан. Он повернулся к одному из членов своей команды. «Отведите мистера Картера в кают-компанию. Убедитесь, что у нас есть кофе. Принесите ему что-нибудь теплое и сухое, чтобы надеть. И пусть мистер Паттерсон и его люди соберутся на палубе».

«Да-да, сэр», - сказал член экипажа, и Картер последовал за ним на нижнюю палубу, а капитан Петти вернулся к пристани, чтобы пригласить на борт губернатора Рондина.

Спустившись на два этажа, матрос провел Картера на корму, а затем в большую, со вкусом обставленную кают-компанию. По лодке взад и вперед носилось множество членов экипажа. Картер подумал, что они поторопятся еще больше, как только их офицеры будут проинструктированы.

«Мистер Паттерсон, мистер Паттерсон, в кают-компанию на двухместном этаже, с красной секцией», - сказал член экипажа в переговорное устройство корабля.

Красная секция на борту субмарины относилась к секции сбора разведданных. Картер предположил, что Паттерсон, вероятно, был начальником отдела.

Член экипажа, на бирке которого было написано «Макферсон», налил Картеру чашку кофе. «Скорее возвращайтесь, сэр, со сменой одежды».

«Просто принеси мне полотенце, Макферсон», - сказал Картер. «Будьте готовы к смене одежды».

«Да, сэр», - сказал мужчина и вышел из кают-компании.

Он вернулся через мгновение или две с большим банным полотенцем. "Комбинезон в порядке, сэр?"

«Все будет хорошо, как только мы закончим здесь».

«Да, сэр», - сказал матрос и ушел.

В дверях появился капитан Петти и жестом пригласил кого-нибудь войти первым. Губернатор Рондин шагнул в поле зрения, его глаза встретились с глазами Картера, а затем он вошел внутрь, его внушительное тело, казалось, заполнило всю комнату.

Капитан Петти и полдюжины других офицеров тоже зашли.


Когда они сели, вошел стюард и налил им кофе.

«Мы думали, что вы умерли, мистер Картер», - сухо сказал губернатор по-английски.

«Мне повезло, - сказал Картер. «Но, боюсь, у меня для вас плохие новости».

Губернатор ждал.

«Ваша жена поехала с нами в Нату Фауи. Я потерял ее в джунглях. Она, вероятно, все еще там».

Губернатор тяжело покачал головой. «Как и вы, она выдержала шторм на борту одного из местных каноэ. Сегодня утром ее спасли менее чем за полчаса до появления этого военного корабля». Губернатор обратился к капитану Петти. «И я повторю свое требование, капитан, чтобы это судно было немедленно выведено из французских территориальных вод».

Капитан Петти любезно улыбнулся. «Мне очень жаль, сэр, но это будет невозможно в течение нескольких часов. У нас есть приказ приехать сюда с инспекцией по нашей установке. Соглашение между нашими правительствами разрешает такие инспекционные поездки».

«Самолетом».

«Вид транспорта, я полагаю, не указан, сэр».

Губернатор собирался протестовать дальше, но Картер прервал его.

«Вы не понимаете, губернатор, но на Нату-Фауи серьезные проблемы».

Губернатор повернулся к Картеру.

«Наш вертолет не просто разбился. Он был сбит».

На мгновение выражение лица губернатора не изменилось, но, наконец, он рассмеялся. «Туземцы? С луком и стрелами? Невероятно удачный выстрел».

«Нет, сэр, не туземцами. Какой-нибудь ракетой или, возможно, базукой».

«У туземцев нет такого оружия, мистер Картер».

«Нет, они этого не делали», - сказал Картер. Он повернулся к капитану и офицерам подлодки и быстро объяснил, что случилось с вертолетом, затем о световом шоу и, наконец, об антенне. Но он не сказал им, что следовал за Габриель до входа в загон, и не сказал им, что он плыл в пещеру.

«Это невероятно, - сказал капитан Петти.

Губернатор Рондин смотрел на Картера. «Что ты говоришь, Картер? Что кто-то подстрекает туземцев к бунту против твоего народа?»

"Да."

"Что?"

«На спутниковой тарелке были китайские иероглифы. Я их четко видел».

Капитан Петти подался вперед. "Китайцы? Коммунистические китайцы?"

«Я не знаю, кто еще, капитан, - сказал Картер. «Маловероятно, что у них будет база на острове. Мы уже знали об этом. Это была тарелочная антенна. Я уверен, что сигналы посылаются на остров через спутник».

"Что вы предлагаете нам с этим делать, Картер?" - спросил капитан.

«Я хочу поехать туда сегодня утром, устроить проверку на суше и демонтировать антенну и приемное оборудование в амфитеатре».

Капитан Петти кивнул. Он повернулся к губернатору Рондину, который выглядел слегка самодовольным. «Это французская территория, губернатор. У нас есть ваше разрешение на выполнение такой миссии, или мы должны пойти по дипломатическим каналам?»

«У вас есть мое разрешение. Капитан. На самом деле я присоединюсь к вам там. Я приеду на вертолете в качестве наблюдателя. Если на Нату Фауи есть китайское оборудование, как предлагает мистер Картер, я хочу знать об этом, и Я хочу его уничтожить. Официальная жалоба будет подана в ООН, уверяю вас ».

«Прекрасно», - сказал капитан Петти, вставая. «Тогда мы сможем отправиться в путь в течение ... двух часов, скажем так?»

Губернатор поднялся на ноги. Он сказал. - «Мы будем следить за вами, капитан». «Когда вы выйдете, мы отправимся на остров».

«Очень хорошо, губернатор», - сказал капитан и приказал одному из своих людей показать губернатору путь с лодки.

Макферсон вернулся. «У меня есть ваша сухая одежда, сэр», - сказал он Картеру и протянул пару джинсов.

Когда он ушел, Картер встал и жестом приказал закрыть дверь, расстегивая промокшую рубашку.

«У нас здесь чрезвычайно серьезная ситуация, джентльмены», - сказал Картер, стягивая рубашку. Он отстегнул свой стилет и свой «люгер» и положил оружие на стол.

"Какая там реальная ситуация, Картер?" - спросил капитан.

«То, что я сказал Рондину, было по сути правильным, но на этом острове есть не только китайское оборудование, но и коммунистическая база. База для подводных лодок».

«Господи, - выругался один из офицеров.

«Нам нужно будет получить какое-то разрешение даже для того, чтобы быть здесь», - сказал капитан. «Мы не можем связываться с возможным противостоянием».

«Пошли отсюда радиосигнал, и они узнают, что я обнаружил их базу. Но в любом случае будет конфронтация. Одна из их подводных лодок покинула базу вчера поздно вечером».

"Это здесь? Рядом?"

«Предположительно», - сказал Картер.

«Черт», - сказал Петти, пробегая пальцами по седым волосам. Он взглянул на Картера. «Вам лучше начать с самого начала, мистер Картер, и дайте мне все до мелочей, а затем скажите, что вы хотите, чтобы мы сделали. Я должен решить, сможет ли это судно справиться с этой задачей».

Один из офицеров встал, подошел к буфету и принес бутылку бурбона. Он налил немного этого в свой кофе, затем протянул бутылку.

Картер рассказал все, что с ним случилось с ним в тот момент, когда он прибыл на Хива Фауи, пока его не подобрали члены экипажа с надувной лодкой.

Когда он закончил, все офицеры долго молчали. Капитан Петти наконец заговорил.

«Я хотел бы спросить, абсолютно ли вы уверены в своих фактах. Но это ваше дело, чтобы быть уверенным. И, кроме того, вы не можете перепутать пару красных китайских подводных лодок в островной пещере».

«Нет», - сказал Картер, вытираясь и одеваясь. «Мне нужно немного масла и тряпка».

Один из офицеров вышел за вещами. Картер сел и начал разбирать Вильгельмину. «Люгер» долгое время находился в соленой воде.

«Очевидно, у вас есть план», - сказал капитан Петти.

Картер кивнул.

«Я почти ненавижу спрашивать, что это такое», - сказал капитан. «Но прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы вы поняли, что мои приказы не включают компрометацию этой лодки. Если и когда дойдет до противостояния между нами и китайскими подводными лодками, у меня будут дополнительные полномочия. Если я не смогу получить это, нам придется убираться отсюда. Это не наши воды ".

«К тому времени, когда это произойдет, мы сделаем то, что было необходимо».


* * *


Картер закончил чистить свое оружие, а капитан Петти был занят подготовкой своей лодки и команды к операции на Нату-Фауи, когда на причале появились Джастин Оуэн и Боб Тиггс.

Первый офицер, лейтенант Эшкрофт, как раз собирался поговорить с ними, когда Картер вышел из кают-компании. Он поднялся с мужчиной.

Они оба были потрясены, увидев Картера, и поспешили к нему.

«Господи, они сказали, что ты, вероятно, мертв», - сказал Тиггс, хлопнув Картера по спине.

«Фенстер был убит».

«Это то, что сказал нам губернатор», - сказал Оуэн. «Но мы думали, что ты тоже упал. Они собирались послать кого-нибудь сегодня утром, как только погода стихнет».

«Ублюдки саботировали наш другой вертолет», - с горечью сказал Тиггс. «Иначе я бы уже был там и вернулся».

Оуэн повернулся к первому офицеру. «Я хочу поговорить с капитаном».

«Капитан Петти сожалеет, сэр, но мы готовимся к отплытию, а он очень занят».

«Не беспокойтесь об этом, - сказал Картер. «Мы собираемся решить эту проблему».

«Я бы хотел пойти с нами», - сказал Тиггс.

«Мне очень жаль, сэр, но это будет невозможно», - сказал лейтенант Эшкрофт, прежде чем Картер смог заговорить.

«Черт возьми, Ник, я хочу пойти с тобой!» - настаивал Тиггс.

«Это не твоя работа. Боб», - мягко сказал Картер. «Но вы можете сделать для меня еще кое-что».

"Проклятье…"

Картер увел Тиггса далеко за пределы слышимости двух других мужчин. «А теперь послушай меня. Боб. Мы идем туда сегодня утром, чтобы разобраться с этим. Это не то, что ты можешь сделать, и это не то, с чем ты мог бы помочь. Но губернатор замешан в этом по уши. Я думаю, что очень хорошие шансы, что он работает на китайских коммунистов ».

"Китайских комм…?"

«Верно. Его жена тоже может работать на них».

Тиггс не хотел в это верить.

«Она была со мной там. Но я думаю, что она вернулась сюда. Губернатор и некоторые из его людей собираются прилететь на остров сегодня утром. Пока они ушли, я хочу, чтобы вы пошарили. Посмотрите, не его ли жена. все еще здесь. "

«Я ничего из этого не понимаю, - сказал Тиггс. «Но я сделаю, как ты говоришь, Ник».

«Но будь осторожен, Боб, - сказал Картер. «Эти люди не дурачатся».


Двенадцатая глава


Было около одиннадцати часов утра, когда «Морская звезда» соскользнула с пристани и двинулась к волнорезу, защищающему гавань Хива Фауи. Ветер значительно утих, хотя небо все еще было сильно затянуто облаками, а иногда в течение нескольких минут шел очень сильный дождь, уменьшая видимость почти до нуля.

Ник Картер подробно остановился на том, что он хотел сделать. Капитан Петти в принципе согласился, но с одним предостережением.

«Мы будем наблюдать за другой подлодкой», - сказал он.

«Я понимаю», - сказал Картер, отрывая взгляд от наброска вспомогательного плана, который он нарисовал.

Их собрали в ситуационной комнате чуть ниже мостика в боевой рубке. Огни там горели красным светом. Все были похожи на хеллоуинских вурдалаков.

«Если они появятся, или если подлодка, которую вы говорите, разгружалась в загоне, выйдет, мы выйдем из строя. Нам придется ждать, пока мы не получим окончательные сведения тем или иным способом».

«Я тоже это понимаю, капитан, - сказал Картер. «Просто доставь меня туда. Я сделаю все остальное».

План Картера был прост. Они подходили к острову со стороны подводного загона. Картер, одетый в акваланг, выскользнет из «Морской звезды» из подводного люка. С собой он унесет достаточно взрывчатки, чтобы уничтожить подлодку внутри загона и, надеюсь, саму пещеру. Тем временем «Морская звезда» направится к дальней стороне острова, где береговая группа отправится вглубь суши, чтобы найти и уничтожить спутниковую антенну и проекционное оборудование в амфитеатре. Картер определил оба участка на карте.

Дородный лейтенант, стоявший на заднем плане, выступил вперед. Его голос соответствовал его внешности.

"Прошу прощения у капитана, но мои люди готовы.

я бы хотел продолжить это с мистером Картером ".

Картер посмотрел на него. Его звали Джейкс. «Я никого с собой не беру, лейтенант».

«Прошу прощения, сэр. Но это не ваше решение на борту этой лодки. Кроме того, вы не можете нести достаточно взрывчатки, чтобы быть на сто процентов уверенным, что вы разрушите их операцию».

Капитан Петти посмотрел на него. "Ты понимаешь, что нам, возможно, придется бросить тебя, Пол?"

«Да-да, сэр».

"Как насчет ваших людей? Есть добровольцы?"

Джейкс ухмыльнулся. «Черт, сэр, нам пришлось жеребьевку, чтобы увидеть, кто пойдет со мной… будет только один другой. Это был единственный способ, которым я мог сдерживать драку. Все они хотели этого».

"Картер?" - сказал капитан, глядя на Картера. Он давал ему выбор.

Картер повернулся к лейтенанту. "Вы умеете плавать?"

«Немного, сэр», - сказал Джейкс, его ухмылка стала шире.

«Я не могу, так что я лучше пойду с тобой».

"Да сэр!"

Они не потрудились погрузиться в воду во время короткой поездки к Нату-Фауи и не разогнались на полной скорости почти в шестьдесят узлов. Официально они были способны развивать только сорок пять узлов и сохранили эту скорость.

Картер описал местность к западу от пещеры, где он поднял каноэ с выносными опорами. Если все пойдет хорошо, «Морская звезда» встретится там ровно через девяносто минут после того, как Картер, Джейкс и его единственный член экипажа войдут в воду. Все они будут работать в очень сжатые сроки. Таким образом могло быть меньше ошибок.

«Это невероятно, Картер», - сказал капитан Петти. «Но это не удивительно, учитывая все остальное, что происходило в последнее время».

«И это только половина дела», - недобро сказал Картер.

«Я знаю. Удачи».

"Благодарю."

Картер вместе с Джейксом спустился вниз в операционную UDT, где его познакомили с жилистым парнем из Миннесоты, который знал все, что нужно знать о сносах. Его звали Арте Хайккинен, финн в третьем поколении.

Они надели гидрокостюмы и акваланг, и Джейкс объяснил принцип действия взрывных устройств, которые они будут нести, а также работу помещения, из которого они будут покидать подлодку.

«По нашему сигналу капитан прикажет лодке замедлить ход, но все равно будет сильное течение. Продолжайте. Даже не пытайтесь бороться с ним. Вы можете сломать спину».

«Они будут очень внимательно следить за нами», - вызвался Хайккинен.

«Верно. Когда мы проедем мимо прохода к их вспомогательному загону, они будут наблюдать за нами очень внимательно. Мы уходим за милю до этого».

"Есть вопросы, или мы все знаем?" - спросил Джейкс.

«Мы собираемся стоять здесь и говорить об этом, или мы идем?» - спросил Картер.

Они проверили снаряжение друг друга, привязанное к взрывчатке, и загорелся желтый свет над влажной комнатой. Джейкс снял трубку. «Мы готовы», - сказал он и повесил трубку.

Они вошли в мокрый отсек, который был не больше телефонной будки, заперли люк и затопили его. Нижний люк автоматически открылся, но Джейкс удерживал их, пока желтый свет над дверью не стал зеленым, а затем толкнул Хайккинена вниз.

Прежде чем он успел обернуться, Картер мощно протолкнулся через люк. Он делал это раньше, чем однажды, поэтому был готов к ужасному удару очень быстрого потока, который мгновенно унес его вниз и прочь от подлодки.

Через несколько секунд Джейкс оказался наверху, а Хайккинен был рядом. Они убедились, что с ними все в порядке, затем направились на восток, подводная лодка была уже далеко из виду.

Вода была теплой. Они были на глубине около сорока футов, так что были намного ниже ветра и волн на поверхности. И хотя он устал, Картер обнаружил, что впадает в легкий расслабленный ритм, который казался легким, но все же съедал расстояние.

Они приблизились к берегу и позволили набегающему приливу помочь им, наконец, достигнув того, что, казалось, было входом в пещеру.

Картер жестом велел Джейксу и Хайккинену оставаться под водой, пока он поднимался на поверхность в пещере.

Его голова показалась на поверхности, и он смотрел прямо в глаза человеку, стоящему на подиуме. Картер не двинулся с места, и через секунду или две солдат бросил сигарету в воду и повернулся. Он ничего не видел!

Медленно Картер выпустил немного воздуха из своего жилета контроля плавучести, и он погрузился под воду. Они были в нужной пещере. Навигация Джейкса была идеальной.

Он был намного глубже в канале, который переходил в центр вспомогательного канала. В какой-то момент они были на глубине семидесяти пяти футов, но все еще не достигли дна.

Они двинулись в путь после того, как Картер почувствовал, что они далеко под стеной и, вероятно, немного западнее.

В двадцати футах от поверхности они увидели огни вверху, а немного дальше на запад - остов подводной лодки.

Картер остановил Джейкса и Хайккинена и указал на подлодку. Оба кивнули.

Они быстро поднялись вверх, пока не оказались прямо под килем огромной атомной подводной лодки. Джейкс жестом велел им оставаться на месте и проложил себе путь к рулям.

Примерно через минуту Джейкс вернулся. У него был его пакет взрывчатки с ним. Хайккинен продвинулся вперед и поднялся по бокам корпуса к ряду того, что выглядело как вентиляционные отверстия. Вероятно, они находились поблизости от ядерного реактора подлодки. После взрыва, вне зависимости от того, будет ли пещера разрушена, она будет радиоактивной на долгие годы.

Он прикрепил пакет с взрывчаткой к борту субмарины, поплыл обратно к Картеру и Джейксу, затем все они направились обратно к носу, где медленно и осторожно всплыли на поверхность.

Горы припасов, которые были сложены на причале, исчезли. Солдат не было видно. Лишь резкий верхний свет освещал сцену.

Установка, вероятно, была в состоянии боевой готовности из-за присутствия американской подводной лодки. Все войска будут на боевых постах.

Картер подозревал, что из этого места можно было выбраться только на подводной лодке или через проход к подиуму, а оттуда к скалам.

Он подумал о молодых китайцах, обслуживающих свои электронные приборы наблюдения глубоко в недрах холма. Когда здесь взорвется субмарина, у них не будет шансов.

Но тогда они не дали туземцам шанса. Они также не проявили милосердия к гражданским служащим спутниковой приемной станции на Хива-Фауи.

"Что случилось, Картер?" - спросил Джейкс.

«Подожди здесь», - сказал Картер, обогнув нос, вывернулся из акваланга и забрался на причал.

«Картер… Картер… иди сюда», - настойчиво прошептал Джейкс.

Картер посмотрел на него. «Дайте мне пять минут. Если я к тому времени не вернусь, убирайтесь отсюда к черту».

Он перекинул взрывчатку через плечо, со своим люгером в руке пересек док и вскарабкался вверх по лестнице, ведущей в операционную.

Наверху он держался низко, ниже уровня больших стеклянных окон, пока не добрался до двери.

Он осторожно выпрямился, чтобы видеть всю комнату. Вдоль одной стены стояло несколько консолей с электронным оборудованием, а вдоль другой - диван, стулья и пара столов. Но внутри никого не было.

Картер встал, открыл дверь и проскользнул внутрь.

В комнате было очень тихо. Несколько мгновений он стоял, затаив дыхание, прислушиваясь к звукам работающего оборудования в другом месте установки.

Снаружи на ступеньках раздался шум. Картер развернулся и спрыгнул под окна, его «люгер» отключился.

Его прижали к стене в нескольких футах от двери. Если кто-нибудь пройдет, у него будет четкий выстрел.

Дверь приоткрылась, и секундой позже в комнату вошел Джейкс. Картер чуть не выстрелил в него, прежде чем понял, кто это был. Через мгновение вошел Хейккинен.

Джейкс начал оборачиваться, когда увидел Картера, присевшего к стене.

«Господи, - прошептал он.

Картер встал. Оба мужчины сняли акваланги. Джейкс был вооружен автоматом 45-го калибра, как и Хайккинен. Они не планировали всплывать, поэтому не взяли с собой ничего, кроме пистолетов.

"Какого черта ты здесь делаешь, Джейкс?"

«Я могу спросить вас о том же, сэр. Но я думаю, что знаю».

«Тогда убирайтесь отсюда к черту».

«Мы вместе, сэр», - сказал Хайккинен. «Кроме того, я бы сразу же предъявил обвинения. Думаю, я мог бы работать лучше».

Картер передал сумку и посмотрел на часы. Было чуть больше 12:30. У них было меньше двадцати минут, чтобы закончить здесь и уйти до того, как сработали заряды на подлодке.

«Вдоль западной стороны дока есть подиум, ведущий наружу. Там есть охранник… Я видел только одного, но могут быть и другие. Там есть тропинка, ведущая вверх по скале. Оттуда вы можете попасть вглубь суши и обратно к запад к пляжу ".

Джейкс и Хайккинен кивнули. Картер повернулся и поспешил через комнату к двери между двумя консолями с оборудованием.

Прежде чем открыть дверь, он засунул свой люгер за пояс своего гидрокостюма и вытащил свой стилет и небольшую газовую бомбу.

С другой стороны стоял солдат. Картер прикрыл дверь, жестом приказал Джейксу и Хайккинену отойти в сторону, затем постучал в дверь.

Через мгновение она открылась, и солдат испуганно посмотрел на Картера. Картер схватил мужчину и вытащил его, зажав стилет до его рукояти между ребрами с левой стороны, а затем разрезал влево и вправо.

Солдат не издал ни звука, когда рухнул, кровь хлынула из его бока.

Хайккинен оттащил его в сторону и засунул его тело за одну из консолей с оборудованием, когда Картер снова открыл дверь. С другой стороны был широкий балкон, выходивший на огромную пещеру, заполненную оборудованием. Десятки техников сидели за электронными консолями, разговаривали в микрофоны, настраивали элементы управления, производили измерения с экранов радаров или отмечали треки на нескольких прозрачных графических досках. Он очень напоминал центр управления НАСА в Хьюстоне.

Он отпрянул и закрыл дверь.

"Нет пути внутрь?" - спросил Джейкс.

Картер покачал головой. «Это балкон с видом на большой центр управления». Он жестом попросил Хейккинена взять и посмотреть.


"Что ты хочешь делать?" - спросил Джейкс.

«Мы никогда не спустимся туда незамеченными», - сказал Картер.

Хайккинен закрыл дверь. Он выглядел сбитым с толку. «Там, внизу, это крупная операция. Это должна быть одна из их самых больших баз за пределами их собственной страны».

Картер снова посмотрел на часы. Они подходили на пятнадцать минут. «Сможете ли вы настроить сумку так, чтобы она взорвалась за пятнадцать или двадцать секунд?»

Хайккинен покачал головой. «Не дадут нам много времени, чтобы разместить его, а затем уйти…» - начал он, но затем остановился, понимая, задачу.

"Какая задача?" - спросил Джейкс.

Заряды на субмарине должны сработать менее чем за пятнадцать минут, - объяснил Картер. - Мы поставим эту сумку на пятнадцать секунд, откроем дверь, швырнем ее посреди комнаты, а затем убираемся к черту. К тому времени, когда они все уладят и попытаются вытащить подводную лодку отсюда, эти заряды взорвутся ».

«Это ваша игра с мячом, сэр. Но для меня это звучит хорошо, - сказал Джейкс.

Хайккинен присел на полу рядом с раскрытой сумкой и что-то поправлял внутри.

Это заняло у него всего секунду или две, и когда он закончил, он закрыл сумку и встал. По одному оголенному проводу торчали из створки с каждой стороны.

«Подключите провода, и у нас будет двадцать секунд», - сказал Хайккинен.

Картер вложил свой стилет в ножны, засунул газовую бомбу за пояс и вытащил свой «люгер».

Он посмотрел на свои часы. Осталось тринадцать с половиной минут. Он забрал сумку у Хайккинена.

«Вы получите дверь», - сказал он Джейксу.

Джейкс кивнул и подошел к двери.

Картер повернулся к Хайккинену. "Готов?"

Молодой человек кивнул.

«Сделай это», - сказал Картер.

Хайккинен быстро подключил провода. Джейкс начал открывать дверь, когда кто-то ворвался в комнату с внешнего балкона.

Картер развернулся, подняв свой «Люгер», когда вошли два члена экипажа китайской подлодки. Он выстрелил дважды, попав в обоих. Затем он развернулся.

Он крикнул. - "Давай!"

Джейкс рывком распахнул дверь, и Картер вышел на балкон, и головы внизу повернулись к нему. Кто-то что-то кричал. И завыла сирена, когда он перекинул через голову тяжелую сумку и отпустил ее. Сумка взметнулась высоко над комнатой.

Он повернулся и помчался обратно в операционную. Джейкс и Хайккинен стояли у внешней двери, стреляя по субмарине.

Картер вытащил свою газовую бомбу, нажал на спусковой крючок и швырнул через плечо через открытую дверь на причал.

Газ подействовал немедленно.

Хайккинен произвел еще один выстрел, и все трое выскочили за дверь, вдоль балкона и вниз по лестнице.

На полпути вниз мощный взрыв потряс весь склон холма, частично обрушив балкон над ними, разбросав осколки стекла прямо через воду и снеся камни и грязь с потолка.

Члены экипажа выбирались из подлодки, когда Хайккинен и Джейкс врезались в док и открыли огонь.

Хайккинен упал, ему оторвало затылок, а Джейкса ударило влево о груду валунов.

Картер, все еще находясь на лестнице, припал к полу и произвел четыре выстрела подряд, поразив как минимум трех членов экипажа. Остальные нырнули обратно в лодку.

Картер спрыгнул с последней пары ступенек, схватил Джейкса за руку и поднял его на ноги.

"Арте!" - крикнул Джейкс.

«Он мертв», - сказал Картер, мчась так быстро, как только мог, вместе с Джейксом вниз по причалу и вверх по подиуму.

С подлодки по ним было произведено еще несколько выстрелов, но Картер продолжал бежать.

Подиум заканчивался у толстой металлической двери в каменной стене над водой. Как только они подошли к двери, она открылась.

Картер поднял свой люгер и выстрелил в упор в лицо охранника, который стоял снаружи, когда они подплыли.

Охранник был отброшен назад силой 9-мм пули, попавшей ему в щеку чуть ниже левого глаза.

Его ноги все еще подергивались, когда Картер волочил Джейкса по подиуму.

На полпути по подиуму ветер и струя воды устремились в пещеру, выстрел срикошетил от прохода. Мгновение спустя, когда Картер повернулся с собственным пистолетом, в тело Джейкса попали два выстрела.

Картер быстро произвел три выстрела, а затем боек попал в пустой патронник.

Он промчался остаток пути по подиуму и завернул за угол под навесом, где положил Джейкса. Он вытащил еще одну обойму и перезарядил «Люгер», затем наклонился, чтобы проверить Джейкса.

Мужчина был мертв. Он получил два выстрела в спину. Один, очевидно, проник в легкое, другой - в сердце.

Картер посмотрел на часы. У него было девять минут до срабатывания двух других зарядов, прикрепленных к субмарине.

Кто-то был на пути выше!

Картер обогнул навес как раз вовремя, чтобы увидеть полдюжины китайцев, спешащих по тропинке.

Он вышел на открытое место и произвел четыре последовательных выстрела по тропинке.

По крайней мере трое солдат погибли.

Картер отпрянул. Они бы прижали его сюда, пока не стало слишком поздно.

«Извини, Пол», - сказал Картер, посмотрев на тело Джейкса. Он толкнул мертвого моряка за край, затем засунул свой «люгер» за пояс и прыгнул в канал.

Волны были очень сильными, но он был как раз на краю прилива в пещере, так что он смог проплыть мимо скал и обогнуть его на западе.

Позади него, наверху, оставшиеся солдаты проделали остаток пути, миновав выступ, и направились обратно в пещеру.

Прибой был очень сильным. Картер мог сделать пару гребков, но затем волны утащили, кувыркая его к берегу.

Он как раз выходил на берег из-за скал, когда сильный взрыв оторвал переднюю часть скалы от холма.

Спустя долю секунды второй, гораздо более мощный взрыв осветил небо, взорвав еще большую часть утеса.

Картер, шатаясь, вывалился на берег, камни, дым и пламя все еще вырывались из огромного проема на склоне холма на востоке.

Это ощущалось по всему острову, и, вероятно, его видели и слышали на Хива Фауи. Все будут знать, что здесь произошло.

Картер сорвал верх гидрокостюма, когда он поспешил прочь от прибоя, бьющего по пляжу, затем направился на запад примерно на последнюю милю, туда, где "Морская звезда" должна была их подобрать.

Дождя больше не было, но дул сильный ветер, а небо все еще было затянуто облаками. Он без труда нашел место встречи. Это было недалеко от того места, где он прошлой ночью нашел каноэ с выносными опорами.

Картер стоял на берегу, глядя на море, когда он увидел вспышку света далеко от берега на западе.

Скорее всего, это была "Морская звезда". Но она была слишком далеко на западе ...

Через несколько секунд он увидел еще одну вспышку, на этот раз еще дальше на запад и определенно дальше в море.

Капитан Петти предупредил их, что если китайская подводная лодка вернется, ему придется стоять в стороне.

Картер смотрел еще пять минут, но ничего не было. В очередной раз он застрял на Нату-Фауи.


Тринадцатая глава.


Ник Картер отвернулся от океана и посмотрел на пляж в обоих направлениях. Каноэ с выносными опорами, которые были привязаны недалеко от пляжа, исчезли. Он подумал, что очень вероятно, что туземцы совершили очередной налет на спутниковую приемную станцию. Либо так, либо они спрятали свои лодки после того, как одна из них пропала прошлой ночью.

Был очень ранний день, но Картер почувствовал отстраненность. Последние 48 часов он мало отдыхал. Но он не мог уйти сейчас.

База здесь на Нату-Фауи была разрушена. «Морская звезда», вероятно, поиграет в кошки-мышки с подводной лодкой в течение дня или около того, а затем китайской лодке прикажут вернуться домой.

Остался только губернатор Альберт Рондин и его организация на этих островах.

Этот человек, вероятно, работал на китайцев. По крайней мере, Картер считал, что это так. Но какова была его мотивация? Простая жадность? ».

Как бы то ни было, у этого человека была власть жизни и смерти над этими людьми. Он также был очевидным хозяином китайских крестьян, живших на Хива Фауи.

Наконец была Габриель. Картер не мог выбросить ее из головы. То, что у них было вместе, каким бы кратким оно ни было, было чудесным. Он хотел услышать из ее собственных уст, что все, что она сказала ему, было ложью.

Он двинулся вверх по пляжу на запад, его шаг был длинным и устойчивым. Он полагал, что есть вероятность, хотя и незначительная, что «Морская звезда» улетела еще до того, как береговая группа поднялась на борт. Это означало бы, что патруль, вероятно, будет в непосредственной близости от пляжа ниже вулкана. Район находился в нескольких милях к западу. Он хотел посмотреть, остались ли они там. Если нет, он найдет другое каноэ и снова вернется в Хива Фауи.

Какое-то время, пока он шел, он думал обо всех странных вещах, которые произошли до сих пор во время этого задания. Больше всего его заблуждений. Фенстер, который, как он был уверен, каким-то образом причастен ко всему этому, очевидно был невиновен. В Габриель он ошибся с самого начала. Он задавался вопросом, правильно ли он до сих пор оценивает ее ситуацию.

Пляж изгибался на юг, джунгли спускались прямо к воде. Ему пришлось пробираться сквозь пологие волны, вода здесь была защищена выступом земли, чтобы перейти на другую сторону.

Через лагуну на берег выбросило небольшую лодку. Рядом на песке лежало несколько фигур.

Картер оставался на месте в течение нескольких долгих секунд, осматривая линию пляжа и джунглей до самой дальней точки.

Никакого движения. За лагуной ничего не жило.

Он плескался в глубокой воде вокруг последней растительности, а затем побежал по пляжу со своим «Люгером» в руке.

Подойдя ближе, он увидел, что между береговым патрулем и туземцами определенно произошла драка. Лодка на берегу была одной из надувных лодок на шестнадцать человек. Она была несколько раз проколота стрелами и частично спущена.

Он подошел к первому из тел. Он перевернул его. Это был один из молодых членов экипажа. Он не умер от раны. В него стреляли из винтовки как минимум четыре раза. Дважды в грудь, один раз в горле и один раз чуть ниже носа, повредив большую часть верхней губы.

Их было четверо. Все скончались от огнестрельных ранений. Картер выпрямился и посмотрел вглубь острова.

Береговая группа пришла сюда, подверглась нападению туземцев, но тем не менее сумела уйти с пляжа.

Четверо из них выжили, чтобы вернуться в лодку. Здесь они были подстрелены китайским патрулем. Это означало, что на острове все еще были коммунистические солдаты.

У каждого из членов экипажа была автоматическая винтовка М-16 с прикладом из нержавеющей стали и пластиковыми рукоятками.

Картер взял одно из ружей, затем собрал боеприпасы со всех четырех тел, получив в общей сложности пять обойм по сорок патронов в каждой.

Он вытащил стрелы из надувной лодки и обнаружил в одном из отсеков насос и ремкомплект. Топливный бак и большой подвесной мотор, похоже, не были повреждены.

В течение получаса он заделал полдюжины проколов и надул три поврежденных отсека.

Лодка снова была мореходной. Это вернет его обратно в Хива Фауи намного быстрее, чем каноэ.

В некоторых других отсеках были запасы консервированной воды, немного пайков и другое оборудование. Была даже пара алюминиевых лопастей с выдвижными ручками на случай, если мотор не заработает. Он сможет вернуться в Хива Фауи несмотря ни на что.

Он медленно развернул тяжелый плот так, чтобы он смотрел наружу, в сторону моря. Затем он остановился, выпрямился и снова посмотрел на вулкан, вздымающийся в облачное небо.

Береговой отряд высадился здесь, и люди двинулись вглубь суши. Их приказ: уничтожить спутниковую тарелку и проекционное оборудование в родном месте встречи, которое описал Картер.

Четверо из них были мертвы здесь, на пляже. А как насчет других? Где они? Все они были мертвы?

Капитан Петти сказал, что отправит офицера, старшину и двенадцать членов экипажа. Это все, что он мог дать. Здесь было четыре члена экипажа. Остались офицер, старшина и восемь членов экипажа.

«Ни за что, - подумал Картер, - я не могу уйти, не выяснив, что с ними случилось».

Он засунул запасные патроны за пояс и направился вверх по пляжу по тропе, предположительно проложенной патрулем "Морской звезды".

В сотне ярдов от берега унтер-офицер лежал на боку со стрелой в шее, рядом с ним было огромное количество крови. На его бирке было написано "Джонс".

Через полмили еще двое членов экипажа лежали мертвыми, их тела пронзили стрелы. Здесь все выглядело так, как будто на патруль напали и он остановился, очевидно, отгоняя нападающих. Впереди и по обе стороны от тропы находилось не менее двух десятков тел туземцев.

«Это ужасная бойня», - подумал Картер. На самом деле туземцы не были виноваты. К этому их подстрекали китайцы.

Картер двинулся дальше вглубь суши, поднимаясь выше по склонам предгорий у подножия вулкана. Вдали от моря ветер дул только в верхушках деревьев. Здесь, на дне моих джунглей, было почти тихо и становилось жарко.

Он остановился и снял штаны гидрокостюма, отбросив их в сторону. Его стилет был обнажен на предплечье, а его люгер был заправлен за пояс шорт. В левой руке он нес запасные обоймы, а в правой - М-16. Он злился. Чем дальше вглубь страны он уходил, тем больше видел тел и тем злее становился.

Он натолкнулся на еще троих членов экипажа «Морской звезды», убитых стрелами. Позже были изуродованы только их тела. Все были выпотрошены, а гениталии отрезаны.

Картер вздрогнул, несмотря на увеличивающуюся жару и влажность. Офицер и трое членов экипажа - все, что осталось от береговой группы. Все это по-прежнему числилось пропавшим без вести. Но Картер опасался, что, если он продолжит движение вглубь страны, он может быть вынужден убить некоторых туземцев, чего он не хотел.

Он повернулся, чтобы вернуться к надувной лодке. И вдруг остановился. Он задержал дыхание и прислушался. В некотором отдалении ему показалось, что он что-то слышит, но это был просто шум волн, бьющихся о пляжи и скалы. Больше ничего не было. В джунглях было тихо. Как будто чего-то ждал.

Китайских войск, вероятно, сейчас не было бы на этой стороне острова. Когда они услышали взрыв, все они, вероятно, поспешили обратно на свою базу, чтобы узнать, что случилось.

Тем не менее, четыре человека пропали без вести. Картер решил, что ему нужно выяснить, что с ними случилось.

Картер проверил, готов ли М-16 к стрельбе, затем он обошел ужасные останки трех членов экипажа и направился вверх по тропе через джунгли.

С этой точки земля резко поднималась вверх, и патруль Морской звезды ушел в холмы к спутниковой антенне. Он и Габриель подошли к амфитеатру и тарелочной антенне с противоположной стороны, но здесь земля была по сути такой же, долиной джунглей на востоке и холмы, поднимающиеся к вулкану на западе.

Картер поднялся, время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть долину внизу, но не было никакого движения, и все было тихо.

На гребне холма он направился на юг, почти не заметив того места, где находилась спутниковая антенна. Он вспомнил об этом из-за пораженного молнией дерева. Дерево все еще было на месте, но тарелочная антенна исчезла. Здесь не было никаких следов драки. Вполне возможно, что китайцы, зная о приближении патруля - возможно, предупрежденные губернатором Рондиной - подошли сюда и сняли антенну. Вероятно, они делали это раньше, когда на берег выходили другие патрули ВМС США.

Картер опустился на четвереньки у дерева и начал рыть землю своим стилетом. Практически сразу нашел конец кабеля с разъемом. Кабель спускался прямо с холма в сторону амфитеатра. Китайцы отключили антенну и передвинули ее. Наверное, в тайник недалеко отсюда.

Картер посмотрел на холм в сторону вулкана. Наверное, где-то наверху. Никто бы туда не пошел искать. И даже если бы он это сделал, в естественных трещинах и щелях вулканической породы остались бы миллионы мест, где можно спрятать антенну.

Он вложил свой стилет в ножны, схватил М-16 там, где он прислонил его к дереву, и направился вниз по холму, голые камни были твердыми.

Отсюда патруль направился бы прямо вниз по склону к амфитеатру, чтобы демонтировать проекционное оборудование. После этого выжившие вернулись на пляж, где их застрелили китайцы. Их офицер и двое членов экипажа были убиты здесь и там.

У подножия холма Картер замедлил шаг и наконец подошел к тому месту, где он вытянул кабель проекции и вырезал пятнадцатифутовый участок.

Остаток пути он прокрался к краю обрыва, ведущего к месту встречи, и осмотрелся.

Это место было сценой кровопролития. По амфитеатру было разбросано не менее двадцати тел. Большинство из них были туземцами с обнаженной грудью. Но среди них он увидел по крайней мере одно тело, одетое в комбинезон.

Внизу не было движения. Только ветер в верхушках деревьев издал какой-то звук.

Он отполз от края, затем встал и, обогнув край естественной впадины, подошел внизу к тропе, которая вела обратно в чашу.

Офицер, возглавлявший патруль, лежал мертвый на тропинке, изрубленный на куски, должно быть, по крайней мере, полдюжиной туземцев с мачете. Его тело было ужасно изуродовано. Его левая рука была оторвана от туловища, его позвоночник был почти вырублен из тела, а весь затылок был оторван, обнажив мозг.

Один из членов экипажа лежал под кучей четырех туземцев прямо в амфитеатре, а третий член экипажа лежал посреди места для встреч.

Повсюду была кровь и искалеченные тела.

Картер начал отворачиваться, когда его испугал небольшой шум, подобный раненому животному или плачущему ребенку, и он развернулся, поднял М-16 и сбросил предохранитель.

Долгую секунду в амфитеатре было тихо. Шум доносился спереди, возле алтаря. На камне и вокруг него лежала куча тел.

Картер двинулся вперед, когда хныканье снова раздалось. Это определенно был человек, и он исходил от алтаря. Кто-то был еще жив.

Он поспешил к алтарю, обходя тела. Он прислонил винтовку к камню и осторожно вытащил одно из тел из кучи.

Боб Тиггс, его лицо было залито кровью, взглянул на него.

«Боже», - выдохнул Картер.

«О… Картер…» - прохрипел Тиггс.

Картер стащил другие тела с раненого пилота. Он был глубоко ранен в плечо, вероятно, мачете, и стрела торчала из его левого бедра. Он потерял много крови.

«Подожди, - сказал Картер. Он вскочил и поспешил обратно к телу члена экипажа прямо с тропы. Он нес небольшую сумочку-мюзет с красным крестом на ней.

Он схватил аптечку и флягу на бедре члена экипажа и вернулся к Тиггсу. Он помог ему выпить, что, казалось, несколько оживило его.

«Рад видеть тебя, Картер», - сказал Тиггс слабым голосом.

"Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Боб?" - спросил Картер. Он открыл аптечку и нашел повязки и дезинфицирующее средство.

«Я пошел к губернатору, как вы меня просили… чтобы узнать, смогу ли я узнать, что случилось с Габриель… с его женой. Они были чертовски заняты там. Я наблюдал с холмов».

Картер достал свой стилет. «Стрела должна выйти, Боб».

Тиггс тяжело сглотнул, но кивнул. «Я наблюдал, как они начали взлетать на своих вертолетах. Я видел, как уезжали губернатор и его жена. Я подумал, что они приедут сюда, чтобы посмотреть шоу».

"Как ты сюда попал?" - спросил Картер. Он вытащил шприц с морфием и немного ваты. Он протер область бедра Тиггса дезинфицирующим средством.

«Я проник в их территорию и сумел украсть один из вертолетов. Когда я добрался сюда, я увидел все сражения, поэтому приземлился на берегу и подошел».

"Никаких признаков губернатора?"

«Нет», - сказал Тиггс.

Картер сделал ему укол морфия.

«Мне повезло. Я добрался сюда, и в основном все было кончено», - сказал Тиггс, но затем его голос стал невнятным, и через мгновение он моргнул и усмехнулся. «Боже Всемогущий, она красивая…» - пробормотал он.

Картер полил дезинфицирующим средством лезвие своего стилета, а затем снова и снова вокруг раны от стрелы.

Тиггс не дрогнул. Он продолжал ухмыляться и бормотать, пока Картер осторожно разрезал стрелу. За несколько секунд он вырезал наконечник стрелы из бедра Тиггса, кровь медленно хлынула.

Он налил еще немного дезинфицирующего средства в рану и плотно перевязал ее. Он сделал то же самое с раной на плече Тиггса.

На это ушло меньше десяти минут. Тиггс сильно вспотел.

«Не так хорошо, старик…» - невнятно пробормотал он. Это была потеря крови и действие морфина.

Картер собрал все необходимое для оказания первой помощи в сумку, перекинул ее вместе с М-16 через плечо и осторожно поднял Тиггса. По дороге Картер повернул на юг, обогнув вулкан, в сторону пляжа. Это было в нескольких милях отсюда, и Тиггс был тяжелым. Энергичный пилот вертолета потерял сознание, но очнулся, когда они остановились у источника, и Картер плеснул прохладной водой на лицо.

Он вздрогнул, когда попытался пошевелиться, и его глаза трепетали. «Боже», - выругался он вслух, его голос был рваным, но намного сильнее.

Он потерял сознание меньше часа назад, но его цвет уже стал намного лучше.

"Как вы себя чувствуете?" - спросил Картер.

«Чувствуешь? Как проклятый грузовик Mack переехал меня». Он приподнялся здоровой рукой. Картер помог ему, затем дал флягу. Тиггс пил прохладную родниковую воду, позволяя большому количеству ее стечь по груди.

Когда он закончил, он перевел взгляд с ноги на Картера. «Вы делаете довольно хорошую работу для копа».

«Я сделал это только потому, что мне нужно было еще одно одолжение».

"Это цифры". - сказал Тиггс. Он взглянул на тропу. «А как насчет береговой партии с лодки? Кто-нибудь из них это сделал?»

Картер покачал головой. «Я нашел четверых из них на другой стороне острова. Они были мертвы. Китайцы убили их».

Тиггс оглянулся. «Произошел взрыв. Все вышли из строя. Это последнее, что я помню. Это был ты?»

«Китайская база здесь разрушена».

"Где наша подлодка?"

«Где-то там, в погоне за одной из китайских подлодок».

"Она базировалась здесь, на этом острове, все это время?"

"Да."

Тиггс присвистнул. «И вы думаете, что губернатор Рондин каким-то образом замешан».

«Он вовлечен по уши. Наша подлодка позаботится об их, но мы должны добраться до Рондина».

Тиггс ухмыльнулся, хотя, очевидно, ему было очень больно. «И вы бы предпочли, чтобы я управлял вертолетом».

«Готовы ли вы к этому? Вы знаете свой путь в этих вещах намного лучше, чем я».

Тиггс пожал здоровым плечом как мог. «Кто, черт возьми, знает, пока мы не попробуем».

Картер наполнил флягу, затем поднял аптечку и М-16 и поднял Тиггса, который протестовал.

«Я хочу, чтобы ты сберег свои силы для полета. Я сделаю прогулку за нас обоих».


* * *


Они миновали место, где был сбит вертолет Фенстера. Насколько Картер знал, на острове не было ракетных огневых точек. Его вертолет, вероятно, был сбит базукой или другим ручным оружием, которое нес один из китайских патрулей.

Постепенно земля начала уходить с юго-восточной стороны вулкана, и джунгли стали намного гуще и почти невозможно было прорваться, пока они не натолкнулись на тропу, по которой шли они с Габриель.

Через полчаса они услышали прибой. Через десять минут они вышли на пляж. Вертолет, который Тиггс взял из резиденции губернатора Рондина, был припаркован на пляже в нескольких сотнях ярдов западнее. Но вокруг него стояли мужчины.

Картер только что вышел из джунглей, как заметил вертолет, а затем людей. Он нырнул обратно в подлесок и уложил Тиггса.

"Китайцы?" - спросил Тиггс.

«Я так думаю, - сказал Картер. Он дал Тиггсу свой Люгер. «Осталась всего пара патронов. Но это лучше, чем ничего. Я вернусь».

«Не рискуй», - сказал Тиггс, но Картер уже вернулся в джунгли.

Он шел параллельно пляжу, стараясь абсолютно не шуметь, хотя шум прибоя, приближавшегося к берегу, был достаточно громким, чтобы заглушить практически любой звук.

Картеру потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы проложить себе путь через густой подлесок к месту напротив вертолета. Не было похоже, что машина была повреждена. Пять китайских коммунистических солдат были одеты в форму японской армии времен Второй мировой войны. Один из них сидел спиной к шасси, один стоял у кромки воды на дальней стороне машины, а трое других стояли вместе на стороне, ближайшей к Картеру.


Он убедился, что предохранитель отключен и что в камере для стрельбы М-16 есть снаряд. Он переключил селектор на одиночный выстрел, затем встал на правое колено, его левый локоть поддерживался левым коленом, а повязка оружия обернулась вокруг его плеча и запястья.

«Никаких ошибок быть не может», - сказал он себе, направляя прицел солдата у кромки воды в поле зрения. Он опустил ствол вниз и вправо, быстро выстроившись в линию с человеком, прислонившимся к шасси. Затем он переключил селектор на полностью автоматический режим, когда он поднял оружие и повернулся, чтобы увидеть трех стоящих мужчин.

Первые два выстрела должны были произойти в опасной близости от вертолета. В зависимости от того, в какую сторону прыгнут ближайшие трое, они либо окажутся в стороне от машины, либо будут прямо на ней.

Другого выхода не было. Либо так, либо он потеряет губернатора Рондина и Габриель.

Он снова переключил селектор на одиночный огонь и снова выстроился в линию с человеком у кромки воды.

Он только начал давить, когда солдат развернулся и поднял винтовку.

Что-то происходило на пляже в том направлении, в котором Картер покинул Тиггса.

Один из ближайших к Картеру солдат что-то крикнул, и солдат, прислонившийся к шасси вертолета, начал вставать.

Картер сделал один выстрел, который попал в позвоночник солдату, стоявшему на берегу, и согнул его вдвое, прежде чем он упал.

Он прицелился в солдата за шасси, произвел один выстрел, который попал ему в ногу и повалил его, затем он произвел еще два выстрела, один попал мужчине в плечо, другой - в правую сторону его головы.

Все это произошло всего за несколько секунд, и Картер переключил селекторный переключатель на полностью автоматический режим, когда развернул оружие.

Трое других солдат повернулись в направлении выстрелов, и Картер открыл огонь, пронесся прямо по ним, пули М-16 образовали кровавую пунктирную линию на их груди.


Четырнадцатая глава


«Я подумал, что вам может понадобиться небольшая отвлекающая тактика», - сказал Тиггс, когда Картер помог ему пристегнуться к левому сиденью вертолета.

Картер посмотрел на него. Тиггс был хорошим человеком. Среди лучших, с которыми Картер столкнулся в своей карьере. «У них были винтовки. У тебя был пистолет».

«Они бы никогда бы в меня не попали. Китайцы все равно плохие стрелки».

Картер покачал головой. «Тупой ублюдок», - сказал он, смеясь. Он захлопнул дверь и поспешил направо. Он вскарабкался и пристегнулся, когда Тиггс болезненно щелкнул главным выключателем, нажал на дроссель и нажал на стартер.

Двигатель вздрогнул, заработал, и роторы начали раскачиваться. Сначала медленно, но набирая скорость. Тиггс взял рычаг в левую руку, поставив ноги на педали, и взглянул на Картера.

«У вас актуально страхование жизни? Ничего не происходит», - сказал Тиггс, и они резко оторвались от песка, ветер унес их опасно близко к верхушкам деревьев вдоль пляжа, прежде чем он их выпрямил с криком боли. .

Картер стиснул зубы, но ничего не сказал. Тиггс был чертовски хорошим человеком.

Они пролетели над водой, а затем направились на север прямо к Хива Фауи, Тиггс включил полную мощность.

«Давай сядем у приемной станции», - сказал Картер.

Тиггс взглянул на него. Пот струился у него со лба. Он кивнул.

«Мы попросим медиков дать вам кое-что, чтобы вы продолжали действовать. Мне понадобится моя одежда и еще немного боеприпасов».

Они попали в воздушную яму, и Тиггс чуть не потерял ее, но неплохо поправился. Он слабо усмехнулся. «Думаю, мне нужна пара пинт позитива. Может, все изменится».

Картер собирался спросить Тиггса, хочет ли он, чтобы он взял управление на себя, когда пилот напрягся и кивнул в сторону севера. Картер посмотрел на оргстекло.

По крайней мере, сотня каноэ разных размеров, каждая из которых была заполнена туземцами, направлялась на север сквозь большие волны.

Тиггс спустился немного ниже, так что они прошли прямо над центром флотилии. Люди в лодках подняли глаза. Одни грозно замахали кулаками, другие угрожающе взмахнули мачете. Некоторые даже стреляли в них стрелами.

Потом они миновали их и снова поднялись.

«Они собираются атаковать базу!» - сказал Тиггс.

«Вернемся назад», - сказал Картер, глядя на воду.

"Зачем?"

«Давай вернемся к ним. Низко. Прямо над ними. Посмотрим, сможем ли мы отговорить некоторых из них».

«Вы видели размер волн, по которым они гребут, ради Христа?»

«Я видел их», - сказал Картер. Он открыл дверь, и ветер с грохотом вернул ее обратно. Кабина наполнялась ветром.

Тиггс резко развернулся и притормозил, чтобы немного урезать ветер в кабине. Картер вытащил М-16.

«Садись прямо на них», - сказал Картер. «Если мы сможем остановить атаку здесь и сейчас, мы просто сможем спасти много жизней… наших людей, а также их».

Они спустились чуть выше высоты волны и зависли, открытая дверь со стороны Картера была обращена к приближающимся каноэ.

Картер тщательно прицелился в ведущее каноэ.


Он выпустил короткую очередь, которая подняла воду над носом.

Тиггс снова поднялся, затем снова упал прямо перед каноэ, и Картер выпустил еще несколько коротких очередей.

Теперь все туземцы кричали и кричали. Некоторые из них стреляли стрелами, а пара даже метала копья. Но они перестали двигаться и просто катались вверх и вниз по волнам, а некоторые гребцы просто держали луки против ветра.

«Они подождут, пока мы уйдем, а потом продолжат», - крикнул Тиггс. «Если вы не убьете их всех».

Картер снова посмотрел на него. Тиггс был прав. Он кивнул. «Давайте вернемся к приемной станции. По крайней мере, мы можем их предупредить». Ему удалось закрыть дверь, пока они были неподвижны, а затем Тиггс развернул их и поднял на крейсерскую высоту.

Прежде чем они отошли очень далеко, Картер оглянулся через плечо на лодки. Туземцы снова решили добраться до Хива-Фауи.

Даже без постоянных побуждений, которые китайская проекционная система давала туземцам, они продолжали бы атаковать приемную станцию еще долгое время, если только кто-то не был привлечен для работы с ними. Это нужно будет сделать очень скоро. Возможно, даже используя те же приемы визуальной пропаганды, которые использовали китайцы, чтобы спровоцировать их на свои атаки.

Дым поднимался высоко в небо рваными струйками из дальнего конца Хива Фауи. Картер догадался, что это где-то в городе или его окрестностях. Можно было только догадываться, что там происходило с китайцами теперь, когда база была разрушена, а губернатор, очевидно, сбежал.

У главных ворот и в разных местах по периметру забора приемной станции находились вооруженные техники, и когда вертолет приземлился на траве перед зданием администрации, прибежал начальник станции Джастин Оуэн.

Прежде чем роторы полностью остановились, Картер выскочил и поспешил к Тиггсу.

Оуэн дошел до них. Он крикнул. - "Что, черт возьми, там произошло?"

«Вызовите врача. Боб был ранен», - сказал Картер, распахивая дверь.

К вертолету подходили другие люди, и Оуэн позвал одного из них за доктором. Затем он помог Картеру вытащить Тиггса из машины. Они положили его на траву. Он снова испытывал сильную боль, и рана на ноге просачивалась через повязки.

«Есть ли еще на этой базе кто-нибудь, кто может управлять вертолетом?» - спросил Картер.

Оуэн покачал головой. «Мы вызвали наш самолет поддержки, но пройдет день или около того, прежде чем он прибудет сюда. Они сходят с ума в городе. С тех пор, как большой взрыв на Нату-Фауи».

«Туземцы сейчас едут сюда, - сказал Картер. «До них пара часов. Может, немного дальше, но они будут здесь».

«Черт», - выругался Оуэн.

Базовый врач прибежал из здания администрации. Сразу за ним шли два техника с носилками.

Картер снова повернулся к Тиггсу. «Они отремонтируют тебя, Боб. Я хочу, чтобы ты как можно скорее заправил вертолет и доставил его в особняк губернатора».

«Я доберусь туда», - хрипло сказал Тиггс.

«Он никуда не пойдет», - сказал доктор, взяв Тиггса за запястье.

«Ему придется, доктор, - сказал Картер, вставая. «Если только вы не придумаете другого пилота вертолета».

"А если это убьет его?" - рявкнул доктор, глядя вверх.

Картер покачал головой. «Нет, - сказал он. «Просто сделай все, что в твоих силах. Это важно».

"Что происходит?" - сказал Оуэн. "Вы можете мне это сказать?"

«Сейчас некогда», - сказал Картер. «Но мне нужен джип». Он направился в административное здание, где лежали его сумки.

«Это будет через пять минут», - крикнул ему вслед Оуэн.

Наверху Картер снял шорты и залез под прохладный душ, позволяя воде струиться по его телу, брызги резкие и чудесные.

Картер решил, что с Тиггсом и вертолетом или без него, он, вероятно, потерял губернатора. Этот человек может быть уже за сотни миль отсюда. Вполне возможно, по пути в Китай или в любое из тысячи мест, где он будет в безопасности.

Однако вполне возможно, что в особняке останется какой-то указатель, говорящий, куда они ушли. Или может даже остаться кто-то - сотрудники или один из его головорезов - кого можно убедить рассказать, куда ушел губернатор.

Он вышел из душа в тот момент, когда в его комнату вошел техник с холодным пивом и бутербродом.

«Мистер Оуэн подумал, что вы, возможно, голодны, сэр», - сказал мужчина.

«Спасибо», - сказал Картер, и техник ушел.

Картер быстро оделся, затем быстро разобрал свой Люгер, смазал детали и снова собрал. Он зарядил обойму и положил другую в карман. Он вытер лезвие Хьюго маслом и привязал к бедру еще одну газовую бомбу.

По пути к двери он схватил бутерброд и пиво.

Внизу он остановился у офиса Оуэна. Начальник станции был занят отданием приказов по обороне станции. Это будет первая атака, к которой будут готовы специалисты.

«Я иду в город искать губернатора», - сказал Картер.


Оуэн оторвался от телефона. «Можете ли вы рассказать мне, что случилось на Нату-Фауи? Мы слышали взрыв».

«Там была коммунистическая китайская база. Мы ее разрушили».

Оуэн ошеломленно посмотрел на Картера. Но затем он медленно кивнул головой. «А губернатор? Он работает на китайцев?»

"Что-то такое."

Оуэн снова кивнул. «Я пришлю Боба с вертолетом, если и когда док его очистит».

«Сделайте это», - сказал Картер, повернулся и поспешил на улицу, бросив наполовину полную пивную бутылку в мусорное ведро.

Рядом с домом был припаркован джип с ключами внутри. Картер вскочил и направился к главным воротам. Прежде чем он полностью остановился, техники открыли ему ворота. Он помахал рукой и ускорился, затем он спустился с холма и свернул за поворот.

Он ехал так быстро, как только мог, помня о том, что китайцы заминировали эту дорогу с поваленными деревьями на слепых поворотах более одного раза за последние 48 часов.

Но поездка в город прошла без происшествий. День был теплый. Небо на востоке начало проясняться, ветер утих, хотя большие волны все еще грохотали на берег.

Отель и соседний дом мадам Леоне горели, дым поднимался высоко в полуденное небо. На площади перед горящими зданиями собралось не менее сотни китайцев. Когда Картер свернул на последний поворот в город, толпа что-то кричала, но он не мог ничего разобрать. Они заметили его почти сразу и прибежали, чтобы попытаться перехватить его, когда он объезжал нижнюю дорогу.

Картер ускорился, вытащил свой «люгер» и произвел пару выстрелов над их головами.

Толпа отступила, и он был за углом, мимо площади, и вскоре взбирался на холм, умело преодолевая поворотную дорогу. Вокруг никого не было, но на проезжей части было много мусора. Как будто здесь устроили бунт.

На вершине ему пришлось свернуть, чтобы не попасть в большой деревянный ящик, но затем он обогнул последний поворот и направился по гребню холма к резиденции губернатора.

Главные ворота были закрыты, но насколько мог видеть Картер, в них не было людей. Не сбавляя скорости, он пригнулся, когда он ударился о ворота, срезав одну сторону с петель, джип повернулся сначала налево, затем направо, прежде чем он снова взял его под контроль.

Рядом с домом стояли большой седан «Мерседес» и два маленьких грузовика, но вертолетов не было.

Ничто не выглядело потревоженным, и дом не выглядел заброшенным. Французский флаг развевался на шесте прямо над подъездной дорожкой перед домом.

Картер подъехал и выпрыгнул из машины, когда на веранду вышла молодая восточная женщина. Картер поднялся к ней по лестнице по две ступеньки за раз.

«Губернатора Рондина сегодня здесь нет, сэр», - сказала она.

"Куда он делся?" - спросил Картер.

«Я не знаю, сэр», - ответила женщина.

«Тогда я просто подожду в его кабинете», - сказал Картер, проходя мимо нее и спеша через веранду. У французских дверей он секунду колебался, наблюдая за отражением молодой женщины в стекле. Она вытащила из-под рубашки длинный нож и молча бросилась в атаку.

В последний момент. Картер отступил в сторону, схватил ее за запястье и быстро выкрутил ей руку. Она уронила нож с легким криком и отступила, когда он её отпустил.

Он взял нож и швырнул его через перила. Он потребовал. - "Куда делись губернатор с женой?"

Женщина терла запястье. Она покачала головой, отступая. Внезапно она развернулась и поспешила через веранду вниз по лестнице.

Картер вытащил Вильгельмину и вошел в дом. Слева в подъезде стояли два молодых китайских мальчика. Увидев Картера, они помчались вверх по лестнице. Где-то пробили часы, и он услышал музыку наверху.

Он прошел через гостиную и столовую к задней части дома. Слева была музыкальная комната, за которой была небольшая гостиная, а затем кухня. Справа был холл, который вел на заднюю веранду. Двойные двери были закрыты.

Он их пробовал. Они были заперты. Он отступил, поднял свой «люгер» и дважды выстрелил в замок, а затем распахнул двери.

Китаец в форме цвета хаки сидел за рацией. Он вскочил и развернулся с автоматом в руках.

Картер произвел два выстрела, первый попал мужчине в грудь, второй - в горло, кровь брызнула повсюду, когда его отбросило назад на рацию, его оружие с грохотом упало на пол.

Картер отбросил пистолет в сторону, убедился, что человек мертв, затем посмотрел на радио. Кто-то звонил. Глубоко в статике. Это было похоже на французское, но Картер не мог быть уверен.

Вертолет низко пролетел над домом и развернулся на восток.

Картер подошел к окну и выглянул наружу. Он мог слышать работу машины на другом конце дома. Похоже, он спускался на посадку.

Он обернулся. В доме было трое восточных мужчин.

в униформе цвета хаки прямо у порога. У каждого из них был пистолет-пулемет, направленный на Картера.

«Пожалуйста, положите свое оружие на стол», - сказал один из них на очень плохом английском.

Картер колебался.

«Пожалуйста. Мы пока не хотим убивать вас, мистер Картер».

Картер подошел к столу и положил свой «люгер», мужчин он отошел на несколько шагов.

«Это очень мудро, мистер Картер. Кто сейчас едет сюда на вертолете? Это ваш коллега с базы шпионских спутников?»

«Он пилот вертолета, не более того, - сказал Картер. "Где губернатор Рондин?"

Мужчина ухмыльнулся. «Ваша подводная лодка сейчас очень далеко отсюда, мистер Картер. Вы причинили нам большой ущерб, и теперь мы узнаем все о вас и о том, на кого вы работаете».

Температура в комнате упала на двадцать градусов. Тем не менее Картер улыбнулся.

«Да», - сказал он. «Одна из ваших подводных лодок разрушена, ваша база разрушена, и очень скоро ваша вторая подводная лодка также выйдет из строя. Я не думаю, что вы получите повышение за это».

В коридоре возникла суматоха. Для Картера это прозвучало как ругательство по-французски. Он взглянул на свой «люгер» на столе, но человек, который говорил, поднял оружие немного выше.

«Ты умрешь, если попробуешь».

Одного из солдат оттолкнули в сторону, и в комнату ворвался крупный, дородный мужчина. Он посмотрел на Картера.

«Это он», - сказал он по-французски.

"Что ты здесь делаешь?" - спросил китаец по-французски.

«Я получил приказ. Он нужен губернатору, - сказал здоровяк. Он снова повернулся к Картеру. У него был большой автомат «Беретта». «Вы пойдете со мной добровольно, или я застрелю вас, мсье Картер. Вы понимаете?» - спросил он по-английски.

Картер кивнул. Это он прилетел на вертолете, а не Тиггс. Картер пожал плечами. «У меня нет особого выбора».

«Нет», - сказал француз. Он отошел от двери и жестом пригласил Картера выйти.

Они прошли через столовую и гостиную, вышли на веранду и спустились к подъездной дорожке. Сразу за флагштоком стоял большой французский военный вертолет. Его ждали двое мужчин.

Трое китайцев вышли из дома, но остались на веранде. Картер снова посмотрел на них. Здесь шла какая-то борьба за власть. Но в данный момент он не мог понять, как использовать это в своих интересах. Француз, с которым он был, определенно был профи.

Они прошли через подъезд к вертолету, и Картеру было приказано забраться в задний отсек, где он был привязан к одной из опор сиденья после того, как пристегнулся.

Француз, который вывел его из дома, вернулся на веранду, чтобы поговорить с китайскими солдатами. Двое других французов сели в вертолет, один из них за штурвал, и запустил двигатель.

Через минуту другой вернулся, забрался внутрь и, не сказав ни слова, взлетел.

Почти сразу пилот застыл. «У нас есть компания, - сказал он по-французски. «Похоже на небольшой вертолет».

Они развернулись и направились к городу, когда Тиггс на меньшем вертолете пролетел мимо них слева.

Похититель Картера снова повернулся к нему. "Кто в машине?"

«Это никто. Просто пилот с базы».

Мужчина повернулся назад. «Пристрелите его, - спокойно сказал он.

"Нет!" - крикнул Картер, садясь вперед.

Они развернулись, пилот умело подтянул их за Тиггсом.

"Ублюдки!" - крикнул Картер. "Он ничего тебе не сделал!"

Француз повернулся со своей береттой и воткнул ствол в лицо Картеру. «Я оторву вам голову, сударь, если вы не будете молчать».

Французский пилот что-то делал с чем-то похожим на систему отслеживания и запирания оружия. Впереди Тиггс, очевидно, понял, что у него проблемы, потому что он предпринимал уклончивые действия.

«Теперь», - сказал пилот. Он нажал кнопку. Ракета вылетела из-под их вертолёта и менее чем через три секунды приблизилась к машине Тиггса. Последовала короткая пауза, затем взрыв.


Пятнадцатая глава


Ник Картер видел взрыв, уничтоживший вертолет Тиггса. У Тиггса не было шанса, хотя он знал, что должно было произойти.

После этого они пролетели над водой на юго-запад, но держались на низком уровне, по-видимому, для того, чтобы не попасть под какие-либо радары или системы обнаружения, хотя здесь не было ничего, кроме неосвоенных островов.

Картер откинулся назад. «Прямо сейчас он ни черта не мог сделать», - подумал он. Губернатор работал на китайцев. Очевидно, Рондин немного качнулся, иначе солдаты в доме не стали бы так легко подчиняться его приспешникам. Но Картер хотел увидеть этого человека, и скоро ему представится шанс.

Военный вертолет, в котором они находились, был очень быстрым. Тем не менее им потребовалось около двух часов, прежде чем они обогнули западную сторону большого острова, заросшего джунглями, спустились над лагуной, а затем медленно пошли по широкой реке или каналу в нескольких сотнях ярдов от пляжа.

Они были почти над яхтой, прежде чем Картер заметил ее, и он понял, что с высоты более нескольких сотен футов она будет практически невидима, несмотря на ее размер, который, по оценке Картера, составлял не менее 150 футов.

Примерно в полумиле от яхты они спустились на узкую поляну. Когда роторы замедлились, французы вышли из машины, и тот, кто вывел Картера из дома, открыл заднюю дверь и отпер его наручники.

Он отступил, вытащив свою беретту, когда один из других мужчин подошел и быстро обыскал Картера, найдя стилет, но не газовую бомбу. Он отдал лезвие человеку с пистолетом.

«Как только вы здесь закончите, спускайтесь к лодке. Я думаю, он хочет уйти в темноте».

«Вон, Клод, - сказал мужчина.

Похититель Картера указал на «Беретту», и они двинулись по дорожке. Позади них двое других мужчин толкали вертолет по склону к нависающим деревьям. Когда они закончили, Картер подозревал, что с воздуха будет мало или вообще ничего не видно.

Было очень жарко. Погода прояснилась, и ветра не было.

Если бы они уезжали сегодня вечером после наступления темноты, они, вероятно, бежали бы всю ночь без света. К утру они будут достаточно далеко от всего и ни у кого не вызовут подозрений. Картер был уверен, что видел регистрационный флаг Либерии, развевавшийся на мачте над мостовой палубой.

Он обдумал свою ситуацию. Как только он окажется на борту яхты и окажется в море, он мало что сможет сделать. Забудьте о спасении. И была бы малая вероятность, что он выйдет оттуда живым.

Он остановился и обернулся.

"Алланс! Алланс!" - крикнул здоровяк.

Картер закатил глаза и затрепетал. «Господи…» - прошептал он и упал вперед, словно в обмороке.

Француз инстинктивно потянулся. Картер возился с ним, словно ища поддержки. Слишком поздно здоровяк понял, что это была уловка. Картер рвался вперед и вверх, ударив человека головой в подбородок. В тот же момент он резко повернул «беретту» вправо, сломав мужчине запястье с громким хлопком.

Мужчина вскрикнул и громко выругался по-французски.

Картер отступил, ударил мужчину коленом в пах, затем ударил его правым хуком в челюсть, и тот полетел назад на землю. Мужчина был без сознания.

Все это заняло менее пяти секунд, и Картер был уверен, что драку не слышал экипаж вертолета. Тем не менее он схватился за пистолет и присел у дороги, ожидая каких-либо признаков сигнала тревоги.

Но не было ничего, кроме тихих звуков насекомых и птиц из джунглей.

Картер забрал свой стилет у сбитого человека и с помощью наручников, которыми он был прикован на заднем сиденье вертолета, приковал француза к небольшому дереву. Он засунул носовой платок в рот мужчине и его ремнем закрепилл его на месте.

По дороге он посмотрел вниз, туда, где была привязана яхта, затем вверх, в сторону вертолета. Если он вернется к вертолету, чтобы позаботиться о двух членах экипажа, был очень хороший шанс, что ему придется использовать «Беретту». Кто-нибудь с яхты услышит это, и его элемент неожиданности будет утерян.

С другой стороны, в очень короткие сроки на яхту спустятся члены экипажа. Если он не закончит то, что хотел сделать, они будут на нем сверху.

Последнее было более приемлемым риском для Картера, и он быстро двинулся по тропе к яхте губернатора.

Рондин был умен. Он, очевидно, ожидал, что его маленькое островное королевство рано или поздно придет к концу, и готовился к этому с этой яхтой в качестве спасательной шлюпки.

По всей видимости, для него было выбрано и готово другое место, вероятно, с помощью китайцев.

Яхта называлась «Марипоса», что по-испански означает «бабочка». Она стояла на якоре посреди узкого канала. К берегу подтянули пару небольших моторных катеров.

Картер держался под защитой джунглей, глядя на происходящее. Двое членов экипажа перебрались через борт у носа яхты, очевидно, чтобы проверить винты или руль. На палубе было видно несколько членов экипажа, и антенна судового радара медленно вращалась.

Они были настороже и готовы к нападению.

Ближе двое матросов ждали у пары моторных катеров, подъехавших к берегу реки. Картера, его похитителя и двух членов экипажа вертолета явно ждали. Лодочники смотрели на часы и поглядывали на тропинку.

Его единственный путь на борт - один из моторных катеров. Если бы ему удалось выманить двух членов экипажа из поля зрения яхты, он мог бы вывести их наружу.

Он вытащил газовую бомбу и начал двигаться влево, когда дуло автомата коснулось его щеки.

«Выпрямитесь очень медленно, месье Картер».

Картер сделал, как ему сказали, очень медленно, с газовой бомбой в левой руке, с «Береттой» в правой.

Был только один из них ... один из экипажа вертолета.

Картер подумал, что если удастся снизить шум, у него все еще будет шанс.

В этот момент, однако, другой член экипажа подошел к дорожке с большим французом, которого Картер нокаутировал. Мужчина не выглядел счастливым.

"Луи! Жан!" он крикнул. Двое мужчин с катера вскочили и прибежали.

Картер позволил себе расслабиться, когда один из них вытащил из его рук газовую бомбу и «Беретту».

Клод, крупный француз со сломанным запястьем, ударил Картера другой рукой, крепко, но не сбив его с ног.

«Салауд», - прошипел мужчина.

Картер улыбался. «Пошлите своих приятелей, и я буду рад сломать вам другое запястье», - сказал он по-французски.

Здоровяк с трудом сдерживал свой гнев, толкая Картера по тропинке. «Губернатор хочет кое-что сказать вам, мсье Картер. Но потом вы будете моим!»

Они сели на два моторных катера и примерно через минуту поднялись на борт «Марипосы», пара офицеров и несколько членов экипажа наблюдали за ними с яхты.

Картера сразу же доставили на корму, а затем в главный салон.

Губернатор Рондин в легкой марлевой рубашке и белых брюках с золотой цепочкой на огромной шее развалился в шезлонге. Габриель сидела рядом с ним. На ней было очень короткое белое бикини, которое великолепно выделялось на ее загорелой оливковой коже.

Была еще дюжина мужчин и женщин, одетых так же. Они перекусили и пили шампанское.

«Ах, мсье Картер. Добро пожаловать на борт», - весело прогудел губернатор Рондин.

Один из членов экипажа вертолета вышел на палубу. Он вернулся с шезлонгом с нейлоновыми перепонками и поставил его в центре салона перед губернатором и его гостями.

«Знаете, я все спрашивал себя, кто вы и что вы, - сказал губернатор. Он махнул рукой. «О, мы знали, что вы следователь, присланный из Вашингтона. Как и другие. Но вы…» - он заколебался. «Ты был другим. Ты причинил нам много боли».

Член экипажа срезал ремни с сиденья стула.

«Полковник очень недоволен. Мне сказали, что Пекин недоволен. Вы создали для нас очень большую проблему. Одна, действительно, не имеющая решения».

Губернатор кивнул, и несколько членов экипажа корабля втиснулись в салон и силой толкнули Картера в кресло, привязали его к месту и затем отошли в сторону.

«Но я спросил себя, - продолжил губернатор, - что мне нужно, чтобы помочь облегчить ситуацию… так сказать, залечить рану».

Габриель выглядела очень неуютно, но большинству других гостей это, похоже, нравилось.

«Я сказал себе, что мне понадобится информация. Кто вы, на кого работаете и как вы узнали об операционном центре на Нату-Фауи. Имея такую информацию, у меня было бы хоть что-то предложить полковнику».

Губернатор снова кивнул. Один из членов экипажа вытащил опасную бритву и подошел к Картеру, где он быстро и эффективно отрезал ему рубашку, а затем и брюки, отодвигая тряпки от своего тела, пока он не сел полностью обнаженным, его задняя часть и яички были обнажены - он сидел на стуле без сидения.

Пара женщин захихикала, когда член экипажа отложил клинок и отошел в сторону.

«Он баловался с моей женой. Очень жаль… для мсье Картера», - сказал губернатор и снова кивнул.

Член экипажа подошел к буфету, где стояла еда.

«Ваше островное королевство исчезло, и вы ожидаете, что коммунисты дадут вам еще одно. Это все?» - спросил Картер.

Губернатор улыбнулся. «Он говорит. Есть надежда для бедного дьявола».

Картер не мог видеть, что матрос делал у буфета. Но он чувствовал, как по его груди бежит пот.

«Как далеко ты собираешься продвинуться в этой игрушке? Наша подводная лодка все еще…»

«Находится в тысяче миль отсюда. Спасения не будет, мсье Картер. Вас будут пытать, пока вы не дадите нам необходимую информацию. А затем, с милосердием, я убью вас».

Член экипажа у буфета обернулся. Он держал огненное кольцо из жаровни. Он поднес его и поставил под Картера, затем зажег спиртовой огонь.

Почти сразу Картер почувствовал жар в анусе и яичках. Он попытался приподняться, но не смог сдвинуться больше, чем на дюйм или около того. Он начал отодвигать стул в сторону, но двое из членов экипажа схватились за спинку стула и удерживали его на месте.

Поднялся жар.

«Убери это, и я скажу тебе то, что ты хочешь знать», - сказал Картер, боль уже началась.

Губернатор усмехнулся. «Да, я думаю, что ты сделаешь именно это, мсье Картер». Он повернулся к Габриель. «Но сначала, моя дорогая, не могли бы вы налить мне бокал шампанского?»

Боль резко нарастала. Каждый мускул в теле Картера напрягался.

Габриель вскочила и дико переводила взгляд с Картера на своего мужа.

«Альберт», - сказала она.

Картер почувствовал, как крик поднимается в его груди и поднимается к горлу.

Рондин рассмеялся. Он протянул бокал с шампанским.

"Альберт!" - закричала Габриель.

Стон сорвался с губ Картера.

Габриель повернулась, бросилась к Картеру,

и отшвырнула спиртовую горелку, затем развернулась и выхватила бокал с шампанским из руки мужа.

Губернатор теперь громко смеялся. «Прикосновение», - сказал он, задыхаясь. "Очень трогательно."

Габриель разбила бокал с шампанским о край кофейного столика, затем прыгнула вперед, вонзив рваный край стекла в горло Рондина, открыв зазубренную рану, из которой текла кровь. Кто-то закричал, когда она снова злобно ударила, на этот раз используя стекло как пилу, перерезав артерию на левой стороне его шеи, прежде чем один из членов команды оторвал ее и оттолкнул в сторону.

"Mon Dieu!" - крикнул один из членов экипажа.

"Доктора!" - крикнул другой.

Сквозь туман боли Картер наблюдал, как Рондин бился и пинался, его кровь текла повсюду, когда он рвал себе горло руками, ужасный удушающий звук исходил из его рта.

Гости вскочили и двинулись к выходу на кормовую палубу. Одного из мужчин рвало. Женщины кричали и плакали.

Габриель выхватила большой револьвер «Магнум» калибра 357, который, очевидно, был засунут под подушку рядом с губернатором, и помахала им.

Она закричала. - "Все отсюда!"

Губернатор издал последний вздох, взглянул на жену, затем перевернулся и лежал неподвижно в огромной луже собственной крови.

"Все отсюда!" она снова закричала. "Он мертв! Все кончено!"

Она выстрелила высоко. Он врезался в дверной косяк над головами гостей.

Женщины снова закричали, и все толпились в дверь.

"Пусть капитан подготовит лодку!" - она кричала им вслед. «Вы уходите отсюда».

Она подошла к Картеру со слезами на глазах, когда она развязала его.

"Ты можешь идти?" - спросила она.

Живот Картера вздыбился, боль внизу была невыразимой, но голова была ясной, и он сумел встать.

Он забрал у нее Магнум 357». «Мы останемся на борту. По радио вызвать помощь». Говорить было нелегко.

Она дико покачала головой. «Есть бомба», - прошептала она. «Я заложила бомбу в машинное отделение. Эта яхта взорвется сегодня в полночь. Все на борту погибнут».

«Как…» - начал Картер.

«Это было предназначено для вас в отеле или на базе. Полковник дал мне её».

Картер попытался заставить свой ум работать. Они окажутся здесь, на этом острове. Маленькие моторные лодки не уведут их очень далеко. Но потом он вспомнил о вертолете. Он и раньше летал на одном из них, когда это было абсолютно необходимо, и на борту было радио, чтобы они могли подать сигнал о помощи.


Он двинулся через салон к двери, когда дизели корабля ожили. Несколько членов экипажа работали над доставкой на борт обоих моторных катеров.

Картер вышел на палубу. «Отойдите», - крикнул он. Они огляделись.

Кто-то вышел из мостика наверху. Картер взглянул на него. У него была винтовка.

«Мы не доставим вам хлопот, - сказал Картер. «Мы хотим сойти отсюда. Вы можете вести эту яхту куда угодно. Пройдут дни, прежде чем нас найдут. Это даст вам достаточно времени».

В течение долгих секунд или двух никто не двигался и не говорил ни слова. Наконец человек на мостике поднял винтовку.

«Отпустите их», - сказал он.

"Нет!" - вдруг крикнул с правого борта крупный француз со сломанным запястьем.

Картер резко развернулся и поднял Магнум «357». Он произвел один выстрел, попав Клоду в грудь и отбросив его назад, его тело перевернулось через перила в реку.

Габриель вышла из салона. Она несла аптечку, немного одежды и спортивную сумку с чем-то тяжелым.

Осторожно они прошли через кормовую палубу, затем спустились по посадочной лестнице во второй моторный катер.

Габриель отвязала катер, когда Картер завел мотор, и они тронулись. Вскоре якорь «Марипосы» начал подниматься.


Эпилог


Они услышали взрыв далеко на северо-западе около полуночи со своего лагеря возле вертолета.

Ожоги Картера были более болезненными, чем серьезными. Пройдут недели, а может быть, месяцы, прежде чем он почувствует себя совершенно нормально. Но Габриель заверила его, что ничего не было навсегда повреждено.

В вертолете включили аварийный радиомаяк. Рано или поздно высоколетящий коммерческий авиалайнер или корабль, проходящий мимо этих островов, уловят сигнал и приедут для расследования. Но тем временем на борту вертолета были пайки, на борту катера еще больше, а на острове было с десяток разновидностей фруктов. В спортивной сумке, которую Габриель принесла с корабля, было полдюжины бутылок превосходного шампанского.

Картер проспал несколько часов, а когда он проснулся поздно ночью, они поели и поговорили.

Французская полиция прибыла на острова несколько лет назад в поисках Габриель… по крайней мере, так ее убедил Рондин.

Ее спрятали, и когда следователь ушел, Рондин сказал ей, что ее жизнь больше, чем когда-либо прежде, принадлежит ему.

«Это был Альберт или тюрьма во Франции», - сказала она.

Картер снова заснул, боль несколько утихла, хотя он все еще не был в брюках.


Он дремал размышляя о боли и о другом ощущении, которое было чем-то средним между болью и удовольствием, когда он просыпался утром.

Габриель подняла глаза с улыбкой на губах. "Тебе больно, Ник?" спросила она.

«Я еще не решил», - сказал он, гадая, не испортит ли ему настроение просьба выключить аварийный передатчик в вертолете…

=====================


=====================


=====================


Ник Картер


Killmaster


Пламя Дракона


Посвящается сотрудникам секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава


Случайная встреча


Ник Картер, старший убийца в AX, наслаждался одним из своих редких моментов эйфории. Говорят, что даже палачу нужно позволять моменты задумчивости и спокойного размышления. И хотя Ник не был палачом, он в самом прямом смысле был палачом. На данный момент отдыхаю. В отпуске. Смерть, что касается Киллмастера, взяла отпуск. Это не означает, что Картер стал небрежным или потерял бдительность. Он прекрасно понимал, что костлявый старый джентльмен каждую секунду стоял у его локтя, соответствуя ему шаг за шагом.


Теперь, сидя в глубоком ротанговом кресле на задней палубе своей арендованной яхты «Корсар», Ник наблюдал, как еще один из чудесных закатов Гонконга превращается в тлеющие угли на западе. К северу последние осколки солнца рассыпались розово-пурпурным сиянием на серых горах за рекой Шам Чун. Бамбуковый занавес начался в Шам Чун. Двадцать миль от него, прямо через полуостров от Хау-Хой-Вана до Джанк-Бэй.


Ник допил остатки коньяка и содовой и лениво подумал, что «Бамбуковая занавес» - действительно эвфемизм. На самом деле китайские красные сбросили через основание полуострова барьер из стали и бетона - доты, бункеры, танковые ловушки и клыки драконов.


Мимо Корсара проплыла фигура с высокими крыльями и лениво развевающимся коричневым парусом, и Ник увидел, что это фигура дракона, извергающего пламя. N3 позволил себе криво улыбнуться. Драконы были очень большими на Востоке. Важным было уметь различать два основных типа драконов - бумажных и настоящих.


Он пробыл в Гонконге уже три дня, и, как старому китайскому работнику, ему не потребовалось много времени, чтобы собрать дракона. Слухи неслись по Королевской колонии, как лесной пожар, и там была драка на любой вкус и ухо. Что-то большое, очень большое происходило в провинции Гуандун через границу. Китайцы перекрыли границу и перебросили войска и танки в большом количестве. Попасть в Китай было достаточно легко - по крайней мере, для крестьян и купцов, - но выбраться отсюда было другое дело. Никто, ну почти никто не выходил!


Некоторые пессимисты в барах и клубах, говорили, что вот оно. Большой дракон наконец собирался сожрать маленького дракона.


Киллмастер думал, что нет. Он пытался вообще не думать об этом - он был в отпуске, и это не было его делом, - но его сложный и хорошо обученный ум, настроенный на такие военно-политические вопросы, продолжал возвращаться к слухам и их фактической основе. . Такой как было.


Китайцы были из-за чего-то в поту. Они перебрались в количестве пары дивизий и нескольких танковых рот. Похоже, они сделали тонкую гребенку в поисках чего-то или кого-то на своей стороне границы. Что это, или кто?


Ник потягивал коньяк с содовой и разминал свои большие гладкие мускулы. Ему было все равно. Это был его первый настоящий отпуск за многие годы. Он чувствовал себя прекрасно, он видел всё в розовом цвете. Его ноги, сильно обмороженные во время его последней миссии в Тибете, наконец-то зажили. Он полностью восстановил свою энергию, а вместе с ней и огромную потребность наслаждаться жизнью. В нем начало пробуждаться новое желание, тоска. Ник узнал, что это было - и заинтересовался.


Он что-то сделал с этим в тот же вечер.


Он постучал серебряным гонгом по столику рядом с собой, не в силах сдержать ухмылку чистого чувственного удовольствия. Это была действительно сладкая жизнь. Ему все еще было трудно поверить. Хоук, его начальник в Вашингтоне, на самом деле настоял, чтобы Ник взял отпуск на месяц! Итак, он был на «Корсаре», стоящем на якоре в бассейне Королевского гонконгского яхт-клуба. Хорошо. Он не хотел подключаться к береговым объектам. Радиофон между кораблем и берегом работал достаточно хорошо, и хотя его тело могло быть в отпуске, мозг его профессионального агента - нет. Было так же хорошо держать расстояние между "Корсаром" и берегом. Гонконг был рассадником интриг, шпионским перекрестком мира, а у Киллмастера было гораздо больше врагов, чем друзей.


Его легенда была просто плейбой. Это был Кларк Харрингтон из Талсы, загруженный унаследованными нефтяными деньгами, и у него были все документы, подтверждающие это. Ястреб был самым услужливым во всех этих делах, и Ник смутно задался вопросом - не откармливает ли его для чего-нибудь Хок?


Его мысли прервал шлепок маленьких резиновых туфель. Это был Бой, который принес еще коньяк и содовую. Ник позаимствовал Боя в Маниле вместе с Корсаром и филиппинской командой.


Бен Мизнер, одолживший яхту Нику, был вынужден прервать свой круиз, чтобы вернуться в Штаты по срочным делам. Они с Ником коротко поговорили в баре аэропорта.


«Я подобрал бедного маленького ублюдка в Сингапуре», - объяснил Мизнер. «Голодал на улице. Насколько я понимаю, он пытается попасть в Гонконг, чтобы найти своих родителей, и ему не повезло. Они разошлись, пытаясь выбраться из Китая. Мальчик - он не называет свое настоящее имя - Мальчик пытался сделать это один на резиновой лодке из Макао. Представьте, что это пытается сделать девятилетний мальчик! В любом случае, он попал в тайфун, и грузовое судно подобрало его и отвезло в Сингапур. Я обещал ему попробовать как-нибудь доставить его в Гонконг когда-нибудь, а сейчас самое подходящее время ».


Бен Мизнер объяснил, что Корсару нужна работа по ремонту, и она должна быть сделана в Гонконге.


«Я купил его там», - сказал он. «И я хочу поставить его в сухой док той же фирмы. Так что вы получаете его на нужное вам время мяч. Когда вы закончите отпуск, передайте его строителям, и я потом заберу». А Бен Мизнер, который был миллионером с рождения и знал Ника еще в колледже, помахал ему на прощание и побежал к своему самолету. Бен, конечно, не имел ни малейшего представления о настоящей профессии Ника.


Мальчик взял с серебряного подноса высокий матовый стакан и поставил его на стол. Он поднял пустой стакан, глядя на Ника узкими темными глазами. «Ты идешь byemby dancee house? Я поправляю одежду, может, да?»


Ник и Бой очень хорошо владели пиджином. Мальчик был с севера Китая и не говорил на кантонском диалекте. Ник свободно говорил на кантонском диалекте, но плохо знал северные диалекты. Поэтому они пошли на компромисс в отношении лингва-франка Востока.


Теперь N3 посмотрел на ребенка неулыбчивым взглядом. Ему нравился Бой, и он забавлял его, однако во время путешествия из Манилы он попытался привить немного дисциплины. Это было непросто. Мальчик был свободной душой.


«Может быть, пойдем танцевать один раз, а может, и не пойдем», - сказал Ник. Он указал на сигарету, свисающую с губ Боя. "Сколько сигарет ты выкуриваешь сегодня?" Он установил ограничение - шесть человек в день. Что-то вроде отлучения от груди.


Мальчик поднял четыре пальца. «Дым только четыре штуки, мисс Кларк. Клянусь, только четыре штуки!»


Ник взял свежий коньяк и газировку. Он еще ни разу не поймал Боя на лжи. «Хороший мальчик, - сказал он. "Вы также не воровали выпивку?"


Он запретил Бою, который питал пристрастие к джинам, спиртное, и внимательно следил за шкафом с алкогольными напитками. Теперь Ник протянул руку. «Ключ к выпивке, пожалуйста».


Мальчик улыбнулся и протянул ему ключ. «Я не вру, мисс Кларк. У меня есть одна пьющая. Но не воровать - бери! Клянусь, черт возьми, только одна пьющая».


Ник, пытаясь сохранить невозмутимый вид, рассматривал парня над своей выпивкой. На мальчике был миниатюрный матросский костюм, срезанный для него одним из членов экипажа, и резиновые туфли. Его волосы были густыми, черными как смоль и коротко острижены. Он был похож на хрупкую куклу с шафрановой кожей, игрушку, которая могла сломаться от прикосновения, и никогда еще внешность не была такой обманчивой. Мальчику было девять лет - девяносто по мудрости. Он знал почти все, что нужно было знать о изнаночной стороне жизни. Он вырос в борделе и был сам по себе с пяти лет.


Ник мягко сказал: «Ты слишком много ругаешься. И ты слишком много пьешь. Один выпивший слишком много. Тебе лучше посмотреть, малыш, или ты станешь самым молодым алкоголиком в мире».


Мальчик испортил свои маленькие черты. "Не понимаю. Что такое алкоголь?"


Ник похлопал его по плечу. "Алкоголиком ты станешь, если не перестанешь пить.


Мучи плохо. А теперь ты пойдешь и разложишь мою одежду для ужина, а? Думаю, я иду в танцевальный дом byemby. Вы выкладываете обеденную одежду - танцевальную одежду. Вы поняли? "


Бой смотрел на него старыми и настороженными глазами на молодом, гладком, как лепесток, лице. Окурок сигареты с золотым наконечником Ника все еще тлел у него на губах. Он, как и все китайские бедняки, выкурил бы до последнего микродюйма.


«Я кушаю», - сказал Бой. «Делай много раз для Missa Miser. Я иду сейчас». Он улыбнулся Нику, обнажив маленькие жемчужные зубы, и исчез.


Ник потягивал коньяк с содовой и удивлялся, почему ему так не хочется двигаться. Так можно лениться, легко поддаться этой мягкой жизни. Он смотрел, как бело-зеленый паром «Стар» плывет в сторону Коулуна. Паром прошел недалеко от Corsair, и аккуратный 65-футовый катер мягко покачивался на волнах. В ноздри N3 ударил запах гавани, и он поморщился. Гонконг означал «благоухающая гавань», но это не так. Он лениво гадал, сколько тел плавает в грязной воде в данный момент. Гонконг был отличным местом для эффективной работы топором и ночных развлечений.


Ник потянулся в кресле и напряг свои мускулы. Затем он расслабился с полузакрытыми глазами и признался самому себе - его отпуск начал портиться. Каким-то образом за последние несколько часов тонкий кинжал беспокойства начал колоть его. Или это была всего лишь скука - тот коварный клин скуки, который всегда мучил его, когда он слишком долго отлучался от работы? Он не был человеком, чтобы сидеть в тихих закоулках жизни. У меня, - признал он теперь, - почти был отпуск.


На девяти драконьих холмах Коулуна загорелся миллион золотых ламп. Справа от него, на якорной стоянке во время тайфуна Яу Ма Тей, бумажные фонарики светились, как светлячки, на каждой мачте. Они поджигали кулинарию Тянь Хау, морской богине, и Ник почувствовал ее едкий привкус в легком ветерке. Гонконг, его богатые и бедные, люди воды и люди на крышах, нищие на лестничных улицах и богатые в своих виллах на вершине - все они были Гонконгом, и они готовились к новой ночи. Типичная гонконгская ночь интриг, предательства, обмана и смерти. Также жизни, любви и надежды. Сегодня вечером в Гонконге умрут мужчины и будут зачаты дети.


Ник позволил холодному напитку стечь ему по горлу. Теперь уже не было сомнений в симптомах. Его собственные личные сигналы летели. Он слишком долго хранил целомудрие. Что ему нужно сегодня вечером, так это прекрасная девушка, которая войдет в дух вещей, увидит мир и полюбит так, как он их видит. Гибкая, благоухающая, нежная, молодая и красивая девушка, которая отдалась бы без ограничений. Как это сделает Ник. Кто будет отдавать и брать с радостью и удовольствием в нежные ночные часы.


Сви Ло?


Ник Картер покачал головой. Только не Сви Ло. Не сегодня. Сви Ло была старым и ценным другом, а также любовницей, и он должен увидеть ее перед отъездом из Гонконга. Но не сегодня вечером. Сегодня вечером это должна быть незнакомка, красивая и волнующая незнакомка. Приключения манили его сегодня вечером. Так что он, в конце концов, примет приглашение Боба Ладвелла на бал в Крикетном клубе и посмотрит, что произойдет.


Ник поиграл мускулами и без помощи рук поднялся с глубокого ротангового кресла. Его мускулы вернулись в форму. Его мозг щелкал. Он будет искать приключений сегодня вечером, по женскому типу, а завтра он позвонит Хоуку и попросит о назначении. Ник спустился по трапу по трем ступенькам за раз, насвистывая небольшую французскую мелодию. Жить было хорошо.


* * *


Его апартаменты на корме «Корсара» были роскошнее всего, что Ник когда-либо видел на борту корабля. Бен Мизнер поступал более чем хорошо - жил как калиф.


Ник, намыливая свое загорелое тело в застекленной душевой кабине, снова сказал себе, что пора двигаться дальше. Он был всего лишь человеком - было много мертвецов, которые, если бы они были живы, оспорили бы это - он был всего лишь человеком, и было бы слишком легко привыкнуть к роскоши. Это могло погубить человека, особенно агента. Роскошь может развратить. Как хорошо это знали древние римляне! Ты начал слишком ценить свою жизнь, и в его профессии это был самый верный способ ее потерять. Вам может это сойти с рук в течение долгого времени, но однажды вы будете колебаться, перестанете думать, когда не будет времени думать. Это будет день, когда тебя убьют.


Ник вытерся полотенцем и начал бриться. Он нахмурился, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. Не для него. Когда его убьют, это сделает человек лучше него, а не потому, что он позволил своим рефлексам заржаветь, а мускулы превратились в желе.


Худое лицо в зеркале все еще было немного изможденным после тибетской миссии. Темно-каштановые волосы росли, и теперь их можно было разделить слева, густые и блестящие, и сделать красивую прическу.


Лоб был высоким и в покое без морщин. Нос был прямым и, хотя имелись небольшие следы побоев, никогда не был сломан. Глаза над высокими скулами широко расставлены. Это были странные глаза, почти никогда не неподвижные и меняющие цвет так же часто, как море. Рот, твердый и красивой формы, с оттенком чувственности, обычно был сдержанным. Он мог улыбаться и смеяться, когда это было оправдано, но это был не тот рот, который улыбался слишком охотно, и он не смеялся над шутками дураков. Этот рот также мог быть горьким, жестким и неумолимым.


В целом лицо в зеркале было подвижным и выразительным, что указывало на стоящий за ним емкий и очень находчивый мозг. В моменты срочности, сильного стресса, когда бросали смерть жизни или смерти, это лицо могло принимать твердую неумолимость черепа.


Тело под лицом было всем, что могли сделать годы жестоких и требовательных тренировок. Тело после всего износа и бесчисленных пыток, подвергнутых самим себе или иным образом, все еще было почти в идеальном состоянии. Плечи были массивными, но без неуклюжести, портящей одежду; талия была узкой, ноги загорелыми столпами гладких мышц. Мускулы Ника не были большими, особо не привлекали к себе внимания, но были похожи на стальные тросы. Они двигались под его гладкой кожей так же легко, как промасленные веревки.


Ник вышел из ванной, обвязанный полотенцем вокруг своей худощавой талии, и вошел в просторную спальню. Парень разложил на кровати его вечерние вещи: темные брюки в атласную полоску, белый смокинг, плиссированную рубашку с отложным воротником, темно-бордовый галстук, темно-бордовый пояс. Ни один клуб в мире не был более формальным, чем Гонконгский крикетный клуб. Вечернее платье было обязательным даже на благотворительных балах.


Мальчик, изо рта которого болталась еще одна длинная золотая сигарета Ника, деловито полировал пару лакированных туфель. Как обычно, он с трепетом смотрел на торс Ника. Мальчик не знал, что такое греческий бог, и он никогда не слышал о Праксителе - многие почти потерявшие сознание женщины высказывали мысль, что Ник Картер был не совсем реальным, а скульптурой - но Мальчик знал, чем он восхищался. . Сам крошечный и хрупкий, он всей своей маленькой пустой душой жаждал обладать телом, как у AXE-man.


Теперь он попытался обеими крошечными руками обхватить бицепс Ника. Его пальцы не встретились. Мальчик ухмыльнулся. «Я думаю, мускул номер один. Хорошо, я попробую хоть раз?»


Ник ухмыльнулся ему. "Ты уже хилли один раз. Почему аски?"


«Я вежливый мальчик, мисс Кларк. Мне нравится, что однажды у него были такие же мускулы, как и у тебя. Вернись в мою деревню и убей всех плохих людей».


Ник стряхнул парня и натянул белые боксерки из ирландского льна. «Вы откажетесь от сигарет и выпивки, и, может быть, однажды вы нарастите мышцы. Вы попытаетесь, а?»


Мальчик печально покачал головой. «Я стараюсь, хорошо. Но чертовски хорошо. Я ни разу не вырасту таким большим, как ты - я всегда буду маленьким китайским человечком».


«Не волнуйся, - сказал Ник. «В этой жизни есть вещи, известные как эквалайзеры». Он взглянул на кровать. «Эй, ты забыл платок. Хингкичи. Ты хочешь, чтобы меня выгнали из крикетного клуба за неподходящее платье?»


Мальчик хлопнул себя по лбу. «Черт возьми, я забыл один раз.


Ник нежно его толкнул. «Хорошо, ты иди и сделай это хабба. И следи за этим языком».


Когда Бой вышел из комнаты, зазвонил телефон, идущий на берег. Ник поднял его. «Привет. Здесь Кларк Харрингтон».


Легкий тенор сказал: «Кларк? Это Боб. Как все?»


Это был Боб Ладвелл, старый друг. Фактически, он был одним из очень немногих настоящих друзей Ника Картера. От БА. Перед AX. В тот день это была чисто случайная встреча. Ник только что оставил своего портного на Натан-роуд и буквально врезался в Боба Ладвелла. Они выпили пару напитков в отеле Peninsula в Коулуне - Боб выполнял какое-то странное поручение, а Ник отправился на пароме, - а Боб упомянул танцы в Крикетном клубе сегодня вечером.


Теперь Людвелл сказал: «Ты идешь сегодня на танцы?»


«Да. Я сейчас одеваюсь. Времени много. Ты же сказал в девять, не так ли?»


«Верно. Девять. Но я… я подумал, что мы можем встретиться немного раньше, Кларк. Я хотел бы поговорить с тобой о чем-то».


Ник снова почувствовал легчайший укус кинжала беспокойства. Было что-то в тоне Людвелла, что его озадачило, обеспокоило. Если исходить от другого мужчины, это мало что значило. Но он знал правду о Бобе Ладвелле.


«Отлично, - сказал он легко. Он сказал своему профессиональному «я» отстать от него и остаться там. Вероятно, это было ничего. "Где, Боб?"


Повисла небольшая тишина.


Наконец Ладвелл сказал: "Я полагаю, вы возьмете валла-валлу?"


«Наверное. На борту вахты только двое мужчин, и я не могу попросить их укомплектовать катер. Да, я возьму водное такси».


«Хорошо. Я встречусь с вами на пристани у подножия Мандрагоры-роуд. Вы это знаете? Это в секторе Ван Чай».


Ник усмехнулся. «Ты веришь в опасную жизнь, приятель. Белый мужчина в вечерней одежде в Ван Чай просит об этом, не так ли?»


Смех Людвелла казался натянутым. «Я думаю, мы можем позаботиться о себе, не так ли? Особенно ты!»


Ник не пропустил завуалированное замечание. За все те годы, что он знал Людвелла, этот человек был ближе всего к раскрытию того, что он, в свою очередь, знал о Нике Картере.


Он позволил этому пройти сейчас. «Хорошо», - сказал он коротко. «Я буду там через полчаса или около того».


Они поболтали еще немного, а затем Ник повесил трубку. Когда он вернулся к одеванию, он слегка нахмурился. Ему не очень понравилось, как складывался вечер. Ничего осязаемого, конечно, ничего, на что бы он пальцем не указал, но он умел читать «ниже» голоса. И голос Ладвелла беспокоил его. Он казался встревоженным и испуганным, как и Боб Ладвелл. Наверное, по причине. Боб Ладвелл был руководителем ЦРУ в этой части мира.


Это была игра, в которую они с Ладвеллом играли годами. Боб знал, что Ник был из AX, и никогда не упоминал об этом. Ник знал, что Людвелл был агент ЦРУ, и никогда не подумал бы упомянуть об этом. Это была политика. Хоук был категорически против любого смешения служб, за исключением крайней необходимости. Но это было больше, чем политика. Это был здравый смысл, хорошее ремесло. Агенты время от времени попадали в руки врага, и ни один человек не мог вечно выносить пытки.


Боб Ладвелл работал. Ник знал это с момента их случайной встречи в тот день. Ладвелл невозмутимо, с невозмутимым лицом и зная, что Ник поймет профессионала, он сказал ему, что работает мелким клерком в американском консульстве. Это была простая легенда. Ник немедленно переключил разговор на другие темы.


Мальчик вернулся с свежевыглаженным хингкичи, и Ник велел себе забыть об этом. Перестань беспокоиться. Наверное, ничего. Может, Людвелл просто хотел занять немного денег. Если бы он работал под прикрытием, ему пришлось бы жить как прикрытие, а это было бы нелегко в Гонконге. Тем не менее, это необходимо сделать. И ЦРУ, и AX тщательно подошли к этим вопросам. Ничто не могло предать агента так быстро, как слишком много денег.


«Наверное, так оно и есть, - подумал Ник. Он просто хочет занять несколько долларов. Он выкурил еще одну сигарету и выпил немного коньяка с содовой, когда закончил одеваться. Мальчик застегнул пояс и отступил, чтобы полюбоваться своей работой. «Я думаю, номер один».


Ник заглянул в длинный стеклянный стакан и согласился. Сегодня он не опозорит себя среди пукка-сахибов. Он был не выше небольшого тщеславия и обнаружил, что почти пожалел, что не взял с собой несколько своих медалей - медалей, которые он никогда не осмеливался носить. Они бы украсили белый смокинг. Что еще более важно, они могли привлечь правильный женский взгляд.


Он выудил из бумажника пачку гонконгских долларов и протянул Бою. На данный момент гонконгский доллар стоил около 17 центов.


«Может быть, вы однажды сойдете на берег сегодня вечером и поищете маму и папу», - сказал он. предложил. «Может, сегодня вечером найду».


На худом личике мальчика появилось выражение отвращения. «Может быть, не найду, я думаю. То же самое, что и вчера и позавчера. Слишком много мам и пап в Гонконге! Я думаю, может быть, Мальчик будет сиротой-сыном, пока не умрет».


Нику пришлось усмехнуться. Он подтолкнул ребенка к двери. «Я знаю одно, Джуниор. Я собираюсь получить большой кусок мыла и вымыть рот».


С порога Бой взглянул на него с юношеской хитростью. «Я думаю, у тебя может быть леди сегодня вечером. Ты не хочешь, чтобы Бой был рядом?»


«Ты так прав, Конфуций. А теперь взлетай один раз. Побей его, прежде чем я тебя побью».


Мальчик ухмыльнулся. «Вы блефуете, мисс Кларк. Не побеждать. Вы хороший человек». Он исчез.


Ник запер дверь. Он подошел к огромной кровати, выудил под матрасом и вытащил большой мешочек промасленного шелка. Отсюда он взял свое оружие.


Это был «Люгер», 9 мм, урезанный, гладкий, смазанный и смертоносный. Вильгельмина. Его любимая девушка. И стилет Хьюго на рукояти. Острый как игла. Рифленая для крови, идеально сбалансирован для метания. С аппетитом к сердечной крови. И, наконец, специалист Пьер, маленькая газовая бомба. Граната размером не больше мяча для гольфа. Мгновенная смерть.


Ник взглянул на свое запястье. Еще много времени. По давней привычке он разобрал «Люгер» и снова собрал его, работая на ощупь, обдумывая события дня и вечера впереди.


Он был все еще беспокойный, нервный. Чувство никуда не делось. А N3, Киллмастер, научился доверять своим предчувствиям. Годы опасностей, близких побегов от смерти создали в нем своего рода психологический камертон. Вилка теперь чуть дрожала, излучая небольшие опасные волны.


Ник выбрал на вечер стилет. Он снял белый смокинг и поправил мягкие замшевые ножны на правом предплечье, с внутренней стороны между локтем и запястьем. Он протестировал спусковую пружину, внезапно согнув запястье внутрь. Стилет легко и точно упал ему в ладонь, готовый к броску или ударам. Ник вставил его и надел смокинг. Он положил «Люгер» и «Пьер» обратно в промасленный шелковый мешочек и снова спрятал их под матрас.


К тому времени, как он вышел на палубу, он снова насвистывал французскую мелодию. Его настроение было приподнятым, и он с нетерпением ждал вечера, что бы ни случилось. Это было комфортное время года в Гонконге с температурой около шестидесяти градусов и небольшими дождями. Он стоял прохладной декабрьской ночью и глубоко вдыхал запах гавани. Olla podrida из рыбы и дизельного топлива, из джосса и вареного риса, из гниющего дерева и недавно окрашенной стали, из краски, скипидара и конопли, туристов и завсегдатаев. Хороших парней и плохих парней. Жизни и смерти, любви и ненависти.


Коулун сиял, как разноцветная рождественская елка, соответствуя бесчисленным звездам в ясном небе. Полная луна была желтым черепом, отражаясь в спокойной гавани. С дока Коулун привязанный белый лайнер издал последний призыв к пассажирам, направляющимся в Штаты.


Ник вызвал одного из филиппинских матросов и попросил человека окликнуть валла-валлу. «Корсар» был пришвартован примерно в 500 ярдах от берега. Это вопрос пяти минут, если он получит моторный катер, и немного больше, если это будет один из одетых в синее сампанов .


Боб Ладвелл будет ждать его у подножия Мандрагрейк-роуд, недалеко от Хеннесси-роуд с надвигающимися горами. Ник потрогал свой толстый бумажник и поймал себя на том, что страстно надеется, что все, что нужно Бобу, - это ссуда.


Он снова глубоко вздохнул и подумал, что почувствовал в воздухе новый аромат. Духи? Нежный запах, мягкий и чувственный, каким мог бы быть небольшой приятный грех. Ник Картер улыбнулся. Жить было хорошо. И где-то во всей этой блестящей красоте Гонконга должна быть женщина. Ждущая. Ждущая только его.


Вторая глава.


Красный Рикша


По пути девушка из валла-валла - ей было не меньше пятидесяти, с подтянутой фигурой и сморщенным коричневым лицом, одетая в чистый голубой деним - спросила Ника, не хочет ли он девушку на вечер. Она знала, что он этого не сделает, по крайней мере, не из тех девушек, которых она могла предложить, но в любом случае она чувствовала себя обязанной рекламировать товар. Этот красивый круглоглазый выглядел преуспевающим и добросердечным. Женщина-сампан знала, что он не из англичан - от холодноглазых, кратко говорящих сахибов мало чего можно было ожидать.


Ник мягко рассмеялся над вопросом и признался, что действительно ищет девушку. Но не одну, - быстро добавил он, - одна из девушек в Шанхае Гай. Последняя была «улицей» сампанов в убежище от тайфуна Яу Ма Тей. Девушек, хотя и не получивших разрешения от британской полиции, это не беспокоило, пока они держали свои красивые носы подальше от неприятностей.


«Хорошая девочка», - настаивала женщина-сампан. «Приятно заниматься любовью. Приятно чистая. Тебе нравится, обещаю. Для тебя я нахожу особенную девушку номер один».


Ник улыбнулся ей. «Не сегодня, бабушка. Сегодня вечером я сам найду свою девушку. Я надеюсь, это особенное место номер один. Все равно спасибо, но нет, спасибо. Вот, позавтракай немного мяса с рисом». Он дал ей немалые чаевые.


Ее беззубое лицо скривилось от признательности. На мягком кантонском диалекте она произнесла: «М'гой. Пусть птица любви сладко поет для тебя».


«Хо вау», - ответил Ник, тоже на кантонском диалекте, и увидел удивление в ее глазах-бусинках. Его свободное владение кантонским диалектом было секретом, который он обычно держал при себе.


Она высадила его на берег на шатком пирсе у подножия Мандрагоры-роуд. Нежный лиловый цвет сумерек сменился ярким темно-синим, холодной парчой, инкрустированной миллионами золотых драгоценных камней гонконгских огней. На мгновение Ник задержался в маленьком анклаве тишины и тени возле глухой стены большого холма. Единственная желтая лампочка в оловянном плафоне освещала трафаретные черные буквы на маленькой задней двери дома: Хунг Хин Хонг, Чандлер.


Знак напомнил Нику, что он должен позаботиться о том, чтобы отправить Корсара в сухой док, как он и обещал Бену Мизнеру. Возможно, завтра, прежде чем он позвонит Хоуку и спросит…


Что-то двигалось в пятне тени возле обрыва. Ботинок поцарапал грязь. Ник стремительно подошел к крышке гниющего болларда, сжимая стилет в ладони.


Он ждал, молча и готовый. Наверное, ничего. Одинокий нюхатель опиума, возможно, строит чувственные сны на фоне реальности ночи под открытым небом.


"Ник?"


Голос Боба Людвелла, высокий и напряженный, с легким намеком на дрожь. Киллмастер тихо выругался про себя. Черт! Приветствие, «Ник», было всем, что ему нужно было знать. Ладвелл прикрывался. Он не просто хотел занять деньги. У него были проблемы, вероятно, серьезные неприятности, и он хотел поделиться этим с Ником. N3 криво усмехнулся и снова выругался себе под нос. Его инстинкты были правильными. Но друзья были друзьями, и их было немного. И правила должны были нарушаться - при определенных обстоятельствах. Ник Картер никогда не жил полностью по книге.


Он сунул Хьюго обратно в ножны и вышел из-за тумбы. «Привет, Боб. Почему все это суетится? Это может быть опасно, чувак!»


«Я знаю… я знаю. Но я работаю, как ты должен знать, и мне нужно быть чертовски осторожным».


Людвелл покинул тень и рванул к пирсу. Это был невысокий мужчина, но широкий и сильный, и из-за ширины плеч он казался ниже, чем был на самом деле. Он был в вечерней одежде, как и Ник, но был одет в черный хомбург и белый шелковый шарф. Легкое пальто было накинуто на его широкие плечи в стиле плаща.


Подойдя ближе, Ник увидел, как подергивается мускул на гладко выбритой щеке Людвелла. В тот день он заметил такой же тик в баре отеля Peninsula. У его друга было очень плохое нервное состояние.


Внезапно в это короткое мгновение Ник понял, что это было больше, чем просто нервы. Его уверенная интуиция подсказывала ему, что это было у Людвелла. Страх был написан на всем человеке. У Людвелла закончились нервы, он был на грани. У человека, любого мужчины, было столько нервов, столько мужества, а когда они ушли - они ушли! Навсегда. Пришло время Людвеллу уйти. Выходи на улицу.


Людвелл слегка коснулся руки Ника. «Пойдем отсюда. Слишком темно. Мне нужно поговорить с тобой, Ник, и мне придется поговорить вне очереди. Взломать охрану и прикрытие. Хорошо?»


Ник посмотрел на своего друга мягким взглядом. «Ты уже сильно разобрался, старый друг. Меня зовут Харрингтон, помнишь? Кларк Харрингтон. Кто этот персонаж Ник?»


Людвелл нащупал сигарету и закурил ее слегка дрожащими пальцами. Он посмотрел на Ника поверх короткой кисточки пламени. «Давай забудем о прикрытии на следующие полчаса, да? Вы Ник Картер, а я - ну, я все еще Ладвелл. Я не использую прикрытие. PTB не сочла это необходимым. ты из AX, а я - из ЦРУ, и мы будем так играть некоторое время. Хорошо? "


«Хорошо, - сказал Ник. «Это должно быть важно, иначе вы бы этого не сделали. Но власть имущим это не понравится. Вы это знаете».


Людвелл снова потянул Ника за рукав. «Я знаю это. На этот раз ничего не поделаешь. Пошли. Здесь есть проход, ведущий на Хеннесси-роуд. Мы можем взять такси».


Они двигались по узкому проходу между обвалами. В свежем воздухе пахло рыбой и тунговым маслом. Ник сказал, слегка пытаясь поднять настроение своему спутнику: «Такси? У меня сегодня романтическое настроение. Как насчет рикши?»


Людвелл покачал головой. «Слишком медленно. У нас всего полчаса. Мне нужно связаться с крикетным клубом. В любом случае, у рикш длинные уши. Мы можем закрыть перегородку в такси».


Через несколько минут они оказались в ярком полумесяце Ван Чай, безвкусном районе кабаре, баров и дешевых отелей. Человечество бурлило на улицах, как расплавленная лава - шлак нужно было смыть утром.


В такой ранний час на Хеннесси-роуд царило движение, и пешеходы запутались в безнадежной мешанине. Маленькие китайские копы в белых нарукавниках отчаянно пытались справиться с этим из своих высоких киосков. Машины ползли, как раненые драконы. Огромные красные двухэтажные автобусы извергали свои ядовитые пары в лабиринт рикш, велорикш, такси и частных автомобилей. Ночной воздух благоухал маслянистым запахом жареной пищи. Сквозь рев музыкального магазина слышался постоянный стук плиток для игры в маджонг. Под неоновой вывеской «Тигровый бальзам» стройная китайская проститутка пыталась соблазнить растрепанного члена Королевского гонконгского полка.


Людвелл остановился и с отвращением посмотрел на эту сцену. «Черт! Это беспорядок. Мы никогда не найдем здесь такси». Он взял Ника за руку и повел к выходу на узкую улочку, ведущую вверх. «Давай прорежем здесь до Квинс-роуд. У тебя там больше шансов».


Они нырнули на узкую средневековую лестничную улочку и начали подниматься. Ник увидел, что Людвелл бросает осторожные взгляды назад.


"Вы ждете компанию, Людвелл? »


Он говорил небрежно, но, тем не менее, был немного обеспокоен. Людвелл явно уклонялся от хвоста. Скорее всего, он умело уклонился - он был старый и опытный оперативник. он не смог потерять хвост, тогда Ник был неумолимо связан с человеком из ЦРУ. Эта мысль не понравилась ему. Она понравится Хоуку еще меньше.


Ник мысленно вздохнул и пожал массивными плечами. Слишком поздно волноваться. Его друг был в беде, и если бы он мог помочь, не жертвуя AX, он бы помог. И взял на себя последствия.


В ответ на его вопрос Ладвелл сказал: «Не о чем беспокоиться. У меня уже пару дней был хвост, но я потерял его сегодня днем. Это была одна из причин, по которой мы поехали на пароме. Я конечно, мы сейчас наедине. Но у меня есть привычка, черт возьми. Я даже не могу пойти в ванную, не оглядываясь! "


N3 мог только посмеяться от сочувствия. Он знал это чувство.


Вверху улицы, рядом со змеиным магазином, где одинокая домохозяйка разбирала змей для завтрашнего завтрака, они заметили такси «Мерседес», пробирающееся по Королевской дороге. Это был один из новых дизелей. Лудвелл приветствовал его и дал инструкции водителю на кантонском языке. Затем аккуратно закатал стеклянную перегородку.


Ник Картер скрестил свои длинные ноги и поправил острые, как бритва, складки на брюках. Он закурил сигарету с золотым наконечником и протянул футляр Людвеллу, но тот отказался. Вместо этого сотрудник ЦРУ вытащил сигарету из скомканной синей пачки Great Wall и закурил. Ник понюхал резкий привкус сук-йены. На открытом воздухе он этого не заметил. Местный табак был убийством для западного горла.


Картер отмахнулся от едких паров. «Как ты можешь курить такую дрянь? Мне бы голову оторвало».


Людвелл глубоко вздохнул. «Мне это нравится. Я слишком долго пробыл в Китае, вот в чем проблема. Мне нужно уйти, Ник. Я собираюсь уйти - после этой последней работы. Если…»


Он оборвался. Они миновали уличный фонарь, и Ник увидел, как тик неистово работает на щеке Людвелла. "Если что, Боб?"


Свет прошел, и они снова оказались в тени. Он услышал вздох Людвелла. Чем-то это неприятно напомнило Нику умирающего человека.


«В последнее время у меня было неприятное предчувствие», - сказал Ладвелл. «Назовите это предчувствием, если хотите. И не смейтесь, Ник, пока не выслушаете меня».


"Кто смеется?"


"Хорошо, тогда. Как я уже сказал, у меня было такое чувство, что я не выберусь из этого. Я так чертовски уверен в этом, что это сводит меня с ума. Я ... я не думаю, что я Должен сказать вам, что мои нервы довольно сильноо потрепались? "


«Нет», - мягко сказал Ник. «Ты не должен мне это говорить».


Такси повернуло направо у богато украшенного фасада магазина «Даймару» с гирляндами ярких бумажных фонарей. Теперь они направлялись в Тай Ханг. Когда они повернули, Ник оглянулся, со слабым весельем подумав, что он почти такой же плохой, как Ладвелл.


Позади них не было ничего, кроме одинокой красной рикши. Он был пуст, кули опускал голову. Без сомнения, он едет домой к своему поддону и рису в каких-то трущобах с упаковочными ящиками.


Людвелл снял черный хомбург и вытер свой высокий лоб чистым сложенным носовым платком. Ночь была свежей, почти холодной, но Ник увидел капли пота на бледной коже. Он заметил, что Людвелл быстро лысеет. Ник запустил большую руку в свои густые волосы и подумал: ему, должно быть, сейчас около пятидесяти.


Людвелл вытер повязку на шляпе и надел ее. Он закурил еще одну резкую китайскую сигарету и выбросил спичку в окно. Не глядя на Ника, он сказал: «Ты знаешь, сколько раз я был в Красном Китае? И снова?»


Ник сказал, что не знает. Не мог угадать.


«Двадцать раз», - сказал Ладвелл. «Этот старый кувшин попадал в колодец двадцать раз! И всегда возвращался целым - или почти так. У меня было несколько шрамов. Но теперь мне нужно сделать это снова, и у меня такое чувство, что на этот раз я не приеду. И эта поездка - самая важная из действительно больших вещей, Ник. Вершина! Я должен это сделать, но почему-то не думаю, что смогу. На этот раз старый кувшин будет разбит, Ник ".


Это был очень обеспокоенный человек. Ник вкратце подумал, что он мог бы сказать или сделать, чтобы улучшить настроение своего друга. Наверное, немного. Может, лучше держать рот на замке. Людвелл был ветераном, опытным и очень способным агентом. Он не был невротиком и уж точно не трусом. И все же Ник подумал, что ему лучше попробовать.


Иным тоном он сказал: «С какой сивиллой вы консультировались в последнее время?»


Людвелл кивнул. «Я знаю - это трудно воспринимать всерьез. Обычно я бы не стал. Но на этот раз все по-другому. Я знаю! И это все равно, что носить в животе сотню фунтов бетона».


Ник улыбнулся ему и похлопал его по колену. «Да ладно, Боб. Все это ерунда, и ты это знаешь. Я имею в виду, что касается предчувствия. Если у тебя больше данных, значит, оно растет, и ты ничего не можешь с этим поделать. Никто из нас не может . И никто не может нам помочь. Помните фразу Фауста: «Не сообщайте мне, какие бы звуки вы ни слышали, потому что никто не может мне помочь»? Это часть жизни агента, парень. Но это был неопровержимый факт. . Фауст лично столкнулся с Дьяволом. Предчувствие, в которое я не верю. Я не думаю, что это происходит таким образом. Когда вы его получаете, вы получаете его быстро, из неожиданного источника. Никогда не знаешь, что тебя поразило. . "


Людвелл покачал головой. «Нет. Ты ошибаешься, Ник. Мы с тобой думаем по-разному. И вообще, у меня нет твоей нервной структуры».


Ник выудил новую сигарету. Он сказал легко. - "Кто ее имеет?"


Людвелл мрачно посмотрел на него. «Да. Ты счастлив - ты вроде супермена. Но я не такой. И не только я, Ник. Все признаки указывают на неудачу».


Ник остановился, закуривая сигарету, и уставился на своего компаньона. Его глаза слегка сузились, он спросил: «Какие знаки?» Неужели Людвелл действительно навещал сивиллу?


Людвелл повернулся на сиденье лицом к агенту АХ. Его глаза искали по лицу Ника реакцию на его следующие слова. «И Цзин», - сказал он. «Книга Перемен. На прошлой неделе я ходил в буддийский храм, Ник. Я разговаривал с главной жрицей. Она подтвердила то, что я чувствовал - я испытал это, Ник!»


Ник Картер не засмеялся. Ему никогда не хотелось смеяться меньше. Хотя он не верил в такого рода пророчества, тем не менее он не высмеивал их. Для этого он был слишком старым китайцем. Теперь он тихонько присвистнул и долго смотрел на своего друга, в котором присутствовали смесь жалости, сочувствия и презрения. Последнее было, намеренно. Людвелл очень нуждался в небольшом напряжении, в небольшом грубом разговоре со стороны нужного человека.


«У тебя все хорошо, - сказал Ник. «Как тебе это удалось! Что жрица использовала - стебли тысячелистника или палочки с предсказаниями? Или, может быть, печенье с предсказаниями?»


Людвелл лишь грустно улыбнулся, и тогда Ник понял, что этот аргумент безнадежен. Если он не может разозлить парня, в этом нет никакого смысла.


«Я сказал тебе», - сказал Ладвелл. «Я был в Китае слишком долго. Я уже не совсем понимаю, во что я верю - кроме того, что я умру во время этой миссии. И вот где ты нужен, Ник. Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь для меня. Что-то личное, не имеющее отношения к операции. Я не могу и не хочу вовлекать вас в это. Сугубо дело ЦРУ ".


«Приятно это знать», - сказал N3 немного едко. «По крайней мере, вы не полностью обрекли себя».


Людвелл полез в свой смокинг и вытащил длинный толстый коричневый конверт. Он передал его Нику. «На самом деле, все очень просто. И все открыто. Ничего хитрого или незаконного. Это касается моей жены и детей».


Медлительное такси к этому времени обогнуло стадион и проехало мимо гоночной трассы справа от них. Скоро они окажутся на Кеннеди-роуд.


Ник Картер убрал конверт во внутренний нагрудный карман. Он почувствовал потрескивание толстой бумаги в конверте. "Что мне с этим делать?"


"Просто подержи это для меня. Если я ошибаюсь насчет этого чувства, если я снова зайду и выйду, я буду рядом, чтобы забрать его. Если я не свяжусь с тобой в течение недели, ты должен открыть его. Внутри инструкции. Это все, что я хочу от тебя. "


Ник посмотрел в окно. «Хорошо, это сделка. Но ты будешь чувствовать себя чертовски глупо, когда я верну его тебе».


«Надеюсь, Ник. Бог знает, что я на это надеюсь».


Некоторое время они ехали молча. Ник оглянулся. Позади них стояла пара машин, их огни сияли яркими лунами, но ни единого следа красной рикши. Людвелл прочистил горло. «Я хочу сказать тебе еще кое-что, Ник. То, что я никогда не думал, что расскажу кому-нибудь. Но, может быть, это поможет тебе понять обо мне и об этом ... этом предчувствии, которое у меня есть».


"Почему нет?" Ник открыл портсигар. «Пока мы это делаем, сними с себя все, приятель. Старый отец духовник Картер, как они зовут меня».


Лицо Людвелла было мрачным, багровым в немногих мигающих огнях. «Вы бы назвали меня трусом? Ненадежным агентом? Даже, может быть, предателем? Вы бы назвали меня чем-нибудь из этого?»


Ник мог правдиво ответить на этот вопрос. Не для протокола, не предполагая, что он знает, он много знал о Бобе Ладвелле. Главный человек ЦРУ на Дальнем Востоке. Надежный. Безупречный, как жена Цезаря. Умелый и опытный в своей ответственной работе. Ник без тени ложной скромности подумал, что если бы такие оценки были, то Ладвелл был бы очень близко позади себя. И Ник считал себя лучшим.


«Нет, - сказал он наконец, -


Я бы не стал называть вас такими вещами. Никто не мог. Так?"


Людвелл расслабился на кожаном сиденье. Он испустил долгий усталый вздох. «Потому что я должен был начать эту миссию на прошлой неделе. Я должен был это сделать. Я мог бы. У меня все было готово. Но я не пошел».


Он закрыл лицо рукой, словно защищая его от AX-man-а. «Я не мог пойти, Ник! Я потерял душу. Я потерял голову. Я провалился, но хорошо. Я подвесил своих людей на другой стороне и подверг их ужасной опасности. То, что я сделал, было непростительно. Но я просто не мог Ничего не поделаешь - я не мог заставить себя уйти. Не тогда ".


Острый профессиональный мозг Ника метался, впитывая детали и нюансы, как жаждущая губка. Он знал, что Людвелл говорит правду - этого человека переполняли чувство вины и страха.


Один фактор сразу привлек внимание N3. Все, что сказал ему Людвелл, начало формировать связь, связь со слухами, циркулирующими по Королевской колонии.


Он уставился на Людвелла. «Но теперь ты идешь? Может, сегодня вечером?»


«Да. Я должен. Думаю, сейчас со мной все в порядке. Пару дней я был пьян, а потом вырвался из этого состояния. Мне повезло. Я справляюсь с этим в полном одиночестве. Это очень деликатно, и в любом случае мы у меня сейчас нехватка рук. Никто не знал, что я испортил это. Если я смогу это осуществить, никто никогда не узнает. Кроме вас. "


Ник почувствовал настоящую жалость к Людвеллу. Мужчина, должно быть, был в аду и вернулся. Даже сейчас, если факты когда-нибудь станут известны, его грозили опозорить и уволить. Может даже тюрьма.


«Вы понимаете, - продолжил Ладвелл, - почему я должен выполнить эту миссию. Даже чувствуя, как я поступаю с ней. Если я собираюсь умереть, я хочу сначала снова взглянуть на себя. Посмотреть на себя без отвращения. И я пообещал себе, и я обещаю вам, что если я выйду, я немедленно уйду в отставку. Я должен, конечно. Я никогда не смогу снова доверять себе ».


N3 кивнул. «Да, тебе придется уйти в отставку. Положи этому конец и иди домой к жене и детям». В частном порядке он думал, что любой мужчина с женой и детьми не имеет никакого отношения к профессии. Это было мщением судьбы заложников. Но тогда он на самом деле знал об этом очень мало. Он не был из тех, кто любит трубку и тапочки.


Людвелл закурил еще одну едкую сигарету с иеной. Его пальцы дрожали.


Профессионал в лице Ника сказал: «Теперь будет сложнее, не так ли? Я имею в виду входить и выходить. Сложнее, чем если бы вы ушли на прошлой неделе? Я слышал, коммунисты выдвинули пару дивизий и несколько танков ... дело в том, что они кого-то ищут ".


Людвелл не смотрел на него. «Я не могу об этом говорить, Ник. Я уже достаточно сказал. Так что спасибо за то, что позволил мне потревожить твое ухо, и давайте считать эту тему закрытой. Только не забудьте конверт. Эй, вот и клуб. . "


Такси свернуло на длинную дорогу, ведущую к низкому, бессвязному зданию клуба. Дуговые огни играли над парковкой, а цепочки ярких бумажных фонарей обрамляли дорожку, ведущую к главному входу. В воздухе витала танцевальная музыка.


Людвелл откинулся и усмехнулся Нику. Немного усмешки, но мужчина старался. Ник схватил друга за руку и сжал. Людвелл вздрогнул. «Смотри! Эти твои проклятые мускулы».


Ник рассмеялся. «Мне очень жаль. Иногда я забываю. Как насчет выпивки, прежде чем мы начнем общаться? После этого вы можете познакомить меня с очень красивой девушкой без сопровождения. Я надеюсь, что на этой вечеринке будут какие-то люди?»


Людвелл закончил платить водителю. «Должно быть. Особенно сегодня вечером. Это для сладкой благотворительности, и они гонятся за деньгами - свидания не обязательны. Но, насколько я помню, у тебя обычно все хорошо».


"Обычно." Ник взглянул на желтую луну, парящую, как огромный бумажный фонарь, над далекой сосной и китайским баньяном. Искусно расставленные огни и фонари мерцали, как светлячки в классических садах. Слабый ветерок дул камфорным деревом.


Такси развернулось и покинуло их. Они последовали за фонарями к входу. «Лаймейцы немного старомодны, - сказал Людвелл, - но они разрешают проводить оленеводство. Это больше, чем допускает Консульство. Конечно, вы должны знать девушку, прежде чем сможете вмешаться - сахибы настаивают на этом. не волнуйтесь - я узнал довольно много кукол в Колонии. Вы были бы удивлены тем, что должен делать клерк Консульства! В любом случае, человеку этого нехватает. А теперь давайте отправимся в этот бар, а?


Людвелл взял билеты у угловатой английской девушки за столиком у двери. В этот краткий миг, по давней привычке, Ник оглянулся.


Рикша-кули двигался недостаточно быстро. Он был в пятидесяти ярдах от дороги, в тени эвкалипта у дороги. Ник повернулся, когда мужчина поздоровался с красным рикшей в тени.


В этот момент подъехавшая машина осветила мужчину в свете своих фар, и Ник хорошо его разглядел. Он ничего ему не сказал. Еще один синий муравей в соломенной шляпе от дождя.


С бесстрастным лицом он последовал за Людвеллом в здание клуба. Группа играла "China Nights" на небольшом возвышении в дальнем конце длинной узкой танцевальной площадки. Воздух был густым от смеси табака, духов, порошка и хорошо вымытых тел высших слоев общества. Группы разноцветных шаров цеплялись за низкий потолок, как разбитые ядра.


Ник не упомянул о кули-рикше Людвеллу. У этого человека было достаточно мыслей. Тем не менее, AX-man, в своих личных мыслях, вынужден был бороться с возможностью того, что Людвелл был под слежкой, не зная об этом. Он пожал широкими плечами под хорошо сидящим смокингом. Может быть нет. В Гонконге было много рикш. И много красных рикш. Ему пришла в голову старая французская аксиома: Dans la miit ton les chats sont gris.


- Все кошки ночью серые. И самые странные китайцы похожи ночью. Тем не менее Ник не мог позволить себе забыть об этом. Такси ехало медленно. Рикша мог бы не отставать. И даже самые невежественные кули умели пользоваться телефоном. Ник позволил тени сомнения остаться в своей голове, чтобы немного уколоть его, чтобы он не стал небрежным.


Они вошли в бар, длинную комнату, выходящую под прямым углом к бальному залу. Мужчины с красными лицами и в белых смокингах стояли у стойки бара, некоторые постоянно пили, некоторые искали освежительных напитков для своих дам. Счетчик децибел был высоким. Разговор бурлил в комнате, как приглушенный прибой, изгибались яркие воланы мелочей.


Людвелл нашел место в баре. Они бросились туда и заказали напитки. Китайские бармены работали как автоматы.


Ник Картер закурил и повернулся спиной к бару, чтобы осмотреться. Он сразу ее увидел.


Она наклонилась, чтобы что-то сказать старой деве у двери. На мгновение обзор был беспрепятственным, и у Ника перехватило дыхание. Она была царственна! Другого слова для этого нет. Или, возможно, было: Валькирия. Получилось то же самое.


Его глаза слегка сузились, каждая чувственная часть его осознавала влияние ее, он восхищался при виде этой женщины. Действительно, Валькирия. Высокая, сильная и крепкая в плечах, бедрах и груди. Ее волосы были прикрыты золотым шлемом, высоко надетым. На ней был простое черное платье без бретелек и черные перчатки до локтя. Под этим углом он не мог видеть ее декольте, но платье было разрезано до талии сзади, обнажая один из самых красивых мерцающих белых шипов, которые он когда-либо видел. Ника пробежала легкая дрожь, и он осознал ее значение. Он хотел эту женщину. Он уже мог представить себе чудесный изгиб позвоночника под его пальцами. И он еще не видел ее лица.


«Спортивная девушка», - подумал он, наблюдая за игрой гибких мускулов под белой кожей. Он отметил, что, несмотря на то, что девушка была высокой, она носила золотые туфли на шпильке. Ей не было стыдно или извиняться за свой рост. Ему это понравилось.


Он подтолкнул Боба Ладвелла и слегка наклонил голову в сторону девушки. «Та, - сказал он. "Кто она?"


Ладвелл получил пользу от первого вливания алкоголя. Его цвет лица стал лучше, его улыбка более искренней, когда он проследил за взглядом Ника. Затем улыбка исчезла. Он уставился на Ника и медленно покачал головой. «Нет. О, нет! Если только ты не ищешь жену. И даже тогда я бы сказал нет!»


Ник снова смотрел на Валькирию. Она прервала разговор со старой девой и повернулась, чтобы поприветствовать некоторых вновь прибывших. Ее сияющая улыбка была прекрасна. Эта любезность закончилась, и она на мгновение остановилась, одна в толпе. Она заглянула в бар. Она встретилась взглядом с Ником Картером, пошла дальше, затем вернулась. Их глаза встретились и остановились. Ник почувствовал, как его пульс ускоряется. Это, вне всякого сомнения, была ТА!


С бесстрастным лицом он ответил на ее откровенный взгляд. Он не упустил ни одной детали ее лица. Оно было так же прекрасно, как и ее длинноногое, пышногрудое тело.


У нее был идеальный овал лица, необходимый для подлинной женской красоты. Лицо Джотто, нарисованное в мастерской вариации. Черты лица были не менее чистыми: греческий нос без намека на дугу, широко расставленные бесцветные глаза на таком расстоянии, но все же выдававшие пробуждающийся интерес к большому мужчине за стойкой.


Ее рот был твердым и правильным, но мягким и соблазнительным. Не отрывая глаз от Ника, она провела розовым языком по губам, оставив легкий блеск влаги. Зубы были маленькими, ровными и очень белыми.


Ник выиграл конкурс, если таковой был. Наконец она отвела взгляд, с легким румянцем на лице, и заговорила с проходящей парой. Она последовала за ними в бальный зал. Ник посмотрел ей вслед. Она дала ему один шанс.


Он посмотрел, как она исчезла в толпе танцоров.


Он повернулся к Лудвеллу. «Что ты имеешь в виду - нет? Она прекрасна. Потрясающа».


Людвелл постучал бармену. «Я согласен», - сказал он. "Искренне я согласен. Она согласна. Но среди холостяков Гонконга она также известна как Ледяная Дива. Или Ледяная Дева. Выбирайте сами. Я пытаюсь передать, друг, что Мириам Хант является плохим выбором, если вы ищете немного веселья. Она не веселится. Мириам классная девушка, одна из лучших, но она настроена серьезно. Посвящает себя делу. У нее очень важная работа в WRO - World Организация Спасения - организация, которая устраивает этот маленький вечер. Все доходы идут сиротам и беднякам Гонконга. Вы видите этот бумажный значок на ее прекрасной груди? "


N3 резко взглянул на Людвелла. Парень выпил три порции, не больше. Его другу было хорошо избавиться от напряжения, но он надеялся, что тот не переборщит. Но ведь Людвелл никогда не отличался сдержанностью.


Он действительно заметил бумажный значок - а также великолепную грудь, которая так опасно поддерживала черное платье.


«Этот значок означает, что она работает сегодня вечером», - объяснил Ладвелл. «Официально. Я думаю, что она сиделка или что-то в этом роде. Когда я сказал« посвященная », я имел в виду именно это. Никакой ерунды насчет нашей Мириам. Мой совет - забыть ее, Ник. Здесь много других девушек. Красавицы тоже есть. Приходите., и я найду их для тебя. Мне скоро придется уходить ".


Они вырвались из толпы у бара. Когда они подошли к бальному залу, Людвелл сказал: «Я попрощаюсь, Ник. Спасибо за все. Ты знаешь, что делать, если я не приду через неделю. Теперь, когда я тебя представлю, я просто тихо исчезну. Пожелайте мне удачи ".


На кантонском диалекте так тихо, что только Людвелл мог его слышать, Ник сказал: «Yat low sun fong». - Пусть твоя дорога будет прямой.


«Спасибо», - сказал Ладвелл. «Я надеюсь на это. Прямо взад и вперед. Но это, как говорят наши китайские друзья, находится на коленях у Будды. Теперь о девушке».


Ник ухмыльнулся ему. «Не просто девушку. Та! Представьте меня ей; и не забывайте, меня зовут Кларк Харрингтон. - Playboy».


Людвелл вздохнул. «Мне следовало знать, что я не могу вас рекламировать. Ладно, это твой вечер, который ты тратишь впустую. Но я лучше тебя предупреждаю - она особенно презрительно относится к плейбоям. Любит их деньги за сирот и беженцев, но презирает их. Вы уверены, что не ... "


Ник снова ее заметил. Сидела на хрупком стуле для бальных танцев, одна в маленькой нише в стене, работала с карандашом и бумагой. Ее длинные ноги были скрещены, черное платье туго натянуто, обнажая удивительно длинные крепкие бедра. Он увидел, как она нахмурилась, глядя на бумагу в руке, и ее белый лоб, бледный и высокий под золотой короной волос, сморщился. Она облизнула губы розовым язычком. Ника немного удивило мгновенное желание, вспыхнувшее в нем. Он признал, что в присутствии такой красоты он был не намного лучше, чем тупой школьник. С этого момента больше не существовало множества других милых и смеющихся барышень. Он сделал свой выбор. Конечно, на вечер - может быть, намного дольше. Кто знал? Подо льдом, о котором говорил Людвелл, должно быть, где-то есть искра пламени. А Ник Картер был человеком, который любил вызовы, который довольствовался только лучшим, который жил на высшем уровне и всегда путешествовал первым классом.


Теперь он подмигнул Людвеллу. «Я уверен, что не стал бы. Давай, выполняй свой долг. Представь меня».


В этот момент группа заиграла веселую мелодию. Масса танцоров начала разделяться на мужчин и женщин, стоящих лицом друг к другу.


"Что это?" - спросил Ник, проталкиваясь сквозь толпу.


«Восьмеричная катушка», - сказал Ладвелл. «Что-то вроде кадрили Лайми. Ты бы этого не знал».


«Я могу этому научиться», - сказал агент AX. "С ней."


Он не дождался, когда Ладвелл закончит их знакомить. Он поднял ее на ноги, не обращая внимания на тихий вздох протеста, отметив, что ее глаза были цвета чистейшей горечавки с крошечными пятнышками янтаря в них.


«Это, - твердо сказал Ник Картер, - наш танец».


Она прижала руки в черных перчатках к его большой груди, словно желая оттолкнуть его. Ее улыбка была сомнительной. Наполовину боязливой? «Я действительно не должна», - сказала она. «Я работаю, понимаете. Я организатор. У меня миллион дел…»


Ник подвел ее к шеренге танцоров. «Они могут подождать», - сказал он ей. «Как я ждал - этого».


Она изящно вошла в его объятия. Эльфийская улыбка коснулась уголка ее красного рта. «Я думаю, мистер Харрингтон, что вы упрямый человек. И вы новичок в Гонконге».


Ее щека прижалась к его бархатной щеке. Ник сказал: «Верно по первому пункту, мисс Хант, но неверно по второму. Я был в Гонконге много раз. Но я думаю, что понимаю, что вы имеете в виду, поэтому позвольте мне успокоить тебя.


Мне нравятся ледяные девы ".


Он взглянул на нее. Это безупречное лицо медленно розовело.


## Глава 3


Нежный пират


Получение отказа от женщины было новым опытом для Ника Картера. Когда дело касалось женщин, он был привередливым человеком, но как только он сделал свой выбор, у него появилось естественное ожидание, что все доведет до удовлетворительного для обеих сторон решения.


Казалось, что сегодня этого не будет. До сих пор ему однозначно давали отпор, его держали на своем месте с холодной улыбкой и умелыми уклончивыми движениями, которые требовали долгой практики. Естественно, это еще больше его взволновало. И Ник обнаружил, что для человека с огромным опытом и умением он был более чем недоволен. Возможно, это было забавно, но в то же время стало немного злым. Сам с собой. Он, должно быть, как-то не так с ней возится! Ни одно такое прекрасное создание, как Мириам Хант, не могло быть сплошь из льда. Было таким холодным.


Он возлагал на этот вечер такие большие надежды. После танца она охотно согласилась на поздний ужин с ним. Они много танцевали и много смеялись. Казалось, он ей нравился.


Он отвел ее в ресторан «Жемчуг», крохотное заведение на улице Крыло, которым управляет древний китаец, которого Ник знал много лет. Еда была лучшей в Гонконге, и не приходилось терпеть туристов.


В такси по дороге в ресторан, а затем обратно к набережной Ник не пытался прорвать ее оборону. Он не мог сомневаться в том, что они были защитой, барьерами, уже прочно поставленными на место. В ее дружелюбии была желеобразность, которая говорила громче слов - не трогайте!


Все это сделало его еще более решительным, в нежном и настойчивом отношении к женщинам, которых он желал. Они нашли валла-валлу, и их отправили в Корсар. Если девушку впечатлило великолепие яхты, она не подала виду. Ник этого не ожидал. Они много говорили, и он знал, что она из обеспеченной чикагской семьи, училась в школе Смита и какое-то время работала в Нью-Йорке социальным работником. Она была в Гонконге меньше года, работая в WRO, и мало о чем говорила. Ник, который, как и любой мужчина, жалел сирот и беженцев, начал находить это немного подавляющим. Более того, он подозревал, что постоянная болтовня о ее работе была лишь еще одним препятствием.


Несколько минут они осматривали палубу, курили и смотрели на тускнущие огни Коулуна, а затем спустились вниз, в богато украшенный салон Корсара. Ник убедил ее съесть крем-де-менте - она объяснила, что пьет редко - и приготовил себе коньяк с содовой. Боя не было видно. Предположительно, он все еще был на берегу, разыскивая своих родителей, а двое дежурных филиппинцев либо спали в своих комнатах, либо развлекали девушек-сампан из Шанхайского Гая. Никакого дела до Ника.


Итак, время и запас мелочей, наконец, закончились, и они оказались лицом к лицу в ситуации, которую оба знали, несмотря на все атрибуты цивилизации, как элементарную и примитивную. У Ника все еще были большие надежды на то, что эта милая девушка окажется послушной. В конце концов, она пришла с ним на Корсар. И она была кем угодно, только не дурой.


Мириам Хант сидела на низком диване как можно дальше от того места, где стоял Ник возле проигрывателя. Она выкурила одну из его длинных сигарет с золотым наконечником, склонив золотую голову и сузив глаза от дыма, и холодно наблюдала за ним. Ее длинные ноги были скрещены, красивая линия бедер открывалась под обтягивающим черным платьем, а выпуклость ее полных круглых грудей была соблазнительной. Платье без бретелек плотно прилегало к этим кремовым верхним шарам, как ласка любовника, и Ник почувствовал сухость в горле, когда он выбрал пластинку и надел ее на магнитофон. Сначала ему не терпелось сыграть Равеля, Болеро, но он отказался от этого. Это была образованная девушка. Она вполне могла знать, что Болеро изначально называлось Danse Lascive. Он остановился на The Firebird Suite. Это не было его личным выбором в музыке - он сам был джазовым человеком - но он держал пари, что это будет ее выбор.


Он был прав. Когда музыка Стравинского заполнила тускло освещенный салон, она, казалось, расслабилась. Ник нашел стул и курил, глядя на нее. Она устроилась глубже на диване, откинулась назад и закрыла глаза. У нее, подумал он, великолепная костная структура. Ее тело струилось под платьем жидким бархатом. Она глубоко дышала, ее груди поднимались и опускались в торопливом ритме, а губы были приоткрыты. Он видел кончик ее языка, розовый, как у котенка. Он задавался вопросом, возбуждает ли ее музыка. Дальнейшее возбуждение ему не требовалось, он был уже напряжён и полон тоски. И все же он сдержался. Во-первых, он должен знать, какая часть ледяной девы была подлинной. Если бы она была искренней, он скоро узнал бы это.


Если бы холод был лишь маской, скрывающей внутренний огонь, он бы это тоже знал.


Музыка остановилась. Мириам Хант сказала: «Это было прекрасно. А теперь, я полагаю, начинается соблазнение?»


Неожиданный удар потряс его, но N3 сумел сохранить бесстрастное загорелое лицо. Ему даже удалось изобразить кривую улыбку, которая, как он надеялся, скрыла его кратковременное замешательство. Он скрестил свои длинные ноги и вынул сигарету из нефритовой коробки на подставке из тикового дерева. Он одарил ее легкой улыбкой. «Туше, Мириам. Признаюсь, что я все еще имел в виду нечто подобное. Думаю, меня вряд ли можно винить. Ты очень милая девушка. Я - и я признаю очень здоровое эго. - Я не совсем прокаженный. Конечно, время и место лучше некуда ».


Она наклонилась вперед, обхватила рукой идеальный подбородок и сузила глаза на него. «Я знаю. Это одна вещь, которая меня беспокоит. Все это слишком идеально. Ты подготовил хорошую сцену, Кларк. У тебя профессиональный подход. Отличный дизайн - только это не сработает».


Ник Картер понял гамбит. Он сталкивался с этим много раз. Она собиралась вечером заговорить до смерти. Он мало что мог с этим поделать. Этот факт его раздражал, но это было правдой. Вероятно, у Мириам Хант был большой успех с этим гамбитом в прошлом, когда ее загнали в угол. И все же он не мог быть положительным. Была ли она всего лишь еще одним сторонником отрицательного ответа, который действительно имел в виду «да»? Он так не думал. На первый взгляд она была слишком умна для таких игр. Но вы никогда не знали.


Итак, все, что он сказал сейчас, было: «Это не… не добьется успеха?» И он одарил ее улыбкой, которая растопила столько женских сердец. «Могу я спросить, почему, Мириам? Ты находишь меня непривлекательным?» Сцена, подумал он, начинала напоминать плохую комедию в гостиной. И все же он должен позволить даме задавать темп.


Мириам Хант вздрогнула. Она обняла грудь, как будто ей было холодно. «Я считаю тебя ужасным, Кларк. Это настоящая проблема, я думаю. Ты великолепен, и я думаю, что ты это знаешь. Я, конечно, знаю. Я открыто признаю это. Мои ноги продолжали превращаться в резину все время, пока мы танцевали. Но это Просто это, видите ли. Тебя просто слишком много! Если я отдамся тебе сейчас, сегодня вечером, я влюблюсь в тебя. И я погибну. Моя работа будет испорчена. Все будет испорчено. "


Ник посмотрел на нее. Он определенно не был подготовлен ни к чему подобному, считал ее утонченной женщиной. На данный момент она говорила совсем не так. Он был на грани того, чтобы сесть рядом с ней на диван, но теперь он расслабился в кресле. "Скажи мне одну вещь, Мириам?"


Он увидел, что она почувствовала облегчение. Она получила передышку и знала это. Она скрестила свои красивые ноги, взмахнув нейлоном. "Если я могу."


«Зачем ты приехала со мной на "Корсар" сегодня вечером? Признаешься, ты знала, что я имел в виду».


«Мне было любопытно. И, как я уже сказал, я был очарована тобой. В тебе есть что-то очень странное, Кларк Харрингтон. Ты должен быть плейбоем, просто еще одним бесполезным человеком со слишком большими деньгами, но почему-то ты этого не делаешь. вполне подходит для этой роли. Ты даже не похож на плейбоя. Ты больше похож на пирата. У тебя мускулы, как у галерного раба - я чувствовал их под твоей курткой. Ты, кажется, сделан из железа. Но дело не только в этом. Вы просто не похожи на плейбоя или бездельника. Я… я думаю, вы меня немного пугаете ».


Ник встал со стула и подошел к проигрывателю, думая, что должен поставить себе пару недостатков. Очевидно, он плохо играл свою роль. Он был недоволен собой. Ястреб был бы недоволен им.


Он расположил на игроке группу танцевальных стандартов и повернулся к ней. «Танцы? Я обещаю, что никаких пропусков, пока ты не будешь к ним готов».


Она позволила своей высокой мягкости без сопротивления покачиваться на его твердом теле. Ее щека нежно пахла его худой челюстью, ее мускулистая спина, словно лепесток камелии, лежала под его пальцами. Ее духи были нежными, мимолетными, со странным пьянящим ароматом, который он не мог определить.


Постепенно, пока они молча танцевали, гибкие линии ее тела сливались с его. Она прошептала ему на ухо: «Я ужасна. Я знаю это. Мне это нравится, хотя я напугана до полусмерти. Может, я хочу, чтобы ты меня изнасиловал. Изнасилуй меня. Я просто не знаю. Я не знаю. Не думаю, что я знаю, но я сейчас ужасно сбит с толку. О, Кларк, пожалуйста, будь со мной нежным и понимающим. Будь нежным и добрым. Не заставляй меня делать то, чего я на самом деле не хочу делать ».


Его врожденный цинизм, приобретенный в жесткой школе, сказал ему, что это еще одна уловка. Она играла на его нежной стороне, предупреждая и обезоруживая его. Вероятно, она узнала это ещё у ее матери на коленях.


Они танцевали. Ник молчал. Он не пытался ее поцеловать. Примерно через минуту она немного отстранилась и посмотрела на него. Ее лицо было розовым. «Я ... я должен признаться».


"Да?" К настоящему времени ничто особо его не удивило бы.


«Вы подумаете, что я ужасна. Думаю, я ужасна. Но это казалось такой чудесной возможностью».


Ник слегка ухмыльнулся. «Так я и думал. Только, кажется, я ошибался».


Розовый цвет превратился в малиновый. «Я не это имела в виду! Я ... ну, я думала, что смогу получить от тебя немного денег».


Ник сделал вид, что неправильно ее понял. Он сказал: «Ну-ну. Никогда не знаешь. Я удивлен. Ты последняя девушка в мире, о которой я бы подумал как о профессионалке».


Она уткнулась лицом ему в плечо. «Для моих беженцев и сирот, глупый человек. Я подумал, что могу получить от тебя хороший вклад».


Со злым, дразнящим блеском в глазах он сказал: «Еще можешь. Если ты правильно разыграешь свои карты».


Она прижалась щекой к его. «Полагаю, это заставляет меня походить на проститутку, не так ли?»


«Не совсем. Скажем, просто девушка, поющая песни. Значит, у тебя есть хорошее дело. Ничего аморального в этом нет. Даже незаконного».


Она откинулась назад, чтобы снова взглянуть на него, и он почувствовал, как жидкий огонь ее твердого таза коснулся его. Его тело, сказал он себе, немного выходит из-под контроля. Он уделял все меньше и меньше внимания велениям своего разума. Это было необычно для него, который всегда был в состоянии держать свой разум и тело в строжайшей дисциплине. Эта девушка начинала проникать в его кожу во многих отношениях, чем он думал.


"Так ты будешь?" Глаза горечавки с янтарными крапинками были близки к его. На мгновение он потерялся в этих синих озерах, блуждая по волшебной глуши, разрываясь между желанием и нежностью.


"Будет что?"


«Сделать взнос в WRO? О, Кларк, это такое достойное дело. И у тебя столько денег. Ты никогда не упустишь это».


«Это не совсем правда, - подумал он немного иронично. У него был текущий счет на Кларка Харрингтона - это было частью его прикрытия - но это были его собственные деньги, и их было достаточно на тот момент. AX платил хорошо, даже щедро, но Ник Картер был человеком, который любил богатую жизнь, когда не работал. По-прежнему…


«Да», - сказал он ей. "Я буду."


Затем его плоть не выдержала, и он поцеловал ее.


Она напряглась, ахнула и попыталась оторваться от него. Ник нежно, но твердо держал ее и продолжал целовать. Ее губы были алыми, медовыми. Она перестала бороться и прижалась к нему. Ее губы двигались сами по себе, и она начала стонать. «Нет. Боже мой, нет! Ты не должен. Я не могу… о, не надо… не надо».


Салон теперь кружился. Как будто их обоих поразил тайфун. Поток желания захлестнул их, как волны, разбивая все запреты. Ее рот открылся под его, и их языки встретились и переплелись. Ник почувствовал поспешный спазм ее сладкого дыхания в его ноздрях. Она обмякла в его объятиях, откинувшись назад, ее руки безвольно болтались рядом с ней, ее рот и его губы были фокусом Вселенной. Ее глаза были закрыты. Он увидел, как на ее белом виске бьется синяя вена.


Ник поднял ее и отнес к дивану. Она прижалась к нему, ее губы были жаждут его, и продолжала причитать: «Нет… нет… ты не можешь. Мы не можем. Пожалуйста, пожалуйста…»


Он осторожно положил ее на диван. Она лежала неподвижно, красивые ноги широко раскинуты и беззащитная, пассивная и не сопротивляющаяся. Черное платье отказалось от борьбы и соскользнуло с ее грудей, обнажив его взору и прикосновению, двойные круги мрамора с прожилками, розовые соски, напряженные в ожидании.


Ник на мгновение постоял, глядя на это очарование. Было ошибкой дать ей хотя бы минутку передышки, но в данный момент он не думал об этом. Его острый, странно изогнутый ум, такой тонкий, но временами такой грубый, думал, что здесь действительно Спящая красавица. Истинный символизм старой сказки никогда не был более очевидным. Вот-вот должна была проснуться красота. Наконец размешать. И в этот последний момент он точно знал, что она действительно девственница.


Он опустился на колени возле дивана и поцеловал ее теплые груди. Мириам Хант пробормотала: «Дорогой, дорогой, ты действительно не должен. Мы не должны».


«Но мы должны», - мягко сказал Ник. "Мы должны." Его рука искала под черным платьем, наткнулась на длинное сияние нежной внутренней плоти, клубок резинки. Девушка застонала от боли. Затем она внезапно отвернулась от него. Ее бедра сжались в его ищущей руке. Она села на диван, убрав золотые волосы с глаз, глядя на него со странной смесью ужаса и желания. Она попыталась найти его руку под юбкой и оттолкнула ее. «Я не могу», - сказала она. «Я просто не могу, Кларк. Мне ... мне так жаль!»


Ник Картер встал. Его гнев был сильным, но хорошо контролируемым. Джентльмен умеет не только выигрывать, но и проигрывать. И уж точно он не хотел женщину, которая не хотела его


«Мне тоже очень жаль», - сказал он ей со слабой улыбкой. «Больше, чем ты думаешь. Думаю, мне лучше отвезти тебя домой».


Он увидел влажный блеск в ее глазах и надеялся, что она не заплачет. Это все, что ему нужно.


Но девушка не плакала. Она вытерла глаза и соскользнула с дивана. Ее голубые глаза прямо встретились с ним. «Я действительно хотела, Кларк. С тобой я хотела. Но я просто не могу - не так. Я знаю, что это смешно и банально, но я такая. Я хочу все это - один мужчина, только один , и брак, и дети, и то, что навсегда осталось позади. Вы понимаете? "


«Я могу понять», - сказал Ник. «Лучше поторопись. Уже поздно, и нам нужно найти валла-валлу. Пока ты освежишься, я выпишу чек».


Пока она была в ванной, он выписал чек на счет Кларка Харрингтона на тысячу долларов. Это было все, что он мог себе позволить в данный момент. Он хотел, чтобы это могло быть больше.


Мириам Хант взяла чек, взглянула на сумму и поцеловала его в щеку. «Ты такой хороший человек, Кларк. Я действительно хотела бы быть подходящей девушкой для тебя».


«Если это написано, - сказал Ник, - значит, это написано, и ничто не может его изменить. Это Китай, помните». Он накинул ей на плечи ее боевую куртку, без горечи понимая, что сегодня он многое потерял. Ему пришло в голову кое-что из Пруста: «Единственный рай - это рай, который мы потеряли».


Или, можно сказать, никогда не знал.


Затем ему пришлось улыбнуться самому себе. Он получил только то, что заслужил - за то, что решил сегодня быть таким романтиком. Пусть это будет ему уроком.


Они окликнули проходящего мимо валла-валла и высадились на берегу у причала парома. Мириам жила напротив острова, в современной квартире с видом на залив Репалс, и теперь она настаивала, чтобы он не сопровождал ее. Он посадил ее в такси и дал указания водителю.


Она протянула руку из окна такси, и Ник пожал ее, хотя рукопожатие с женщиной ему не особенно нравилось. Так часто это было признанием поражения. Не то чтобы он знал много поражений.


«Мне очень жаль, - снова сказала Мириам Хант. «Я знаю, что это был бы чудесный опыт. В конце концов, я полагаю, что я всего лишь девственница со Среднего Запада. Увидимся ли я снова, Кларк?»


Уголок подвижного рта Ника тронул слабая улыбка. «Кто знает? Кажется, в этом нет никакого смысла - но кто знает? Мы оба можем заглянуть в И-Цзин».


Ее сомнительная улыбка говорила, что она не понимает. Потом она ушла, и Ник прошел через паромную станцию к телефонному киоску. В конце концов, это должна быть Сви Ло. Конечно, он не собирался возвращаться в Корсар и пытаться уснуть!


Пока он искал в своем бумажнике неуказанный номер, который Сви Ло каким-то образом всегда удавалось сохранять, независимо от того, сколько раз она двигалась, он задавался вопросом, кто ее нынешний защитник. Суи Ло всегда называла их так - своими «защитниками». Ник знал, что у нее их было довольно много. И все же она была, и он всегда чувствовал себя виноватым при этой мысли, так же сильно, как и раньше, влюблена в Ника Картера. Такой, какой она была, когда они впервые встретились в этом самом Гонконге, больше лет назад, чем ему хотелось бы вспоминать.


## Глава 4


Кровь по утрам


Было после четырех утра. За пределами старой виллы, примыкавшей к необработанной скале, выходящей на Харлех-роуд, облачный покров закручивался, покрывая вершину, маскируя звезды и уменьшая звук. Вилла, казалось, парила в воздухе, бестелесная, одинокая и отчужденная в этом разреженном слое.


Ник Картер выкатился из огромного викторианского ложа, стараясь не разбудить Сви Ло, и надел тяжелый парчовый халат. Он засунул ноги в тапочки. И халат, и тапочки были собственностью нынешнего «защитника» Суи Ло, и теперь Ник без особого интереса задумался, кто этот человек.


Но кем бы он ни был, он был заряжен. Эта старинная вилла с 30 с лишним комнатами когда-то принадлежала семье Кардин. Вы не можете получить больше пукки, чем это. Теперь здесь жила Суи Ло, евразийская певчая девушка из Маньчжурии.


Она не выглядела на свои 26 лет, когда легонько дремала под алой шелковой простыней. Это была изящная хрупкая кукла, прекрасная миниатюра, совершенство ее тела в малых масштабах. В ней преобладала русская кровь. Ее глаза были почти такими же круглыми, как и у него, ее носик такой же прямой, без следов монгола на скулах. Ее кожа была белой, как лилии.


N3 с нежностью смотрел на нее, пока рылся в кармане халата в поисках сигарет. Простыня упала с ее груди, маленькой и твердой, размером не больше лимона. Он наклонился и слегка поцеловал одну грудь, Суи Ло двигалась и стонала во сне. Ник на мгновение погладил гладкие черные волосы, недоумевая от двойственности его чувств к ней.


Временами она все еще была очаровательной и мудрой не по годам восточным ребенком, которому он помог много лет назад; во многих отношениях она напоминала ему Боя. Оба познакомились с самой сырой стороной жизни в раннем возрасте.


Ник обнаружил, что у него нет сигарет, и пошел к двери спальни. Он подумал, что Сви Ло повезло больше, чем Бою. По крайней мере, пока. В этом грешном мире ей было дано нечто гораздо более востребованное, чем все, что мог предложить Бой.


Он прошел по длинному, покрытому пышным ковром холлу, в большую гостиную. Высокий потолок подпирали черные арочные перекладины. В одном конце огромное окно было задрапировано золотым тайским шелком. На стенах висели китайские картины на стекле и старинная пекинская ширма, где гостиная - Сви Ло назвал ее гостиной - переходила под аркой в длинную столовую. Толстым ковром был Тянь Син.


«Да, - подумал Ник, - Сви Ло далеко приехала из Мукдена». Шэньян, как его называли китайцы. И если истории, которые она рассказывала ему после их занятий любовью, были правдой, она пошла еще дальше. Ее защитник собирался сделать из нее кинозвезду!


Ник слабо улыбнулся. Вполне возможно. В Гонконге снималось много фильмов, и не многие из звезд были настоящими актрисами. Ло определенно могла соперничать с любым из них по красоте и уму.


Он очень осторожно не зажег свет. Он нашел стол из тикового дерева с мраморной столешницей и покопался в кувшине Мин. Он раньше замечал там сигареты. Он сунул несколько сигарет в карман и прошел через комнату к задрапированному иллюминатору, бесшумно двигаясь по толстому ковру.


N3 остановился у края иллюминаторов и стал прислушиваться. На самом деле слушаю. Каждое из его чувств, отточенных до грани, намного превосходящей способности среднего человека, было настороже. Он не думал, что опасность велика. Еще нет. Но это было там.


Когда он вышел из киоска и остановил такси на паромной пристани, его хвост был ясен. Но Ник Картер был слишком стар, чтобы принимать что-либо как должное. Он внимательно следил за тем, как такси мчалось по узкой извилистой дороге к вершине. На повороте на Робинсон-роуд он заметил рикшу, следовавшую за ним. С такого расстояния, при плохом освещении, невозможно было различить цвет, но он бы поставил миллион гонконгских долларов на то, что он красный.


Ник не позволил тому факту, что его преследуют, изменить его планы. Он ожидал этого более чем наполовину. Боб Ладвелл ошибался, он не потерял хвост. Он предположил, что в некотором смысле это была вина по ассоциации. Кто бы ни интересовался Ладвеллом, теперь интересовался и Ником Картером. Или - и здесь Ник был действительно обеспокоен - в Кларке Харрингтоне. У него не было причин думать, что его собственное прикрытие было раскрыто, даже если это было прикрытие Ладвелла, и если кто-то захочет интересоваться тем фактом, что Кларк Харрингтон и Боб Ладвелл были старыми друзьями, позвольте им.


Так он думал раньше. Затем он добрался до виллы, и Ло, восхитительно одетая в мандариновое пальто и чонсам с высоким разрезом, обнажая идеальные маленькие ноги, бросилась на него. После первого взволнованного приветствия Ник и Ло не теряли времени даром. Это были старые и опытные любовники, которые давно расстались. Ее защитник уехал по делам. Каким-то чудом ее слуги, все шестеро, воспользовались отсутствием хозяина, чтобы навестить свои семьи.


Ник, доведенный до точки, где он должен найти успокоение или взорваться, осторожно повел Ло в ближайшую спальню. Она пошла без возражений - это было то, чего она ожидала - сбросив одежду на ходу. Несмотря на это, жадное напряжение в ней болтало о ее новом положении, ее вилле, ее имуществе, ее перспективах. В спальне Ник терпеливо слушал, как он закончил раздевать ее. Она всегда была жадной маленькой девкой, и в этом ее нельзя винить. Жизнь для нее была тяжелой.


Пока она целовала его и показывала на Шагала, Дюфи и Брак - на всех стенах спальни! - Ник соскользнул с ее серебряных тонких трусиков.


Затем, когда его терпение подошло к концу, он с девушкой заткнул ей рот и отнес к большой викторианской кровати. Они занимались любовью с нежной яростью.


Теперь N3, его сигарета еще не зажжена, отодвинул занавеску на полдюйма и выглянул наружу. Ничего. К стеклу приклеился серый пушок влажного облака. По стеклу струились крошечные капли воды. Там была практически нулевая видимость.


Над этим нужно было немного подумать. Ник вошел в большое фойе, закрытое и без окон. Он опустился на опиумную кровать, уставленную подушками, и задумался, пока курил сигареты.


К третьей сигарете он принял решение. Он хотел знать, что происходит. Вероятно, это не его касалось, но он все же хотел знать. Это должно быть как-то тихо.


Он присоединился к Людвеллу и его миссии, и N3 не хотел участвовать в этом. Но его самого преследовали, и это ему начинало не нравиться. Теперь для наблюдателя или наблюдателей на улице будет холодно и влажно, и Нику понравилась эта мысль. Пусть какое-то время они будут холодными и несчастными; очень скоро он собирался их накалить.


Он пошел в спальню за одеждой. Сви Ло теперь спала на животе с обнаженной круглой маленькой попкой. Ник накинул на нее покрывало.


Он оделся в богато украшенной ванной. Арматура была из позолоты, а ванна - в виде огромного лебедя. Ник снова поймал себя на мысли, что это человек. Белый человек или китаец? Англичанин? Португалец, японец или русский? Вы можете найти их всех в Гонконге. Ник пожал плечами. Что за дело? У Ло все было хорошо, и он был рад за нее. Теперь к делу!


Ему пришлось посмеяться над своим изображением в длинном зеркале. Белый смокинг, темно-бордовый галстук-бабочка, темно-бордовый пояс и темные брюки. Просто костюм, чтобы бродить в тумане. Шпион, кем бы он ни был, мог быть слишком опрометчив, чтобы так одеватьсяться.


Он проверил Хьюго, стилет, вставляя и вынимая его из ножен. Идеальное оружие для близкой работы в тумане.


N3 мягко пошел по длинному коридору, ведущему в кухню и кладовую дворецкого в задней части дома. На самом деле он не ожидал больших неприятностей. Если наблюдатель все еще был там - а Ник был в этом уверен, - то только как наблюдатель. Шпион. Кто-то был достаточно заинтересован в передвижениях Ника, чтобы следить за происходящим. Вот и все, по крайней мере, так рассуждал Ник. Если бы этот человек был убийцей, наемным убийцей, он бы наверняка бы нанес удар раньше.


Но кто захочет убить Кларка Харрингтона, плейбоя?


Он нащупал то, что, должно быть, было огромной кухней, и нашел черный ход. Он покрутил ручку, и замковый язык тихо тронулся. На мгновение Ник колебался, желая, чтобы с ним была Ло. Он ничего не знал о планировке территории. Его неизвестный противник, ожидающий снаружи, имел бы там преимущество.


Ник попытался вспомнить, что он знал о старых виллах на вершине горы. В свое время он был во многих. За домом обычно находился большой внутренний дворик с бассейном. Возможно арочный мост. Даже грот, пагода или две?


Он выругался себе под нос. Он просто не знал! Тогда к черту.


Теперь, стоя на четвереньках, он осторожно толкнул дверь. Лицо его было холодным и влажным. Видимость, по его расчетам, была около трех-четырех футов. Он увидел, что действительно находится во внутреннем дворике, покрытом большой плиткой, выложенной мозаикой. Он увидел ротанговый стул и часть стола. Больше ничего.


Он позволил двери бесшумно повернуться за собой. Он подождал пять минут, еле дыша, набирая ртом воздух, когда нужно. Ноздри мужчины могут быть громкими в полной тишине.


Ничего не шевелилось в унылой, серой, сырой пустыне. Ник мысленно вздохнул. Ладно. У них на этой работе был хороший человек. Ему придется инициировать дело. Положить немного наживки.


Он согнул стилет в ладони и резко постучал рукоятью по плитке. В то же мгновение он быстро и бесшумно двинулся на пару ярдов вправо. Это привело его к креслу из ротанга, и он присел за ним, прислушиваясь. Ничего, кроме сонного писка гнездящейся птицы. «Умный ублюдок», - подумал Ник. Он не собирался попадаться на любительские уловки.


Его блуждающие пальцы нашли небольшой кусок сломанной плитки, угол, который был выбит. Он бросил осколок в непрозрачность перед собой, бросив его по высокой дуге. Он насчитал пять, когда услышал легкий всплеск. Значит, бассейн был какой-то! Вероятно, это означало мост, пруд с лотосами и лилиями, пагоду.


Ник лежал на животе, слушал и думал. Если там была пагода, это было логичным местом для наблюдателя. В нем можно было немного укрыться от непогоды и иметь повышенную точку обзора, хотя в этом супе это было не очень хорошо.


Ник заскользил к бассейну, опираясь на локти, бесшумно, как змея. Он добрался до плитки и протянул руку вверх и вниз. Его пальцы смахнули холодную воду.


Где-то в дымящемся тумане закашлялся мужчина. Это был мучительный, мучительный кашель, который продолжался, несмотря на отчаянные попытки заставить его замолчать. Наконец его заглушили, и Ник услышал протяжный хриплый вздох. Он лежал неподвижно, как смерть, потому что он только что услышал смерть, и пришло время снова подумать.


Он мысленно переоценил ситуацию. Этот человек находился в пагоде - вероятно, она была построена в центре моста с видом на бассейн или пруд - и он, должно быть, дремал. Конечно, он не слышал, как Ник ударился о землю или бросил осколок плитки. Если бы он полностью проснулся и услышал, то не закашлялся бы. Ник уже слышал такой кашель; было много таких в Гонконге.


Итак, этот человек был болен, не слишком внимателен и, вероятно, был всего лишь простым кули, которому платили за работу. Если это был тот же рикша, он, должно быть, уже очень устал.


Это также означало, что наблюдателей должно быть больше одного. Они никогда не оставят фасад виллы без присмотра. Но, по всей вероятности, этот наблюдатель будет на дороге, вниз от высоких железных ворот, преграждающих короткую дорогу, ведущую к воротам виллы. Несомненно, он будет рядом с красной рикшей и прятаться в деревьях или в зарослях.


Перво-наперво. Ник начал обходить бассейн, плитка под его руками была липкой и скользкой. Ему нужно было найти мост, ведущий через бассейн.


Он двигался ровно, бесшумно, внимательно следя за препятствиями, осторожно касаясь руками области перед собой, прежде чем двинуться. Как будто вы в темноте пощупываете мины. Он не ожидал мин, но у Суи Ло было много слуг, и у слуг были дети, а дети оставили много хлама. Человек в пагоде проснулся.


Ник хотел достать его живым и готовым к разговору. Его ухмылка была жесткой, и в тумане его худощавое лицо приобрело странный вид, напоминающий череп. Теперь он был Киллмастером, и он был на охоте, и все, кроме работы, было забыто.


Он нашел влажное дерево моста. Железные стойки и утки, ведущие вверх с пологим наклоном. Он прижимал свое большое тело к мосту на дюйм за раз, боясь, что он может скрипеть или раскачиваться. Но это была прочная конструкция, хорошо закрепленная.


Слабый соленый бриз пронзил туман. Ник почувствовал холод на левой щеке. Там лежали высокие скалы, а затем и гавань. Ник увеличил скорость ползания, насколько мог. Теперь он был так близко к пагоде, что мог слышать дыхание человека. Любой порыв ветра рассеет туман и обнажит его.


Мгновение спустя переменчивый ветерок сделал именно это. Он сильно кружил вокруг пагоды и уносил туман. Ник Картер выругался и распластался на мосту, пытаясь скрыть темно-бордовый галстук и пояс. Он был дураком, что носил их. Но белый смокинг в белом водовороте тумана мог ему помочь. Если этого не произошло, то подход был закончен. Он был в десяти футах от наблюдателя.


Это не сработало. Мужчина его увидел. Он вскочил на ноги с задушенным «Хай йи!» Он был силуэтом на фоне тумана, худощавый, угловатый мужчина в синем и соломенной дождевой шляпе. Ник, все еще надеясь взять его живым, вскочил на последний уклон моста. Стилет был в его руке, готовый к броску, но он не хотел его использовать. Для этого достаточно одного удара по шее.


Это не должно было быть. Он увидел большой черный пистолет в руке мужчины. Это был Кольт 45 - достаточно, чтобы вырвать ему кишки. Рука поднялась, и Кольт выпустил цветок оранжевого пламени. Грохочущий доклад разорвал тихий туман на миллион клочков.


Убить сейчас или быть убитым. Ник щелкнул стилетом прямо перед ухом. Хьюго спел свою маленькую жужжащую песню смерти, когда он дважды перевернулся и пошел прямо к сердцу. Мужчина выронил пистолет, его глаза расширились от ужаса и боли, и он взвизгнул, теребя рукоять стилета. Он покачнулся и начал падать. Ник прыгнул, чтобы поймать его, уже думая о будущем. От трупа нужно избавиться, и он не хотел, чтобы его выудили из пруда.


Он поймал человека и опустил его на пол пагоды. Он умирал быстро, кровь текла из разинутого рта и пачкала его коричневые обломки зубов. Это было бесполезно, и Ник знал это, но он должен был попробовать. Он наклонился над умирающим и быстро заговорил на кантонском диалекте.


«Кто ты? Почему ты следуешь за мной? Ты собираешься сесть на дракона, так что будет хорошо говорить правду».


Мутные глаза мужчины распахнулись. Его тонкая борода была залита кровью. Когда он смотрел на Ника и говорил, тоже по-кантонски, в умирающих глазах было огромное безразличие.


«Не дракон», - сказал мужчина, его слова были странно отчетливы сквозь журчание крови. "Я катаюсь на тигре!" - Он умер.


Ник выпрямился с мягким проклятием. Сейчас не время об этом беспокоиться. Он должен был двигаться быстро. Это горячо…


Его снова спасли глаза - эти острые глаза с чудесным экстрапериферическим зрением, которое позволяло ему видеть очень близко к прямому углу. Он смотрел на виллу, когда справа от себя он увидел в тумане призрак какой-то фигуры на полпути по другую сторону моста. Он увидел, как гротескная фигура подняла руку и что-то швырнула.


Некогда было нырять. Смерть вылетела из белого дыма с невероятной скоростью. Ник успел только отвернуться, чтобы начать падение, когда предмет ударил его по сердцу. Он хмыкнул и попятился назад, хватаясь за перила пагоды для поддержки. Призрачная фигура повернулась и побежала в туман. Ник мог это слышать, как она пробивалась сквозь густой подлесок и кустарник.


Тяжело дыша, чувствуя, что пот на лбу и капает в глаза, Ник Картер посмотрел на свою грудь, на вес, который все еще висел там. Это был топор с короткой ручкой и острый как бритва. Он цеплялся за белый смокинг, как врезанный в него брелок. Впился в толстый конверт, который дал ему Людвелл. Ник собирался оставить его на яхте, забыл, и теперь это спасло ему жизнь.


У него было несколько минут. Он сомневался, что другой мужчина вернется или будет скрываться. Было бы лучше, если бы он это сделал, но Ник знал, что не может надеяться на такую удачу. Мужчина уже был в пути со своими новостями. Ник выругался, потянувшись за топор и вытащил его. Казалось, он проникает все глубже и глубже.


Это был топорик. Он достаточно насмотрелся, чтобы знать. Рукоять была короткой, едва ли шириной с человеческую ладонь, а головка была широкой с острым лезвием. Головка молотка была заточена до острия бритвы. Это было ужасное оружие, идеально сбалансированное для метания.


Ник взял пистолет 45-го калибра и сунул его в карман куртки. Он бросил топорик рядом с телом и, встав на колени, снял синюю майку, которую носил мужчина. Этот человек был скелетом еще до своей смерти - руки, похожие на палки, исхудавшие ребра, полая грудь, покрытая серым пушком.


Ник взял одну из рук и посмотрел на нее. Да. На правой руке чуть выше локтя была красная отметина от щипцов. Грубый трафарет тигра. Tiger Tong? Ник никогда об этом не слышал и немного знал о щипцах.


Он не стал снова одевать мужчину, а обернул синюю майку вокруг тощего торса так, чтобы не капала кровь. На теле не было большой дыры, но Ник не хотел, чтобы кровь попала на его костюм. Бог знал, что будет дальше! Он мог даже вступить в конфликт с полицией, что сделало бы всех несчастными. Особенно его босса, Хоука.


Он поднял тело, которое вообще ничего не весило, и перекинул через плечо. С кольтом в руке он ощупывал дорогу вокруг виллы к воротам, шагая по траве, когда мог, и очень настороженный. Он только думал, что другой наблюдатель сбежал.


Теперь туман стал неоднородным. Пятна толстые, в других почти исчезли. Ник пытался оставаться в густых зарослях, пока шел по подъездной дорожке к высоким железным воротам. Он немного догадывался.


Он был прав. Он нашел красную рикшу прямо за воротами. Его воткнули в густую поросль розового вереска под карликовыми соснами. Когда Ник бросил тело на сиденье, он посмотрел на тощие ноги и подумал: эти китайцы сильнее, чем кажутся, все они. Должно быть, это было довольно утомительно - преследовать меня до самого пика.


Он осторожно вытер «кольт» носовым платком и положил его на сиденье вместе с телом. Аналогично топору. Отбросив последнее, он признал, что где-то здесь таится немного иронии, если у кого-то есть время заняться этим. Топор был очень похож на миниатюрную татуировку, которую он носил на своей руке выше локтя. Типичным для него жестом он похлопал мертвого по голове. Оба они в каком-то смысле принадлежали татуировкам!


«Мне очень жаль, - сказал он трупу. «Жаль. Но вы были мелкой сошкой - а мелкая сошка всегда ловит наихудшее из ада».


Он всегда сожалел об этом факте. Маленькие люди, наемники, мелкие мошенники обычно получали самый грязный конец палки. Большая рыба часто уходила. Ник сожалел об этом. Он не любил убивать маленьких людей.


Туман все еще держался над проезжей частью и в непосредственной близости. Он толкнул рикшу через дорогу, напротив ворот, и осторожно пошел вперед, пока земля не начала отваливаться. Он знал, что здесь скалы, но где именно?


Колеса рикши соскользнули в пустоту. Именно здесь был обрыв. Ник отпустил штанги, и рикша погрузилась в море клубящегося тумана. Он стоял у края, склонив голову, и прислушивался к звуку его падения. Шум продолжался долгое время, и он мог визуализировать рикшу и труп, прыгающих с камня на камень. Там были люди, в своих лачугах из жести и гудрона, и Ник искренне надеялся, что никому не мешает в завтрак.


Он вернулся в дом и остановился в ванной внизу, чтобы проверить себя на кровь. На рубашке было одно крошечное пятнышко, но он ничего не мог с этим поделать. Он поднялся в спальню. По пути он взглянул на часы AX на своем запястье. Прошло не больше получаса.


Сви Ло не спала. Она сонно улыбнулась ему через накидку до подбородка. «Доброе утро, мой милый Ник. Может, ты приготовил кофе, раз у меня сегодня нет слуг?»


Ее дыхание было чистым и сладким. Если она заметила пятно крови на его рубашке, она не подала виду. Она обвила его шею своими мягкими ручонками и попыталась утащить его на кровать. «Забудь о кофе. Занимайся со мной любовью, пожалуйста!»


Ник заставил себя отодвинуться. Утренняя страсть была одной из сексуальных особенностей Ло.


Он с кривой усмешкой отделил ее нежные щупальца. «Не сегодня утром, милая. Я только что пришел попрощаться. Мне нужно прекратить. Что-то, э-э, всплыло». Он очень хотел ее именно тогда, но не осмеливался рисковать. Любовь с ее инерцией может быть опасна. У него было неприятное предчувствие, что в ближайшем будущем ему понадобится всякая бдительность, на которую он способен. Какую странную жизнь он прожил; в какой странной обстановке он двигался! Иногда у него возникало странное ощущение, что он проживает несколько жизней параллельно. На мгновение ему захотелось сказать Ло, что он только что убил человека, - чтобы посмотреть, как это повлияет на ее пульсирующее маленькое либидо.


Наверное, совсем нет. Она все еще хотела бы заниматься любовью.


На мгновение Ло настаивала. Ник держался вне досягаемости и сел на сундук. Ло стремилась соблазнить демонстрацией своей восхитительной маленькой груди. «Я нашла новый путь», - бросила она вызов. «Это место называется обезьяньим сиденьем. Вы, как большой огромный круглоглазый, не узнали бы этого. Но это за пределами седьмого рая». Она хихикнула и даже немного покраснела.


Ник посмотрел на нее поверх сигареты. Для них это было знакомым яблоком раздора. «Вы - чрезмерно сексуальная маленькая девка», - сказал он ей. «Хуже того, вы расовый сноб. Вы думаете, что только восточные люди знают, как правильно заниматься любовью».


Суи Ло резко села в постели, ее маленькие груди дрожали. «Совершенно очевидно, что жители Запада не умеют заниматься любовью - пока их не научит восточный человек. Тогда, но только тогда, некоторые из них очень хороши. Как и ты, Ник». И она хихикнула.


Ник подошел к окну и открыл его. Теперь туман быстро рассеивался. Он услышал далекий звук, которого так долго ждал. Трамваи спускались с вершины. С полмили он слышал рокочущий звон фуникулера.


Он снова поцеловал Ло. На этот раз она не цеплялась за него. «Я буду на связи», - сказал он, направляясь к двери. Ему пришло в голову, когда он коснулся дверной ручки, что он всегда говорил ей то же самое. Всегда говорил, все годы.


"Ник."


Он повернулся. Теперь она не улыбалась. Ее темные глаза были мрачными, и она хмурилась, что она делала нечасто. Ник осознал, с легким чувством шока, что он действительно мало что знает о Сви Ло. Он ничего не знал о ее недавней жизни. Что-то двигалось в его голове, что в данный момент он не пытался изучить. Конечно, он ей не доверял. Он никому не доверял - возможно, за исключением Ястреба и Бога. Но доверие никогда не входило в их отношения. Ло никогда не задавала вопросов и никогда не видела того, чего не должна была видеть.


Теперь она сказала: «Не думаю, что тебе стоит приходить сюда снова, Ник».


Его взгляд был насмешливым. "Птица любви прилетела?"


«Нет, ты большой дурак. Я всегда буду любить тебя! Но мой… мой защитник очень ревнив. Если бы он знал о тебе, он бы очень рассердился и мог бы сделать плохие вещи».


Она увидела его веселую улыбку и поспешила дальше. «Я серьезно, Ник. Этот другой, не такой, как другие. Он очень могущественный человек и во многих смыслах порочный человек. Я… я его боюсь».


Что она пыталась ему сказать? На первый взгляд, это было лишь предупреждение, воплощение уже принятого ею решения. Но казалось, что есть нечто большее. На основании того, что она знала - или не знала - о самом Нике?


«Если ты его боишься, - сказал Ник, - почему ты остаешься с ним?»


Лав крохотной рукой помахала рукой по роскошной комнате. Этого было достаточно, но она добавила: «Он очень богат. Безмерно. Он дает мне все. Он сделает меня кинозвездой. Это то, за что я боролась всю свою жизнь, мой Ник. С тех пор, как я понял, что ты не отвечаешь на мою любовь. Что ты никогда не возьмешь меня с собой в Штаты. Но сейчас все это не имеет значения. Я только хочу, чтобы ты не испортил мне это, пожалуйста. "


В открытое окно он услышал лязг другого трамвайного вагона. Осторожность побуждала его поторопиться.


«Я постараюсь не делать этого», - пообещал он. Он снова повернулся к двери. «Может быть, ты права. Я больше не буду тебя беспокоить».


"Я не хотела тебя обидеть." Он был удивлен, увидев в темных глазах слезы. «Я увижу тебя, Ник. Только я должна составить план, я должна прийти к тебе, когда это будет безопасно. Хорошо?»


"Ладно." - Он махнул ей и ушел.


Он прошел полмили до трамвая, держась посередине дороги, не ожидая никаких неприятностей и не находя их.


«Там сейчас будет небольшая передышка», - подумал он, пока все немного закипело. Будут закладываться новые планы и зарождаются новые интриги. Кем и с какой целью он понятия не имел - кроме того, что они каким-то образом должны быть связаны с миссией Лудвелла в Красном Китае.


Ник весело выругался, поймав идущий трамвай. Как, черт возьми, он позволил себе втянуться в это?


В настоящий момент, подумал он, ему нечего бояться полиции. Он только что убил человека, но маловероятно, что наниматели шпиона, кем бы они ни были, подняли вонь, если уж на то пошло, этот человек вторгся на чужую территорию. Он пытался убить Ника. В худшем случае это была явная самооборона.


Но до этого не должно доходить. Ник в тот момент был очень маленькой мышкой и не хотел привлекать внимание большого полицейского кота.


Он поймал валла-валлу на паромном пирсе и поплыл туда, где Корсар блестел в слабом солнечном свете, начинавшем просачиваться сквозь облака. Он заметил небольшой сампан, привязанный к луку Корсара. Значит, на борту филиппинцев действительно были девушки, и это все еще не было его делом. Позже, после того, как он решит, что он собирается делать, ему, возможно, придется их выгнать.


Он заплатил женщине-сампану и поднялся на борт. Никаких признаков Боя, хотя ребенок уже должен быть вернулся. Ник хотел снять одежду и принять длительный горячий душ. Он легко спустился по трапу и по коридору в свою спальню. Он открыл дверь и остановился. Он смотрел. Он чувствовал себя так, словно кто-то нанес ему ужасный удар по сердцу. Пот выступил на его лбу, как лед, и все это долгое ужасное мгновение он стоял неподвижно, пораженный видом тела Боя. Никогда еще ребенок не казался таким хрупким, как сейчас в смерти.


## Глава 5


Когти тигра


Есть отношение ко сну - и есть отношение к смерти. Поэты часто путают их. Ник Картер никогда этого не делал. На момент смерти он был старым помощником, чувствовал ее запах на свежем ветру и сразу узнавал это, когда видел его. Мальчик был мертв, задушенный тонкой веревкой, которая все еще глубоко вонзилась в нежную детскую плоть его горла. Его руки и ноги были связаны. Он лежал на огромной кровати лицом вверх, его темные глаза закатились, обнажая белки. На груди у него лежал лист бумаги. Обычный лист дешевой печатной бумаги, 8 1/2 на 11, и на нем было что-то напечатано. Краткое сообщение.


Первый ход N3 был для него вполне типичен. Он упал на колени и стал искать под матрасом свое оружие. Оно все еще было там, «Люгер» и газовая бомба, в безопасности в промасленном шелке. Ник быстро снял стилет и ножны и вложил их в шелк вместе с другим оружием. Он оттолкнул их снова, маленькое тело Мальчика двигалось в симуляции жизни, когда он наклонял матрас.


Ник подошел к двери спальни и запер ее. Он защелкнул крышки иллюминатора и плотно их закрутил. Затем он вернулся к кровати и взял записку. Он был аккуратно набран свежей лентой.


Мистер Харрингтон: Вы замешаны в чем-то, что вас не касается. Вы убили одного из наших людей. Мы убили одного из ваших. Это не имеет особого значения, но пусть это послужит предупреждением. Мы не хотим тебя убивать. Утилизируйте тело тайно и покиньте Гонконг к закату, и вы будете в безопасности. Не говорите ничего. Будем смотреть. Не послушаешься или обратитесь в полицию, и ты умрешь. Подчиняйтесь, и об этом забудут. Это воля - Общества Красного Тигра.


Под последним предложением была отметка «chop» - круглая красная идеограмма, сделанная деревянным или резиновым штампом. Старый китайский иероглиф тигра.


Ник стоял у изножья кровати, глядя на Боя, и чувствовал, как в нем накапливается ярость. Это было не правильно. Сейчас это бесполезно, и он не мог позволить себе роскошь гнева, но на этот раз он проиграл битву. Он почувствовал, как по нему струится пот, и был уверен, что его вырвет. Он пошел в ванную, но его не вырвало. Вместо этого он посмотрел на себя в зеркало и почти не узнал лица. Он был абсолютно бледен, его глаза смотрели и казались намного больше, чем обычно. Его бледность была с зеленоватым оттенком, а кости лица торчали сквозь твердую плоть. Его глаза были горячими и грубыми в черепе, и на мгновение ему захотелось найти слезу. Слез не было. Уже много лет не было слез.


Прошло целых пять минут, прежде чем он вернулся в спальню, теперь уже над ней, ярость все еще присутствовала, но была спрятана для использования при необходимости. Он отделил более мягкую часть своего разума и заставил все остальное работать, как прекрасный компьютер.


Он поднес к записке спичку и смотрел, как она сгорает в пепельнице. Он поднял тельце и положил его под кровать, а затем стянул вниз.


Он заткнул парчовое покрывало так, что оно подметало пол. Он разгладил небольшое углубление. Он отпер дверь и снова открыл порты. Затем он приготовил себе рюмку и сел выкурить сигарету. Яхта была тихой, если не считать обычных корабельных шумов, когда она мягко покачивалась в потоке. Звука вперед не было. Предположительно филиппинцы и их девочки еще спали, или ...


Ник отмел эту мысль. Они не имели значения. Он был в этом уверен. Они бы не слышали и не видели, чтобы кто-нибудь поднялся на борт в раннем тумане. Он подумал, что самое большее - один или два человека в бесшумно движущемся сампане. Должно быть, это было так просто. Совсем не задача задушить ребенка.


Ярость снова начала терзать его мозг, и он боролся с ней. Он должен приберечь это на потом - когда он найдет людей, которые это сделали. Если он их нашел. Если бы он даже попытался их найти. В конце концов, он не был свободным агентом. Он был агентом AX, и личная месть была роскошью, которую он редко мог себе позволить.


Жажда мести. Месть. Это были странные слова в профессиональном словаре. И все же Ник посмотрел на кровать, увидев, что находится под ней, и вены на его лбу превратились в маленьких лиловых змей. И снова, с той редкой дисциплиной, которой он обладал, он заставил свой разум вернуться к бесплодным и холодным фактам.


Выделилось одно. Он еще не был известен как Ник Картер. Записка пыталась напугать его и выгнать из Гонконга. Если бы они знали его настоящую личность, они бы не приложили усилий. Записка тоже была адресована Харрингтону. Так что для Tiger Tong он все еще был Кларком Харрингтоном, плейбоем и бездельником и иностранцем.


Но с разницей. Он убил одного из их людей. Плейбои обычно не носили стилеты и не знали, как ими пользоваться.


Могли они так быстро найти тело кули-рикши? Мог ли быть другой наблюдатель? Третий мужчина, о присутствии которого Ник даже не подозревал? Шпионил так же тихо, как птица с дерева, смотрел, как Ник исследует тело и избавляется от него? Ник кисло нахмурился. Это должно быть так. Он начал это!


Итак, эти Тигры были эффективной командой. Эффективны, быстры и смертоносны, как змеи. Ник начал расхаживать по комнате, глядя через порт на слабый, отфильтрованный туманом солнечный свет. Его ухмылка была жесткой. В конце концов, это был Год Змеи в Китае. Удачно названный.


Они не были уверены, кто он такой. Или что. Это была их проблема. Возможно, из-за связи с Бобом Ладвеллом они пометили его как агента ЦРУ. Ник мог найти в своем сердце горькое проклятие Людвелла. Этот человек, по его собственному признанию, плохо справился с этой работой, с этой миссией, чем бы это ни было. И весь этот бардак начался со случайной встречи с Ладвеллом.


Ник достал коричневый конверт из нагрудного кармана и посмотрел на него. Топор полностью прорезал толстую жесткую бумагу. Ник нащупал дыру на переде рубашки. Кожа под ним становилась пурпурно-зеленой. На его левом соске была красная полоса на коже. Проклятый пакет спас ему жизнь!


Он сунул конверт под матрас с оружием. «Неделя», - сказал Ладвелл. Никакого отношения к ЦРУ. Сугубо личное. Жена и ребята. Ник снова поправил матрас и еще раз проклял своего друга, хотя и не так сильно. Как ему хотелось сейчас вытащить Людвелла из Красного Китая и поговорить с ним пять минут! Если, конечно, этот человек ушел в это время. Вскоре после того, как прошлой ночью представил Ника Мириам Хант, Людвелл сдержал свое обещание и исчез, как призрак.


Ник начал снимать одежду. Хватит домыслов. У него есть дела. Во-первых, избавиться от тела. Идти в полицию было бы полным безумием. Его могли допрашивать несколько недель, даже посадить в тюрьму, а его прикрытие разлетелось бы из Гонконга в Москву. Хок откажется от него.


Стоя под горячим душем, Ник признал сообразительность Тигров Тонга. Они не были уверены в нем, не знали, кто он такой и как он связан с Ладвеллом. Итак, они руководили силой, ставя на карту, что он всего лишь друг, и они могут его отпугнуть. Жизнь одного маленького ребенка-беженца значила для них меньше гонконгского цента. Они хотели, чтобы друг Людвелла покинул Гонконг, и дали ему шанс.


«По крайней мере, теперь они будут знать», - думал Ник, намыливая щеки для бритья. Если он сбежал и испугался, то это был Кларк Харрингтон. Если он останется сражаться, он будет кем-то другим, возможно, агент ЦРУ, и они узнают и попытаются убить его как можно быстрее. Зачем? Он не имел ни малейшего представления. На данный момент на это мог ответить только Ладвелл.


Он надел чистые брюки, свежую белую рубашку и твидовый спортивный пиджак. На мгновение он не мог найти нужные носки и чуть не позвал Боя, но вовремя вспомнил. Привычка была забавной штукой. Странно, что он так привык к Бою, полюбил малыша так сильноо за такое короткое время.


Закончив одеваться, он тихо пошел вперед. Маленький покрытый сампан - циновка из рисовой соломы, за которой скрывались девочки - все еще грызла борт Корсара. Полиция Гонконга не заботилась о девочках как таковых; полицию беспокоило то, что они могли переправить на берег.


Ник тихо спустился по железной лестнице в каюту команды. Дверь была приоткрыта. Еще не дойдя до него, он услышал хриплый храп. Он заглянул внутрь. На вахте остались только двое филиппинцев, каждый из которых спал на койке с девушкой. Обе пары спали обнаженными под простынями. На столе валялись засаленные тарелки, полные пепельницы и пустые бутылки, в которых могло быть рисовое вино первой дистилляции. Ник поморщился. У этих мальчишек должно быть несколько глоток!


Он тихонько закрыл дверь и пошел обратно по трапу. Бесполезно их сейчас беспокоить. Было рано; они просыпались и избавлялись от девушек в удобное для них время. Он будет делать вид, что не видит. Не то чтобы это имело значение; он должен был найти способ избавиться от тела Боя. Это вряд ли можно было сделать средь бела дня, так что приходилось ждать темноты. Это произошло в начале декабря в Гонконге.


Тигр Тонг, как и Большой Брат, будет наблюдать, ожидая увидеть, что он сделает.


Ник Картер позволил себе подумать о нескольких очень неприятных вещах о Tiger Tong. Затем он позволил себе слегка усмехнуться. Им могло потребоваться долгое ожидание, потому что в данный момент даже он не имел ни малейшего представления, что он собирается делать. Он знал только то, что не собирался делать. Он не собирался бежать!


Однако это могло быть хорошей тактикой, чтобы заставить тигров думать, что он бежит. Может быть…


Он прервал свои мысли, когда заметил, что полицейский патрульный катер приближается к Корсару. Он шел быстро, его гладкая носовая часть поднимала волну в гавани. «Юнион Джек» вылетел из короткой мачты. Ник видел двух китайских солдатиков, вооруженных пулеметом в носовой части. Его сердце учащенно забилось, а затем стало немного холоднее. В патрульном катере было что-то преднамеренное; с первого момента он ни разу не сомневался, что это идет к Корсару. Он подошел к перилам на миде корабля и стал ждать. Прекрасное время, чтобы меня навестили копы Лайми. И он с телом под кроватью!


Патрульный катер с приглушенным ревом подошел к нам. Двигатели были выключены, и на корме закружилась желтая пена, когда большие дизели развернулись. Патрульный катер плыл в сторону Корсара. Три рейка с лодочными крючками стояли наготове.


Британский офицер в ярко-синей одежде и фуражке вышел из рубки и взглянул на Ника. У него было круглое, пухлое лицо, блестящее от недавнего бритья, и его глаза были слегка припухшими. Он выглядел усталым, но его улыбка была яркой, когда он кричал Корсару.


«Разрешите подняться на борт, сэр? Я хочу поговорить с мистером Кларком Харрингтоном. Официальное дело».


Ник похлопал себя по груди. «Я Харрингтон. Поднимитесь на борт».


Он подошел к тому месту, где ступеньки трапа спускались к уровню воды. Патрульный катер отступал от воды, умело пробираясь к платформе.


Что, черт возьми? Улыбка офицера успокаивала, но не сильно. Британцы всегда были вежливы, даже когда вели к виселице.


Офицер бодрым шагом поднялся по лестнице. Его лицо выглядело толстым, но это не так. В руках у него была трость, и когда он поднялся на борт, он приложил ее к своей фуражке. «Старший инспектор Смайт, сэр. Полиция гавани Гонконга. Вы говорите, что вы мистер Харрингтон?»


N3 кивнул. "Я. Что все это значит?"


У инспектора Смайта были ясные голубые глаза над тусклыми мешочками. Он на мгновение окинул Ника холодным безличным оценивающим взглядом.


«Вы знаете мистера Роберта Ладвелла, сэр? Я полагаю, что он был клерком в американском консульстве здесь».


Был? Ник сохранял бесстрастное лицо. «Я знаю Боба Ладвелла, да. Мы старые друзья. Я видел его вчера вечером - на самом деле я ходил с ним на танцы. В клуб крикета. Что случилось?»


Инспектор Смайт снял фуражку и потер лысеющий лоб указательным пальцем. Ник узнает об этой манере поведения.


«Боюсь, сэр, что у меня для вас довольно плохие новости. Мистер Ладвелл мертв. Его убили прошлой ночью». Ник уставился на него. Это действительно сработало! У него было ощущение, что он погружается все глубже и глубже в зыбучие пески. На самом деле он не был сильно удивлен этой новостью. Но он знал, что должен действовать, тянуть время, тянуть время, пока не сможет начать разбираться в этом безумном кровавом беспорядке. Трое мужчин мертвы. Поправка - двое мужчин и маленький мальчик.


Ник позволил тому, на что он надеялся, отразиться на его лице шок и волнение. "Мой Бог!" - выпалил он. «Убили? Боб? Я… не могу поверить в это. Как? Почему?»


Офицер заменил привет на внимание.


Его глаза не отрывались от Ника. «Еще рано для этого, сэр. Мы знаем, как, достаточно хорошо. Его зарезали топориками. Почему еще один вопрос. Мы думали, вы могли бы нам помочь».


На этот раз удивление Ника было вполне искренним. «Я? Почему ты так думаешь? Вчера я видел Боба всего несколько часов. До этого я не видел его много лет». Все верно. Хороший лжец всегда держится как можно ближе к правде.


Инспектор Смайт постучал палкой по поручню. «Рано утром у нас был анонимный телефонный звонок, сэр. Наш мужчина подумал, что это женщина, хотя голос можно было замаскировать. В любом случае, нам сказали пойти в заброшенный городок на Шанхайской улице, где мы найдем тело белого человека в корзине ". Мышцы двигались под жиром по линии подбородка инспектора. «Мы сделали, и мы нашли корзину как следует. Довольно маленькая корзина!


Анонимный звонивший сказал, что вы друг покойного, мистер Харрингтон, и что если мы допросим вас, мы можем узнать что-нибудь о его смерти ».


«Все глубже и глубже, - думал Ник с раздражением и чувством легкого отчаяния. Нет смысла сейчас разгадывать это. Просто сыграйте прямо, дерзко и надейтесь на ключ к разгадке позже.


Он встретил пристальный взгляд инспектора. «Боюсь, я ничего не могу вам сказать. Вчера вечером Боб ушел с танцев рано, и с тех пор я его не видел. Так что я не понимаю, как я могу вам помочь, хотя мне бы очень хотелось. "


Инспектор Смайт снова постучал палкой по поручню. «Это всего лишь рутина, сэр, но я бы хотел, чтобы вы пошли со мной на станцию T-Lands. В любом случае нужно будет произвести опознание; я уверен, что вы не будете возражать. просто приятно поболтать, и, может быть, мы сможем разобраться в этом. "


Ник подумал о теле Боя под кроватью. "Прямо сейчас, ты имеешь в виду?"


Инспектор Смайт не улыбнулся. "Если это удобно, сэр.


Это было чертовски неудобно. Если бы кто-то наткнулся и нашел тело, у него были бы большие проблемы. На очищение могут уйти недели, а ястреб в клетке змей не ловит.


«Хорошо, - сказал Ник. Он начал на корме. "Я полагаю, мне лучше принести свой паспорт и все такое?"


Смайт кивнул. Он шел сразу за Ником. «И судовые документы, если хотите, сэр. Обычный порядок действий. Просто для протокола».


Инспектор ждал прямо у двери спальни, пока Ник получит свой паспорт, таможенное оформление и медицинские документы. Он старался не смотреть на кровать. Инспектор постучал дубинкой по гладкому подбородку и сказал: «Владелец яхты».


Ник объяснил, как он позаимствовал его у Бена Мизнера. По крайней мере, эта часть его легенды была твердой скалой. Он нашел судовые документы в ящике личной каюты Мизнера - ему сказали, где их искать, - и они с инспектором снова отправились наверх. Офицер, похоже, не слишком интересовался Корсаром, если не считать «владельца», и если он заметил сампан у борта, то ничего не сказал.


«Наверное, мне не придется задерживать тебя надолго», - сказал он Нику, когда они поднялись на борт патрульного катера. «Вы знаете, это формальность. Но во всем этом есть несколько довольно загадочных аспектов, и вы могли бы помочь».


Ник просто кивнул и наблюдал, как вода в гавани пузырится и закипает, когда в нее врезается мощный винт. Он мог довольно хорошо предвидеть, по крайней мере, часть того, что происходило. Они, вероятно, подозревали, что Ладвелл был агент ЦРУ, и надеялись, что он окажется в ловушке, чтобы подтвердить это.


Сам факт того, что они не знали, что Людвелл был ЦРУ, означал, что он не работал с ними, а Лайми не любили внештатные операции на их заднем дворе.


Рядом с ним инспектор Смайт сказал: «Надеюсь, у вас крепкий желудок, мистер Харрингтон. То, на что вы должны смотреть, не очень красиво».


Шестая глава.


Пропавшая рука


Морг находился в подвале станции T-Lands, в этом мрачном замке, выходящем на гавань со стороны Коулуна. Инспектор и Ник прошли небольшое расстояние от полицейского пирса, и, когда они свернули с Солсбери-роуд, инспектор сказал: «Я думаю, мы сначала попросим вас опознать тело. Это не займет много времени. Потом мы поедем. в мой офис поболтать, пока проверяют ваши документы ".


Они пробирались через лабиринт сырых, тускло освещенных коридоров. Ник подумал, не играет ли инспектор в небольшую игру в кошки-мышки. Он мысленно пожал плечами. Он бы не волновался. Он не мог понять, как они могли задержать его - не Кларка Харрингтона. Другое дело, Киллмастер! Они могут раскрыть его прикрытие и сделать Гонконг очень неприятным для него.


Чтобы встряхнуть Киллмастера, потребовалось много времени, но теперь он был потрясен. Они были одни в комнате морга, и инспектор полностью стянул простыню с

тела вместо того, чтобы просто открывать лицо. Ник сразу понял почему, и сохранял бесстрастное лицо, зная, что инспектор внимательно наблюдает за ним, ожидая реакции.


Ник был потрясен не столько смертью Людвелла, сколько ее манерой. Тело было разделено на шесть частей, изрубленных и искалеченных. Две ноги, две руки, голова и туловище. Все на своих местах на рифленом фарфоровом столе для вскрытия. Ник поймал ужас одним быстрым взглядом. На друга, которого он знал, это было мало похоже.


Инспектор Смайт, все еще держа лист в руке, ждал, что Ник даст комментарий. AX-man взял простыню у Смайта и накрыл останки Людвелла.


«Правая рука отсутствует». Его взгляд был холодным, и Смайт, по какой-то причине, которую он не мог объяснить, почувствовал легкую холодную дрожь по телу. Позже, пытаясь описать это ощущение другому офицеру, он сказал: «Это было похоже на быстрый взгляд в ад. Затем дверь с лязгом захлопнулась».


Теперь он сказал: «Да, её нет. Его не было в ... э-э, в корзине с остальным. В подобных случаях это не редкость. Я объясню это позже, мистер Харрингтон. Но только сейчас - вы можете точно идентифицировать это тело как тело мистера Роберта Ладвелла, работающего клерком в американском консульстве? " Тон инспектора был сухим и официальным.


Ник отвернулся от стола для вскрытия. "Я узнаю. Это Боб, хорошо. Я полагаю, вы связались с консульством?"


«Нет, - сказал инспектор. «На самом деле мы этого не сделали. Пока нет. О, мы, конечно, свяжемся, но мы хотели сначала поговорить с вами. Анонимный телефонный звонок и все такое, знаете ли».


Небольшой и довольно унылый кабинет инспектора выходил на гавань. После того, как ему предложили выпить, от чего он отказался, Ник закурил сигарету и лениво развалился в потрепанном кожаном кресле. Теперь он должен сыграть Кларка Харрингтона до конца.


Инспектор бросил фуражку на диван из ротанга и пригладил светлые волосы по лысине. Он закурил сигару и какое-то время возился с небольшой стопкой бумаг на столе. Наконец он посмотрел на Ника. «Как много вы знаете о Востоке, мистер Харрингтон? В частности, о Гонконге?»


Здесь надо было быть осторожным. Ник пожал плечами. «Не слишком много, я полагаю. Я полагаю, это то, что знает любой американский турист. Это мой первый визит за многие годы».


Смайт поджал губы вокруг сигары и уставился на Ника. «Да, конечно. Тогда ты согласишься, что у нас есть право недоумевать, почему тебя или твоего друга Людвелла следует считать замешанными в убийстве Щипцами?»


«Убийство щипцами? Это то, что это было?» Нику было интересно, как исчезло его выражение любопытной невинности.


Смайт коротко кивнул. «Определенно убийство Бандой. И мы знаем этот язык - террористическую организацию, известную как Общество Красного Тигра. Они уже много лет являются бандой номер один в Гонконге. Их палец в каждом грязном пироге, от убийства. вплоть до вымогательства и рэкета. Нет ничего слишком маленького или слишком грязного, если это выгодно. Допинг, девушки, азартные игры, шантаж - вы называете это, и они это делают ».


Ник знал лучше, но пока он изображал из себя невиновного, он должен был вести себя как дилетант. «Вы признаете, что знаете все это, вы даже знаете, что они убили Людвелла, но вы теряете время, расспрашивая меня. Почему вы не ловите этих убийц?» Он надеялся, что немного наивности улетучится.


Инспектор немного грустно улыбнулся. «Я не буду вдаваться в это, скажу лишь, что красных тигров много и у меня очень мало полицейских. Хорошие люди, но их недостаточно. Мы могли бы легко поймать некоторых членов тонга, но это не так». Они никогда не разговаривают. Никогда. Если они это сделают, они попадут в корзину, как ваш бедный друг. В любом случае, мистер Харрингтон, нас больше интересует, почему был убит Людвелл, а не то, как и кем. Почему «Это очень необычно, когда они убивают белого человека. Очень необычно. Как и повсюду гангстеры, они никогда не ищут ненужных неприятностей. А убийство белого человека в Гонконге - проблема с большим T, мистер Харрингтон. Тигры должно быть, у них была очень сильная мотивация ".


Ник молча согласился. Ему самому хотелось бы знать, почему. Но только Людвелл мог сказать ему об этом - а Людвелл находился на столе для вскрытия, его правая рука отсутствовала.


Он спросил Смайта о руке.


«Один из их своеобразных товарных знаков», - пояснил инспектор. «Иногда они оставляют на жертве грубое изображение тигра, или, может быть, просто отбивную, идеограф, означающий тигра, но иногда они берут правую руку. Можно сказать, немного китайской психологии. Очень эффективно с кули и крестьянами. .


«Большинство китайцев, особенно бедные и невежественные, очень боятся получить увечья. Они будут сопротивляться ампутации, например, ценой своих пятерых детей. Они хотят, чтобы их похоронили на китайской земле, и они хотят, чтобы их похоронили целиком. Они верят, чтоесли часть из них пропала, их дух не сможет успокоиться - их призракам придется блуждать по миру в поисках пропавшей руки или ноги или чего-то еще. Этим пользуются тигры ".


Улыбка инспектора была мрачной. «Тоже очень эффективно. Когда тигры действительно хотят посеять ужас, они берут кусочек жертвы и бросают его в гавань, где его призрак никогда не сможет найти его, потому что рыба его съест».


Они не искалечили Боя. Ник знал почему. Все было просто. Они не были уверены, что он поймет, что это значит. Вы не можете напугать человека, если он не распознает внешние признаки террора.


Инспектор выбросил сигару и закурил новую. «Похоже, мы немного отклонились от темы, мистер Харрингтон. Давайте продолжим. А теперь, и я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, можете ли вы придумать какую-нибудь мыслимую причину, по которой вашего друга следовало убить тонгам? сказал вам что-нибудь, или вы слышали что-нибудь, что-нибудь вообще, чтобы указать, что он был замешан с таким делом? "


Теперь начнется настоящая ложь.


«Нет на оба вопроса», - сказал Ник Картер. «Как я уже говорил вам, инспектор, я полностью в неведении относительно всего этого. Я ничего не знаю. Вообще ничего».


Смайт кивнул. «Ты сказал мне, что не видел Людвелла задолго до прошлой ночи?»


"Верно." Ник объяснил случайную встречу с Ладвеллом на Натан-роуд. «И отсюда, - криво подумал он, - все это произошло. Танцы в крикетном клубе. Мириам Хант. Сви Ло. Мертвый кули-рикша. Мальчик убит. Теперь Ладвелл разрублен на части. Он сам на ковре, и ему грозит неминуемая опасность, что под его кроватью найдут тело и, что еще хуже, его прикрытие разлетится к черту. Назовите это причиной и следствием, цепочкой событий или просто Судьбой, бросающей загруженные кости. Называйте это как хотите, все это превратилось в один вонючий беспорядок!


Инспектор Смайт по-своему был неумолим, как Хоук. Его голубые глаза были такими же холодными, как мрамор, когда он смотрел на Ника. «Итак, раз вы давно не видели Людвелла, он мог быть замешан почти во всем, а вы бы этого не узнали?»


Ник медленно согласно кивнул. «Я полагаю, он мог бы. И если бы он был… замешан в чем-то, как вы выразились, - я не думаю, что он сказал бы мне об этом. Мы не были такими близкими».


«Хм… да. Конечно. Вряд ли».


Смайт внезапно взял новый курс. «Как я сказал вам, мы думаем, что это была женщина, которая сделала анонимный звонок. Значит ли это что-нибудь для вас? Что-нибудь вообще?»


Киллмастер вежливо посмотрел на него. «Нет. Почему это должно быть? Боб, должно быть, знал много женщин. Из того немногого, что мы говорили, я понял, что он был в Гонконге довольно давно».


Смайт погладил свой лысеющий лоб пальцем. «Да. Понимаешь, это один из самых загадочных аспектов этого дела. Мы, я, не думаем, что кто-то из « Тигров » звонил или велел позвонить. У них, конечно, есть женщины-члены».


Ник подумал о Сви Ло и о том, как много он о ней не знает. Это была возможность исследовать. Позже.


«Это не язык тонгов», - говорил Смайт. "Во-первых, они хотели бы, чтобы как можно больше людей увидело тело. В этом, э-э, состоянии. Вот почему они оставили его в старом доме, где его увидело бы как можно больше китайцев, зная, что это казнь тигров. - смерть белого человека особенно впечатлит их - и пройдет еще много времени, прежде чем у кого-нибудь хватит смелости вызвать полицию. Обычно мы могли бы не найти это тело в течение двух или трех дней ».


Ник сказал: «Значит, кто-то хотел, чтобы его нашли немедленно. И хотел, чтобы я был связан с ним».


Смайт снова потер лоб. «Так могло бы показаться, мистер Харрингтон».


Вошел сержант-китаец в безупречной и отглаженной форме, с блестящими серебряными пуговицами. Он отсалютовал Смайту и положил какие-то бумаги на стол. Ник узнал свой паспорт. Он видел, как сержант еле заметно кивнул своему начальнику.


Сержант ушел, и Смайт подтолкнул бумаги к Нику. «Кажется, ваши бумаги в порядке, сэр. Но если вы не возражаете, есть еще несколько вопросов».


Ник расслабился в кресле. Он преодолел первое препятствие. По крайней мере, они не собирались его удерживать. Это означало, что они не послали группу для обыска яхты и не нашли тело Боя. Он пропотел от этого.


Он сказал, что совсем не против.


Инспектору подошла еще одна сигара. «Вчера мистер Ладвелл казался себе нормальным? Вчера вечером, когда вы двое ходили на танцы в Крикетном клубе, он казался чем-то обеспокоенным? Расстроенным?


«Нет», - солгал Ник. «По крайней мере, я ничего не заметил. Он казался совершенно нормальным».


«А потом - вы двое вместе ушли из клуба?»


Здесь необходима осторожность. Ник сказал правду.


. Людвелл просто исчез, и Ник пригласил Мириам Хант на ужин, а позже - на Корсар.


Голубые глаза моргнули при упоминании имени Мириам Хант. Но инспектор только сказал: «О да, мисс Хант. Очень милая девушка. Прекрасно работает здесь. Я встречался с ней при случае. Я скорее завидую вам, мистер Харрингтон».


«Ты бы не стал, - сказал себе Ник, - если бы знал конец истории». Он взял свой паспорт и документы и спрятал их в карман куртки.


Инспектор Смайт встал и обошел стол. «Мы, конечно, передадим тело в американское консульство как можно скорее. Я не знаю, как скоро это будет, но полагаю, они сделают все необходимое. Я буду держать вас в курсе, если вы вроде бы, хотя, может быть, вы сами захотите заняться этим, раз уж он был вашим другом? "


«Да, - сказал Ник. «Я буду этим заниматься. На самом деле, я пойду в консульство, когда уйду отсюда. Небольшое дело. Но я уверен, что они со всем справятся».


Так и было. С максимальной осмотрительностью. Прикрытие Людвелла теперь останется непоколебимым, навсегда, без единого упоминания о его прошлом в ЦРУ. Консульство из соображений безопасности не узнает, и никто из тех, кто знает, не заговорит. Людвелла отправят обратно в Штаты в качестве мелкого клерка, который, к сожалению, потерпел неудачу. Конец дела.


Но это еще не конец. Киллмастер теперь знал это. Во время своего недолгого пребывания в этом офисе он принял решение. Он возмущался не столько смертью, сколько ее манерой - разрубленный на куски человек и брошенная рука в море. Это была грязная смерть, и Боб Ладвелл был хорошим человеком. Его смерть в сочетании с жестоким убийством ребенка отвлекла Ника от его обычной дисциплины и спокойного профессионализма. Они, он или она, кто угодно, собирались платить!


Он принял решение совершенно бесповоротно и почти не осознавал этого.


Инспектор протянул руку. «Я возвращаю вам ваш паспорт, мистер Харрингтон, но попрошу вас пока не покидать Гонконг. Без личного уведомления меня могут возникнуть и другие вопросы».


Они пожали друг другу руки. Рука Смайта была сухой и холодной, а хватка - удивительно сильной.


Ник сказал: «Кстати о вопросах, инспектор, могу я задать пару?»


Смайт моргнул. "Конечно. Что бы вы хотели знать?"


Ник прислонился к двери, его крупное тело было лениво, его гладкие мышцы были скрыты за слишком большим жакетом и брюками. Иногда ему нравилось, что незнакомцы думали, что он немного дряблый.


Он сказал, с осужденной улыбкой, мирянина, задававший, вероятно, глупый вопрос: «Эта личина « Красного тигра », инспектор - у них должен быть лидер? Или лидеры?»


Смайт вернулся за свой стол. Его улыбка стала немного неподвижной. Или было настороженно?


«О да, - ответил он. «У них действительно есть лидер. Я могу сказать, что настоящий ублюдок. Его зовут Джеймс Пок. Джим Пок, его друзья зовут его. Если у него есть друзья. Не то чтобы они ему нужны - он прекрасно обходится без них. Он самый богатый китаец в Гонконге. Живет на вершине горы. Живет как кровавый султан! "


В голосе инспектора прозвучала горечь.


Ник надеялся, что это звучит безнадежно дилетантски и неопределенно. Он сказал: «Тогда почему вы не можете его втянуть? Разве эти тонганы, эти убийцы не убивают без приказа сверху?»


Он внимательно следил за Смайтом. Мужчина взял со стола свою чванливую трость и поиграл с ней. Его костяшки вокруг этой маленькой дубинки побелели.


«Мистер Харрингтон, - сказал наконец инспектор, - я не думаю, что вы вполне понимаете. Конечно, Джим Пок отдал приказ о смерти вашего друга. Или его лейтенант, человек по имени Хуанг, это сделал. Все кули в Гонконге знает это на данный момент. Но они не знают почему, как и мы. И пока мы не узнаем почему, и у нас не будет возможности отследить мотив, было бы большой тратой времени затащить Джима Пока и задать ему В любом случае, насколько мне известно, он сейчас в Красном Китае. У него много дел с красными, Джим. Но мы никогда не сможем его поймать. Нам никогда не поймать его ни в чем. У нас есть время от времени несколько мелких сошек, некоторых мы сажаем в тюрьму, а иногда и вешаем одну, но не трогаем Джима Пока. Он скользкий, как змея. Но у меня все еще есть надежды. А теперь, мистер Харрингтон , если вы меня извините, я вернусь к работе. К сожалению, ваш бедный друг не единственный под рукой. Трупов в Гонконге всегда в изобилии.


«Этот Джим Пок», - спросил Ник. Его тон был мягким. "Я полагаю, вы знаете, где он живет, инспектор?"


Теперь во взгляде инспектора стала заметнее настороженность. Его тон был резким. «Конечно, я знаю. А вы не знаете, сэр. Лучше так держать. Вы не имеете ничего общего с Джимом Поком, вообще ничего. Он наша проблема».


«Конечно», - сказал N3. «Конечно, инспектор. Мне просто было любопытно. Извините».


Инспектор устало отложил сигару, которую собирался прикурить. Когда он заговорил, его голос был холодным. «Мистер Харрингтон! Я хочу, чтобы вы кое-что поняли достаточно ясно. Я еще мало знаю о вас - я узнаю больше - и, возможно, в этом предупреждении нет необходимости, но я его сделаю. Я не хочу, чтобы кто-нибудь вмешивался в это дело. Судя по тому, что я видел о вас, я не думаю, что вы были бы настолько дерзкими и глупыми, чтобы проявить личную заинтересованность в отмщении за своего друга. Но если это то, что в вашем уме - не надо! Я брошу тебя в самую глубокую темницу, что у меня есть.


«У нас довольно специфические проблемы в Гонконге, мистер Харрингтон, и у нас их много. У нас есть проблема с незаконным золотом, проблема с наркотиками и чертовски сложная проблема с беженцами. У нас более чем изрядная доля проблем, поверьте мне. Мне не хотелось бы думать, сэр, что вы собираетесь их добавить. Я ясно выражаюсь, мистер Харрингтон? "


«Очень ясно, - сказал Ник Картер.


По пути к пристани парома Ник не стал проверять свой след. Смайт, конечно, приставит к нему мужчину, и он, без сомнения, будет хорошим человеком. Во всем этом пульсирующем человечестве не стоило усилий пытаться его обнаружить.


Паром собирался уходить. Ник бездельничал на скамейке у перил рядом с древним китайским джентльменом и размышлял о стремительном потоке опоздавших. Кто из них был человеком Смайта? Кто был человеком Тигра? Они также будут преследовать его. Еще один, подумал он, и это будет настоящий парад. Он задавался вопросом, знают ли они друг друга, шпион Тонга и шпион полиции. Узнают ли они, что оба преследуют одного и того же человека? Ник усмехнулся. Если бы они согласились сотрудничать, они бы сэкономили много кожи для обуви и сил.


Когда паром выехал в желтые воды гавани, преодолевая неистовый поток валла-валласов, джонок, буксиров и сампанов, Ник признал, что его позиция была несколько двоякой. Тигровый Тонг сказал, уходи до заката. Копы сказали, не покидайте Гонконг. Что делать мужчине?


Исчезни. Исчезни, как старый агент, которым он был. Сложите палатку и тихонько уйдите прочь. На острове, или в Коулуне, или на Новых территориях было множество укрытий. Это не должно быть слишком сложно. Но время должно быть подходящим. Совершенно верно. Когда паром пришвартовался, он подошел к американскому консульству и попросил показать ему одного человека. Этому человеку Киллмастер пробормотал слово и число. Немного погодя мужчина просматривал кодовую книгу. Затем мужчина кивнул, улыбнулся и провел Ника в очень маленькую комнату, в которой не было никакой другой мебели, кроме стола, стула и красного телефона. На столе лежало с полдюжины карандашей, заостренных до копья, и «одноразовый» блокнот. Корзина для мусора под столом была снабжена прорезями наверху и электрическим измельчителем.


Мужчина указал на звонок у двери. «Позвони, когда закончишь». Он вышел и запер дверь снаружи.


N3 сел в кресло и долго смотрел на красный скремблер, прежде чем взял инструмент. Он рискнул и знал это. Хоук может не согласиться. Его начальник мог быть очень вспыльчивым и временами старающимся, и он был категорически против любого дублирования служб. Ястреб мог просто дать ему прямой отрицательный приказ.


В таком случае, сказал себе Ник, ему просто придется не подчиниться этому прямому приказу. Теперь он принял решение, и даже Хоук не собирался его останавливать.


N3 вздохнул и начал набирать номер. Это будет прямой скремблер в офис Хока.


Ник подумал, что ему нужна информация больше, чем разрешение Хоука. Информация, которую мог получить для него только Хоук - если бы он это сделал. Его босс был короток с бюрократизмом, когда он мешал ему, и он знал все углы.


Он закончил набор и стал ждать. Он должен не забыть попросить Хоука проверить Мириам Хант. Лучше не упоминать Сви Ло. Он все равно сомневался, что в Вашингтоне есть что-нибудь о Ло. Вероятно, ничего о Мириам Хант, но он не мог не заметить этого.


Ник взглянул на часы. Все еще рано. Много времени, если на борту яхты ничего не пошло не так. В любом случае он не мог двигаться до наступления темноты, до тех пор не мог избавиться от тела Боя. Но он должен был быть рядом, всегда быть рядом, чтобы следить за происходящим.


Киллмастер напевал свою маленькую французскую мелодию. Горячий гнев покинул его. На смену ему пришла холодная ярость, которая была более терпеливой и смертоносной, чем когда-либо была его ярость.


## Глава 7


Самая странная русалка


Ник Картер приехал на валла-валлу к Корсару. Это был чертовски тяжелый бой, но он победил. Хоук сильно протестовал на его желание таскать каштаны для ЦРУ из огня. По его словам, ЦРУ способно обжечь себе пальцы. Пусть они с этим и справлятюся. В любом случае что-то вот-вот вспыхнет в Италии, и Нику лучше вернуться и ...


N3 проявил то, что для него было монументальным тактом и терпением. Он не думал, что ЦРУ сможет с этим справиться. Не только сейчас. На самом деле, настаивал он, ему лучше взять на себя ответственность и закончить дела. Это было крайне важно и срочно. В этом он клялся своей профессиональной честью. Он, конечно же, не скрыл дела, рассказав Хоуку всю правду.


Его босс, очень сопротивляющийся дракон, наконец дал разрешение. Он был хитрым стариком и хорошо знал своего киллера номер один. Он чувствовал, что Ник все равно сделает эту работу, с разрешением или нет. Он пообещал привести колеса в движение и собрать всю возможную информацию. Он позвонит Нику на «Корсар», как можно скорее.


Когда валла-валла приблизился к Корсару, Ник с облегчением увидел, что сампан исчез. Вахта наконец-то отправила их девочек на берег. На яхте не было никаких признаков активности. Хорошо. Филиппинцы, вероятно, снова заснули, и было сомнительно, что кто-либо из остальной команды вернется до захода солнца. Капитан, швед по имени Ларсен, вероятно, был пьян где-то в Ван Чай. Бен Мизнер предупредил его о капитане.


Ник заплатил женщине-сампану и поднялся на борт. Он лишь случайно взглянул на джонку, пришвартованную примерно в 200 ярдах от Корсара. Случайный взгляд - все, что ему было нужно, и, в любом случае, он этого ожидал. Тигр Тонг был на работе. Джим Пок мог быть в Красном Китае, как утверждал инспектор, но его мальчики продолжали тут работать.


С большой равнодушием Ник продолжал свои дела. Он приготовил себе коньяк и газировку и, развалившись на корме, покурил длинные сигареты и производил впечатление человека, глубоко задумавшегося. Каким он был. Время от времени он ловил отблеск солнечного света на стекле из джонки. Они внимательно наблюдали. В каком-то смысле, подумал Ник, это могло бы сработать в его пользу.


Он тайком изучал джонку. Это было новенькое и явно не рабочее судно. Это было похоже на одну из джонок, построенных для экспорта в Штаты. Они отправляли их на грузовых судах. В ней были бы все удобства, которых требуют американцы. У него также будет мощный скрытый двигатель. Сделанная из бирманского тика, она, вероятно, стоила небольшое состояние. «Джим Пок мог себе это позволить», - подумал Ник, глядя, как на единственной высокой мачте джонки развевается знамя с алым тигром. В Джиме тоже нет ничего тонкого. Он верил в выставление напоказ своей отметины!


Ник выпил две рюмки и спустился вниз. Он пошел вперед и проверил филиппинцев. Оба спали и храпели, измученные выпивкой. В комнатах в равной степени пахло дешевыми духами, дешевым рисовым вином, дешевыми сигаретами и дешевыми женщинами. Ник вздохнул и пошел на корму. По крайней мере, они были живы.


Он проверил под кроватью. Мальчик спал спокойно. Ригор только-только начал проявляться. Маленькое тело умерло, скудная плоть, казалось, обрушилась на крошечные кости. Он выглядел бесконечно хилым и жалким. Ник не закрыл глаза мальчику. Он сделал это сейчас.


Заперев дверь и порты, он снова проверил свое оружие. На этот раз он держал их наготове. Он не думал, что ему придется стрелять из Корсара, но лучше было быть готовым.


Взгляд на часы сказал ему, что это будет долгий скучный день. Едва двенадцать. Он чувствовал ужасное нетерпение, ноющее беспокойство. Как только Киллмастер начал что-то, ему очень хотелось взяться за дело, чтобы с этим покончить. Но теперь он должен подождать до самой темноты. Тогда он сделает свои последние приготовления.


Он разделся до шорт и растянулся на кровати. На данный момент в запертой спальне было достаточно безопасно. У него оставалось время до заката, если Тигровые Тонги сдержали свое слово, а он думал, что они будут его держать. Они не хотели больше неприятностей. Они просто хотели, чтобы он ушел.


Улыбка Ника была очень слабой, очень холодной. Он покажет им неприятности!


Он пренебрегал йогой в течение последних нескольких дней и теперь начал предварительное глубокое дыхание, постепенно погружаясь в позу шавасаны полного расслабления. Он не хотел достигать транса - хотя он так далеко продвинулся в йоге - а просто хотел дать отдых своему телу и очистить свой ум перед предстоящими испытаниями. Постепенно движения его огромной груди замедлились, его худощавые черты лица расслабились, но не смягчились, веки опустились, чтобы скрыть глаза, которые могли быть либо жестокими, либо нежными. Хоук, давным-давно в чрезвычайной ситуации, наткнулся на Ника Картера в таком состоянии. Он, как поклялся Хоук, выглядел как мертвый рыцарь в древнем нормандском соборе.


Было уже после четырех, когда Ник проснулся без колебаний, мгновенно настороженный, зная, что ему нужно делать. Он стоял под ледяным душем пять минут,

но не одевался. Вместо этого он надел черные плавки, думая, что мог бы обойтись без одежды для акваланга, но ее не было. Это его мало беспокоило. Он мог проплыть 20 миль, не уставая. Он мог оставаться под водой более четырех минут. Плавание до берега должно было стать самой легкой частью этого дела; Важно было время. Время и дымовая завеса, которую он намеревался положить.


У Киллмастера всегда была привычка рыскать по своему окружению, где бы и чем бы оно ни было в данный момент. Во время путешествия из Манилы он рыскал по Корсару. Он досконально знал планировку яхты. Теперь он снова пошел вперед, избегая каюты команды, в складское помещение на носу корабля.


Он нашел большой брезент и моток лески на четверть дюйма. Они представили бы для Боя саван. Теперь ему нужен был вес. Что-то действительно тяжелое. Он нашел небольшой якорь весом около 150 фунтов. Его никогда не использовали; серая краска была еще свежей и блестящей. Ник взвалил его на плечо и вернулся на корму.


Снова заперев себя, он положил маленькое тело в брезент, поставив якорь у ног, и надежно обернул холщовый гроб. Работая, Ник праздно гадал, был ли ребенок хорошим буддистом. Возможно нет. Бой, вероятно, не особо отличался этим, и у него никогда не будет возможности исследовать жизнь сейчас. Ник решил, если представится возможность, зажечь свечу для ребенка в каком-нибудь храме. Это было меньшее, что он мог сделать.


Покончив с брезентом, он открыл иллюминатор. С востока надвигались сумерки. Это будет недолго. На джонках и сампанах уже мигали габаритные огни. Паром тащился, как движущаяся нитка желтых бус.


Ник взял письмо Боба Ладвелла и открыл его. Он не ожидал от этого особой помощи и был прав. Людвелл сказал правду - это не имело никакого отношения к делам ЦРУ. Он просмотрел краткую записку.


Дорогой Ник: Если ты это прочитаешь, я, вероятно, умру. В приложении вы найдете страховой полис, бенефициаром которого является моя жена Лора. Это за двести тысяч долларов, и мне пришлось заплатить адскую премию! Я не очень уверен в компании, да и вообще вы знаете, что такое страховые компании. Я, вероятно, нарушаю клятву и контракт с ЦРУ, возможно, даже с безопасностью, но я твердо уверен, что о Лоре и детях позаботятся. Если меня убьют при исполнении служебных обязанностей, ЦРУ, конечно, никогда не признает меня, и компания может попытаться провести меня. В любом случае будет огромная волокита. Вы наймете адвоката и проследите, чтобы Лора забрала деньги? Лаура поселится с вами, когда соберется. Твой друг Боб. PS - Надеюсь, вы никогда этого не читали!


Ник взглянул на толстый, похожий на пергамент, страховой полис с мелким шрифтом. Hong Kong Life Assurance, Ltd. принадлежит японцам, базируется в Лондоне и Гонконге. Его улыбка была слабой. Может быть, уже ночь, а может и нет. Придется подождать.


Он подошел к письменному столу в углу спальни и положил коричневый конверт в нижний ящик с ключом. Он выбросил ключ в иллюминатор. Инспектор Смайт и компания собирались обыскать эту яхту, без сомнения, но он сомневался, что они откроют ящик. Очень правильно. Если, конечно, они не думали, что Ник прячется в ящике. Он ухмыльнулся жалкой шутке и подошел к кровати. Было почти совсем темно.


Он надел замшевые ножны на правую руку и убрал Хьюго. Он разделся и положил маленькую газовую бомбу Пьера в металлический контейнер между ног. Он висел там, как третье яичко. Эти двое должны безопасно быть на месте. Насчет Люгера он не был так уверен. Он не хотел терять Вильгельмину. Она никогда ему не простит.


Он завернул «Люгер» в клеенку вместе с тяжелой пачкой гонконгских долларов и долларов США.


N3 выключил огни в каюте. Порты сияли люминесцентными диорамами Коулуна. Он не мог долго ждать звонка Хоука.


Телефон зазвонил. Ник достиг его одним длинным шагом. «Привет. Здесь Харрингтон».


Голос Хоука был металлическим. Это была запись, которую проигрывали в телефоне в Вашингтоне. Ястреб сказал: «Procab femnull… procab femnull…» Вот и все. Ник повесил трубку.


Продолжайте. Кабель следующий. Женский нуль.


Так что у него был знак «идти». Ник закурил и хмуро посмотрел на иллюминаторы, темнело с каждой секундой. Кабель следующий. Ад! Теперь он бесполезен. Придется забрать его позже в консульстве - если он еще понадобится. И если он будет еще жив.


Ничего в Вашингтоне о Мириам Хант. Это было примерно то, чего он ожидал. Проверка была лишь мерой предосторожности, защитой от совпадений и случайностей.


Ник погасил сигарету. Он сделал аккуратную маленькую связку его брюк, рубашки и свитера. Он положил клеенчатую пленку с люгером в узел и смастерил ремни из оставшейся части манильской лески. Одежда, конечно, промокнет, но это не имело значения. В Гонконге никогда не было по-настоящему холодно, да и холод его не беспокоил. На самом деле Ника Картера мало что беспокоило, кроме детоубийц и топориков.


Он поднял покрытое брезентом тело Боя с такой легкостью, как если бы это была кукла - почти так оно и было, маленькая мертвая кукла - и вышел из спальни. Он держал кормовой корпус между собой и сторожевой джонкой, пока шел вперед к носу правого борта. Он положил брезент под одну из небольших спасательных шлюпок на яхте и спустился по трапу к каютам экипажа. Филиппинцы были бы удивлены его появлением, но теперь это не имело значения. Речь шла о небольшом отвлечении.


Только один из стражников проснулся, зевая, потирая глаза и проверяя, должно быть, очень неприятный сон. Он смотрел на Ника с удивлением и легким страхом - на этого огромного бронзового гиганта в черных одеждах с ножом, привязанным к его запястью.


Ник вытащил мужчину из койки одним легким движением. Он улыбнулся, чтобы успокоить моряка, который сам был немногим больше, чем мальчик. Он вручил ему стодолларовую гонконгскую купюру.


«Слушай внимательно. Выполняй приказы. Делай это быстро и делай правильно, и когда я снова увижу тебя, будет еще сотня. Хорошо? Ты проснулся?»


Мужчина тупо уставился на деньги в руке. Затем он усмехнулся. «Ну, сеньор Харрингтон. Я проснулся. Деньги, она всегда заставляет меня бодрствовать».


"Хорошо." Ник похлопал его по костлявому плечу. «А теперь слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты разбудил своего приятеля. Я хочу, чтобы ты включил габаритные огни, огни палубы, столько огней, сколько хочешь. Я хочу, чтобы ты и твой приятель бегали как сумасшедшие, понимали и вести себя так, будто мы собираемся отплыть ... "


Мужчина разинул рот. «Плывите, сеньор? Но мы не можем. Капитан и остальные, они…»


«Заткнись и слушай! На самом деле ты не собираешься плыть. Но веди себя так, как будто готовишь яхту. Бегай, свистя и крича, и тому подобное. Когда ты встаешь на якорь, ты должен иметь определенную работу. Сделай это. Просто так, чтобы ты выглядел занятым, производил много шума - и показывал много огней. Теперь ты понял? "


Мужчина почесал в затылке, и на мгновение Ник подумал, что он собирается подать знак отрицания, но он усмехнулся и сказал: «Да, сеньор. Если вы этого хотите. В какое время? Сейчас?»


Ник взглянул на часы AX на своем запястье. «Не сейчас. Ровно через десять минут. У тебя есть часы?»


Мужчина протянул руку. "Sί."


«Хорошо. Помни, оставайся здесь ровно на десять минут. Тогда сделай, как я тебе сказал».


Матрос потер рукой свои сальные волосы. Он был умнее, чем выглядел. "Как долго мы будем это делать, сеньор? ..."


«Пятнадцати минут должно хватить». Ник выскользнул из стальной двери.


Быстро сейчас. Ему пришлось спуститься в воду, бросить тело Боя и установить как можно большее расстояние между собой и яхтой, прежде чем что-то начало шуметь. Он бросил взгляд на джонку, двигаясь вперед по правому борту. Она легко плыла в гавани, показывая все свои фары. Ник подумал, не точили ли они топоры в этой темной хижине.


Он собирался опустить тело над луком, осторожно держа его за веревку, потому что не хотел брызг, когда услышал всплеск. Очень мягкий всплеск, больше похожий на рябь, но безошибочно это звук плывущего человека. Кто-то направляется к корме и якорной цепи?


Ник поднял тело и снова спрятал его под спасательную шлюпку, его лицо скривилось в мерзкой ухмылке. Tiger Tong не терял времени зря, не так ли? Что ж, два тела не вызовут затора в этой древней гавани Гонконга. Он видел их так много.


Пружинный механизм тихонько захихикал, когда стилет скользнул в его руку. Босые ноги не издавали ни звука, когда он занял позицию прямо над люком правого борта. Любой злоумышленник перескочит через перила именно здесь. Ник скорчился в темноте и стал ждать.


Корсар осторожно повернулся к ее цепи. Раздался слабый металлический скрежет и тяжелое дыхание. Ник рухнул на палубу. Проходил еще один паром, и хотя он находился на некотором расстоянии, он все еще бросал веер света в сторону Корсара.


Фигура в размытом силуэте на фоне дальних огней парома быстро и согласованно перемахнула через поручень. На лезвии ножа блеснул свет. Шутка босых мокрых ног, затем тишина. Ник услышал, как капает вода.


Он вошел, держа стилет в левой руке, его правая превратилась в вертолет. Его нога зашуршала по вымытой палубе. Он услышал вздох испуга, и темная фигура повернулась к нему. Вспыхнул нож. Ник выбил нож одним ударом своей большой руки и продолжил, чтобы заколоть человека и потянуть его вперед на стилете. Не должно быть звука ...


Его нервы, его мышцы отреагировали раньше, чем мозг. Здесь что-то не так! Его пальцы нащупали мягкую грудь, соски застыли от холода. Женщина!


Ник уронил стилет. Он зажал ей рот рукой и прижал извивающуюся женщину к своей мускулистой груди.


Это действительно была женщина. Она была молодой женщиной, ее влажная кожа была твердой и гладкой, как тюлень. Гибкая, хорошо сложенная и очень обнаженная молодая женщина.


## Глава 8


Сироты из гавани


Теперь Ник держал ее в медвежьих объятиях, прижимая ее стройное влажное тело к его большому. Она перестала бороться с ним, обмякла в его яростных объятиях, ее открытый рот тяжело дышал: «Ф… друг! Не убивай меня! Людвелл!»


Он расслабился ровно настолько, чтобы не сломать тонкие кости. "А как насчет Людвелла? Ложь, и ты мертва!"


Слова лились из нее. Хороший английский со слабым американским акцентом. Очевидно, она провела некоторое время в Штатах. Это ничего не значило. Смайт сказал, что Тигры использовали женщин.


«Я знала его», - задыхалась она. «Клянусь! Я работала с ним. Он должен был приехать в Китай на прошлой неделе. Он не приехал. Я приехала в Гонконг, чтобы найти его, но было слишком поздно. Я видела, как его забрали, а позже он был убит. Я видела тебя с ним. Я пришла просить тебя о помощи ».


Ник усилил хватку. Девушка издала мягкий крик агонии. "Ты, Он", - прорычал N3. «Признайся. Тебя прислали Тигры. Признайся! Признайся, и я оставлю тебя в живых. Я добросердечный». Времени было так мало. В любую минуту филиппинцы будут выполнять свои приказы.


Она попыталась огрызнуться в ответ, и ему это понравилось. Он немного ослабил хватку, и она попыталась ударить его своими кулачками. «Глупец! Я не Они! Но я не могу терять время - убей меня или помогай мне, или отпусти искать помощи в другом месте».


Ник отпустил ее. Она знала, что Людвелл должен был уехать в Китай, и не уехал. На данный момент этого было достаточно.


«Вы никого не будете искать», - грубо сказал он. «Слушай. Возвращайся в воду и жди меня у якорной цепи. Спокойно. Мы должны убираться отсюда быстро. Идите!»


Она остановилась, чтобы подобрать нож. Ник наступил на него босой ногой и оттолкнул ее. «О, нет! Я позабочусь об этом. Иди».


Она исчезла через перила. Ник перебросил нож через борт напротив. Он забрал Хьюго и спрятал его в ножнах. Песок теперь быстро бежал сквозь стекло часов. Он вернулся к спасательной шлюпке, взял тело и перебросил его за борт на веревке. Когда оно коснулось воды, он легко отпустил его. Всплеска не было, только сосание и бульканье, когда маленький узелок упал вниз. Якорь надолго задержит Боя.


N3 одним легким движением перешагнул через поручень, зацепился за фланец, проходящий под портами, затем упал и зацепился за фланец крючковатыми пальцами. Он бесшумно вошел в воду.


Девушка ждала, цепляясь за якорную цепь. Ник прижался губами к ее уху. «Начинай плыть. На запад. В сторону Сай Инпун. Иди первой и ничего не пытайся - например, уйти. Иди тихо, остановись , если мы подойдем слишком близко к парому, сампану или джонке». Как запоздалая мысль: «С тобой все в порядке? Ты справишься?»


Она кивнула. Затем на палубе «Корсара» разразился ад. Повсюду вспыхивали огни, блестящие пальцы царапали темную поверхность гавани. Слышался звук бегающих ног, пронзительный свист, громкие крики. Мальчики определенно ценили Ника его деньги.


"Ад!" Ник подтолкнул ее. «Плыви под водой прямо с носа».


Он сделал глубокий вдох и пошел за ней. Он нащупал ее, почувствовал ее наготу, затем зацепился пальцами за пояс хрупких трусиков, ее единственную одежду. Он держал ее так, на расстоянии вытянутой руки, чувствуя сильный топот ее ног по своим. Он задавался вопросом, как долго она сможет оставаться под водой. Он был хорош под водой четыре минуты, но он не мог ожидать этого от нее. Неважно, удастся ли им уйти достаточно далеко, чтобы избежать Корсара. Внимание наблюдателей за хламом будет приковано к яхте.


Девушка продержалась больше минуты; затем он почувствовал, как она повернулась вверх. Он пошел с ней, все еще крепко удерживая ее за резинку трусиков. Они тихо прорвались в воду, в добрых 50 ярдах от отраженного луча света от Корсара. Все идет нормально. Он отпустил ее трусики.


Она тяжело дышала, немного кашляла и сплевывала воду. Она прижалась к нему, ее руки лежали на его широких плечах, а ее голые ноги обвились вокруг его. «Т… тебе придется мне немного помочь! Мое запястье - я думаю, ты сломал его, когда ударил меня».


Ник легко плыл по воде, поддерживая ее. «Ничего не поделаешь, - сказал он. «Не беспокойся об этом. Я отбуксирую тебя. А теперь больше никаких разговоров. Дыши, и мы начнем». Затем его осенила мысль. Возможно, она сможет помочь. «Где твоя одежда? Я имею в виду, у тебя есть база, убежище, куда мы можем пойти?»


«Мне негде нет места», - мягко сказала она, прижавшись к его губам. Ее дыхание было сладким. «Я оставила свою одежду под пирсом в районе Ван Чай. Это были пустяки - дешевое платье и пара обуви. Я думал, у нас будет время поговорить на яхте, что вы могли бы мне кое-что достать».


Не было времени объяснять - беспокоила джонка. «Теперь это неважно, - сказал Ник. "Давай выбираться отсюда." На джонке зажегся прожектор, и он начал исследовать воду вокруг Корсара. Эти ублюдки мало что упускали.


Она сразу уловила значение прожектора. «Кто-то нас ищет».


«Только меня. Давай, положи свою здоровую руку мне на плечо и держись. Расправься и постарайся держать свои ноги подальше от моих».


От Корсара до обветшалых пирсов и пляжей Сай Ин Пун было две мили. Само расстояние было пустяком - Ник Картер мог проплыть 20 миль, не дыша тяжело. Секрет действительно был в дыхании. Как только вы освоите это, плавать станет так же легко, как и ходить.


Но девушка была обузой, несмотря на всю ее стройность, и прошло добрых два часа, прежде чем они остановились под одиноким и безлюдным пирсом в Сай Инпуне. Девушка дрожала и стучала зубами, цепляясь за шпалу.


Она сказала. - "Мне так холодно!" «Так чертовски холодно! Разве мы не можем сделать что-нибудь быстро? Я не должна заболеть - я просто не должна! У меня еще есть работа».


N3 цеплялась за другую перекладину, покрытую водорослями и ракушками, и пыталась увидеть ее лицо. Напротив них, у соседнего пирса, пришвартовался старинный ржавый бродяга. Лампа на одной палубе отбрасывала слабый шафрановый свет под причал. Тем не менее он мало что мог о ней сказать, за исключением того, что ее глаза были огромными и темными, а зубы очень белыми.


Его разум метался. Он начинал думать, что теперь может доверять ей, кем бы она ни была, кем бы она ни была. Не очень-то ей доверять, конечно. Еще нет. Но позвольте ей сомневаться. Она приплыла в Корсар одна, она кое-что знала о Людвелле и не пыталась сбежать. На данный момент этого было достаточно.


Он пытался подбодрить ее. «Подожди еще немного», - сказал он ей. «Я знаю этот район. С наступлением темноты там довольно тихо, и вокруг много маленьких магазинчиков. Я оставлю тебя здесь и пойду на поиски еды. Хорошо?»


Она казалась испуганной. - "Оставишь меня в покое?"


«Придется. У меня в рюкзаке есть одежда. Боюсь, вы привлечете немного внимания, когда будете ходить голой. Я попытаюсь достать одежду и немного еды, и я скоро вернусь. Вы». Вам лучше остаться здесь. Я знаю, что там холодно и противно, но безопасно. Верно? "


К его удивлению, она засмеялась. "Хорошо. Вы действительно приютите сироту, не так ли?"


Ник похлопал ее по гладкому плечу. Он чувствовал мурашки по коже. «Мы чертовски уверены! А теперь подожди. Я вернусь, как только смогу».


"Поторопитесь!" Зубы стучали. «Пожалуйста, поторопитесь. Я онемела вся».


«Довольно крепкий ребенок», - подумал Ник, пробираясь через вонючую, слизистую воду к основанию причала. Он пробирался от сваи к свае сквозь морскую грязь, опасаясь выступающих шипов и битых бревен. По запаху он узнал, что поблизости канализация.


Он нашел шаткую лестницу и поднялся по ней. Ржавый портал бежал по пирсу. Кран отбрасывал яркую тень на сложенный груз. С корабля доносились голоса. Тусклый свет горел на баке. Нет проблем. Все они были пьяны или развлекали женщин, или и то, и другое.


Ник быстро оделся. Его одежда промокла, обуви на нем не было, но это не имело значения. Если бы кто-нибудь заметил его, они бы только подумали, что он был пьяным моряком, сбившимся с дороги. Он проверил стилет; «Люгер», теперь уже засунутый за пояс, свитер которого был хорошо натянут поверх него; и газовая бомба между ног. У него было много денег.


Он спустился с пирса, спустился по причалу и поднялся по гниющей деревянной лестнице на Des Voeux Road. Голодная собака съежилась при его приближении, а пара кошек перестала драться и убежала. В противном случае он никого не встретил. Его удача была с ним. Теперь о насущных потребностях, а затем - это внезапно поразило его, и он усмехнулся. Ему даже было куда пойти! Сегодня у Суи Ло будет пара незваных гостей. Что может быть лучше, чем в самом сердце вражеской страны? Потому что теперь он знал - он был так уверен, что поставил бы на годовую зарплату - кто защитник Суи Ло. Джим Пок.


Это было обоснованное предположение. В таких вопросах N3 редко ошибался. Все указывало на это. Как удобно было, что Джим Пок был сейчас в Красном Китае! Будда разрешил, чтобы он оставался там некоторое время.


Он нашел закуток и купил девушке одежду и обувь для них обоих. Недорогие резиновые туфли с загнутыми вверх носками. Если хозяин в очках и видел что-то странное в этом огромном мокром человеке с босыми ногами, он держал это при себе.


В другом магазине Ник купил настоящие американские сигареты и большую бутылку рисового вина. В крохотном продуктовом ларьке он нашел блины, обернутые вокруг пикантной горячей свинины. Он купил четыре. Армия держится на животе. Так что укрывайте сирот.


На обратном пути к пристани он прошел мимо универсального магазина. В окне был старый кожаный ремешок на запястье. Он вошел и купил его. Он надеялся, что ее запястье на самом деле не сломано, но в этом случае ему придется самому наложить на него шину. Они не могли пойти к врачу. Тигры Тонга искали его, и довольно скоро полиция Гонконга будет искать его. Он не оставил следов.


Вернувшись на причал, он оставил свои покупки в пещере в груде тюков. Он спустился по лестнице и тихонько присвистнул. Ее ответный свист вернулся, очень слабый. Ник вошел в воду, проклиная ее, и подошел к ней. Она все еще цеплялась за канат. Ник обнял ее дрожащее тело. «Теперь все в порядке. У меня есть еда и одежда наверху. Поехали».


Она прижалась к нему, дрожа и задыхаясь. «П-так холодно! Не думаю, что я могла бы продержаться на минуту дольше».


«У тебя все хорошо. Обними меня за шею и держись. Остерегайся шипов и прочего».


Он поднял ее по лестнице. Она стояла дрожа, расслабленная, не пытаясь прикрыть свою упругую грудь. Ник упал на колени и начал массировать ее длинные ноги, двигаясь вверх от щиколоток твердыми, сильными пальцами. «Это может немного повредить, но мы должны вернуть кровь. Сделайте то же самое со своими руками».


Она начала натирать руки. Ник повернул ее и размял ее бедра, упругие ягодицы. «Я должен был купить толстое полотенце», - сказал он. «Не думал об этом».


«Сейчас мне лучше», - сказала она. Она подтянула ноги под его руками, проверяя их, и он почувствовал, как оживают гладкие мышцы. Он дружески погладил ее. «Я думаю, ты выживешь. Одевайся и давай поедим. Тогда пойдем. Нам пока везет, но я не хочу настаивать».


Он купил ей черный джинсовый костюм, спортивную рубашку и белый бюстгальтер. О бюстгальтере вспомнил. Ее груди были достаточно твердыми и острыми, но немного тяжелыми для китаянки. Ей понадобится бюстгальтер.


Не говоря ни слова, она сунула грудь в чашки бюстгальтера и повернулась к нему, чтобы обнять его. Затем она надела толстовку с Дональдом Даком - она была единственной - и надела костюм кули. Она засунула свои узкие ножки в резиновые тапочки. «Золушка, новая версия», - пробормотал Ник. «Они подходят». Его собственные были слишком тугими.


Девушка села на корточки в традиционном китайском стиле. «Вы упомянули о еде? Я голодаю».


Ник протянул ей завернутый в газету блины. «Съешьте один, потом мы пойдем. Мы можем съесть остальное на ходу».


Она откусила блин и съела половину, прежде чем взглянуть на него. «Мы действительно в бегах, не так ли? Интересно, бежим ли мы от одного и того же?»


«Позже», - сказал Ник, набив рот блина. «Позже вопросы о другом. Прямо сейчас - как вас зовут?


«Фан Су. Это мое прежнее имя. В Штатах я использую Фрэнсис. Фрэнсис Суон. Кларк Харрингтон - ваше настоящее имя?»


N3 даже не моргнул. «А пока это так. А теперь доедай и заткнись. Я придумал, куда мы можем пойти, по крайней мере, на сегодня. Мы все обсудим позже».


Девушка кивнула. «Я вижу, что вы привыкли отдавать приказы, мистер Харрингтон».


"Я." - Ник допил блин и вытер рот газетой. «Еще одна вещь - вы говорите, что знали Боба Ладвелла? Вы знаете, как он был убит и кто убил его? Вы также знаете, почему?»


«Да. Я все это знаю».


Ник коснулся ее плеча. «Хорошо. А теперь давайте перестанем говорить. Я рад, что мы встретились сегодня вечером, дорогая. Ты мне очень поможешь».


Она была близко к нему, так близко, что ее груди касались его большой груди. В тусклом свете он увидел, что, по крайней мере, в этом плохом свете она была прекрасна. У нее были карие глаза с тенями под ними, нос прямой, уши маленькие и близко прижатые к голове. В ее голосе прозвучала мягкая мольба, когда она сказала: «Я должна доверять вам, мистер Харрингтон. И вы мне. Есть много работы, которую нужно сделать, очень опасная работа, и у меня нет времени на нее. в отчаянии. Очень в отчаянии! "


«Только время от времени, - думал он, когда они уходили с пирса, - вы могли бы сказать, что английский не был ее родным языком.


Они пересекли Des Voeux Road и поднялись по узкой улочке к Белчер-стрит. Ник поймал такси и объяснил ему дорогу. Теперь он мог закурить. Он роскошно вдохнул и откинулся на сиденье. Наконец-то все сдвинулось с мертвой точки.


Но девушка неподвижно сидела рядом с ним. Ее глаза искали его лицо. «Мы идем на пик? Куда?»


«На виллу человека по имени Джим Пок».


Он услышал шипение ее вдоха. «Джим Пок! Но он, я имею в виду, что я не могу туда пойти - он…»


N3 вежливо посмотрел на нее. - «Я знаю, кто и что он такое. Я также знаю, что он сейчас находится в Красном Китае. Думаю, ты тоже это знаешь, Фань Су».


Через мгновение она кивнула. «Да. Я знаю. Но я все еще не понимаю, зачем мы идем на его виллу. Это опасно. Очень опасно».


«Жизнь опасна, - сказал Ник Картер.


## Глава 9


Undertong


Ник отпустил такси в трех кварталах от виллы. Погода снова становилась кислая, туманная, моросил холодный дождь. Они молча шли по Харлех-роуд. Ник вспомнил то утро, убитого им кули, Боя и Людвелла. В общем, это был адский день. Но, наконец, он был в пути, и, если он точно не знал, куда идет, по крайней мере, он двигался.


На вилле было темно, если не считать нескольких ночных огней. «Неважно», - сказал он девушке, когда они обогнули дом во внутренний дворик. Она держалась рядом с ним, положив маленькую руку ему на плечо. "Это действительно дом Джима Пока?"


Он кивнул. «Я клянусь. Это предположение, но оно имеет значение. Если бы я знал свою Суи Ло - а я знаю».


Ее красивые губы сжались. «Она живет опасно, твой друг. Опасно и бесполезно». Он рассказал ей кое-что о Суи Ло в такси.


Дверь кухни была заперта. Ник вырвал пластиковый конверт из бумажника и, используя пластик как зонд, высунул язык замка. Дверь распахнулась. Он посмотрел на девушку. "Давайте уточним одну вещь, Фань Су. Я командую. Ло - моя старая подруга. Ее характер и нравы не касаются вас. Если вы встретитесь с ней, я буду говорить. Вы будете вежливы и очень внимательны. , очень тихо. Понятно? "


«Понятно, мистер Харрингтон».


Фань Су осталась на кухне, пока Ник бродил по дому. Он старался не включать свет и не выключал ночное освещение. Никаких слуг. Сви Ло, вероятно, была в городе. Теперь она имела свою машину. Ник подумал, чем она занимается. Она была страстной маленькой женщиной, и этим утром он оставил ее в одиночестве. Он поморщился. Играть с таким «защитником», как Джим Пок, было бы опасно.


Ник заставил девушку принять длительный горячий душ, пока варил кофе. В доме были хорошие ставни и задернуты все шторы. На данный момент он чувствовал себя в безопасности. Люди Тигра, в отсутствие самого Тигра, вряд ли подумали бы заглянуть в логово Тигра. Он выиграл немного времени. Немного, но, возможно, достаточно, чтобы разобраться в этом и придумать какой-то план.


Они сидели в темной спальне, пили кофе и курили. Ник Картер сказал: «Хорошо, Фань Су, начни говорить. Я спрошу, ты ответишь. Как ты узнала Боба Ладвелла? Почему?»


Она была в образе тени, сидящей, скрестив ноги, на большой кровати, в пижаме и счастливой куртке, принадлежащей Сви Ло.


«Я работала с мистером Ладвеллом в течение нескольких месяцев. Вы знаете, он был ЦРУ. Я главный агент Undertong в Гонконге и на Новых территориях».


"Минуточку. Что такое Андертонг?"


Она сказала что-то на мандаринском, чего он не понял. Он узнал пекинский диалект, но не понял слов.


«Это переводится как подполье», - сказала девушка. «Под прикрытием - группа сопротивления. Как FFI или Maquis во Франции. Можно сказать, партизаны, хотя мы недостаточно хорошо организованы, чтобы сражаться как партизаны. Это придет».


Ник закурил и долго смотрел на нее в колеблющемся пламени. Ее глаза встретились с ним, не дрогнув. «Я думаю, ты врешь», - сказал он. «Китайского подполья нет. Коммунисты слишком хорошо организованы, их контрразведка слишком хороша, а ваши крестьяне не будут сражаться». Это была сумма всех знаний, который он получил по этому поводу. Его мало заботила книга, мнение Вашингтона. Он хотел, чтобы она отреагировала на его насмешки.


Она вспыхнула. «Это ложь! Наши люди будут сражаться - если им дадут оружие и будут правильно вести. Мы только начали, это правда, но мы продвигаемся вперед. Это очень опасно и очень медленно. Пекинские агенты есть везде ... двойники и провокаторы ». Она вздохнула во мраке. «Если вы агент Пекина, я мертвая женщина».


Ника мрачно усмехнулся. «Это ты, дорогая!


Я должен поверить тебе на слово, что это не так. А теперь продолжай. Как вы связаны с убийством Людвелла? "


«На самом деле нет. Но он должен был встретиться со мной на прошлой неделе в Китае, но он не приехал. В то время это была обычная встреча. Он должен был принести деньги и информацию».


«Людвелл был кассиром этой операции?


«Полагаю, что да, если вы так это называете. Он работал с нами один, наш единственный контакт с ЦРУ».


Мой Бог! подумал Ник. Неудивительно, что бедный ублюдок нервничал. Пытаясь устроить революцию в красном Китае, построить подпольный аппарат сам!


«Значит, он не появился на прошлой неделе. И что тогда?»


«Многое произошло, - сказал Фань Су. «Очень многое произошло, и это произошло очень быстро. Главный красный генерал дезертировал и связался с нами, с Андертонгом. Он хочет, чтобы мы вывели его из Китая. У меня не было времени связаться с Лудвеллом. Это было мое решение и я решила попробовать. Затем я отправила сообщение в Гонконг, к Ладвеллу, через нашу обычную сеть. Он ответил, что приедет и поможет мне вывести генерала. И что он принесет деньги или кое-что из того, что требовал генерал ».


Эта новость не удивила Ника. Китай был удивительной страной. "Сколько денег?"


«Полмиллиона долларов. Ладвелл должен был внести сто тысяч наличными в качестве залога».


Ник подумал, что этого мало для высокопоставленного китайского генерала, готового говорить свободно. ЦРУ никогда не приходилось публично отчитываться о деньгах. Да и AX тоже.


«Тогда зачем вы приехали в Гонконг? Вы все это устроили или думали, что сделали. Ладвелл приезжал за генералом. У него были деньги. Почему вы?»


Немного тишины. Он видел, как она пожала стройными плечами. «Поездка в Гонконг для меня ничего не значит - у меня отличное прикрытие. Хорошие документы. Иногда я пересекаю границу два или три раза в неделю, привозя овощи на рынок. Я должна работать на ферме недалеко от деревни Паоан, на Китайской стороне. Все охранники меня уже знают ».


Он не был удовлетворен. «Тем не менее, тебе на самом деле не нужно было приходить. Я знаю об этом - каждый раз, когда ты переходишь дорогу, ты рискуешь, используешь немного удачи. Почему ты пришла на этот раз? Не лги мне».


«Я не буду лгать. Я не могу позволить себе лгать. Мне слишком отчаянно нужна твоя помощь. Я пришла проверить твоего друга, Ладвелла. Я… я не совсем ему доверяла. Не его мотивам, а его способностям. Он много пил и… ну я знаю, когда мужчина боится ».


Учитывая то, что Ник знал о Бобе Ладвелле, это имело смысл. «Ты была права», - признал он. «Когда-то Ладвелл был хорошим человеком, но оставался там слишком долго. Он заплатил за это».


«Я знаю. Я видела, как его забрали. Я ничего не могла сделать».


Ник наклонился к кровати. «Расскажи мне об этом».


«У меня был строгий приказ, - продолжила девушка, - не пытаться связаться с Людвеллом лично в Гонконге. Ни при каких обстоятельствах! Я даже не должна была звонить ему по телефону. Поэтому я последовала за ним, наблюдала за ним. Это было все, что я могла бы сделать. Я собирался нарушить охрану, не подчиняться приказам, если он не сдержит свое слово, и пойти за генералом. Больше всего мне нужны были деньги. Генерал не придет, пока они не будут у него.


«Мы еще посмотрим, - сказал Ник. Он думал о далеком будущем, уже пытаясь сплести план в своем изощренном мозгу.


«У тебя сейчас нет денег», - сказал он. «Может быть, у красных тигров».


"Да." Она казалась обескураженной. «У Джима Пока есть деньги. Или скоро будут».


«Может, он не доживет до этого, - сказал ей Ник. «Не обращайте на него внимания. Вы следовали за Ладвеллом? Вы видели, как тигры схватили его?»


«Да. Я никогда не отставала. Я была рядом, когда он встретил тебя и когда ты ходил в клуб крикета на танцы. Я следил за рикшей кули, который шел за тобой».


«Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше, - подумал Ник. Теперь он был на грани доверия ей - до определенной степени и с некоторыми оговорками.


«Вы последовали за Ладвеллом, когда он ушел с танцев? Что он сделал? Куда он пошел?»


«Он ушел с танцев около одиннадцати. Рикша последовал за ним. Я последовала за ними обоими. Людвелл пошел к себе домой, в квартиру недалеко от университета, и переоделся. Пока он был в квартире, рикша сделал телефонный звонок. Потом он ушел, просто побежал прочь ".


«Назад в клуб, чтобы следить за мной, - подумал Ник. Они уже интересовались мной.


«Неужели другой тонга подобрал Людвелла, когда он выходил из квартиры?»


«Да. Я снова последовала за ними обоими. Я начала очень волноваться. Я думала, что у Людвелла теперь должны быть деньги с собой, и я знала Тигров. Но я ничего не могла сделать. Тигр никогда не выпускал Людвелла из его поля зрение. Я не мог предупредить его, не взорвавшись ».


Ник согласился. "Похоже, Людвелл знал, что за ним следят?"


«Нет. Он вел себя так, как будто он был открытым. Я до сих пор этого не понимаю».


"Я могу понять." Он подумал о напитках, которые мужчина пил в клубе. Богу известно, сколько еще у него было дома. Конечно, для нервов. И было его фаталистическое состояние ума. Вероятно, так или иначе, ему было все равно.


Теперь N3 сказал: «Ладуэлла, должно быть, вели в течение нескольких недель, как я это вижу. И не знал об этом. знали, что он был агент ЦРУ. Но его убил Тигровый Тонг, а не китайская контрразведка. Я не знаю. вполне понятно. Как Tiger Tong попадает в действие? "


Ее тихий смешок был невеселым. «Это проще всего, мистер Харрингтон. Общество Красного Тигра - это гангстерская организация. Они работают на каждого, кто им платит. Красные китайцы платят им хорошо. Для китайцев проще и, вероятно, дешевле нанять наемных работников. «Тиграм» предстоит делать свою грязную работу в Гонконге, чем устанавливать сложный аппарат. Вот и все ».


«Но они точно знали, когда убить Людвелла. Незадолго до того, как он отправился в Китай, и когда у него были все эти деньги».


«В Пекине не дураки», - сухо сказала она. «Они получают то, за что платят. Джим Пок очень эффективен».


«Я верю в это. Сегодня он намного богаче. Но продолжайте. Когда и как они получили Ладвелла?»


«Он сел на паром до Коулуна. Было немного подождать, прежде чем паром ушел, и Тигр сделал телефонный звонок. Затем он последовал за Людвеллом на борт парома. Я тоже. Когда мы достигли стороны Коулуна, Людвелл отправился в отель Peninsula, чтобы отдохнуть и выпить. Или так, я полагаю. Он вошел в бар. Через несколько минут он вышел и пошел на вокзал. Не пассажирский, а грузовой… "


"Фрахт?"


«Да. Это темный и одинокий район по ночам. Он облегчил им задачу. Слишком просто. Я видел все это из тени божественного дома. Рядом с ним с визгом подскочила большая машина, и его втащили внутрь. Он попытался сбежать. дрались, и они вырубили его дубинками. Я знал, что он был почти мертв, и я ничего не могла сделать. Но я должна была следовать за ними. Я рискнула, взяла такси и пошла за ними - это сломало мне прикрытие, как бедной нищенки, но мне пришлось это сделать. Водитель такси подумал, что я сошла с ума. Он не двинулся, пока я не показала ему деньги ».


"Куда они его забрали?"


"Не очень далеко. Это меня немного озадачило, пока я не увидела, что здание принадлежит Джиму Поку. Оно находится на складских дворах. Я ждала, зная, что происходит внутри, пока не выйдут люди Пока, Тигры. несут корзину ".


Впервые ее голос сорвался. «Я… я знала, что было в корзине. Я хорошо знаю работу тигров. Я снова последовала за ними, видела, как они оставляли корзину в старом доме на Шанхайской улице. Затем они уехали. На этот раз я не последовала за ними. . Я была в отчаянии и напугана. Я не знала, что мне делать без Людвелла и денег. Я ... "


«А потом, - мягко прервал его Ник, - ты подумала обо мне. Верно?»


Он услышал ее вздох в темноте. Когда она затянулась, ее сигарета загорелась. «Да. Б… но как ты узнал?»


«Я точно не знал», - признался Ник. «Я догадался. Вы были в отчаянии и видели, как я встречался с Лудвеллом на заброшенном пирсе. Вы думали, что я тоже из ЦРУ?»


«Я думала, что ты оттуда. Я хорошо тебя рассмотрела, и, ну, ты выглядел более способным, сильным и выносливым, чем Людвелл. В любом случае, я думала, что в данных обстоятельствах это должно быть больше, чем просто светская встреча».


«Вы ошибались», - мягко сказал ей Ник. «Это было чисто социальным. Или почти так. Он хотел, чтобы я оказал ему личное одолжение, вот и все».


"Как вы говорите, мистер Харрингтон". - Она казалась неубедительной.


Ник закурил им обоим еще одну сигарету. Он мог бы выпить, но решил пропустить. У него было неприятное ощущение, что работа только начинается. Передавая ей сигарету, он сказал: «Значит, вы позвонили в полицию и рассказали им о теле? Вы упомянули меня. Вы хотели посмотреть, что произойдет. Почему?»


«У меня не было шанса поговорить с вами. Возможно, вы из ЦРУ, а можете и нет. Возможно, вы работали на Пекин или на Джима Пока, и, возможно, именно вы выдали Людвелла. Возможно, вы даже подставили его, быть убитым. Я просто не знала! "


"Но почему полиция?"


«Я думал, что посмотрю и посмотрю, как они с тобой обращаются. Если они вскоре отпустят тебя, а затем ты отправишься в американское консульство, чтобы сделать отчет - ну, я думал, что это будет почти наверняка, что Вы также были из ЦРУ. Возможно, вы были даже начальником Людвелла, о котором он мне не сказал. Естественно, он не стал бы этого делать. Но когда я наблюдала за вами и Людвеллом, в вас было что-то, что заставило меня подумать, что вы команда. Я рискнула ".


«Да, конечно, девочка. Но тебе повезло. Думаю, я найду твоего генерала. Где он сейчас?»


Она сошла кровати и стояла перед ним на коленях. Она положила руки ему на колени и уткнулась в них лицом. «Ты будешь? Ты действительно поможешь мне вытащить его? О, Боже! Я так рада. Так рада. Это - это ужасно важно, и с тех пор, как Людвелл был убит, все это было на моих плечах. напугана до полусмерти ". Она плакала.


Ник похлопал ее по гладкой голове. «Я знаю. , И перестань волноваться. Мои плечи чуть больше твоих. Но где генерал?»


Он слышал, как она шарила в темноте. Ее мыло и запах женщины были сладкими в темноте. Ее волосы источали тонкий аромат.


«Черт возьми», - сказала она ему. «Какой я дурак. И платка нет».


Ник пересек комнату в темноте и взял с туалетного столика Сви Ло носовой платок. Он вернулся и протянул ей. Она встала и вернулась к кровати. «Мне очень жаль. Я больше не буду этого делать».


«Вы были в напряжении», - сказал он. «Ты будешь еще хуже. Сказать нечего, а впереди у нас чертовски много работы. А теперь, черт возьми, где генерал?»


«Он прячется в заброшенном буддийском храме недалеко от деревни Хэнкангхау. Это недалеко от железной дороги, но, конечно, нам это нехорошо».


«Совсем нет. Как далеко эта деревня от границы?»


«Около десяти миль по прямой, но местность плохая. Перед самой границей есть горы, а затем много болот. Было бы очень опасно перебросить его через Шам-Чун. Я надеялся, что возможно, с твоей яхтой или даже джонкой мы могли бы ... "


«Это ушло», - коротко сказал он ей. «Мы никогда не сможем этого сделать. У меня есть причины так говорить».


Бесполезно говорить ей, что Смайт, вероятно, арестует его в тот момент, когда он попытается переместить Корсар. Смайт, вероятно, все равно арестовал бы его, если бы он застал его в доме Джима Пока. И там джонка Тигра; она будет преследовать Корсара каждую милю, даже если бы он мог плыть. Он не хотел устраивать морское сражение в гавани Гонконга. У него и так было достаточно неприятностей.


«Есть только одна мелочь, о которой ты не упомянула», - сказал он ей немного лукаво. Это его развеселило. Вы не могли винить ее за то, что она пыталась показать вещи как можно лучше.


"Что?"


«То, что китайцы знают или подозревают, что ваш генерал где-то недалеко от границы. Вот почему они закрыли границу и двинули так много войск, не так ли? Все в Гонконге это знают. Красные могут потерять много лица, если генерал сбежит и напишет свои мемуары в Вашингтоне. Они не могут потерять еще больше лица. В последнее время им очень не повезло, в Африке, Индонезии и даже в Пакистане. генерал уходит, это может взорвать все небо. Все это правда, не так ли? "


«Да», - признала Фань Су. «И это еще не самое худшее. Генерал ранен. Сильно ранен. Он и двое сопровождающих его мужчин столкнулись с патрулем по дороге из Кантона. Эти люди были членами Undertong. Я думаю, они оба были убиты. надеюсь на это. Но если бы один из них был жив, его бы заставили говорить, и китайцы узнают, что генерал находится поблизости. Он был сильно ранен в результате стрельбы, но он сбежал и спрятался в буддийском храме. Если они заподозрят он где-то рядом, они все обыщут. Они найдут его - только вопрос времени. Нам нужно поторопиться ».


«Что ж, поторопись немного медленно прямо сейчас. Я сказал, что вытащу его, и я сделаю это, но обо всем по порядку. Прежде чем мы выберемся из Китая, нам нужно попасть внутрь. У тебя есть идеи по этому поводу?»


«Нет. У меня не будет никаких проблем, но белый человек не может этого сделать. Не сейчас. Не как белый. Ладвелл сказал, что у него есть надежный способ попасть внутрь, но он никогда не говорил мне, что это было. "


Нику пришлось признать, что он никогда не сможет сойти за китайца. Не с такой строгой охраной.


«Ты слишком большой и сильный», - согласился Фань Су. «Они заметят тебя через минуту. И они обыскивают все сейчас, приходят и уходят. Я не могу спрятать тебя под своими овощами».


Мозг Ника работал с большой скоростью. Должен был быть ответ. Попасть внутрь было непросто - он решил, что выбьет себе дорогу бульдозером, если понадобится.


Он медленно сказал: «Ты можешь войти одна, хорошо?»


«Да. Никаких проблем. Они привыкли ко мне и моей повозке с волами. Но я бы не посмела попытаться переправить…»


«Нет. Мы не будем этого делать. Но вы можете войти отдельно и присоединиться ко мне. Вопрос - как мне попасть?»


Идея промелькнула в мозгу N3 и начала расти. У Людвелла должно быть все продумано, должно быть, у него был какой-то трюк или уловка. Может, ему удастся выковырять мозг мертвого человека.


«Вы говорите, что Людвелл был у грузового сарая во дворе?» Ник потер щетину на подбородоке. У Людвелла, должно быть, была очень веская причина ходить на склад ночью. «Подумай как следует», - сказал он Фань Су. "Все, что вы можете вспомнить. Все!"


Тишина. Он слышал ее легкое дыхание. Потом: «Ну, он не пошел в главный грузовой сарай. Поменьше - я сейчас вспомнила, там хранят скоропортящиеся продукты. Я слышала работу холодильного оборудования».


«Хммм… там немного. В любом случае, это все входящие вещи. Гонконг не доставляет еду. А Людвелл уезжал. Ему понадобится…»


"Подождите!" В ее тоне было волнение. «В том сарае есть еще кое-что - трупы!»


Ник щелкнул пальцами. «Конечно. Вот и все, Су! Тела ждут, чтобы вернуться в Китай, чтобы их похоронили. Они прибывают со всего мира. Они должны отправлять их обратно каждый день. Ей-богу, я думаю, у нас это есть. Людвелл собирался пересечь границу в гробу! "


Она сомневалась. - "Вы собираетесь попробовать это?"


"Это зависит от." - Ник был осторожен, взвешивая все углы. У Людвелла была своя собственная организация. Все было настроено. Он выполнял прямую или моментальную, внештатную операцию, не теряя времени. Была большая разница.


«Это зависит от тебя, Су. Все на данном этапе зависит от тебя. Насколько хорошо организован твой Undertong в Гонконге? Насколько он эффективен - сможешь ли ты сделать что-то в спешке?»


«Я думаю, что мы эффективны. Пока есть только кадры, но если вы не будете требовать слишком многого, возможно, мы сможем это сделать. Но мне придется сделать это в одиночку, вы понимаете. Я не могу раскрыть…»


Ник резко засмеялся. «Еще не доверяешь мне, а? Хорошая девочка. А теперь послушай - ты можешь принести сюда дешевый гроб с отверстиями для воздуха», который нельзя заметить? Можете ли вы получить здесь документы о допуске в агентстве Китая, чтобы отвезти вашего бедного старого дедушку обратно в Китай? Это самое главное, документы ".


«Я могу их подделать. Это займет час или около того».


«Сделай это. Возьми одежду для погребения. Разве не существует обычай раскрашивать лица умерших, чтобы они снова стали молодыми?»


Она подумала секунду. «Уже не так много, но раньше это было сделано».


«Мое лицо будет раскрашено. Я был старомодным дедушкой. Вы знаете, просьба о погребении. Это должно сработать. Что вы знаете о расписании поездов?»


«Это легко. В день ходит только один поезд. Он отправляется с конечной остановки в Гонконге в полдень и прибывает в Ло Ву около часу дня. Каждый должен пересечь границу и проверить свои документы».


"А как насчет грузовых вагонов?"


«Если они едут в Китай, их проверяют на границе, а затем опечатывают. Это затруднение в вашем плане. Я думаю, что первой остановкой после границы будет перекресток Камфор-Хед. Я должна была бы отправить туда гроб. Поезда не буду останавливаться в маленьких деревнях. Так что мне придется приехать на перекресток Камфор-Хед, чтобы вытащить вас ".


Умная девушка. Она уже думала наперед, следуя плану. «Это может сработать, - сказал себе Ник. Это было достаточно дерзко. И его удача была сильной и хорошей.


«Как далеко от этого перекрестка до храма, где прячется генерал?»


«Двадцать миль или около того. Нам придется пройти пешком, а местность суровая».


"Ничего страшного. Мы сделаем это ночью и доберемся до храма на рассвете. Это даст мне целый день, чтобы все обдумать, пока мы ложимся спать. Обязательно возьмите с собой хорошую карту и компас - если сможете. делайте это без опасности. В противном случае пропустите их ".


«Они давно не обыскивали меня или мою тележку. Я подыгрываю некоторым пограничникам - они глупые черепахи и думают, что однажды они собираются заманить меня в свои бараки».


Ник встал и зашагал по спальне. «Значит, это все. По крайней мере, мы приступим к реализации этого плана. Вы уходите сейчас и начинаете все двигаться. Я останусь и позабочусь о Сви Ло, когда она вернется домой. Если она это сделает. авантюра, но мы должны это сделать. Мы должны держать пари, что Джим Пок не вмешается, что слуги не вернутся, и что люди Пока не поймут, где мы находимся. Это много если. Теперь вы идете. Вам придется спуститься к канатной дороге - лучше не брать такси из этого района - и забрать гроб и бумаги сюда до рассвета, если возможно. Обязательно используйте людей, которых вы можете доверять. Мы определим время позже. Я не хочу проводить в этом гробу больше времени, чем нужно ».


Он выпустил ее через заднюю дверь. Дождь прекратился, но все еще оставалось туманным и сырым. На ней снова были черные джинсы и резиновые туфли. Он осмотрел ее запястье и обнаружил, что оно не сломано, а только сильно ушиблено и растянуто. На ней был браслет.


Собираясь ускользнуть в туман, она заколебалась. «Девушка, которая здесь живет - вы не собираетесь ее убивать?»


"Нет, конечно, нет. В этом не будет необходимости. Но я должен защитить ее, если смогу. Я планирую инсценировать фальшивое ограбление и оставить ее связанной. Это немного заметет наши следы и может даже обмануть Джима Пока ".


"Я сомневаюсь, что."


«Я тоже», - сухо сказал Ник. «Но это лучшее, что я могу придумать. Почему ты беспокоишься о ней?»


«Я не знаю, правда. Но если она невиновна во всем этом, мне бы не хотелось, чтобы ей было больно».


«И я тоже. Я сделаю все, что в моих силах. А Суи Ло из тех, кто знает, как позаботиться о себе. А теперь иди».


Она наклонилась к нему и легонько поцеловала в губы. Ее губы были сладкими, как бутоны лотоса. "Ят низкое солнце фонг".


«И твоя дорога тоже», - сказал Ник. Он закрыл дверь и вернулся в холл, чтобы дождаться Суи Ло.


Пока он ждал, он немного волновался. Ему предстояло погрузиться в глубокий транс, йога-пратьяхара, вызывающая подобие смерти. Он никогда не делал этого раньше. Как он сказал девушке, это была адская авантюра. Он собирался заснуть, и, если ему повезет, он никогда не проснется.


## Глава 10


Ходячий труп


Его мозг проснулся раньше всего остального тела. Он сразу осознал рот. Рот и мехи. Сам по себе мягкий, красный, бесплотный рот. Пыхтящий мех нагнетает в него горячий сладкий воздух. Псих! Он, должно быть, все еще находится в трансе, хотя вы не должны были видеть сон в йога-трансе. Значит, они ошибались. Его старый гуру ошибался. Потому что ему наверняка снились этот горячий задыхающийся рот и этот мех.


Ник Картер открыл глаза. Он почувствовал прикосновение легкого дождя к лицу. Зубчатый камень прижался к его спине, и его пальцы, когда афферентные нервы медленно ожили, почувствовали сосновые иглы. Его разум начал каталогизировать раздражители: он был жив, он был на открытой местности, шел дождь, было темно - и кто-то его целовал!


Все это вернулось обратно. Он был жив! Это сработало. Он пересек границу в гробу, в товарном вагоне с множеством других гробов, в каждом из которых были китайцы, возвращавшиеся на отдых в свою родную провинцию. Но почему поцелуи? Было приятно, но почему? Это было адское время для поцелуев! И горячие мехи, накачивающие его - все-таки он пленник? Была ли это какая-то новая китайская пытка, хитрая и хитрая?


Ник поднял руку и почувствовал мягкость. Грудь женщины. Она лежала на нем, ее рот был прижат к его губам, дыша в него. Он мягко оттолкнул ее и сел. "Я в порядке."


«Слава Богу! Я была так напугана. Я думал, что ты действительно мертв. Я не знала, что делать, поэтому, когда я вытащила тебя из гроба, я попробовал реанимацию рот в рот. Я действительно не думала об этом. Что это будет работать. Я, о, я не знаю, что я думала! " Она начала резко смеяться, и он услышал начало истерии.


Ник нежно хлопнул ее по лицу. Она отпрянула, затем перестала смеяться и, все еще стоя на коленях, посмотрела на него. Одна рука ласкала щеку, которую он ударил. «Знаешь, ты выглядел мертвым! Гроб открыли на границе».


"Христос!"


Она снова рассмеялась, все еще нервничая, но теперь с вменяемой ноткой в голосе. «Я тоже думала, что умру! Но ты их обманул. Ты всех обманул. Ты выглядел таким мертвым!»


Ник поднялся на ноги и потянулся. Его большие мускулы были жесткими и болезненными при возвращении к жизни. «Эта пратьяхара действительно работает», - сказал он. «Как это работает. Я чувствую себя мертвым. Где мы?»


«В нескольких милях к югу от перекрестка Камфор-Хед. Я не могу тянуть вас дальше, и я вспомнила это место». Она указала на небольшую скалу позади Ника. Они оказались в густых зарослях бамбука и гигантского баньяна. «Там есть небольшая пещера и рядом ручей. Но я не думаю, что нам стоит здесь оставаться. Это слишком близко к дороге, и везде солдаты. Регулярные части, ополчение и даже танки. Я думаю, что теперь это точно. что один из курьеров говорил перед смертью, и они знают, что генерал где-то здесь. Это только вопрос времени, когда они найдут храм ».


Словно в подтверждение ее слов Ник услышал рычание грузовиков с дороги. Он заглянул сквозь бамбук и увидел их, по крайней мере, дюжину из них в колонне, направлявшейся на юг.


«Ты прав. Нам лучше идти. Где гроб?»


Она указала. «Вон там. Я не могла поднять тебя, поэтому мне пришлось столкнуть его с тележки. Он сломался, и я вытащила тебя».


Он похлопал ее по руке. «Хорошая девочка. Вы проделали отличную работу, Фань Су. Я думаю, мы справимся. Но поговорим позже. Прямо сейчас мы переезжаем!»


С ложного дна в гробу он извлек свое оружие, а также одежду, карту, компас и плоский ящик с аптечкой. Фальшивое дно было идеей Фань Су и Ник признал, что это было хорошо. Лучше, чем везти вещи в телеге. Если пограничники дошли до того, что обыскали гроб на предмет ложного дна, игра все равно сорвалась бы к черту.


Рядом с разбитым гробом стояла двухколесная тележка с длинными ручками, на которой она перевезла его с вокзала. Ник нашел ручей и погрузил лицо в холодную воду, смывая краску с лица, а она пила и рассказывала ему, как это было на станции.


Фань Су была склонна игнорировать это, но время от времени он замечал дрожь в ее голосе. Он задавался вопросом, как долго она сможет продержаться в таком напряжении. Надеюсь, пока они не переправят генерала через границу, но Ник знал, что не может на это рассчитывать.


«Это было действительно очень легко», - заключила она теперь. «Документы были в порядке, а на границе всегда ведется настоящий обыск, поэтому милиция беспечна и ленива. Я подождала, пока не стемнело, когда светит плохо. Они почти не обращали на меня внимания. мое лицо и волосы, и я тряслась и скулила. Вы были на платформе с двумя другими гробами. Мне пришлось дать одному молодому негодяю пять гонконгских долларов, чтобы помочь мне погрузить вас в тележку. Затем я ушла. Никто не обращал внимания. Люди все напуганы и сидят дома. До сих пор это было очень легко ".


Ник привязывал ножны стилета к руке и клал «люгер» в пластиковую кобуру на поясе. Он скинул погребальную одежду и теперь надел стеганый костюм и шапку из потрепанной собачьей кожи. На расстоянии он мог бы пройти проверку на китайца - очень большой и толстый китаец - но на крупном плане он был бы мертв. Буквально.


Он вошел в небольшую сосновую рощу, чтобы облегчиться и поправить газовую бомбу Пьера между ног. Он услышал, как Фань Су ушла в кусты в противоположном направлении. Когда он вернулся, он обнаружил, что она умывает лицо в ручье. Ник хорошо подумал и теперь принял решение. Он рассказал ей, кто он такой и на кого работает. Самое главное, все, что ей нужно было знать, чтобы понимать его и доверять ему.


Девушка уставилась на него, ее большие карие глаза испугались. «Т-ты действительно Ник Картер! Из АХ, организации убийств?»


«Нас сильно оклеветали», - мрачно усмехнувшись, ответил Ник. «Нашими врагами. Мы не убийцы, знаете ли. Только палачи. Мы действуем по некоему золотому правилу, можно сказать - мы поступаем с другими, прежде чем они смогут сделать с нами!»


Он добавил: «Это строго между нами, вы понимаете. Вы будете звать меня Ник - больше ничего. Когда все закончится, вы забудете, что когда-либо видели меня, а я ничего вам не сказал. Понятно?»


Су вытерла лицо рукавом. Теперь она причесала пальцами свои спутанные темные волосы. «Понятно, Ник. Но забыть такого человека, как ты, будет нелегко. Но я обещаю попробовать».


Ник обнял ее и легко поцеловал. Она цеплялась за него, обвивая руками его шею, а ее стройное тело податливо сопротивлялось массивности его костей и сухожилий. «У нас будет немного времени», - прошептал он. «Позже, когда это закончится, Су».


Он осторожно оттолкнул ее. «А теперь, вперед. Я хочу быть на расстоянии крика от храма до рассвета».


Это была незабываемая ночь. Даже его огромная сила подверглась испытанию; он никак не понимал, как девочка выдерживала. Поход был кошмаром, задуманным в аду. После первого часа ни у кого не было охоты для разговоров. Ник шел и она вела, упорно, спотыкаясь и падая. Иногда Ник переносил ее на милю или около того, пока она не настаивала на том, чтобы ее отпустили.


Они не осмелились ехать по дороге Хэнкан. Она была полна войск и грузовиков, и время от времени они слышали зловещий рёв движущихся танков. Они попытались пройти параллельно дороге, в тысяче ярдов к западу, и вскоре оказались в болоте рисовых полей, дамб и канав по колено в грязи. Жалкая мелкая морось не утихала. Не было и намека на луну, а небо было влажным, черным удушающим одеялом. Ник восхищался способностью Су не терять ориентацию.


Во время короткой остановки для отдыха она объяснила. «Я родилась недалеко отсюда», - задыхалась она. «В Вайчоу. Я выросла в этой стране - до тех пор, пока не переехала жить с бабушкой и дедушкой в Штаты и поступила в колледж».


Ник вытащил лицо из грязи, чтобы узнать, как называется ее колледж.


«Беннингтон. В Вермонте. Вы об этом знаете?»


"Я знаю это" Однажды, давным-давно, он знал милую девицу из Беннингтона. Теперь он вспомнил, что девица была ключевым словом. Грязь на его лице потрескалась, когда он улыбнулся. Странно думать об этом сейчас!


Вертолеты подлетели к тому моменту, когда они собирались покинуть канаву. Они снова распластались в болоте и слушали, как вращаются роторы, когда вертолёт пролетал прямо над ними, очень низко


«До сих пор, - сказал Ник, - я ругал дождь и туман. Теперь я надеюсь, что он продлится весь день. Я, должно быть, поскользнулся - я не рассчитывал на « коптеры ».


Су лежала на руках для тепла. Она кивнула ему в грудь. «Рядом с границей есть площадка. Они снова исчезнут, как только она очистится».


Они пошли дальше. Вскоре девушка двинулась вперед с дороги, и они начали огибать или взбираться на череду небольших пиков и карабкаться через серию глубоких узких оврагов. Однажды Ник поскользнулся на сланце, чуть не подвернул лодыжку и выругался с чувством и большим артистизмом. Су приложила палец к губам. «Мы должны быть тише. Этот туман разделяет два пути, Ник. Мы их тоже не видим. Если мы наткнемся на сторожевой пост, будет плохо».


«Для них», - мрачно сказал он ей. Но она была права. После этого он выругался себе под нос.


Они начали уверенно подниматься. Они достигли плато, усаженного соснами, камфорами и кедрами. Редкая трава под ногами уже была убита зимой. Кое-где валуны собирались гротескными образованиями. Они остановились для еще одной передышки, прижавшись друг к другу в неглубокой пещере, образованной двумя изогнутыми камнями.


Су дрожала от холода. Он прижал ее к себе. «С этого момента мы должны быть особенно осторожными», - сказала она. «Не только патрулей. Здесь и волки, и кабаны, и, насколько я слышала, много бандитов».


"Бандиты?" - Он резко рассмеялся. «Я думал, что великое правительство в Пекине уничтожило всех бандитов. Но, может быть, это и хорошо. Сможете ли вы использовать их в своем Андертонге?»


"Нет. Они ненадежны. Большинство из них на самом деле не бандиты, а просто люди, которые не могут пересечь границу. Или которые сбежали и были отправлены обратно, а затем снова сбежали от коммунистов. Они никогда не перестают пытаться добраться в Гонконг ".


N3 сказал, что это действительно был адский рай - без каламбура - когда нужно было строить стены, чтобы удерживать людей внутри, а не снаружи.


Когда пришло время двигаться дальше, он сказал: «Как далеко теперь до храма? До рассвета осталось недолго». Ни у кого из них не было часов. Такая роскошь могла легко их выдать.


Фань Су встала с легким стоном, выгнув спину и потерев руки. «Сейчас недалеко. Возможно, две мили. Мы подойдем к крутому обрыву, где заканчивается это плато, а внизу в долине находится храм». Она заставила себя немного рассмеяться. «Но мы не сможем увидеть это в этом ... в этом смоге! Он хуже, чем Лос-Анджелес». "Вы тоже жили там?"


«Я жила во многих местах, Ник. Я буду жить в большем количестве мест - пока я живу и буду заниматься этой работой. Это будет всю мою жизнь или пока Китай не станет свободным».


И это, - немного грустно подумал Киллмастер, - вероятно, будет на всю твою жизнь. Как дела шли. Чан, немногим лучше бывшего бандита и военачальника, а теперь у него лопнувший мочевой пузырь, никогда бы не вернулся на материк без помощи США. Вашингтон не собирался увязать в сухопутной войне в Китае. Вьетнам был достаточно неприятным. Он погладил ее запачканные грязью волосы, которые почему-то все еще пахли свежестью, и обнял ее.


Давай. Чем раньше мы выведем вашего генерала, тем скорее вы начнете планировать вторжение. "


Она изучала его лицо в первой слабой бледности зари. «Вы смеетесь надо мной! Думаете, я безнадежный любитель?»


«Я не знаю. Ты была потрясающей, Су. Нас бы сейчас здесь не было без тебя. Но с этого момента все будет тяжело. Действительно грубо. Давай».


Погода стала извращенно суровой. Когда они достигли края плато, дождь прекратился, и облака начали рассеиваться с удивительной быстротой. Ник яростно проклял богов погоды, не обращая внимания на синтаксис и грамматику.


«Дождь и туман всю ночь, когда он нам не нужены, а теперь он проясняется! Теперь! Эти проклятые вертолеты весь день будут жужжать, как пчелы».


Они укрылись в густой поросли мокрого папоротника у края. Глубокий овраг под ними все еще был наполнен клубящимся клубком белого тумана, цеплявшимся за гребни и валуны, как потерянные призраки. Это напомнило Нику одну из второстепенных ям ада Данте.


«Мы будем в храме», - сказал Фань Су. «Они не могут нас там обнаружить».


«Мы также будем неподвижны и беспомощны», - мрачно сказал Ник. «Это не годится. Мы должны оставаться мобильными. Я должен быть в состоянии рыскать и находить выход. Как далеко, по-вашему, от храма до границы?»


«Может, миль пять».


Его смех был резким и холодным. «Это, вероятно, самые длинные пять миль из наших пятерок, дорогая».


Она потянула его за руку. «Возможно, ты прав. Итак, начнем. Теперь я довольно легко могу найти путь к храму. Дорога скользкая и опасная, но я ее хорошо знаю. Почему ты ждёшь?»


Он потянул ее вниз. "Потому что я хочу быть уверенным, что все там в порядке. Подождем, пока туман рассеется и мы сможем увидеть храм. Предположим, они уже нашли вашего генерала. Вы думаете, они это покажут? Нет. Они подождут, поставят ловушку, зная, что кто-то придет за ним. Они хотят все, что могут, эти ублюдки. Они хотели бы разбить твой Андертонг! И ты поможешь им, дорогая, после того, как они какое-то время над тобой поработают. Вы бы им все рассказали. Поверь мне."


Она устроилась в папоротнике рядом с ним. Он почувствовал ее дрожь. «Да, - признала она, - ты прав. Это может быть ловушка. Прости, Ник. Я не такой профессионал, как ты.


Он сжал ее колено. "Нет. Но ты будешь делать, пока он не появится, дорогая.


Она подкралась к нему в объятия, и он нежно поцеловал ее Так близко к нежности, как только мог. Когда он почувствовал, что ее тело начинает покорять его разум, он отстранил ее от себя. «Достаточно будет времени для этого, - подумал он.


Если они это сделают.


## Глава 11


Генерал


Ник Картер очистил небольшой круг земли и поднял палку, чтобы сделать грубые солнечные часы. Судя по времени года и широте, только после девяти туман рассеялся достаточно, чтобы они могли увидеть храм. Они лежали глубоко в папоротнике, пока Ник изучал сцену. На западе все еще было пасмурно и темно, но на востоке слабое солнце пробивалось сквозь облачность. Скоро будут гудеть вертолеты.


Храм был небольшой, построенный из камня и кирпича грязного цвета, и стоял примерно на полпути через долину, которая шла с востока на запад. Они были на северном краю. Узкая каменистая тропа, достаточно широкая для телег на волах, вела через овраг. Храм стоял в стороне от этой тропы на большой поляне, окаймленной бамбуком и длинными заброшенными банановыми и мандариновыми деревьями. Задняя часть храма, по-видимому, была врезана в холм позади него, поросший восходящими хвойными деревьями. Ни в маленькой долине, ни вокруг самого храма не было никаких признаков жизни.


Фань Су объяснила, что храм был заброшен почти сто лет назад. «Люди здесь думают, что его захватили злые духи. Священники не смогли изгнать духов, поэтому люди уехали. Никто из жителей деревни или фермеров не пойдет к храму».


«Это помогает», - признал Ник. «Нам не придется беспокоиться о шпионах. Я сомневаюсь, что это остановит коммунистов».


Где-то справа, на западе, залаяла собака, и он услышал потревоженную рваную какофонию гусей. Он искоса посмотрел на Фань Су.


«Там маленькая деревня. На самом деле поселок. Думаю, около десяти домов. Есть таверна и бордель. Иногда ими пользуются солдаты. Особой опасности для нас нет. Жители деревни не подходят к храму».


Ник убрал информацию. Там, где была таверна и бордель, были солдаты. Естественно. Может быть плохо. Или это может быть хорошо.


Он встал и смахнул землю и ветки со своей одежды. «Тогда пойдем. Это, вероятно, так ясно, как никогда. Мы просто пойдем по тропинке к храму. Я использую палку и притворюсь старым и искалеченным. Вы ведете меня. Если за нами будут наблюдать может быть, мы сможем сойти за пару нищих или за кого-то из китайцев в бегах ».


"Лам?"


Он усмехнулся и подмигнул ей. «Они пренебрегли твоим образованием в Беннингтоне. Пошли».


Но когда она начала подниматься, он снова толкнул ее. Его уши, невероятно острые, услышали это задолго до нее. Они снова зарылись в папоротник, и Ник натянул на них немного тягучей, все еще влажной листвы. «Не двигайся, - предупредил он. «Не смотри вверх, что бы ты ни делала. Закрой лицо. Я думаю, наша одежда достаточно грязная и грязная, чтобы пройти мимо, но не двигайся!» Движение было смертельным предателем.


Вертолет, как кружащийся мотылек, чье тело освещал слабый солнечный свет, пронесся с юга. Это было очень низко. Ник рассчитал высоту около ста футов. Черт!


Вертолет пролетел над небольшой долиной. Ник не осмеливался смотреть, но понимал это достаточно хорошо. Проклятое существо парило над храмом. Если он приземлится, если они сейчас обыщут храм, то всё будет кончено. Ему просто нужно будет бросить миссию и попытаться вернуться в Гонконг.


Его рот прижался к маленькому мягкому уху Фань Су. «Если ваш генерал теперь бродит снаружи, он у них есть».


Он едва мог расслышать ее ответ, несмотря на стук лопастей ротора. «Он не будет выходить. Он сильно ранен. Вероятно, в коме или даже мертв. В любом случае, он в пещере позади храма. Даже если они обыщут, они могут не найти его».


Двигатель вертолета увеличил обороты. Ник мельком увидел корабль, когда он направился вверх и ушел. Это продолжалось на север. «Может быть, это хороший знак», - подумал он. Они же ещё ищут генерала.


Но тогда он не знал, где находится их командный пункт - и они будут на радиосвязи. Это ничего не значило. Они заметили храм, и Нику это не понравилось. Это вызвало у него чувство холода и дискомфорта.


Когда вертолет скрылся из виду на севере, он поднял девушку прямо. «Хубба», - приказал он. «Давайте спустимся туда и под укрытие».


Они испугались только один раз по дороге в храм. В бамбуке послышалось кряхтение и шорох, и Ник увидел ржавую коричневую шкуру. Он вытащил «Люгер», но Фань Су просто прошептала: «Кабан» и пошла дальше.


Они вошли в храм под гниющей аркой. Оно было маленьким, грязным и пахло временем и крысиным помётом. Острые красные глаза наблюдали за их входом и они слышали предупреждающие писки.


Фань Су направился прямо к задней части храма. Это был большой валун, его вершина была отколота, образовав нечто вроде алтаря. Девушка посмотрела на Ника. «Надеюсь, ты сможешь его сдвинуть. Чтобы поставить его туда, потребовались все силы четырех человек. Нет никакого противовеса, никакого трюка».


Раньше она не упоминала таких мужчин, и Ник без удивления понял, что она все еще не рассказывала ему всего. Он одобрил. Из нее еще может получиться хороший агент, если она проживет достаточно долго.


Он уперся обеими руками в гигантский камень и наклонился к нему, проверяя. Он не сдвинулся с места. Должен весить пятьсот или шестьсот фунтов. Он оглянулся в поисках помощи, всего, что могло бы служить опорой и рычагом. Ничего. Значит, это должна быть чистая мускулатура.


N3 уперся большими руками в камень, глубоко вздохнул и толкнул. Он атаковал с яростью, изо всех сил, что у него было, вены на его лбу и щеках выступили пурпурным рельефом. Камень сдвинулся на дюйм или два, не больше.


Ник остановился, задыхаясь. «Это были четверо сильных мужчин», - сказал он ей. «Отойди. Мне придется использовать ноги».


Девушка смотрела спокойно, восхищение и трепет в ее глазах. «Мы должны были задействовать рычаг», - сказала она. «Я не думала».


«Неважно. Я отодвину. Но отодвинься сейчас - он может катиться».


Она отступила почти ко входу. Ник встал спиной к холму, а точнее к задней части храма, и напрягся. Он расправил свои массивные плечи, подпрыгнул и уперся обеими ногами в камень. Длинные мускулы на его бедрах сжались и двигались под плотью, как змеи при ударе. Медленно валун начал двигаться. Он остановился, снова двинулся, когда Ник напрягся, остановился, снова двинулся и начал раскачиваться. Он с грохотом упал, откатился на несколько футов и остановился.


Ник вытер лоб тыльной стороной ладони и усмехнулся Фань Су. «Я, должно быть, немного не в форме».


Она уже прошла мимо него и заползла в маленькую черную дыру, которую скрывал камень. Ник пошел за ней на четвереньках. Она резко остановилась, и он ударил головой в ее маленькие твердые ягодицы. Ее голос, приглушенный тесными черными стенами маленькой пещеры, вернулся к нему.


«Он жив! Я слышу его дыхание».


«Хорошо. Давай вытащим его из этой дыры. Ему не хватает воздуха».


«Сейчас. Где-то здесь спички». Он слышал, как она шарила и ругалась себе под нос. Затем вспыхнула желтая спичка. Он смотрел, как она зажигает огонек свечи. Крошечное пламя показало круглую дыру с низким потолком, вырытую на склоне холма. Не могло быть больше десяти на десять. Посреди земной комнаты на поддоне из грязной соломы лежал мужчина. Рядом с поддоном был разбит горшок, наполовину полный воды и что-то, что могло быть пачкой книг, завернутых в рваные и испачканные газеты.


«Вернись к входу и следи», - скомандовал Ник. «Я выведу его. Теперь он жив, хорошо, но я не знаю, как долго».


Когда она проскочила мимо него, он взял свечу и подержал ее, чтобы лучше разглядеть старика на поддоне. Его сердце упало. Покойный Генерал Сун Ё Чан, из китайского генерального штаба, выглядел так, как будто он собирался это сделать.


Генерал представлял собой тощий скелет лимонного цвета. Его голова казалась слишком большой для его хрупкого старого тела. На нем были грязно-белые мешковатые брюки, прикрепленные к его худощавому животу соломенной веревкой. Его ноги были босиком. Его единственной другой одеждой была рваная футболка и серый стеганый пиджак, на котором были оторваны все пуговицы. Он лежал на койке криво, его огромная голова была слишком тяжелой для стебельчатой иссохшей шеи, а глаза были закрыты. N3 не понравился звук тяжелого дыхания, хриплый перегруженный звук, который появлялся слишком редко.


Больше всего Нику не понравился неровный налет крови и гноя на груди генерала, чуть ниже истощенных ребер с правой стороны. Рана кишки! Плюс, несомненно, пневмония. Если бы они спасли генерала, это могло быть чудо. По лицу Ника промелькнула кривая улыбка. Если они вообще выберутся, это произойдет чудо! Что ж, он неплохо умел делать чудеса.


Он опустился на колени рядом со стариком и осторожно поднял его, сделав колыбелью его большие бицепсы. Он предположил бы около 90 фунтов. Фань Су будет весить больше.


Он положил генерала возле входа, чтобы он мог получить как можно больше света и воздуха. У них не было ни еды, ни воды, кроме той, что была в разбитом горшке, но это не имело значения. При ранах кишечника нельзя было есть и пить. Водой можно было промыть рану, хотя сейчас она могла быть зараженной.


Фань Су взял воду и аптечку и присела рядом с ним на корточки, пока Ник обнюхивал рану. Старик не открывал глаз и не говорил.


Фань Су знала, что делала. С широко открытыми глазами она спросила: «Гангрена?»


«Я не знаю. Я недостаточно врач, чтобы быть уверенным. Пахнет не так уж плохо. Но это плохо - рана кишки и пуля все еще в нем. Если мы сможем перебросить его через границу и в в больницу, там смогут вылечить это. Может и нет. Я ... "


Генерал открыл глаза и посмотрел на них. Это были очень темные маленькие глаза, мутные и лихорадочные, но в них светился разум. Он сказал что-то, чего Ник не мог понять. Девушка ответила и кивнула, улыбаясь старику. Он снова закрыл глаза.


Ник взял из комплекта кусок марли. Он решил не использовать воду. "О чем все это было?"


Все еще сидя на корточках, она взяла грязную, хрупкую руку генерала с длинными пальцами и взяла ее. «Мандарин. Он немного понимает по-английски, но не говорит на нем. Он сказал, что, если длинная дорога манит, он должен следовать по ней. И он просит вас об одолжении».


"Какая услуга?" Ник приклеил марлю на рану после того, как полил серой на разорванную гноящуюся плоть. Это было все, что у него было, все, что он мог сделать. Аптечка первой помощи была старой, вероятно, с черного рынка, и никогда не предназначалась для борьбы с ранами кишечника или гангреной.


«Он хочет, чтобы вы убили его, если нас схватят», - сказала девушка. «Выстрелили в него. Он сочтет это большим одолжением. Он боится, что его вытащат на публичную площадь в Пекине, разденут и унизят перед казнью».


Ник кивнул. «Если он не может спасти свое тело, он хочет спасти свое лицо, а?»


«Он даосист. Думаю, поэтому он выжил так долго. Лао-цзы проповедовал это - выживание почти любой ценой. Это объяснило бы, почему он так долго играл вместе с коммунистами». Фань Су пожал плечами. «Мы в Андертонге много знаем об этом человеке. Мы наблюдали за ним. Сейчас он стар, мне кажется, ему за семьдесят, и он готов помереть. Вы знаете, он был другом детства Чанга. И он в Генеральном штабе много лет ".


Ник посмотрел на трупообразную фигуру старого генерала. Вдалеке промчался самолет. Где-то в овраге ворковал голубь.


«Он приз, - признал Ник. «Я просто надеюсь, что мы сможем сохранить ему жизнь. В этом старом лысом черепе, должно быть, хранится много секретов». Он вспомнил пакет, который лежал рядом с поддоном в тайнике. Он послал ее за этим. Когда она вернулась, она улыбалась. Она бросила ему пакет. «Я думаю, это очень важно. Почувствуйте вес!»


Он чуть не уронил пакет. Он сорвал газеты и нашел три книги в свинцовых обложках. Он уставился на Фань Су. «Кодовые книги. Военно-морской кодекс, или, по крайней мере, они принадлежали ВМФ. Их нужно утопить в чрезвычайной ситуации. Это важно, почти так же важно, как и он, если только они не замененены, и китайцы не знают, что они скомпрометированы . В таком случае они больше никогда ими не воспользуются ".


Генерал снова открыл глаза. На этот раз он посмотрел на Ника. Теперь в старых глазах было больше жизни. Он быстро заговорил с девушкой на китайском. Она слушала и кивнула, и Ник заметил, что она, похоже, позабавила.


"Что тут смешного?"


«Простите. Я не хочу показаться грубым. Но я думаю, что в такое время хорошо смеяться».


Ник улыбнулся и похлопал генерала по хрупкому плечу. «Я согласен. Но позвольте мне рассказать об этом. Что за шутка?»


«Шутка ли, правда. Но он говорит, что ты не тот человек, которого он должен был встретить. Он немного подозрительный».


«Я полагаю, он имеет в виду Ладвелла? Тогда объясни ему это».


Однако прежде чем Фань Су смог объяснить, генерал сунул одну из своих костлявых рук в верх своих грязных белых брюк. Он достал небольшой листок бумаги и дрожащей рукой протянул его девушке. Ник потянулся за ней.


Это был блеклый снимок Боба Ладвелла. «Снято несколькими годами ранее, - подумал Ник, - потому что Людвелл не был таким лысым». На мгновение его мысли были мрачными, когда он увидел фотографию мертвеца и вспомнил лежащее на спине тело на столе для вскрытия. Затем он вручил снимок


Возвращаюсь к девушке. «Объясни ему это».


Девушка быстро заговорила на китайском. Старик долго смотрел на Ника, затем кивнул и ответил.


«Он спрашивает, был ли мертвец вашим другом».


«Скажи ему« да ». Скажи ему, что я делаю работу, которую мой друг больше не может делать. И скажи ему, что он слишком много болтает. Он должен сохранить свои силы».


Фань Су перевела. Но старик заговорил снова, быстро, его глаза закатились, а тонкие когти подергивались. Фань Су засмеялся. Она посмотрела на Ника. "Он хочет своих денег!"


Киллмастер почесал зудящую щетину на своей худой челюсти. «Он хочет свои деньги! Сотню тысяч долларов, вот так? Он жадный старый персонаж, не так ли? Тоже нервный. Настоящий китаец. Он практически умирает и беспокоится о деньгах».


Фань Су все еще смеялась. «Я знаю. Я думаю, что его мысли немного блуждают. Он говорит, что даже если он умрет, деньги могут быть похоронены вместе с ним».


«Вашингтону это понравилось бы», - пробормотал Ник.


Она положила руку Ника на плечо. «Разве мы не можем ему что-то сказать, сделать что-нибудь, чтобы успокоить его мысли о деньгах? Знаете, это могло бы помочь ему выжить. Он такой хрупкий старик - весь разум и дух. Не много тела. Он очень серьезно относится к этому. Он не хочет жить, а потом вынужден попрошайничать на улицах Соединенных Штатов ".


«Сомневаюсь, что до этого дойдет», - сухо сказал Ник. «Но я посмотрю, что я могу сделать - мне только что пришла в голову ужасная идея. По крайней мере, мой босс так подумает. Вернусь через минуту».


Он подошел к темному углу храма, расстегнул брюки и вытащил металлическую капсулу с Пьером, газовой бомбой. Вокруг бомбы была обернута одинарная печать AX, квадратный дюйм клейкой бумаги. На нем был символ ТОПОР и легенда: KILLMASTER. В каком-то смысле, подумал Ник, заменяя металлическую капсулу, печать была его меткой, как и у тигров. Это, конечно, планировались с прицелом на эффективную психологическую войну. Грубое издевательство над противником. Киллмастер пришел, увидел, победил! Это было посланием печатей. Этот был бы использован по-другому. Ник не смог удержаться от смеха, когда вернулся туда, где Фань Су сидел на корточках с генералом. Хоук собирался взорвать себя!


Он показал ей печать. "Тебе есть чем написать?"


Она произвела гонконгскую шариковую ручку. Они стоят копейки, и без них ни одного нищего не поймают. «Я купила его у охранника на границе», - пояснила она. «Часть моего дружеского акта. Но что…»


«Вы увидите. Все, что угодно, чтобы старик был счастлив». Крошечным шрифтом он написал на печати: «От имени правительства США I.O.U. 100 000 долларов», - подписал Николас Х. Картер.


Фань Су сомневалась. "Будут ли они это уважать?"


Ник усмехнулся ей. «Им лучше знать! Если они этого не сделают, и мы сделаем это, я буду расплачиваться за оставшуюся жизнь. Вот, отдай ему и объясни, что это».


Фань Су вручил печать генералу. Он схватил его цепким желтым когтем, изучил его, кивнул Нику и, казалось, заснул, крепко сжимая печать в руке.


Ник снова осмотрел повязку, затем сказал девушке: «Это все, что я могу сделать. С этого момента твоя работа - сохранить ему жизнь, моя работа - вывести нас отсюда. Я думаю, у нас должен быть план на случай, если солдаты придут» - и вот он. Нет смысла пытаться бежать только с ним ". Он указал на генерала.


"Нам следует сделать небольшое предупреждение, если они придут. Вы и генерал вернетесь в укрытие, и я оттолкну камень назад. Затем я сделаю вылазку, начну перестрелку и вытащу их Они могут проглотить наживку и забыть обыскать храм. Даже если они обыщут его, они могут пропустить дыру. В любом случае, это даст вам второй шанс. Вы все это понимаете? На репетиции времени не будет. . "


"Я понимаю." Она не смотрела на него. «Тебя убьют. Ты это знаешь!»


Ник Картер пожал плечами. «Не волнуйтесь. Я встречу свою смерть, когда встречусь с ней. Я не думаю об этом. Мы сделаем это по-моему». Он откинулся назад и уставился на потолок из старинных балок ручной работы.


«Ты говоришь как китаец», - сказал Фань Су.


"Возможно. Что это за дыра в потолке?"


«Он ведет к колокольне. На самом деле, это не башня. Просто открытая площадка. Платформа, на которой раньше стоял большой гонг. Священники били по нему деревянными молотками».


Ник встал. «Я собираюсь взглянуть. Останься с ним. Позвони мне, если что-то пойдет не так».


Он прыгнул за балкой и легко вскочил в темный прямоугольник, прорезанный в потолке. Он нашел узкий подиум во всю ширину храма. Это вело к окну с ставнями, выходившему на долину. За окном была платформа. Ник, прищурившись через ставни, увидел толстую А-образную рамку, в которой держался гонг. Он мог также увидеть крошечную деревню в дальнем конце долины. Как отметила девушка, это было не более чем кучка запущенных домов. Большинство из них было построено из сырцовых кирпичей с соломенной крышей. Один дом, более крупный и солидный, чем другие, стоял немного в стороне в густой зарослях можжевельника и камфоры. За домом был большой луг, спускающийся к ручью.


«Большой дом», - подумал Ник, - должно быть, это таверна и бордель, о которых говорила девушка. Дом удовольствия. Он поморщился. Он мог представить, какими будут девушки в такой деревне. И все же это может оказаться полезным. Если бы солдаты действительно пришли, их неизбежно привлекла бы гостиница, дом удовольствий. Солдаты были одинаковыми в любой армии, во всем мире.


Он снова спустился вниз. Генерал еще спал. Ник подумал, что он выглядит немного лучше. Старая шафрановая плоть казалась более яркой. Ник занял позицию настолько близко к двери, насколько он осмеливался, и растянулся на грязном полу. По стропилам пробежала крыса. Ник сказал: «Я бы отдал половину тех денег, которые я ему обещал, на сигарету».


Она не улыбалась. «Это небольшое затруднение».


"Да." Ник достал «Люгер» Вильгельмину из кобуры на поясе и стал его осматривать. «Расскажи мне об этом Джиме Поке», - сказал он. "Вы видели его?"


«Дважды. Когда я работала в Гонконге. Работала в Undertong. Тогда я видела его только на расстоянии - к нему трудно приблизиться. Его тигры всегда с ним».


"На кого он похож?" Ник потер «люгер» рукавом пиджака. Когда-нибудь его придется убить.


Фань Су сказал, что Джим Пок выглядел идеальным образом американско-китайского бизнесмена. Очень удачливый. Невысокий, стройный, всегда безупречно одет. Его английский также был безупречным.


«Он учился в Гарварде», - сказала она. «Его семья очень богата и респектабельна в Штатах. Я думаю, химчистка и импорт. У него есть дядя, который когда-то был мэром китайского квартала в Нью-Йорке. Самые респектабельные и добрые, его родственники».


Ник Картер прищурился, глядя на солнце, которое крадется в дверном проеме, полном пылинок, и девушка подумала, что в большом AX-man-е есть что-то странно кошачье.


Ник сказал: «Ты много о нем знаешь».


«У нас есть досье. Андертонг пометил его для уничтожения, когда придет время. Когда мы будем достаточно сильны».


В его улыбке было что-то жестокое. На мгновение она подумала о черепе, о ухмыляющемся черепе. «Не ждите слишком долго», - мягко сказал он ей. «Его может не быть».


"Ты собираешься убить его, Ник?"


Он только смотрел на нее. Его глаза, казалось, меняли цвет, пока она смотрела. «Может быть», - коротко сказал он. «Продолжайте. Как он начал работать в Гонконге? Что делает его таким крутым, таким сильным?»


"Деньги. Что еще?"


Ник зевнул. Наряду с сигаретой он мог бы использовать красивую мягкую постель. "Где он взял деньги?"


«Этого мы не знаем. Кажется, никто не знает. Говорят, что первоначально он финансировался синдикатом в Штатах. Он приехал в Гонконг около пяти лет назад и захватил Tiger Tong. Старые лидеры были найдены плавающими. в гавани. С тех пор Джим Пок никогда не останавливался. Он как осьминог. Его щупальца повсюду ».


«А теперь он работает на Китай. Он тоже хорош. Я даю ему это. Неудивительно, что его использует китайская контрразведка».


Ник кивнул спящему генералу. «Когда он дезертировал, коммунисты запаниковали. Но старый добрый Джим Пок был прав. Он, должно быть, заметил Людвелла как агента ЦРУ - либо это, либо китайцы подсказали ему - и он сразу приступил к работе. Он знал, что Людвелл был способен чтобы войти в Китай и вывести генерала, поэтому он ликвидировал это в зародыше. Получил себе тоже приятный небольшой бонус. И это еще не все. Готов поспорить, настоящая причина, по которой Пок отправился с визитом в Красный Китай, была наладить дела, координировать действия на случай, если генерал действительно пересечет границу. Они не сдадутся. Джим Пок и его Тигры получат задание убить генерала в Гонконге ».


Ее темные глаза встретились с его. «Я думал об этом. Но вы им не позволите».


"Нет. Я не позволю им. Ну хватит болтать. Постарайся немного поспать. Это будет долгий и, надеюсь, тихий день. Сначала ты спи. Я тебя разбужу через пару часов, тогда я буду спать. "


«Я не знаю, могу ли я заснуть».


«Попробуйте», - приказал он. «Нам обоим это нужно. Это была адская ночь».


Она заснула в считанные секунды, растянувшись на грязи в углу, подперев грязную щеку руками. Киллмастер посмотрел на нее полузакрытыми глазами. Она была хорошим ребенком. Прочная, как старая кожа, и красивая. Такое сочетание случается нечасто. Фань Су тоже была посвящена. Ник слабо улыбнулся. Это сделало двух преданных своему делу женщин, которых он встретил за 24 часа - он не думал о Мириам.


Охота с самого начала этого безумного приключения. Он удивился, что теперь думает о Ледяной Деве. Это определенно было ошибкой!


Он разбудил Фань Су через два часа и заснул в том же углу. Он мог представить, что древняя грязь слабо пахла ее телом. Абсурд. Некоторое время он наслаждался этой фантазией, а затем предался забвению. Это было одной из его сильных сторон - он мог спать в любое время и в любом месте, и он всегда просыпался отдохнувшим и готовым к действию.


Ник проснулся от того, что дергал его за плечо. Девушка шептала: «Ник - Ник! Проснись. Что-то происходит. Я слышу грузовики и машины - думаю, в деревне».


Он сел прямо. Один взгляд на дверь сказал ему, что это было поздно вечером. Она позволила ему поспать намного дольше установленного им времени. Но сейчас не время для упреков. Он мог слышать звуки из деревни. Определенно грузовые двигатели.


Ник бросил взгляд на генерала через пустую комнату. "Как он?"


«Я думаю, не очень хорошо. У него намного выше температура, и он все больше и больше бредит. Он много говорит, все на китайском, и все это не имеет смысла».


Ник выругался. Это все, что он мог сделать. Было бы адом потерять генерала сейчас. «Я посмотрю наверху», - сказал он. «Оставайся с ним. Используйте эту воду в кастрюле, чтобы сделать компресс. Не позволяйте ему пить ничего». Его собственный рот был сухим и опухшим, и он увидел, что ее губы потрескались. Скоро им понадобится вода.


То, что он увидел из-за ставен, обрадовало его. Солнце уже садилось за обожженными охристыми холмами за деревней. Он стоял четким силуэтом в ярком сумеречном свете. Большая группа солдат разбила лагерь на лугу за гостиницей. Ник почувствовал, как в нем растут радость и надежда. Если бы они разбили лагерь, это, вероятно, означало, что они не стали бы сегодня обыскивать маленькую долину или храм. Солдатам не терпится попасть в таверну, к рисовому вину, пиву и дамам удовольствий. Это также значило, что вертолет их не заметил. Если бы это было, солдаты были бы здесь сейчас.


Многое зависело от того, какие офицеры руководили солдатами. Ник надеялся, что они будут небрежными и неумелыми, но не мог на это рассчитывать.


Его глаза были прикованы к ставням, он считал солдат как мог. Их было больше сотни. Это означало полную роту. Было полдюжины грузовиков. Один, судя по длинной штыревой антенне, был радиомобилем. Грузовик-столовая уже разгружалась. Ставили длинные столы, выносили чайники и мусорные баки. Группа солдат занималась разведением костра. Ник задумчиво почесал щетину. Это была классная команда, а не ополчение. Это были солдаты. Народная армия! Тем не менее - солдаты были солдатами, а была таверна и дом удовольствий.


Тут он его и заметил - танк. Это было немного в стороне от основного лагеря, на лугу у ручья, и он заметил, что танкисты, четверо из них, были разборчивой партией. Они не смешивались с обыкновенной армией. Они уже ели из кастрюль и чашек, развалившись на земле возле своего танка. Идея, безумная, дерзкая, начала зарождаться в голове человека из AX. Это было достаточно безумно, чтобы иметь шанс.


Он внимательно изучил танк. Это был силуэт, и он сразу его узнал. Это был один из самых больших Т-54 российского производства. Настоящий монстр. Он подумал, что у них не может быть много их, если не считать нынешнего глубокого замораживания отношений между Россией и Китаем. Но у них был этот. И это одно было всем, что ему было нужно.


Его зоркий взгляд снова блуждал по танку. Теперь свет разгорался быстро, но он мог различить алого дракона, нарисованного на башне танка. Дракон поднимался на дыбы, царапая когтями, и из его открытой пасти вырывалось пламя. Может быть?


Ник заметил выступающее сопло рядом с турелью. Это был огнеметный танк.


Солнце заскользило за самый нижний холм, смуглый свет пробивался сквозь него. Ник в последний раз взглянул на солдат - некоторые из них копали уборную недалеко от таверны - и вернулся к открытому люку. Он легко упал на пол храма. Девушка, сидевшая на корточках рядом с генералом, подняла глаза.


"Солдаты - они идут?"


Ник усмехнулся ей. «Не сегодня. Нам повезло. Они не придут, но мы уходим. Как только стемнеет».


Ее лицо потемнело. «Но куда, Ник? Он вообще не может ходить. Нам придется его нести. Я не думаю, что мы можем далеко убежать».


«Приготовьте его к путешествию», - сказал ей N3. «Мы не бежим. Во всяком случае, не сразу. У них там танк, и я хочу забрать его. Мы легко перейдем границу».


## Глава 12


Пламя Дракона


Как только стало достаточно темно, они покинули храм.

А на востоке плыла коса бледной луны, дружелюбная луна проливала достаточно света для путешествия, но не настолько, чтобы осветить пейзаж. Ник и Фань Су изучили карту перед тем, как уйти, а затем сожгли ее вместе со всем, что могло выдать их присутствие, в тайнике. С гигантским усилием Ник откатил камень перед дырой. Усилия дорого ему обошлись. Он был готов признать, что даже его огромная выносливость и жизненная сила начали ослабевать.


Ник нес генерала на спине. После тяжести валуна генерал казался легче пера. Они пошли по узкой тропе, ведущей в деревню. Они могли видеть, как в таверне вспыхивают огни, и слышать дикий гул солдат, уже опьяненных дешевым вином и пивом. Это начало выглядеть многообещающе.


Они чуть не попали в объятия патруля.


Ник услышал их первым и утащил Фань Су с дороги на бамбуковый участок. Они лежали, съежившись, в жалком укрытии, большая рука Ника зажала рот генералу, в то время как дюжина мужчин прошла с винтовками и автоматами на повязках. Большинство солдат громко ворчали на кантонском диалекте, потому что они были на дежурстве и упустили все развлечения в таверне.


Когда они прошли, Киллмастер прошептал девушке: «Это было близко! Их офицер более внимателен, чем я думал. Они ушли, чтобы запечатать другой конец долины - поставили пробку в бутылку. время. Сейчас они обнаружат храм и либо немедленно обыщут его, либо отправят туда пару человек ».


Теперь пути назад не было, даже если бы он хотел. И нет смысла огибать деревню и повернуть на главную дорогу, ведущую к границе и свободе. В хорошую погоду дорога будет забита военным транспортом и обязательно будут контрольно-пропускные пункты. Это должен быть танк. С танком и большим количеством энергии, колоссальным блефом и его собственной особой удачей, они могли бы это сделать.


Генерал был в коме, за что N3 был благодарен. Они использовали его соломенный пояс, чтобы привязать руки за шею Ника , и Ник носил его на спине, как ребенка.


Осторожно, прислушиваясь, готовые в любой момент сбежать с тропы, они пробились к густому участку хвойных деревьев, баньяна и бамбука. Земля была еще влажной, но покрытой увядшей осокой и папоротником. Ник понюхал воздух. Пахло болотом. Вероятно, болото было за ручьем в дальнем конце луга.


«Мы спустимся сюда, пока я займусь этим», - сказал Ник Фан Су. «Не разговаривайте без крайней необходимости; только шепните». Он коснулся ее тонкой гладкой руки. «Все, что вам нужно сделать сейчас, это заставить его замолчать. Если он начнет бормотать или ему снятся кошмары, он может выдать нас».


Фань Су прижалась к генералу. «Он ужасно горячий, Ник. У него, должно быть, сильно поднялась температура».


«Мы ничего не можем сделать», - пробормотал Ник. «Он крепкое старое тело - он может выжить. А теперь тихо. Я вернусь за тобой, как только смогу».


Задняя часть таверны находилась на расстоянии добрых 50 ярдов. Ник некоторое время изучал ее, прежде чем покинуть укрытие из чащи. В задней части помещения было два окна, по одному по обе стороны от двери. Одно окно было смутно подогнано. Он видел, как темные фигуры двигались в игре теней на покрывающей его соломенной циновке. В другом окне было темно. Пока он смотрел, кто-то подошел к двери и бросил во двор корзину с мусором.


Ник собирался начать, когда из-за угла таверны вышли двое солдат. Он снова пригнулся. Солдаты были пьяны и счастливы, болтая на диалекте, которого Ник не понимал. Они пошли в уборную, которую Ник видел раньше, где копают, где один присел на корточки, а другой остался стоять и сказал что-то, что заставило сидящего на корточках мужчину рассмеяться и почти потерять равновесие. Ник поймал слово «пиво». Это должно быть паршиво.


Когда солдаты вернулись в таверну, он вышел из чащи. Он пополз к задней части таверны. Он подошел, наклонившись, чтобы скрыть свой рост, и низко натянул на лицо потертую кепку из собачьей кожи. Он потихоньку плелся и бормотал себе под нос. В слабом лунном свете он мог сойти за пьяного китайца, по крайней мере, до тех пор, пока не подобрался достаточно близко, чтобы использовать стилет. Смерть сегодня вечером должна быть очень, очень тихой.


Ник подошел к задней части таверны. За освещенным окном он мог слышать бормотание голосов, мужчина и женщина тихо разговаривали и то и дело смеялись. Ник присел под подоконником и задумался. В такой гостинице не было особого уединения; они бы прогоняли солдат-крестьян, как что-то по конвейеру. Вы могли бы назвать это автоматическим сексом.


Но в комнате сразу за ним царил уют, атмосфера небольшого уединения. Казалось, что разговаривали только два человека, мужчина и женщина. Не вопрос о том, что они делали, или только что закончили или собирался делать.


Все это промелькнуло в быстром мозгу Ника за доли секунды, и ответ пришел как будто с компьютера: Офицер!


Он смог опознать только одного офицера, когда шпионил в тот день. Наверное, для одной роты будет только один. Человек, за которым Ник наблюдал в тот день, не носил никаких знаков различия - теперь это было запрещено, - но его манеры были достаточно показательными.


В комнате женщина хихикнула. Мужчина рассмеялся, и послышались звуки дружеской драки. Затем наступила небольшая тишина, нарушенная наконец булькающим стоном женщины. Тихо, очень медленно Ник отодвинул уголок циновки, свисавшей прямо за окном.


Толстая свеча жирно горела на столе возле напольного поддона, на котором мужчина и женщина занимались любовью. Свеча потухла и задымилась, когда Ник поднял циновку, и он перестал дышать, но пара не замечала ничего столь незначительного, как сквозняк.


Женщина лежала на спине, ее глаза были закрыты, ее толстые ноги были расставлены. Она была мясистой шлюхой с спутанными темными волосами. Мужчина был худощав, невысок, и Ник сразу заметил пистолет в кобуре сбоку от поддона. Это был офицер.


Ник не колебался. Если бы он мог убить офицера и избавиться от тела, не создавая помех, это был бы гигантский прыжок по пути к бегству. Китайских солдат набирали в основном из крестьян, и думать самостоятельно было не то, что они делали лучше всего. Они были храбрыми, выносливыми, но и немного глупыми. Если ему удастся убить офицера, это предотвратит срабатывание сигнализации и на долгое время остановит преследование. Это дало бы им хорошую фору в танке.


Было только одно средство убить их обоих тихо - Пьер, газовая бомба. Ник вытащил шарик из брюк и повернул ручку немного вправо. Пьер был готов. Как только он отпустит его, крошечный пружинный колпачок слетит, и смертоносный газ вырвется наружу под давлением. Мгновенная смерть!


Ник не позволял себе думать о женщине. Другая шлюха в этом мире более или менее не имела значения, когда так много было поставлено на карту. Он не любил убивать невинных, но не мог считать себя ответственным за них. Ей не повезло.


Он снова заглянул. Двое на поддоне приближались к концу в неистовстве извивающегося звука. Ник украдкой просунул руку в окно и ловким движением запястья щелкнул газовой бомбой, целясь в ножку поддона, где она беззвучно приземлилась бы. Малейший крик был бы фатальным.


«Неплохой способ умереть, - подумал он. Он нырнул под окно и туго натянул циновку, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух, готовя свои легкие к тому, что он должен сделать. И делать очень быстро. Пока его удача была феноменальной.


Ник отсчитывал медленную минуту. Из таверны донесся порыв пьяного смеха фортиссимо. Ник подумал, пьют ли танкисты вместе с остальными или все еще держатся в стороне. Он надеялся, что они держались вместе. Если они разойдутся, это станет проблемой. Он глубоко вздохнул.


Минута истекла. N3 затаил дыхание и вошел в комнату, как большая кошка, осторожно поправляя за собой подоконник. Он в три шага пересек убогую комнату и попытался открыть дверь. Внутри он держался на простой деревянной защелке и ремешке. Кто угодно может войти в любое время. Но этот человек был офицером; возможно, он приказал не беспокоить.


Он поднял мертвого мужчину с мертвой женщины. По какой-то причине - он никогда об этом больше не думал - он стянул грязную рубашку женщины с ее наготы.


Мужчина был полностью голым. Ник обнял безвольное теплое тело своими большими руками, подошел к окну и выглянул наружу. Луна была немного ярче. Она сделала видным изящный серебряный отпечаток чащи, где ждали Фань Су и генерал. В уборной никого не было.


Ник на мгновение положил тело на землю и вернулся, чтобы собрать одежду мужчины, пояс и пистолет. Он хотел, чтобы не нашли ничего, что указывало бы на грубую игру - ничего, кроме тела женщины. Это, - подумал он с жесткой усмешкой, - даст простым солдатам повод задуматься надолго. Офицер пропал без вести, растворился в воздухе, а его довольная девушка мертва! Это даст ему время - а теперь время было самой жизнью.


Он прошел через окно с телом на руках. Следующие 50 ярдов казались милей. Если бы его видели сейчас, лукавства было бы невозможно. Ему придется снова убить. Убей или беги.


Никто не пришел. Ник бросил тело в уборную и повернулся туда, где лопата с длинной ручкой была воткнута в кучу влажной желтой земли. Несколько совков - и тело накрылось. «Лицом в экскрементах», - подумал Ник, но над ним лежала добрая китайская земля.


Его пожатие плечами было незначительным. Он не желал существования этой борьбы - он был орудием, не более того. Неся с собой форму мужчины и пистолет, он быстро вернулся к зарослям ели и бамбука. Его давно не было. Фань Су может волноваться.


Фань Су волновалась, но не за Ника. Она сидела на корточках рядом с генералом, потирая тонкие руки. Старик все еще был в коме, его дыхание было тяжелым и тяжелым. «Боюсь», - прошептала девушка Нику. «Иногда он почти перестает дышать. О, Боже, я не хочу терять его сейчас! Это будет так много значить, если мы сможем его переправить - и для него, и для Запада, и для Андертонга. Может быть, тогда мы сможем получить реальную поддержку. . "


Ник кинул ей форму мертвого офицера. «Ты говоришь так, будто впадаешь в небольшую истерику, малышка. Прекрати. Надень их - пистолет и ремень тоже. Ты будешь отвечать за этот танк, если мы его получим. Ты поедешь. в башне в этой форме и будешь отдавать приказы. Скорее, женщина! В любую минуту в этой таверне вырвется весь ад ».


Он хотел забрать танк и двинуться, пока не обнаружат мертвую женщину. Если офицер пропал, солдаты были бы сбиты с толку. Они могли подумать о чем угодно - возможно, даже о том, что офицер был в танке и что он двигался по законному приказу.


Он увидел мерцание белых трусиков и лифчика девушки, когда она разделась и надела униформу. «Тебе повезло», - тихо сказал он. «Чистая одежда. Во всяком случае, это разумно. Теперь я никогда больше не буду мечтать о белом Рождестве. Только о горячем душе и большом количестве мыла. Вы готовы?» Он подшучивал над ней намеренно, чтобы немного ослабить напряжение, которое он ощущал в этом стройном прекрасном теле.


"Я готова." В лунном свете она могла сойти за офицера на расстоянии. Она зачесала свои темные волосы под фетровую шапку цвета хаки с большой красной звездой. Пистолетный ремень слишком свободно висел на ней, и Ник проделал новую дырочку на шпильке, а затем плотно обернул ремень вокруг ее тонкой талии.


«Подойдет», - грубо сказал он ей. «Следуй за мной и не шуметь».


Он нагнулся, чтобы поднять генерала. Старик громко застонал. Ник выругался и снова опустил его. «Так не пойдет. Оторвите полоску своей старой одежды и заткните ему рот».


Сделав это, они покинули чащу. В таверне пока нет криков. Солдаты не решались бы побеспокоить своего офицера во время его занятий любовью. Но рано или поздно это произойдет.


Ник направился к ручью у подножия луга, держась за тонкую бахрому из бамбука и ивы. Их шаги заглушали влажная земля и листья под ногами. Они достигли крутого берега ручья, и Ник жестом велел девушке спуститься в густую растущую гору. Здесь болотный запах был сильнее. Он прижался губами к уху девушки и прошептал: «Я снова уйду от вас. Следите за генералом; не позволяйте ему шевелиться и издавать звуки. У нас будет только один шанс».


Она кивнула и на мгновение прижалась губами к его грубой щеке. Потом он оставил ее, крадясь из папоротника и вдоль устья ручья, как привидение. Он вложил стилет в руку. Впереди более тихая работа.


В лунном свете он видел железный корпус большого танка. Дракон, свирепый в лунном свете, казалось, двинулся. Длинная морда пушки отбрасывала уродливую густую тень, выступавшую из большей тени, как смертоносный фаллос.


Ник ничего не слышал, пока подползал к танку. Он шел дюйм за дюймом, лицом к лицу в чистой луговой траве, теперь ненавидя луну. Если бы танкисты заметили его, ему просто нужно было бы атаковать и стрелять. Он сомневался, что это сойдет ему с рук.


Под баком что-то зашевелилось. Ник замер. Прошла очень долгая минута. Он немного расслабился. Мужчина поворачивается и бормочет во сне, вот и все. Танкисты или некоторые из них спали под своим танком. Это была обычная практика.


Как много? Ник хотел обезвредить их всех. Это была небольшая элитная группа, и никто из остальных не осмеливался сомневаться в их передвижениях, кроме офицера. И он был мертв.


Ник был уже близко к танку, в тени монстра. Он слышал, как мужчины дышат, беспокойно изгибаются. Раздался легкий храп.


Ник пополз вперед, пока не оказался под длинным выступающим дулом. Он видел более короткое сопло огнемета. Нарисованный дракон посмотрел на него сверху вниз.


Под танком было темно. Слишком темно. Он мог видеть лицо только одного из трех спящих мужчин. Только трое. Черт побери! Но тут ничего не поделаешь. Четвертый танкист, вероятно, находился в таверне. Скорее всего, это будет главный сержант - и он обязательно подаст тревогу, когда услышит, что танк уходит. Если только он не будет пьян. Вышел из строя. Нику оставалось только надеяться.


Он изучал лицо, которое видел в лунном свете. Только ребенок. Тонкое молодое лицо в рамке мехового капюшона. Это были не местные войска и даже не местные регулярные войска. У них была одежда для холодной погоды. Должно быть, они были посланы с севера, чтобы помочь поймать генерала.


Ник сунул стилет в зубы и подполз ближе к спящему мальчику. Бледно-коричневое лицо было мягким и бесхитростным в мягком лунном свете. Теперь, когда Ник смотрел и принимал решение, мальчик улыбался во сне.


N3 решил оставить мальчика в живых. На его решение не повлияли никакие чувства или жалость, только чистый разум и личные интересы. С ребенком будет легче справиться. Легче напугать - особенно после того, как он увидел, что Ник собирался ему показать.


Ник обошел мальчика и залез под бак. Его очень острое зрение разделило двух спящих мужчин на отдельные сгустки тени. Теперь об этом - и очень, очень тихо об этом.


Работая наощупь, а не только взглядом, он нашел горло первого человека, осторожно ощупал пальцами яремную вену. Мужчина беспокойно зашевелился под прикосновением пера Ника. Из его приоткрытых губ вырвался длинный хрипящий храп.


Сейчас же!


Ник воткнул стилет глубоко в кожу под левым ухом и быстро провел им через горло к правому уху. В то же время он с огромной силой зажал своей большой рукой нос и рот мужчины. Он почувствовал горячую струю крови на руке. Мужчина двигался, напрягся, скручивался всего на секунду. Потом он обмяк, воздух зашипел, и он тяжело вздохнул через дыру в горле.


Ник какое-то время лежал тихо. Затем он таким же тихим образом убил другого танкиста. Мальчик все еще мирно спал, хотя теперь он на что-то хмурился во сне.


N3 ненадолго задумался. Он пополз обратно туда, где его ждали девушка и генерал. Он не думал, что ребенок проснется - танк, должно быть, сегодня прошел долгий путь. И ему был нужна Фань Су. Если бы мальчик был с севера, он бы не говорил по-кантонски.


Он быстро объяснил девушке. Он взял генерала. «Поторопись», - отрезал он. «Идите к танку. Медленно, но не шумите. Следите за тем, кто идет сюда из таверны». Четвертый танкист беспокоил Ника. Он мог бы все испортить, если бы появился сейчас на месте происшествия.


Старик все еще находился в коме. Ник осторожно положил его рядом с танком, затем кивнул девушке. В его руке был стилет, и он увидел, что она смотрит на него сверху вниз. В лунном свете кровь казалась черной.


«Я собираюсь разбудить его сейчас. Вам, вероятно, придется с ним поговорить. Но он всего лишь ребенок, и я думаю, мы можем напугать его, чтобы он помог. Готовы?»


Ее глаза все еще были прикованы к стилету. «Д-да. Продолжай, разбуди его».


Ник наклонился над спящим мальчиком. Он воткнул острие стилета в нежную плоть горла, затем вдавил его сильнее и глубже, пока косые глаза не открылись. Мальчик в ужасе смотрел на него, белки его глаз вспыхивали в лунном свете.


Ник приложил палец к своим губам и немного сильнее прижал стилет. Через мгновение мальчик кивнул, опустив глаза, пытаясь увидеть то, что причиняло ему боль.


Ник прошептал Фань Су: «Побыстрее. Спроси его, хочет ли он жить. Попробуйте говорить на пекинском диалекте».


Она говорила быстро, используя резкий северный оттенок. Мальчик закатил глаза и снова и снова кивал.


«Он говорит, что очень хочет жить. Он сделает все, что скажет иностранный дьявол. Он уже заметил вас».


«Сейчас все равно. Спроси его, может ли он водить танк».


«Он говорит, что не является штатным водителем. Он наводчик. Но он знает как».


«Хорошо. Подождите минутку». Ник протянул ей «Люгер». Он нырнул под танк и вытащил двух мертвых танкистов, по одному за каждую ногу. Их перерезанные глотки открывались черным в прозрачном лунном свете. Он услышал вздох Фан Су. Он уставился на мальчика и указал на тела.


«Скажи ему, что он будет таким, если он издаст звук или каким-либо образом попытается нас остановить».


Фань Су перевела дрожащему танкисту. Он то и дело поглядывал на своих мертвых товарищей, потом снова на Ника. «Ищет мой хвост и рога, - подумал Ник.


Девушка повернулась к Нику, но держала «Люгер» нацеленным на голову молодого танкиста. «Он до смерти напуган. Он будет подчиняться. Я сказал ему, что мы едем в Гонконг, и если он не доставит нам хлопот, он тоже может поехать. Он, кажется, думает, что это хорошая идея. Он говорит, что хотел дезертировать. в течение долгого времени."


Ник резко рассмеялся. «Тогда это его большой шанс. А теперь давайте убираться отсюда».


Через пять минут танк с грохотом вылетел с луга и миновал трактир. Генерала привязали к одному из сидений. Ник сидел рядом с водителем, с «Люгером» прикрывал его, пока он разбирался в спусковом механизме большой пушки и огнемета. Оба, как он обнаружил, были достаточно просты.


Фань Су в форме погибшего офицера сидела в открытой башне. Ее резиновые туфли были на плечах водителя, чтобы отдавать команды. Танк двигался как можно медленнее, чтобы сдержать шум, хотя даже в этом случае железный дракон звенел и грохотал, как котельная.


Они прошли мимо таверны без происшествий. Нику стало немного легче дышать, когда он увидел, что дверь таверны открылась. Полился поток желтого света. Ник, заглянув в щель в башне, увидел, как коренастая фигура человека появилась в дверном проеме и поглядела вслед танку. Мужчина покачнулся и вцепился в дверной косяк, и Ник понял, что он пьян. На мгновение мужчина вышел наружу, пошатываясь и чуть не упал. Затем он повернулся и нырнул обратно в таверну.


Ник выругался себе под нос. Этот материал должен был поразить поклонников сейчас. Это, должно быть, был сержант-танкист - это он пропал без вести - и он не будет настолько пьян, что не узнает, что что-то не так. Сначала он будет искать своего офицера, а найдет только мертвую шлюху. Затем он, без сомнения, сбегает на луг, чтобы посмотреть, что там можно увидеть. Он найдет двух своих людей с перерезанными глотками. Он должен быть чертовски пьян, сказал себе Ник, если это не протрезвит его и не подтолкнет к действию.


Он прижал «люгер» к спине мальчишки-водителя, указал на дроссель и быстро взмахнул кулаком. "Полный вперед!"


Мощный двигатель ревел, танк рвался вперед. Водитель щелкнул выключателем, и мощный луч света пронзил узкую дорогу. Ник знал, что свет привлечет самолеты, как мотыльков, но нужно было рисковать. Если они опрокинутся или застрянут, им конец. И, возможно, у китайцев не было здесь ночных бойцов.


В люке появилось лицо Фань Су. Она сложила ладони и крикнула Нику: «Мы подъезжаем к главной дороге. Мы поворачиваем налево. До Шам Чуна чуть больше четырех миль. Но мост там…»


Ник поднял руку. «Я знаю», - крикнул он в ответ. «Только один мост, и это железнодорожный мост, и он узкий. И что? Мы проходим его, вот и все. Просто держись и молись, Су, всем богам, в которых ты веришь. Есть еще какие-нибудь признаки контрольно-пропускного пункта? быть нашей первой настоящей проблемой ".


Она наклонилась к люку, ее бледно-лимонное лицо побагровело. «Еще нет, но минуту назад я видела огни. Мы должны скоро проехать один. Что нам делать, Ник? Попробовать блефовать - или разбить его?»


«Как вы думаете, вы можете обмануть их? Есть ли в китайской армии девушки-танкисты?»


Фань Су нырнула назад, чтобы направить водителя. Она снова сунула лицо в люк. «Я не знаю. Я сомневаюсь в этом. В любом случае они наверняка будут подозрительными, китайцы не особо много двигаются по ночам. Они могут захотеть посмотреть наши документы, при условии строгой охраны». Она оглянулась на генерала, который катался и раскачивался на сиденье наводчика, которого удерживал только соломенный трос. "Как он?"


«Он дышал в последний раз, когда я смотрел. Мы не можем сейчас о нем беспокоиться. Если мы не пройдем через это, он все равно мертв. Мы все тоже».


Фань Су выпрямился. Она крикнула в люк: «Придется ехать, Ник! Их предупредили. Грузовики блокируют дорогу».


«Спускайся сюда и закрой люк танка», - приказал он. «Поторопись. Скажи этому парню, чтобы он ехад помедленнее, пока я не скажу, а затем погнал».


Девушка залезла в танк и захлопнула люк башни. Ник усадил ее на место стрелка и протянул ей «Люгер». «Держи это при себе. И используй пулеметы. Знаешь как?»


Она кивнула.


«Стреляйте во все, что встречается на нашем пути. Но следите за водителем. Я буду занят большой пушкой и огнеметом». Он сжал ее колено. «Мы собираемся сделать это, дорогая».


Фань Су обменялся с водителем несколькими резкими словами. Он ответил твердым голосом, и его темный взгляд без страха встретился с Ником.


«Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о нем сейчас», - сказала девушка Нику. «Он хочет добиться этого так же, как и мы. Он говорит, что они убьют его сейчас, несмотря ни на что. Он не был хорошим солдатом Китая».


Улыбка Ника Картера была мрачной. «Он был бы мертв, если бы он был им. Хорошо - скажи ему, чтобы он открыл ее. На полной скорости. Все, что у нее есть, прямо у барьера!»


Ник воткнул снаряд в затвор большого орудия. Он посмотрел на дорогу. Контрольно-пропускной пункт был полостью освещен. Грузовики были поставлены в центр дороги, по крайней мере, полдюжины из них, два в глубине.


Танк теперь набирал скорость. Эти Т 54 могли развивать максимальную скорость около 40 миль. Танк начал подпрыгивать и рыскать, когда гусеницы врезались в ямы на неровной грунтовой дороге.


Из-под засыпки из мешков с песком Ник увидел автомат, мигающий сине-оранжевым пламенем.


Ник усмехнулся. Мальчики стреляют из пращи! Он повернул пулемет в сторону ограды, стреляя в упор без цели, и отпустил ее. Раздался рев и вспышка. Ружье дернулось и отскочило назад, и вонь взрывчатки смешалась со знакомым запахом масла, горячего масла и затхлого дыхания. Часть облицовки уходила вверх.


Не выстрел на любителя!


Ник повернул сопло пламени и направил его в мертвую точку грузовиков, блокирующих дорогу. Он нажал на спусковой крючок. Давай, Дракон!


Сотня футов огня ударила впереди танка в центр грузовиков. Дыхание пылающего дракона. Маслянистое пламя изгибалось, потрескивало и сжигало все, чего касалось. Бензобаки в грузовиках загорелись и с алым свистом взлетели вверх. Грузовики уже горели, как растопка.


Рядом с ним Ник услышал ровный грохот пулемета. Фань Су стреляла сначала в одного, потом в другого. Он видел, как люди бегают, кричат и бьют свою пылающую одежду. Они перестанут бежать и сгибаются, растягиваются, царапают пылающую землю, когда их рассекает свинцовый град.


Они врезались в центр костра из грузовиков. Большой танк тряхнулся, прыгнул, врезался гусеницами в землю, а затем бульдозером понесся вперед. Ник почувствовал внезапный всплеск горячего огня через башню. Они подобрали один из грузовиков и увезли его с собой.


Они прошли. Грузовик упал. Ник развернул пушку и выпустил пять быстрых снарядов в пылающий хаос позади них. Он хотел как можно больше нарушить их общение. Не то чтобы сейчас это имело большое значение; кот полностью выпал из мешка.


Пушка замолчала. Он посмотрел на Фань Су. Ее лицо было грязным и маслянистым, и несколько прядей черных волос упали с кепки на глаза. Она сверкнула ему белыми зубами. Ее глаза были широко раскрыты, и Ник узнал странный вид. Боевая лихорадка. «Это было хорошо», - тихо сказала она. «О, Боже, это было так хорошо. Убить некоторых из них!»


Водитель резко заговорил. Девушка сказала Нику: «Свет был повреждён. Ночью через водительскую щель плохо видно. Кто-то должен подняться и направлять. Я пойду». Она снова начала залезать в башню.


Ник потянул ее вниз. «Ты останешься! Я уйду. Я почти доверяю ему сейчас, но все равно приглядываю за ним. Используй пулеметы или большую пушку, когда сможешь. Я буду кричать так громко, как могу».


Она взяла его руку и сжала. Она грохнула снарядом в казенник большого орудия и начала вводить новые ленты в пулеметы. Ник похлопал водителя по плечу и улыбнулся ему. Мальчик в ответ быстро улыбнулся.


Ник открыл башню и твердо поставил ноги на плечи механика-водителя. Ночной воздух был свеж и сладок после зловонной близости резервуара. Он глубоко вздохнул и оглянулся. Длинные желтые языки пламени устремились в небо от блокпоста.


Менее чем в миле впереди он мог видеть огни Ло Ву, пересекавшую узкий Шам Чун. Огни рая. Свобода. Так должно казаться сотням тысяч китайцев, которые пытались делать это каждый год. Так ему теперь казалось.


Менее мили. Танк теперь несся под гору, врезаясь в окраину села Шам Чун. В большинстве домов было темно. Когда на улице происходили беспорядки, жители оставались дома. Это было к лучшему. Бесполезно убивать невинных людей.


Они вышли на мощеную улицу, и танк начал долгий спуск вниз. Эта улица вела прямо в мост через реку. На понижении танк начал набирать скорость. Ник почувствовал, как по нему бежит пот. Прямо сейчас - если ничего не случилось. Но это не могло быть так просто. Просто не могло.


Он видел огни моста, видел бегущие фигуры на стороне Китая. Его пронзил холодный ветер. Если бы они успели взорвать мост! Если бы они об этом подумали. Это остановило бы их навсегда.


Пламя вырвалось из конца моста. Они поставили заграждение и обстреляли его. Дерево, груды соломы, все, что может гореть. В этом не было ничего страшного. Они не могли сжечь мост вовремя, дураки. Если бы только не взорвали! Но понадобилось время, чтобы заложить взрывчатку, проложить провода и…


Ник это видел. Из переулка торчит нос другого танка. Выходил, чтобы перекрыть узкую дорогу. Его мысли бились, даже когда он упирался ногами в плечи водителя. Больше скорости! Полный вперед! Если этот проклятый танк перейдет прямо через узкую улицу, им конец. Его не так легко переместить, как грузовики.


Танк китайцев выстрелил. Ник увидел уродливую вспышку дульного пламени. Снаряд завизжал, как баньши, в футе от его головы. Сотрясение воздуха почти качнул его голову.


Танк все дальше выехал на улицу.


Большой Т-54 ударил другой танк под углом. Раздался лязг и скрежет металла. Меньший танк развернулся и его отбросило назад, но продвижение Т 54 на мгновение остановилось. Солдаты с криками выбежали из тени и обстреляли больший танк из стрелкового оружия. Ник открыл ответный огонь из Люгера и увидел, что люди падают. Воздух вокруг него был наполнен свинцовыми пчелами. Один ужалил его руку. Он слышал, как в танке бушуют пулеметы, когда девушка стреляла из них.


На танк прыгнули двое солдат. Пистолет выстрелил перед лицом Ника, но человек потерял равновесие и промахнулся. Ник выстрелил ему в живот, а затем повернулся и увидел, что другой солдат бросил гранату в люк. Ник, не задумываясь, сделал выпад - если он потерпит неудачу, все они будут мертвы в танке - и поймал гранату. Он нащупал ее, на какой-то ужасный момент подумал, что собирается уронить ее, а затем отбросил назад, кинув влево. Он попал в очередную кучку солдат, пытавшихся взобраться на танк. Плоть летела во все стороны, когда она взорвалась.


Человек, бросивший гранату, прыгнул на Ника с голыми руками. Ник направил на него «люгер» и услышал, как тот щелкнул пустым. Он схватил человека за горло и отшвырнул его.


Из окна ближайшего магазина в действие вступил еще один пулемет. Ник спрыгнул в люк и захлопнул башню, как только танк снова двинулся с места. Ник взял один из пулеметов и снес ряд магазинов и небольших домов. Дым в танке был такой густой, что он почти не мог видеть остальных.


Большой танк качнулся вперед и набрал скорость. Водитель делал все, что мог, с очень ограниченным обзором. Он уничтожил целую линию магазинов и домов, прежде чем смог вернуть танк на дорогу. Они упали, как кегли для боулинга перед железным шаром.


Теперь они были близко к мосту. Ближний конец представлял собой один большой лист пламени. Они просто должны были бы пройти через это, рискуя быть зажаренными до смерти, если танк остановится.


Ник заметил впереди мчащуюся штабную машину, наполненную кричащими и жестикулирующими офицерами. Он нажал на спусковой крючок сопла пламени. Шшшшшшшшш - жирный язык дракона лизнул впереди. Штабная машина взорвалась огненным шаром и перевернулась. Ник увидел, как один из офицеров приземлился на ноги и начал бежать, его спина превратилась в массу пламени.


Свинец бился о стенки танка. В основном стрелковое оружие. Затем раздался грохот, и танк покачнулся вбок, вздрогнув. Другая. У китайцев действовала противотанковая пушка, но ее калибр был слишком мал. Снаряды отскакивали.


Танк врезался сквозь стену пламени в чистый воздух в дальнем конце моста. Они были над Шам Чуном.


Ник толкнул водителя, чтобы он замедлился. Они проехали 500 ярдов до британской территории, прежде чем он пнул его, чтобы остановить. Как ни странно, ему почти не хотелось открывать башню, выходить и начинать объяснения. Боже, какое объяснение! Мили бюрократии. Но был генерал - его нужно как можно скорее в больницу. Рано. Затем в больничном самолете и в Вашингтон. Вместе с драгоценными кодовыми книгами.


Ник открыл люк и осторожно выглянул. Британцы собирались прийти в замешательство и рассердиться не меньше китайцев. Он просто менял один хаос на другой.


Он был совершенно не готов к полученному приему. Британский бронеавтомобиль мчался к танку, изрыгая пламя орудий. Пули отскакивали от башни и отлетали от нее.


"Черт побери!" Ник снова нырнул вниз. Они не рискнули с танком-драконом. Казалось, в порядке дня было сначала стрелять, а потом спрашивать.


Ник посмотрел на Фань Су. "Насколько я помню, у вас белые трусики?"


Ее красный рот широко открылся, и она смотрела. "М - мои трусики?"


«Да. Мне нужен флаг перемирия. Поторопитесь, ладно? Я бы не хотел, чтобы наши друзья застрелили меня так поздно».


«Ты должен их взять, Ник? Т-они грязные».


Он сыграл прямо, не улыбаясь. «Конечно. Мне очень жаль. Мы бы не хотели этого, не так ли? Тогда бюстгальтер. Ненавижу быть дарителем из Индии, но вот оно. Поторопись».


В то время как ребенок-водитель смотрел с открытым изумлением, девушка повернулась, чтобы Ник мог расстегнуть ее бюстгальтер. Прикрывая грудь от мальчика, она стянула куртку. Она кивнула генералу. «Я только что проверила его. В тот момент, когда мы пересекли мост. Отвези его в больницу, Ник!»


Со странным чувством разочарования, теперь, когда действие было окончено, Ник надел бюстгальтер на конец своего люгера и махнул им из башни. Бронеавтомобиль подкатился к берегу, и солдаты в берете выскочили с автоматами наготове.


Ник устало и мрачно улыбнулся. «Не стреляйте. Я прихожу с миром и несу подарки.

Ктo здесь командует? "


«Я, - сказал старший инспектор Смайт. Он обошел броневик, как всегда безупречно, с засунутой под руку тростью. Его румяные пухлые щеки блестели после недавнего бритья.


Ник уставился на него. «Немного не в порядке, не так ли? Это не имеет ничего общего с портовой полицией. У меня есть важный груз…»


Глаза инспектора были нейтральными. «В этом случае я вдвойне извиняюсь, сэр. В буквальном смысле. Наши правительства поддерживали связь, и я, э-э, получил указание предложить вам всяческое сотрудничество. Как можно более полное сотрудничество!»


Старый добрый Ястреб. Зарево облегчения пробежалось по N3. Значит, старик выживет. Это, безусловно, облегчило бы путь. Ястреб мог собрать много силы, когда захотел ее применить.


Ник крикнул девушке: «Доставайте генерала, дорогая. Мальчик и ты. И успокойся. Мы не хотим сейчас его потерять».


Он спрыгнул и встал рядом с инспектором, который с интересом разглядывал израненный в боях танк. «Похоже, вы прошли через ад, сэр».


Ник рассмеялся. «Мы тоже кое-что оставили. Об этом моём человеке - вы понимаете, что он очень болен?»


«Я знаю. Сейчас в пути. Скорая помощь. Мне дали полроты для ее охраны. Она будет в больнице здесь только до тех пор, пока это абсолютно необходимо, а затем доставят прямо в Вашингтон. Но я буду хочу долго поговорить с вами, сэр. И с девушкой. "


Ник ухмыльнулся ему. «Хорошо. Вы можете получить меня, и вы можете получить ее. На разумное время, инспектор. Но я хочу, чтобы мы оба вернулись как можно скорее. Хорошо?»


Позже, по дороге на станцию, Ник задал инспектору вопрос. «Вы можете сказать, инспектор, что Джим Пок - гордый человек? Или просто высокомерный?»


Ответ последовал незамедлительно. "Вместе. А почему?"


Ник улыбнулся про себя. «Просто подумал. Значит, он не может потерять много лица?»


В полицейской машине было темно. Лица Смайта он не видел, но голос был строгим. «Я вижу, что вы знаете о Востоке больше, чем вы поначалу притворялись, мистер… мистер Харрингтон. Нет, Джим Пок не хотел бы потерять лицо. А я, мистер Харрингтон, не хотел бы, чтобы с Поком что-нибудь случилось, пока вы» Он в Гонконге. Уверяю вас, это было бы очень прискорбно. Предоставьте его мне ».


«Я намерен», - сказал Ник Картер. «О, я намерен. Или, может быть, кому-то другому. Забудьте об этом».


"Я не забуду этого," сухо сказал Смайт. «Мое сотрудничество, мистер… э-э… Харрингтон, не распространяется на то, чтобы взять закон в свои руки».


Ник сладко улыбнулся. Известно, что Хоук называл это своей улыбкой Гробовщика.


«Я бы об этом не мечтал», - сказал он инспектору.


## Глава 13


Тихая месть


В гавани Гонконга был мягкий лавандовый вечер с умеренной температурой. Ник валялся на палубе с коньяком и содовой в руке и пытался, с некоторым успехом, не думать о Бое. Ему нужно было подумать о многом другом.


Он провел два часа со Смайтом на станции Т-Лэндс, потом почти столько же в консульстве, разговаривая с Хоуком. Ник тихо улыбнулся пылающему закату. Он рассказал своему начальнику все - ну, почти все. Он забыл упомянуть долговую расписку на сто тысяч долларов, которую он дал генералу Сун Ё Чану. Никогда не удавалось слишком серьезно проверить спокойствие Хоука.


Генерал будет жить, по крайней мере, достаточно долго, чтобы Вашингтон использовал его мозги. Ник пожал плечами. Генерал был крепким стариком! Он мог бы даже дожить до написания мемуаров. В этот самый момент он был в больничном самолете вместе с кодовыми книгами. Ник пожелал ему счастливого пути. Он очень полюбил генерала.


Его острые глаза, казавшиеся сонными из-за прищуренных век, осмотрели оживленную гавань. Придет Джим Пок. Ник делал ставку на это, делая ставку на свои знания Востока и народов Востока. Джим Пок должен был прийти. Он был высокомерным, гордым человеком, и он придет. Ник Картер хотел только поторопиться. Он хотел закончить с этой частью и перейти к хорошему. Фань Су.


И вот он. Ник подошел к перилам и посмотрел, как приближается валла-валла. Он был один на яхте.


Сампан остановился, покачиваясь у подножия лестницы трапа. Единственный пассажир посмотрел на Ника. "Могу я подняться на борт, мистер Харрингтон?"


Так что они продолжали притворяться. «Пойдем», - сказал мужчина из AX. «Я ждал тебя».


Мужчина заговорил с мужчиной из сампана на мягком кантонском диалекте, приказав привязать его и подождать. Затем он поднялся на палубу. В начале трапа он остановился. «Я не вооружен, мистер Харрингтон. Я хочу прояснить это. Не хотите ли вы меня обыскать?»


Ник потряс его объявлением.

"Нет. Я тоже не вооружен. Пожалуйста, присядьте. Хотите выпить?"


«Я не пью, - сказал Джим Пок. «Вам не кажется, что мы должны спуститься вниз? Это публично».


«Я предпочитаю так», - сказал Ник. «Я думаю, что инспектор Смайт тоже. Я должен предупредить вас, что, я думаю, у него есть люди, которые следят за этой яхтой - полностью его идея, уверяю вас». Он ногой подтолкнул шезлонг к Джиму Поку. «Сядь. Не бойся насилия с моей стороны. Я очень хотел бы убить тебя, Пок, но в данный момент это невозможно. Мне очень жаль».


Пок сел. Это был невысокий худощавый мужчина с круглым, как дыня, лицом. Его глаза были проницательными и темными. На нем был изысканный серый твидовый костюм и белая рубашка с синим галстуком, завязанным виндзорским узлом. Его зубы сверкали. Его черные туфли были блестящими.


«Похоже, что в некоторых вещах мы думаем одинаково», - сказал он. «Я позвонил хорошему инспектору прямо перед тем, как приехать сюда. Я сказал ему, что преду. Если со мной что-нибудь случится, они немедленно арестуют вас».


Ник наклонил голову. «Я уверен в этом. Так что с тобой ничего не случится - от моих рук».


Джим Пок задумался на мгновение. «От ваших рук? Есть ли в этом какое-то значение, мистер Харрингтон?»


«Если хочешь. Решай сам».


Мужчина пожал плечами. «Мы зря тратим время. Все это было сделано напрасно с самого начала, мистер Харрингтон. Мой лейтенант, некий Хуан Ки, переусердствовал. Я не хотел, чтобы Людвелла убили. Я просто хотел, чтобы за ним последовали в Китай. Он привел бы нас туда. - ну вы знаете к кому. "


Гарвардский акцент, Гарвардская грамматика. В общем, подумал N3, безупречный убийца.


«Хуанг заплатил за свою ошибку», - продолжил Джим Пок. «Он мертв. У меня большие проблемы с моими ... э ... с моими нынешними работодателями».


«Готов поспорить, - согласился Ник. «Это фиаско не принесет вам никакой пользы в Пекине. Вы повсюду потеряли лицо».


Мягкое личико напряглось. Блестящая темная голова кивнула. «Верно. Я признаю это. Я потерял лицо и могу потерять еще больше и деньги, если я не смогу их отыграть. Вот почему я здесь, мистер Харрингтон. Чтобы заключить сделку».


Ник Картер улыбнулся своей самой сладкой улыбкой. «Я бы скорее имел дело со змеей. Они чище».


«Нет нужды в оскорблениях, мистер Харрингтон. Давайте вести себя как два бизнесмена. У меня есть девушка, Сви Ло. Я держал ее в качестве любовницы, как вы, наверное, догадались. Ваше фальшивое ограбление не обмануло меня. это было хорошо сделано. Суку Ло пытали. Она рассказала мне все, что знает о тебе, что, я признаю, очень мало. Но я думаю, что ты знаешь ее долгое время и очень любишь ее. Это правильно ? "


Ник закурил и посмотрел на Пок сквозь дым. Он боялся, что уловка с ограблением не сработает. Времени не было. Он подождал и нокаутировал Сви Ло сзади. Она не видела его лица. Затем он обыскал дом и ушел с Фань Су. Так что это не сработало. Он не смог дать Сви Ло свидетельство о чистоте покушения.


- Отчасти верно, - наконец сказал Ник. «Мне нравится Сви Ло. И она невиновна. Она не имеет ничего общего со всем, что я сделал».


Пок кивнул. «Я знаю это. Она слишком умна, чтобы вмешиваться в такие дела. Но это не имеет значения. Она у меня, и я собираюсь убить ее, если ты не отдашь мне другую девушку. Тую, которая была с тобой. на ваше… э… приключение. Простая сделка, мистер Харрингтон ».


«Я не знаю такой девушки», - легко соврал Ник. «Вы, должно быть, ошибаетесь».


«Вы не правы, мистер Харрингтон. Я только что узнал о ней. Она из того, что называется Ундертонг. Одного из ее людей схватили, и он говорил перед смертью. Признаюсь, я не знаю ее имени или как она выглядит, но я знаю, что она существует. Она опасна. Она уже нанесла большой ущерб. Я хочу получить ее ».


«Ты имеешь в виду, - мягко сказал Ник, - что китайцы хотят ее. И если ты отдашь ее им, ты вернешь себе путь к их доброй милости. Тебе это нужно. Тебе это очень нужно. Мне очень жаль, Пок. , но я не знаю ни одной девушки. "


Мягкий фасад мужчины немного потрескался. «Я должен иметь эту девушку. Я должен! Почему бы не отдать ее мне? Она ничего не может значить для тебя».


«Вообще ничего. Как она может? Я не знаю такой девушки».


Джим Пок наклонился к Нику, его ухоженные руки сжались на коленях. «Сви Ло умрет медленной и ужасной смертью. И я думаю, вы были любовниками. Вам не хотелось бы думать о ее смерти, мистер Харрингтон».


Ник уставился на него холодными глазами. "Что вы имеете в виду. Как моего друга?"


Джим Пок пожал плечами. «Это снова был Хуан. Я не допускаю таких вещей».


Ник встал. Он очень устал от Джима Пока. Он возвышался над человечком. «Думаю, мы поговорили достаточно. Вы лжете. Я рассказал инспектору все о Су Ло. Вы не осмелитесь тронуть ее.


И если ты причинишь ей боль, полиция тебя достанет. Прощай, Пок. Было неприятно знать тебя, - Ник повернулся спиной и пошел к перилам.


Пок последовал за ним, и теперь в его голосе слышалась паника. «Пожалуйста, ты должен передумать. Я дам тебе много денег за девушку. Я должен получить ее!»


Ник ухмыльнулся как волк. «У вас должно быть хуже с Пекином, чем я думал. Скажите, вы случайно не упомянули им, что у Людвелла было сто тысяч долларов, когда вы его убили?»


Он видел, как выстрел попал в цель. «Это прокол с твоей стороны», - сказал Ник. "Очень плохо. Они, вероятно, считают, что вам достаточно хорошо платят и так. Им не понравится, когда они узнают. Они могут даже заподозрить, что вы играете двулично - работая на обе стороны. Но, конечно, вы так думаете, не так ли? "


Джим Пок начал бормотать. Его восточная сдержанность теперь была сильно разбита. "Я ... я ..."


«До свидания», - сказал Ник Картер. «Дай мне удовольствие. Инспектор угрожал мне, если я причиню тебе боль. Он ничего не сказал о том, чтобы тебя немного искупать».


Он схватил Джима Пока за пальто и штаны своего идеально сшитого костюма и швырнул в гавань.


Ник, не оглядываясь, направился к сигнальному шкафу. Было почти совсем темно. Фань Су увидела вспышку из окна своего гостиничного номера в Ван Чай. Итак, они согласились. Жаль, что это должна быть красная вспышка. Ей придется снова плыть. Так было безопаснее.


Он вставил патрон в сигнальный пистолет и нажал на курок. Ракета взорвалась вспышкой красных звезд над гаванью. Ник усмехнулся. Пусть инспектор это выяснит! Он спустился вниз ждать.


* * *


Фань Су вышла из ванной только в огромном полотенце. Ее черные волосы влажно завивались на тонкой шее. Ник, развалившись на кровати и куря сигарету, одобрительно наблюдал за происходящим. «Ты прекрасна», - сказал он ей. «Очень мило. Я впервые вижу тебя без грязи».


Она уронила полотенце и немного прихорашивалась для него, совершенно не стесняясь. Она наморщила свой красивый носик. «Я все еще пахну тюрьмой».


Ник улыбнулся. «Нет, ты не пахнешь цветком лотоса».


«Прекрати. Не пытайся вести себя как китайский волк. Это тебе не подходит». Она подошла к краю кровати. Ник лениво потянулся к ней. «Ты становишься мной, Фань Су. Иди сюда».


Она упала на него, и он поцеловал ее. Ее рот был теплым и сладким. Ее язык прикусил его. «О, Ник! Ник, Ник, дорогой. Думаю, я хотел этого, когда впервые увидел тебя».


Он поцеловал упругую грудь. «Лжец. В первый раз, когда ты увидел меня, ты попытался ударить меня ножом».


«Нет, я имею в виду раньше. Когда я впервые увидел тебя с… но давай не будем говорить сейчас. Я хочу, чтобы ты занимался со мной любовью, Ник. Часами. Потом я хочу спать несколько недель. Не смей меня будить. ! Если ты это сделаешь, я тебя зацарапаю, как тигр ».


"Это грязное слово".


«Мне очень жаль. Поцелуй меня еще раз».


Телефон зазвонил. Ник мягко выругался и подошел к нему обнаженным. Это был инспектор Смайт. "Все в порядке, мистер Харрингтон?"


«Это было мирно», - сердито сказал Ник.


«А? О, да, понятно. Тогда хорошо. Я видел, как ты бросил нашего друга в гавань, ты знаешь. Хорошее шоу».


«Спасибо. Присматривайте за ним только на удачу, но я не думаю, что он просуществует долго. Однажды он поедет в Китай и больше никогда не вернется».


Ник улыбнулся телефону. Он уже решил это с Хоуком - тихая месть. Слухи уже распространяются, агенты сеют ложь, чтобы они наверняка добрались до ушей Пекина. Джим Пок, как гласит ложь, всегда был двойником. Этот медленный яд потребует времени, но он подействует. N3 уже видел, как это работает. Джим Пок все еще ходил, но уже был мертв.


«До свидания, инспектор. Не волнуйтесь. Я сдержу свое слово. Я уеду из Гонконга утром». Он повесил трубку и вернулся к кровати. Фань Су протянула руки.


Ник целовал нежность ее нежного живота, когда снова зазвонил телефон. Девушка, не открывая глаз, сказала: «Блин!»


«Второе движение». Ник подошел к телефону. Это был Хоук. Он был в удивительно доброжелательном настроении. Прежде чем Ник смог произнести хоть слово, ему сказали, что генерал уже в Гонолулу и у него все в порядке, ЦРУ было ему глубоко благодарно и, что более важно, было в долгу перед AX. Все было хорошо сделано и ...


«Сэр, - вмешался Ник, - я просто не могу сейчас говорить».


"Не могу говорить? Почему нет?"


«Посторонние, сэр».


Небольшая пауза. Затем Хоук вздохнул более чем за 6000 миль. «Полагаю, я должен был это знать. Хорошо, мальчик. Когда ты выйдешь из постели, дай мне знать об этом. В Италии будет эта штука и…»


«До свидания, сэр», - твердо сказал Ник.

Он положил трубку и снова лег на кровать. Фань Су опасно надула губы. «Испытываешь девичье терпение, Ник».


«Мне очень жаль. Но не вините меня. Мистер Белл придумал эту чертову штуку».


Телефон зазвонил. Ник быстро развернулся и пошел обратно к нему. Он услышал сдавленное хихиканье с кровати. Он поднял трубку и рявкнул в нее: "Да?"


"Кларк?" Это был женский голос.


"Говорите. Кто это?"


В ее маленьком смехе появилось сомнение. «Ты хочешь сказать, что забыл меня так быстро? Не очень храбрый с твоей стороны. Это Мириам. Мириам Хант».


"Ах," сказал Ник. "Ледяная дева!"


«Возможно, уже не так много льда. Я ... я все обдумывала, Ник. Если ты сегодня вечером ничего не делаешь, я бы хотел снова приехать на яхту. Я думаю, что немного изменилась с тех пор. в другой раз ".


Ник с грустью уставился на телефон. С ним такое случалось раньше. Было бы снова. Время от времени ему снилась мечта - о тапочках, трубке и детях. Все это немного. К этому времени он должен знать лучше. Он взглянул через плечо на нетерпеливое молодое тело Фань Су. Его вид. Оставьте другой вид в покое. Это никогда не сработает.


«Мне очень жаль, - сказал он Мириам Хант. «Я занят. И я уезжаю из Гонконга утром. До свидания, Мириам. Время от времени я буду присылать вам чек - для сирот». Он повесил трубку.


Он снова целовал ее, когда зазвонил телефон. Фань Су оттолкнула его. "Я сделаю это."


Он наблюдал за стройным телом, пока она бежала к телефону. Тонкая и крепкая, как мальчик, но на этом сходство заканчивается.


Фань Су не ответила на звонок. Вместо этого она выдернула шнур из стены. Она поднесла телефон к иллюминатору и выбросила его.

Она вернулась в кровать. «Теперь, - сказала она. "Теперь, черт возьми, сейчас!"